Жанр: Электронное издание
kran4r1
...л вполоборота к Яру и разглядывал на потолке центральный,
выключенный сейчас плафон.
- Испортился, что ли... - тихонько сказал он и стал медленно поворачивать
голову к Яру.
Яр вздохнул и раздавил зубами желатиновый шарик.
Ледяные стрелы ударили в язык, в нђбо, в мозг. Все вокруг стало холодным и
пронзительно ясным. Таким ясным, что приглядись - и поймешь, куда и по
каким ячейкам скачут за пультом электронные импульсы. Прислушайся - и
узнаешь, какие сны снятся юному Диме Кротову или добродушному Борису
(Сайский снов, естественно, не смотрит, так как это не предусмотрено
инструкциями).
В мыслях тоже ясно, чисто и холодно. Исчезли сумятица, неуверенность,
нерешительность. Исчезло все ненужное, все, что мешает, все, что кажется...
Мальчик не исчез.
Он тоже стал ясным, как бы видимым насквозь. Яр, например, понял, что в
кармане у мальчишки шелуха от семечек подсолнуха и огарок свечки, и что у
него побаливает натертая башмаком пятка, и что здесь, в рубке крейсера,
мальчику интересно, а смущения он не испытывает и настроен даже как-то
по-хозяйски.
Черт знает что...
Оставалось прошептать "сгинь-пропади" и плюнуть через левое плечо. Яр этого
не сделал, хотя про суеверность скадерменов ходили анекдоты. Он ощущал
странную беззаботность. Как школьник, который говорит: "Я сделал все, что
полагается. Теперь, если что-то не так, я не виноват".
Мальчик встретился с Яром светло-карими глазами. Взгляд был
спокойно-доброжелательный и самую чуточку снисходительный. Мальчик
улыбнулся уголками губ и опять поднял глаза. На выпуклые хромированные
буквы над пультом.
- Эс-Ка-Дэ-Эр-девять, - полушепотом прочитал он. - Суперкрейсер дальней
разведки...
- Совершенно верно, - сказал Яр, поворачиваясь вместе с креслом. Гость явно
не собирался растворяться в воздухе, и оставалось одно: принять "правила
игры". "Черт возьми, почему я не ударяюсь в панику? И почти не удивляюсь? -
спросил себя Яр. - Защитная реакция мозга?"
А мальчишка был такой славный и абсолютно настоящий. Как он устоял перед
пентарином? Этого не могло быть...
- Совершенно верно, - сказал Яр. - Суперкрейсер дальней разведки.
Сокращенно - "эскадер". В просторечии - "скадер".
- А почему "девять"? - Мальчик опять посмотрел на Яра. Как на привычного
собеседника.
- Потому что девятый номер. По порядку. Так построили...
- Да? - Мальчик то ли с недоумением, то ли с легкой досадой шевельнул
выгоревшими бровями. - А я, когда сюда шел, думал, он один. Просто
"эскадер"...
- Ты сюда шел... - задумчиво сказал Яр. - И вот пришел... Да?
- Ага. - И он опять слегка улыбнулся.
- Ну и... может, поздороваешься хотя бы?
- Ой... здрасьте. Простите. - Он чуть покраснел и зашевелил большим пальцем
в полуботинке - в том месте, где вельвет был протерт почти насквозь.
Яр, бестолково улыбаясь, молчал. Мальчик решил, видимо, что хватит
смущаться, и повел веселыми глазами по пульту.
- Сколько приборов всяких. В сто раз больше, чем я думал... А это что за
кнопка?
Яр в броске перехватил руку.
Он не мог ее перехватить. Рука должна была оказаться из воздуха. Или из
чего там у призраков? Но она, по-мальчишески тонкая, твердая, теплая,
оказалась настоящей. Когда Яр испуганно разжал хватку, на загорелой коже
остались белые пятнышки от пальцев.
Мальчик удивленно морщился.
- Извини, - сказал Яр. - Больно? Я не хотел. Но это кнопка аварийного
вызова, сейчас поднялся бы такой тарарам...
- Ой... - сказал мальчик и виновато засопел.
Яр откинулся в кресле.
- Ну ладно... Любопытно все-таки, откуда ты взялся?
- Я? Ну... я сперва поехал к Данке, чтобы спросить про цирк. А потом сюда,
на поляну. Думаю: наверно, пора заглянуть. - Он почему-то вздохнул. -
Велосипед у забора поставил, а сам сюда, по лесенке. Вот...
- Угу... Ты хочешь сказать, что крейсер стоит на поляне и к нему ведет
лесенка?
Мальчик быстро и прямо взглянул Яру в глаза. Кивнул.
- М-да... - медленно сказал Яр. - Видишь ли, я убежден в другом. Я уверен,
что он висит в субпространстве, которое даже не совсем пространство и про
которое ученые до сих пор спорят, что же это такое. И в которое трудно
приехать на велосипеде хотя бы потому, что...
- Да, я знаю, - перебил мальчик и нетерпеливо мотнул головой. - Это
по-вашему, в этом... в субпространстве. А в самом деле, по-нашему, на
поляне...
- По какому это "по-вашему"? - слегка уязвленно спросил Яр.
- Это... Мы так придумали. Я и ребята. Когда стали в вас играть...
- Ничего себе заявочки! - Яр от изумления вспомнил мальчишечью терминологию
давних лет. - Это, выходит, я придуманный? И весь экипаж, и крейсер?
Мальчик впервые смутился очень сильно. Оттопыренные уши стали алыми. Он
опустил голову и левым башмаком начал неловко чесать правую щиколотку.
Прошептал, не глядя:
- Ну... вы не обижайтесь, пожалуйста.
- Я не обижаюсь... - Яр дотянулся, взял его за локти (взял настоящего,
живого, пахнущего травой, мальчишечьим потом, велосипедной смазкой и
клейким тополиным соком), поставил перед собой. - Я не обижаюсь, малыш...
но мне трудно в это поверить. В лесенку, в поляну...
- Тогда пойдемте! - Мальчик весело отпрыгнул назад.
- Куда?
- На поляну!
Яр понял, что сейчас мальчик уйдет.
- Постой! Скажи хотя бы, как тебя зовут?
Мальчик мигнул.
- Игнат... тик, - проговорил он с легким усилием. Видимо, не знал: сказать
полное имя или уменьшительное.
Яр этого не ждал. Среди его приятелей-мальчишек были Саши, Валерки, Вовки,
Юрки, Сережи. Потом пошла мода на Денисов, Егоров, Данилок... Игната он не
помнил ни одного.
Но все равно хорошо.
- Значит, Игнатик?
- Ага, - сказал мальчик с облегчением, будто сдал маленький экзамен. - Или
иногда просто Тик... Вы пойдете?
Яр улыбнулся:
- Я же на вахте.
- Ну и что? Корабль на автоматическом контроле, вахта сейчас не обязательна.
- Хорошо... - Яр встал. Если играть, так до конца. Но кажется, конец был
близок. Какой?
Игнатик шагнул к двери аварийного гермошлюза и ухватился за хромированный
рычаг, утопленный в глубокой выемке. Вопросительно оглянулся на Яра.
- Чтобы открыть эту дверь, надо ее разблокировать и набрать двойной код, -
тихо сказал Яр.
- Да не-е... - отозвался Игнатик.
И потянул рычаг.
Дверь тяжело отошла.
Яр увидел полосы солнца.
2
Солнце било в щели и открытую дверь дощатой будки. Будка примыкала к
тамбуру шлюза. Игнатик легко перешагнул стальной комингс. Протянул оттуда,
из другого мира, тоненькую свою руку Яру. Яр... вздохнул, зажмурился и тоже
шагнул.
У него под ступнями прогнулись шаткие половицы. Яр быстро посмотрел назад.
Там была теперь фанерная стенка с грубо сколоченной, плотно закрывшейся
дверью.
- Как же я вернусь? - проговорил Яр с внезапным и совершенно детским
страхом.
- Да очень просто. Так и вернешься... Ой, то есть вернетесь... Яр...
- Что? - машинально спросил он. Сердце стучало глухо и медленно. С трудом
толкало кровь. Было жутко? Пожалуй, нет. Но... - Что? - механически
повторил он.
- А можно... мы будем с вами на "ты"? Мы так привыкли, когда играли...
Игнатик опять засмущался, зачесал башмаком щиколотку. Он был настоящий. Его
смущение было настоящим. И его царапина на носу, спутавшиеся на лбу волосы,
дырка на майке.
И заброшенная голубятня была настоящая. То, что это голубятня, Яр понял,
увидев за окошком проволочную клетку. Здесь вкусно и знакомо пахло старыми
досками.
Яр усилием воли вогнал сердце в нормальный ритм. В конце концов, он был
скадермен с тремя звездами на рукаве.
- Да, - сказал он Игнатику, - конечно. Давай на "ты", так лучше будет.
- Пошли? - Игнатик шагнул к двери голубятни. Яр за ним. В проеме двери он,
согнувшись, замер.
Навстречу ударило лето.
Знакомое до сладкой тоски лето с высокой травой, тополиным пухом, солнцем и
чистой голубизной над низкими крышами.
Голубятня стояла посреди поляны, усыпанной звездами одуванчиков. Они
покрывали поляну сплошной желтизной. Игнатик прыгнул в одуванчики и сказал
Яру:
- Спускайся. Не бойся...
Яр медленно сошел по приставной лесенке.
За поляной лежал широкий двор. Тот самый двор? С двухэтажным деревянным
домом, с высоким сараем, вдоль которого тянулась березовая поленница. За
покосившимся забором - два тополя и кирпичное здание переплетных
мастерских. Косой столб с проводами, на проводах повис разбитый ветром змей
с мочальным хвостом.
Вокруг поляны, шелестя спицами по листьям высоких сорняков, ездил на
велосипеде мальчишка.
- Во, Алька на моих колесах гоняет, - обрадовался Игнатик. - Алька!
Мальчишка подкатил, затормозил со звонким скрежетом. Распахнул ресницы,
глянул изумленно. И вдруг просиял - иного слова не найдешь - навстречу
Игнатику и Яру.
- Вот, - скромно сказал Игнатик. - Это Яр. Я привел. А вы не верили.
Алька положил велосипед. Сияя, обошел вокруг Яра, как вокруг новогодней
елки. Потом встал перед ним, глянул серо-зелеными веселыми глазами и
приоткрыл пухлый рот с трещинкой на верхней губе.
Он был круглолицый, русый, в полинялом и обвисшем тренировочном костюме.
Чуть пониже Игнатика и на год или полгода помладше.
- Здрасьте... здравствуй, - сказал он и протянул прямую ладошку с плотно
сдвинутыми пальцами.
Яр улыбнулся... и опять поразился реальности и невозможности того, что
случилось. Обдало жутковатым холодом. Но Алька был такой... такой
взаправдашний Алька. И все вокруг - было.
А раз было, приходилось делать то, что полагается. Устав СКДР гласил:
"Столкнувшись с необычными явлениями, которые на данный момент не поддаются
объяснению, командир и члены экипажа, вместе или в одиночку, должны
действовать, полагаясь на собственную интуицию и опыт, в соответствии с
обстоятельствами".
В соответствии с обстоятельствами следовало взять Алькину руку и
поздороваться. Яр так и сделал.
- Ой! - спохватился Игнатик. - Надо же к Чите зайти! Подождите, я запру
велосипед в сарай и пойдем...
Он вскочил в седло и укатил по траве и одуванчикам.
У Яра и Альки наступило неловкое молчание. Чтобы его прогнать, Яр спросил:
- А кто такая Чита?
Алька обрадованно засмеялся:
- Это не "такая", а "такой"! Это Вадька, мы его так прозвали.
- А он не обижается? Чита - это ведь, по-моему, обезьяна из старого кино
про дикаря Тарзана...
Алька замотал головой так, что волосы разлетелись по сторонам.
- Это не из кино, что ты! Это сокращенно от слова "читатель".
Подбежал запыхавшийся Игнатик.
- Пошли! - Он торопливо взял Яра за руку. За другую - двумя ладошками -
ухватился Алька.
Улица была та, где он бегал в детстве. Или почти та. Яр узнавал дома с
палисадниками, старые ворота с поржавевшими овальными знаками страховых
обществ. Вот старая кривая липа, вот водонапорная колонка, похожая на
человечка в матросском берете с помпоном. У нее, как всегда, лужа, из лужи
пьют воробьи.
Асфальтовый тротуарчик тут и там пробит крепкими небольшими лопухами...
Вошли во двор, похожий на тот, где жил когда-то Славик Раскатов. На
середине приставной лестницы, ведущей к чердаку, сидел мальчик в очках.
Это, безусловно, и был Чита. Во-первых, потому, что он читал. Во-вторых,
потому, что Алька радостно завопил:
- Чита, мы пришли! Вот смотри!
Чита поднял голову. Рывком откинул со лба темное крыло волос. Положил очки
в накладной карман отглаженной голубой рубашки. Прикрыл книгу и встал на
ступеньке. Отряхнул красивые светлые брюки с острыми стрелками. И, не
держась за брусья лестницы, легко сбежал по шатким перекладинкам.
Встал перед Яром - тоненький, высокий, очень аккуратный. Посмотрел прямо и
внимательно.
- Здравствуйте, Яр. Хорошо, что вы пришли.
- Мы договорились с Игнатиком, что будем на "ты", - сказал Яр.
Чита рассеянно кивнул. Посмотрел на Игнатика:
- Тик, просто не верится. Как ты все это сделал?
- Я старался, - скромно сказал Игнатик.
- А где Данка? - нетерпеливо спросил Алька и крутнулся на пятке. - Еще не
пришла?
- Вот она идет, - сказал Чита.
В калитку вошла девочка в красном платье. Угловатая, быстрая, с толстогубым
добродушным ртом, но строгими бровями и темными глазами. Игнатик и Алька
подтянулись. Впрочем, Алька тут же довольно развязно сказал:
- Где тебя носило? Принесла билеты?
- Здравствуйте, - сказала Данка. В основном Яру.
- Это Яр, - сообщил Игнатик.
- Я поняла... - В Данкиных глазах металось любопытство, но говорила она
сдержанно. - Значит, все-таки вытащил вас Тик... Он у нас молодец, верно?
- Тут какой-то заговор, - заметил Яр. - Выходит, меня заранее готовились
"вытащить"?.. Объясните мне все по порядку! - взмолился он.
- А мальчишки не объяснили? - Данка с укором глянула на ребят. Она была
постарше и, видимо, умела командовать.
- А чего... - пробормотал Игнатик. - Я сказал, что мы играли.
- По дороге поговорим, - пообещала Яру Данка. - Вы ведь пойдете с нами в
цирк?
- А у вас на меня и билет есть?
- Билета нет, но здесь такое правило: если собираются четверо ребят, один
взрослый может пойти с ними бесплатно.
- А если спросят, откуда я взялся и кто я такой?
- Кому какое дело? - буркнул Игнатик.
- Мы скажем, что к Игнатику приехал в гости дядюшка! - воскликнул Алька и
ухватил Яра за руку. - Пошли?
Данка хмыкнула и оглядела Альку от плоских растоптанных сандалет до
растрепанной макушки. Потом Игнатика - его дырявую майку, мятые штаны и
пыльные башмаки. Игнатик начал торопливо раскручивать правую штанину.
- Брысь, - холодно сказала Данка. - Даем вам десять минут.
Игнатик с Алькой переглянулись и рванули к калитке. Уже с улицы Алька
крикнул:
- А Яр? Ему тоже надо переодеться!
- Не ваша забота, - ответила Данка.
Яр посмотрел на себя как бы со стороны: спортивные брюки из серебристой
тетраткани, форменная рубашка с эмблемой СКДР и звездами на рукаве...
- Я принесу вам папин костюм, - деловито сказала Данка.
- А как отнесется к этому папа?
- Папа умер...
- Ох... прости, пожалуйста. Но...
- А мама на дежурстве... Вы не волнуйтесь, Яр, мы вас не подведем, все
будет хорошо.
"Ничего себе "не волнуйтесь", - с усмешкой подумал Яр и понял, что не
волнуется. Действие пентарина кончилось, пришло состояние легкого опьянения
и беззаботной лени. Теплое лето обволакивало Яра. Крейсер показался далеким
сном. Да и где он был теперь, этот крейсер?
...Данка принесла мягкий вельветовый костюм и клетчатую рубашку. Яр
переоделся в сарайчике, где пахло сухой травой, и копошилась в углу
курица-несушка. Одежда оказалась широковата в плечах, а по росту в самый
раз.
- Вы... то есть ты немножко на папу похож, - улыбнулась Данка. - Такие же
волосы светлые и такой же высокий. Только ты моложе.
- Моложе? - усмехнулся Яр. - Да ты знаешь, сколько мне лет?
- Сколько?
Яр сказал.
Данка охнула.
Но Чита авторитетно разъяснил:
- Это же общее число лет. А по локальному биологическому времени гораздо
меньше.
- Да, - согласился Яр. - Но это - пока в рейсе. А на Земле потом жизнь
берет свое. И начинает наматывать годы за месяцы...
- Вам никак не дашь больше тридцати пяти, - с чуть заметным девичьим
кокетством сказала Данка.
- Пожалуй, - согласился Яр. - А тебе сколько?
- Четырнадцатый... - Она вздохнула. - А когда папа умер, было девять.
- Что же случилось с папой? - нерешительно спросил Яр.
- С папой?.. Да как со многими. Эпидемия... У Игнатика вот тоже... И отец,
и мама... Он теперь с тетей живет...
Чита сказал, будто заступился:
- Она же ничего, хорошая тетка...
Грохнула калитка - примчались Игнатик и Алька. Красивые такие. В одинаковых
парусиновых шортиках - чистых, отутюженных, с лаковыми ремешками и пестрыми
нашивками. В рубашках с накладными карманами и погончиками: Алька в белой,
Игнатик в оранжевой. Игнатик переобулся в новенькие блестящие сандалии. На
Альке остались прежние расхлябанные сандалеты. Данка посмотрела на них с
осуждением.
- А других нет, я их утопил, - независимо сказал Алька.
Брюки и рубашку Яра Чита спрятал в тайнике за поленницей, где у него
хранились книги. Яр смотрел на это с тревогой. Отдавая одежду, он как бы
рвал последнюю связь с крейсером.
- Братцы, а когда вы вернете меня домой?
- Да вернем, вернем, - снисходительно сказал Алька.
- Вечером, - сказала Данка. - Если вы захотите...
- То есть как это "если захотите"?
- Вечером, - торопливо успокоил Игнатик. - Ты не бойся, Яр... Ну, идем?
Чита надел очки и открыл книгу.
- Он что, и на ходу читает? - шепотом спросил Яр.
- Ага, - с некоторой гордостью сказал Алька.
Летнее утро царствовало над тихими улицами. Прохожих было мало. Изредка с
тарахтеньем проносились автомобили старых, каких-то полузнакомых марок.
Город становился не совсем знакомым.
Сначала Яру казалось, что он попал в старый Нейск. Или двойник Нейска. В
этом была бы хоть какая-то, пускай сказочная, логика: неведомые силы
вернули его в мир детства. Но город оказался не совсем таким, каким
помнился Яру. Чем ближе к центру, тем больше было путаницы. За старинным
зданием банка со знакомыми львиными мордами над окнами стоял вместо
привычного магазина "Детский мир" красный трехэтажный дом. За крытым
рыночным павильоном, куда Яська ходил с мамой за луком и капустой,
поднималась кирпичная лютеранская кирха - такой в Нейске вообще не было...
- Как называется ваш город? Нейск? - спросил Яр у Данки.
Она сказала чуть удивленно:
- Нет, Орехов.
Чита шагал впереди и ухитрялся не спотыкаться.
Алька, шлепая сандалетами, подбежал к нему.
- Ты что читаешь?
- "Зверобой" Фенимора Купера...
- Ух ты... А это кто на картинке? Индейцы?
Он зашагал рядом с Читой, заглядывая в книгу. Яр вдруг заметил, что ноги у
Альки чуть-чуть колесом, как у маленького кавалериста. Это было еле заметно
и ничуть не портило Алькину внешность. Наоборот, делало его походку
особенно ловкой и слегка шаловливой. Алькиной...
Игнатик и Данка шли по бокам от Яра. Игнатик двумя руками держал его за
локоть. Один раз он заглянул Яру в лицо, тихо сказал:
- Яр...
- Что... Тик?
Он заулыбался:
- Ничего. Просто...
- А вот и цирк, - сказала Данка.
Когда вышли из цирка, в разгаре был день. С жарким солнцем, с высокими
белыми облаками.
- Купаться, - сказал Алька и запрыгал на здоровой, незабинтованной ноге. -
Пойдем, Данка, да? - Он заглядывал ей в лицо, слегка подлизываясь.
- Можно, - отозвалась Данка. - Тебе полезно остыть. - Она повернулась к
Яру: - С ним невозможно сидеть, верно? Хохочет как сумасшедший да еще
ногами колотит.
- Ну а что делать, если клоуны? - заступился Яр. - Я сам хохотал, как в
детстве... Когда я маленький был, у нас такие же клоуны выступали. Батон и
Шура Печкин. И подумал: "А может, эти же самые?"
- Вы хохотали нормально, а он - как будто его сто русалок щекочут, - сказал
Чита, раскрывая на ходу книгу.
- Ты все равно ничего не видел и не слышал, ты читал, - поддел Алька.
- Читал и слышал. И все видел, - невозмутимо сообщил Чита. - Видел даже,
как Игнат хулиганил.
- А что я... - не очень уверенно сказал Игнатик.
- А почему у Софии Марчес кубики два раза не туда падали, а петух все время
прыгал в вазу и кукарекал как бешеный? Она чуть не плакала.
- Тик, ну как не стыдно, - сказала Данка. Впрочем, без особой строгости.
Алька весело растопырил ресницы. Игнатик потупился, затеребил шортики и
произнес Алькиным голосом:
- Я исправлюсь.
Яр хотел спросить, как это Игнатик сумел устроить такие шуточки, но Алька
очень ехидно поинтересовался:
- Чита, тебя щекотали русалки?
- Нет, - хладнокровно сказал Чита.
- А откуда ты знаешь, как хохочут, если они щекочут?
- Липучка, - сказала Данка.
- Говорят, раньше русалки водились под обрывом у крепости, - сообщил
Игнатик и пристроился к Яру. Взял его за рукав.
- Мало ли что говорят, - возразила Данка. - Тебе что ни скажи, ты всему
веришь... Знаете, Яр, он просто до ужаса доверчивый. Сам такие штуки умеет
делать, а верит всему, что ни скажут.
- Ну и что... - слегка надулся Игнатик. И поплотнее взялся за рукав Яра.
Яр благодарно посмотрел на его белобрысую макушку и спросил:
- А что за крепость?
- Старинная, над рекой, - объяснила Данка.
- Пойдемте купаться к крепости! - оживился Алька.
- Только надо купить что-нибудь поесть, - рассудила Данка. - Через час вы
запищите от голода... Тик, сколько осталось копеек?
Игнатик вытряхнул из кармана какие-то бумажки, огарок свечи и две монетки.
Данка недовольно сказала:
- Зачем ты свечку-то с собой таскаешь? Смотри, от нее на кармане сальное
пятно.
- Подумаешь...
Они шли по старой улице с двухэтажными домами. Вдоль потрескавшихся
асфальтовых тротуаров цвели высокие тополя. В безветрии медленно падал
тополиный пух. Тик сдувал его с большого белого каравая, который купил в
подвальчике с вывеской "Хлеб и мука".
По тряской мостовой, позванивая, проскакивали мальчишки-велосипедисты.
Почтенные пенсионеры в парусиновых пиджаках прогуливали пуделей и болонок.
Псы морщились и чихали от пуха. Машин почти не было, протарахтел только
голубой грузовичок, он вез на прицепе бочку с квасом. Двое загорелых
ребятишек в красных трусиках катили по дороге громадную камеру от
автомобиля - тугую и блестящую. Она звонко прыгала на булыжниках.
- Нам бы такую, - вздохнул Алька. Тут же отвлекся, завертел головой. - Ой,
смотрите, фотография!
- Ну и что? - строго сказала Данка.
- Автоматическая же! Можно сняться и сразу карточки получить.
- Вечно ты выдумываешь. Зачем?
- На память Яру, - хитро сказал Алька.
- А в самом деле! - обрадовался Яр. - Давайте!
Он подумал, как здорово будет сохранить снимок этой замечательной компании.
На память о чуде, которому он уже перестал (почти перестал) удивляться. По
крайней мере, останется доказательство, что это было.
- А деньги? - спросила Данка.
Игнатик показал четырехкопеечную монетку.
Они вошли в полутемный фанерный павильончик. Плоский жестяной клоун у стены
приподнял шляпу и задрыгал ногами. Над ним зажглась надпись:
ОПУСТИТЕ 4 КОПЕЙКИ
И ВСТАНЬТЕ ПЕРЕД ОБЪЕКТИВОМ
У ЧЕРТЫ
- Дай я опущу! - Алька толкнул монетку в щель старинного аппарата рядом с
клоуном. Аппарат был нарисованный, а объектив у него - настоящий.
Все торопливо встали у белой полосы на полу. Яр оказался посередине, Алька
слева, Игнатик справа, Данка и Чита по краям.
- Перестань читать, - сердито сказала Данка.
В это время зашипело, вспыхнул магниевый свет, все вздрогнули, Алька
подпрыгнул и захохотал.
Через полминуты глаза опять привыкли к сумраку. Тогда зажглась новая
надпись:
ПОДОЖДИТЕ
А еще через минуту:
ПОЛУЧИТЕ!
Клоун опять задрыгал ногами и поднял шляпу. Из щели под нарисованным
аппаратом выскользнул на столик фотоснимок размером с открытку. Алька
подхватил его, а клоуну снисходительно сказал:
- Спасибо.
На улице карточку подробно рассмотрели. И одобрили. Все получились похожие
и веселые. Только Чита все-таки смотрел в книгу.
- Ну и ладно. Иначе это был бы не Чита, - заметила Данка и отдала снимок
Яру. Он положил его во внутренний карман вельветового пиджака. При этом он
заметил, что в кармане есть не то плоский бумажник, не то твердый конверт.
Но тут же забыл.
...Улица вывела на речной обрыв.
Река была широкая, с желтоватой водой, с толчеей плотов у противоположного
низкого берега. На том берегу толпились домишки слободы. За слободой
тянулись луга и синели рощицы. Над ними висели светлые груды облаков.
Река плавно поворачивала, и зеленый с желтыми проплешинами обрыв изгибался
широченной дугой. На дальнем конце изгиба Яр увидел крепость.
Это были кирпичные башни - квадратная и несколько круглых. Они стояли почти
вплотную друг к другу - будто кто-то на краю громадного стола сдвинул
вместе красновато-коричневые банки и коробку.
Вершины башен были неровные, с осыпавшимися зубцами.
- Странная крепость, - сказал Яр. - У нас такой не было.
Тик посмотрел на него с тревогой:
- А что? Это... плохо, да?
- Н-нет... - скрывая сожаление, отозвался Яр. - Но когда вы меня... когда я
оказался у вас, то подумал сначала, что попал в свой родной город...
- Все-таки это Орехов, а не Нейск, - виновато заметила Данка.
- Да... Но непонятно, откуда столько знакомого... Даже цирк с Софией
Марчес...
- Это Тик напридумывал так похоже, - сказал Алька. - Ой... - Он перепуганно
посмотрел на Яра.
Яр засмеялся, дотянулся, взлохматил ему и без того растрепанную русую
голову. И сказал, слегка наклонившись к Игнатику:
- Ну и молодец, что напридумывал... Двор у вас в точности такой же, в каком
жил я. Мне даже показалось: вот поднимусь на второй этаж и окажусь в своей
собственной комнате... И голубятня такая же... Голубей в ней не было, и мы
там играли по вечерам.
- Как? - спросил Игнатик.
- По-всякому... Тоже придумывали... У нас тогда была постоянная компания:
Валерка Дымов, Славик Раскатов, Димка Савченко, Юрик... фамилию не помню...
и я... Девочки, правда, не было. - Он покосился на Данку. - Сначала не
было...
- А вас не ругали? - спросил Чита и оторвался от книги.
- За то, что не были девочки?
- Нет, за то, что пятеро, - быстро сказал Игнатик.
Яр по очереди оглядел всех. И Алька, и Тик, и Данка, и даже Чита смотрели
на него с непонятным ожиданием.
- Братцы, - осторожно сказал Яр. - Я заметил непонятную вещь. У вас,
по-моему, ужасно не любят число "5". Почему?
Алька сердито фыркнул. Тик быстро обвел друзей блестящими глазами и
покрепче взял Яра за руку. Данка странно улыбнулась.
Чита пожал плечами:
- Это же несчастливое число. Все знают...
- Я-то не знаю. У нас такого нет, - сказал Яр. - Это что? Обычай? Примета?
- Всђ на свете, - объяснил Чита. - Людям известно, что пять - это всегда не
к добру. Во всех случаях жизни.
- Даже неприличным считается, если что-то пять, - сказала Данка. - Если
впятером собираются - это... да никто и не собирается. Иногда только
ребята, но за это попадает.
- Говорят, что хулиганство... - буркнул Алька.
- Ну... а мы сейчас тоже впятером. За это не попадет?
- Это не впятером, - усмехнулся Чита. - Это четверо и один. Четверо ребят и
взрослый. Считается, что он смотрит за детьми. Поэтому его даже в цирк
пускают бесплатно.
- Ну, идем купаться-то? - жалобно спросил Алька. И шагнул к откосу. Там
среди бурьяна и конопли начиналась тропинка и петлями спуска
...Поділитися у соцмережах
