Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...олн,
интерференция, дифракционные решетки, неистовое сотрясение всего
океана - и пронзительный гул, пролетающий, как снаряд, где-то рядом,
вовне, и в то же время внутри естества... колонна черного дыма, быстро
растущая ввысь, увенчанная драгоценным камнем старинного звездолета...
Догнать?! Нет, не удастся, внезапность - на стороне стартующего...
Снова гул и свист, другая колонна дыма начинает свой полет, сквозь
бульканье и гул раздается отчетливое шипение, золотой зеркальный объем
пронизывают сотни черных паутинок, охватывают колонну дыма, и ее
вершина - сияющий кристалл звездолета - оказывается в ажурной сетке.
Рывок - и волшебный камень в сетке уносится вниз, в мерцающие багровым
и малиновым светом недра океана, будто проглоченный акулой моллюск...
Чужие формы, чужие чувства, чужой смысл...
Переход с уровня на уровень - сотрясение мозга?
Инфраррибл...
Тьма!
Глубокая, бездонная, безграничная тьма. И глубокая, бархатная,
бесконечная, торжественная тишина!
И вдруг укол света - тонкий, как игла, белый лучик уколол глаз и
исчез, оставив тонюсенький эфемерный звук - не то свист, не то звон.
Снова Великая Тьма - и пустота - завладела миром, растворила в себе,
превратила в Ничто, в сон пустоты...
Мгновенный свист - новый лучик света метнулся из края в край тьмы,
пронзив по пути голову единственного Видящего, родил ответную лавину
более слабых лучей, прянувших во все стороны. Волна удовлетворения
обежала голову, тело, объяла пустоту, Вселенную и умерла за пределами
чувств и знаний... Тьма, тишина, пустота, покой...
Миддлрибл...
Та же темнота, постепенно светлеющая до темно-серого фона, из
которой выкристаллизовалась настоящая глубокая тьма, но тьма
геометрически совершенная: черные многогранные громады, плоскости,
цепи решеток и узлов...
Фон из серого вспышкой голубеет и остывает, но черные фигуры так и
остаются черными, холодными, мрачными и недоступными. Возникшее
чувство сожаления и тоски бьет по обнаженной душе неожиданно сильно,
так что пейзаж скрывается за змеистым маревом тумана, как бы
отдаляется...
Тихая мелодия, играющая все время в голове, успокаивает; она то
слышится, то пропадает из поля внимания.
Еще одна вспышка, требующая усилий и напряжения мысли, -
изумрудно-зеленая. И черные фигуры оживают, начинают двигаться,
совмещаться, прорастать друг в друга, издавая стуки, трески, звоны,
шипение... Однако и это движение скоро замирает. Возникший
геометрический хаос на нежном зеленом фоне остается загадочным, полным
смысла, но понять в нем ничего нельзя. Острая досада взрывается
холодным грязевым вулканом, заливает пейзаж потоками мутной воды с
пенными барашками, порождает в душе мучительный протест...
неудовольствие... сожаление... тихое сожаление...
Еще попытка: свет оранжево-алый, словно светится расплавленный
металл. Он влился в черные фигуры, зажег огонь внутри, и те
превратились в прозрачные кристаллы, живые и осмысленно двигающиеся,
растущие, полные целенаправленного действия. Еще миг, и пейзаж
меняется - это поверхность планеты, не Земли, скорее всего Маата, а
геометрический кипящий хаос превращается в какую-то сложнейшую,
эстетически совершенную, полную мощи и красоты конструкцию. В Машину
всех машин!
Несколько мгновений она демонстрировала свои возможности, плавно
меняя очертания, спектр которых был чуть ли не бесконечен. Менялись и
чувства наблюдателя - от восхищения до страха. Впечатления долго не
остывали...
Интеррибл...
Земля. Не плоскость - планета, твердь, миллиарды тонн массы, горы,
реки, озера, моря, океаны, воздушная оболочка. Тихий щелчок - твердь
исчезает, остается видимым лишь воздушный слой, и в нем начинают
прорастать паутинки света, соединяясь в одну сложную красивую сеть...
Коммуникации, возникает где-то в голове знакомое слово, и еще два:
сеть коммуникаций...
Построение закончено. На кончике одной из нитей зажигается и
начинает пульсировать огонек, по всей сети бегут волны свечения,
стягиваясь к огоньку. Пульсация - и на мгновение рождается земной
пейзаж: лес, луг, река, голубое небо, но на лугу - не коровы, а
застывшие черные фигуры на золотых гнездах, "черные люди"!
Еще пульсация, и пейзаж вспыхивает новый: море, пляж, ослепительно
белые легкие постройки, кружение машин, парусников, виндсерферов,
виндглайдеров, досок с моторами и без, парение птиц и пилотов-сизров.
И ни одной улыбки, смеха, веселого шума, кроме шороха прибоя, потому
что и здесь вместо людей - черные с золотым глыбы маатан...
Пейзаж свертывается, как плакат, в трубку и погружается в нечто,
напоминающее жерло вулкана. Точно такой же "вулкан" с другой стороны
вдруг взрывается огнем и дымом, и из него начинает выползать иной
пейзаж, неземной, совершенно незнакомый, дикий, руинованный, мрачный.
Это лес, похожий на развалины города, лес из одних толстых и тонких,
пересекающихся друг с другом стен... лес, растущий на берегу
янтарно-желтого океана...
Последние слова, не требующие расшифровки: вууд... - и вслед, как
вздох: волл... Вудволл... стенолес.
Короткий грохот, вспышка боли в ушах, тихое шипение, щелчок
включения, отдельные мысли: странно, где это я?.. что за белиберда!..
знакомая боль... кажется, это просто смена фаз... я слышал его
мысли!..
А потом хлынувший поток чувств и мыслей освободил "я",
потерявшееся в глубинах чужого сознания, и Шаламов осознал себя
человеком.
Он сидел в кокон-кресле, запеленутый, как пилот перед прыжком
курьерского когга. Не сразу вспомнилось, что он и в самом деле
находится в рубке спасательной машины, мчащейся куда-то по его же
приказу, который он отдал еще на Земле, в Хатанге, после того как увел
подготовленный к рейсу когг. Вместе с памятью вернулась способность
соображать и ощущать, причем мир ощущений Шаламова был на порядок
сложнее чувственной сферы человека. И хотя аппаратура когга тоже имела
множество датчиков и чувствительных элементов, способных фиксировать
параметры среды на больших расстояниях, все же Шаламов и без нее
определил, где он находится в данный момент: когг шел над Луной,
впритирку к скалам, и направлялся к транспортному узлу Геограда, метро
которого могло оперировать грузами любой массы и размеров. Кроме того,
Шаламов отметил, что за ним в полусотне километров идет скоростной
"пакмак" с проблесковым маяком погранслужбы.
Ничего удивительного, подумал Шаламов мимолетно, я "отсутствовал"
около часа, и за это время они меня вычислили. Непонятно только,
почему медлят, не идут на перехват. Хотят понаблюдать издали? Это мне
нравится, смотрите на здоровье, ребята, только не лезьте с
объятиями...
Когг увеличил скорость, преодолел последние десятки миль до
Геограда и нырнул в одно из его причальных окон, выходя на ребристый
диск метро. И в этот момент шедший следом "пакмак", разделившись на
пять аппаратов, с ходу выстрелил по машине Шаламова пятью лазерными
трассами. Применялись мощные "хардсаны" с широким диапазоном
излучаемой энергии, и когг Даниила лопнул, как гнилой орех,
катапультируя "ядро" - кабину с седоком.
Приземлился он рядом с зеркально-прозрачным полем оранжерей,
неподалеку от наклонного диска метро: купол Геограда был невидим, и
казалось, будто на Луне есть воздух, хотя небо нависало черное,
звездное, бездонное и бессолнечное; край земляного диска заливал этот
ландшафт призрачным голубоватым светом.
Геоград - город лабораторий и оранжерей, жители его живут в
основном по циркадному - суточному - ритму, и в момент появления
спасателя город спал: шел третий час "ночи", по тротуарам гуляли
ночные искусственные ветры да изредка появлялись автоматы, живущие
своей жизнью. Кроме них, никто не видел странного сражения, внезапно
развернувшегося у метро в слабом лунном притяжении (земное тяготение
включалось только в жилых кварталах).
Десант с патрульного (как думал Шаламов) "пакмака" выброшен был
тотчас же, как только кабина со спасателем внутри приземлилась на
полосу ежевичного кустарника - десять человек в ЗСК, мохнатые, белые,
издали похожие на ловких и стройных белых медведей. На крик Шаламова:
"В чем дело?!" - они не ответили, и одно это уже должно было его
насторожить, но жил он по другим законам и нормам, и поведение
напавших не показалось ему необычным.
Он так и не понял, что им было нужно. Сначала десантники
попытались поймать его сеткой-ловушкой из кремнийорганических нитей,
не уступающих по прочности титаниту, однако две из них Шаламов
разорвал, из остальных ускользнул, снова попытавшись добиться
объяснений:
- Что вам надо? Я никому не причинил зла!
Ответом был залп парализаторов, двух - типа "Дерк", трех - типа
"Морфей". Иглы впились Шаламову в спину и в голову, но кожу проколоть
не смогли, только разъярили спасателя, начавшего терять самообладание.
Он настиг двух "мохнатых" и, несмотря на то что скафандры были
снабжены экзоскелетонами - усилителями мышечных усилий, уложил
десантников с двух ударов. Если бы не скафандры, люди были бы убиты.
Тогда группа применила другое оружие - психотехнику внушения,
основу которой составляли гипноиндукторы "василиск" и "Медуза
Горгона". Настроенные на широкий спектр пси-излучения, они должны были
во что бы то ни стало усыпить противника. Шаламов и уснул, то есть
уснуло его человеческое "я", зато проснулся "черный человек", почти не
реагирующий на внешний пси-приказ. Оторопевшие десантники, не имевшие
никакого отношения к погранслужбе, с ужасом увидели, как Шаламов за
считанные секунды превратился в жуткого двухметрового монстра с
головой-бугром, бесформенными руками и ногами. Спасатель стал похож на
обуглившийся кусок скалы! Кожа его заиграла кристаллической сыпью,
узкие глаза загорелись пронзительной желтизной, мускулы на уродливых
ногах изменили форму, как бы перетекли из одной кристаллической формы
в другую, и Шаламов шагнул к метро, наградив нападавших тяжелым
пси-разрядом, превратившим их в безвольные куклы. Тем, кто видел, как
он бежал, долго потом мерещились кошмары. Бег Даниила напоминал
очередь трассирующими пулями, разве что "пули" - проявления тела
спасателя, были несветящимися; глаз успевал ловить лишь смазанные
"взблески" его фигуры на расстоянии трех-четырех метров друг от друга.
Войти в метро Шаламову уже никто не помешал, а когда на помощь
первым десантникам подбежали четверо с летавшего вверху каста
управления, в помещении метро никого не оказалось. Шаламов ушел...
В комнате было темно, но собеседники хорошо знали друг друга и в
освещении не нуждались, хотя второй из них - гость - втайне
посмеивался над любовью хозяина к темноте и конспирации.
- Итак, он все-таки ушел, - неприятным голосом сказал хозяин. -
Ушел, несмотря на подготовку группы и техническое оснащение. Надеюсь,
следов вы не оставили? Там сейчас, наверное, сидит все
кримподразделение Бояновой и кризисники погранслужбы.
- Надеюсь, что нет, уходить приходилось спешно, безопасность
появилась слишком оперативно, но если бы ты видел, как он бежал!
- Далеко не уйдет, ищите. А как только найдете, снова применим тот
же прием. Поймать или хотя бы остановить его не удастся, как я считаю,
но поддержать раздражение можно, пусть думает, что на хвосте у него
висят пограничники или безопасники. Он не просто псинеур, он
псинеур-экзосенс, и когда-нибудь его злоба выплеснется наружу... это
нам только на руку.
- А вам не страшно, советник? Для него наша психотехника внушения
- что слону дробинка! Остановить его можно разве что мощным лазером
или "универсалом", да и то я не уверен.
- Пусть об этом беспокоятся тревожные службы, когда-нибудь им
придется заниматься иносумасшедшим... когда мы доведем его до безумия.
Теперь о Железовском. Нет сомнений, он работает на безопасность и для
нас представляет реальную угрозу. Аристарх талантливый математик и еще
более талантливый эфаналитик, стоит ему взяться за нас...
- Один математик ничего не сделает, будь он даже семи пядей во
лбу, как говорят на его родине. К тому же в любой момент мы можем его
убрать, он - не Шаламов.
- Не переоценивайте свои силы, Сенешаль. Железовский интрасенс и
может за себя постоять. Мы уже однажды пробовали его обломать - не
вышло.
- Моя команда не участвовала в этом, а дилетантов я не держу, вы
знаете. Если разрешены все приемы...
- Не все, еще рано, припугните его, если сможете, но не больше.
Намекните, что мы знаем о его деятельности на ОБ, и предупредите,
чтобы не очень старался.
- Это все?
- Все. - Хозяин дал понять, что аудиенция закончена, и гость молча
встал.
Ландсберг все-таки сумел напроситься в гости, и теперь Бояновой
приходилось прятать настроение, в котором преобладали недовольство и
неуютное чувство несвободы. Отвечала Власта на доводы председателя
СЭКОНа резче, чем обычно, хотя и старалась одергивать себя. Ландсберг
почему-то стал внушать ей отрицательные чувства, и Боянова наконец
задумалась над этим обстоятельством: интуиция пыталась что-то
подсказать ей, но язык ее был пока непонятен.
Карина была дома, готовилась с инком к уроку по математике,
пришлось знакомить ее с гостем и предупреждать, чтобы не мешала
беседе. Последнее было нелишне, потому что Карина росла очень
общительным ребенком и находила друзей везде. Врагов у нее не было
вовсе, потому что, в отличие от матери, характер девочка имела на
удивление мягкий, легкий и уступчивый.
- Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца, - шутила по этому
поводу сама Власта.
Домашний киб принес кофе с молоком и без, и Ландсберг сказал,
продолжая начатый спор:
- В конце концов люди не виноваты, что эволюция закрепила в нашем
поведении стремление подтвердить свое положение в иерархии.
- Это называется - ранговый голод, - кивнула Боянова. - Я ничуть
не возражаю, утверждайте себя на здоровье, но не на уровне жестокости.
Природа бережлива, и потому большинство внутривидовых конфликтов
разрешается без кровопролития, но у людей почему-то не срабатывает
порог запрета, и в результате наверху ранговой лестницы остаются не
самые сильные, не самые умные, но обязательно самые жестокие! Особенно
это касается молодежной среды.
- Не согласен, организация молодежного слоя - зеркальное отражение
взрослой. С момента рождения и до смерти человек карабкается вверх,
доказывая свое превосходство, и я не вижу в этом ничего особенного.
- Я тоже. Даже в наше время, когда есть возможность всех одеть,
обуть, накормить, удовлетворить почти все материальные потребности,
когда создана действенная система полового воспитания и решена
проблема семьи, ранговая компонента счастья остается. Более того, она
становится более значимой и желанной, без ранг-инстинкта хомо сапиенс
просто немыслим, иначе застой эволюции, стегспансия, гибель ветви. Но,
к сожалению, наши социальные институты не увидели резкого повышения
уровня рангового голода и не выработали рекомендаций, как проводить
профилактику жестоких методов достижения личных вершин. Вот и
появляются все чаще "эскадроны жизни", "клубы острых ощущений"...
"хирурги", наконец.
- Вздор! - бросил Ландсберг, но тут же поправился с улыбкой. -
Извините, погорячился. Но "хирурги" - это нонсенс, миф, глупая выходка
гонцов с испорченной фантазией. Не все, о чем кричат отроки
определенного возраста, нужно принимать на веру.
- Может быть, однако нападения на интрасенсов множатся. "Хирургов"
это рук дело или "врачей" иного плана, не знаю, но работать с ними
необходимо. Служба безопасности - на три четверти профилактическая
организация, и проблема "хирургов" - наша проблема, вместе с
инспекцией социоэтики, конечно. Я вас убедила?
- Нет, - упрямо качнул головой председатель СЭКОНа. - Я считаю,
что вы распыляете силы, лезете не в свое дело, отвлекаетесь от главных
проблем. "Сфера Сабатини", генератор холода, Шаламов, Мальгин - вот
ваши проблемы! И это действительно "события уровня 1", как вы их
называете. В общем, на Совете я буду против вашей концепции, не
обессудьте. Кстати, говорят, что Шаламов гуляет по Земле и становится
все опасней и опасней. Не пора ли вашей службе заняться им вплотную?
Боянова не успела ответить - прощебетал входной сигнал.
Ландсберг прищурился.
- Кажется, еще гость?
- Я никого не жду, - ответила удивленная Власта, в то время как ее
дочь открывала дверь.
В гостиную вошел веселый Джума Хан, нахмурился, увидев Ландсберга.
- Извините, я не вовремя?
- Вовремя, вовремя, - сказал, вставая, председатель СЭКОНа. - Мне
уже пора, Власта, я и так преступно отнимаю ваше время. Доспорим на
Совете. Всего доброго. - Вышел.
- Садитесь, коль вошли. - Боянова задумчиво смотрела вслед
Ландсбергу, тряхнула головой, отгоняя какую-то злую мысль. - Надеюсь,
ваши новости не более огорчительны, чем те, которые я выслушиваю за
день в личине комиссара.
Джума, осматриваясь, сел в кресло, и киб принес ему небольшой
поднос с тостами и чашкой дымящегося кофе розового цвета.
- Итак, где вы были, гриф?
Безопасник отхлебнул кофе, поднял палец, отмечая качество напитка
(похвала была хозяйке приятна), и нараспев продекламировал:
Я утопал в гармонии вселенной
И отражал вселенную в себе [Ф. Глинка.].
Заметив мелькнувшее в глазах женщины изумление, Джума рассмеялся.
- И как ни странно, это правда. Уходя, мы не позаботились об
экипировке, и о путешествии я могу только рассказывать, но это долгий
процесс. Если позволите, я надиктую рассказ на браслет и запись
передам в отдел завтра утром. А для того чтобы проиллюстрировать, как
далеко меня заносило, я приведу пару примеров и дарю вам сувенир.
Джума достал из кармана небольшую зеленую еловую шишку - так
показалось Бояновой, подал ей. В глубине каждой чешуйки горел желтый
огонек, она была теплой и бархатисто-нежной на ощупь. Полежав на
ладони несколько мгновений, она вдруг раскрыла чешуйки, так что
Боянова вздрогнула, едва не выронив "шишку", и из-под каждой чешуйки
стали вылетать эфемерные светящиеся шарики, словно пузырьки воздуха в
воде. К потолку протянулась струйка невесомых световых пушинок.
- Игрушка совершенно безвредна, - сказал Джума, понизив голос. -
Можете быть совершенно уверены. И не только безвредна, но и
способствует расслаблению. Подставьте ладонь.
Боянова накрыла "шишку" ладонью, светящиеся пузырьки стали
ударяться в ладонь и лопаться. В руке женщины возникло ощущение, будто
о ладонь нежно трется мордочкой пушистая кошка. Власта как
зачарованная держала бы ладонь долго, если бы не иронический блеск в
глазах Джумы. Она отдернула руку, нахмурилась, сказала сдержанно:
- Спасибо за подарок. Однако физикам я все-таки покажу.
Джума слегка развел руками, мол, дело ваше.
- Путешествовал я недолго, но успел посетить столько экзотических
уголков нашего метагалактического домена, что ни в сказке сказать, ни
пером описать. Как, например, описать Белый лес? Но абсолютно белый -
с серебристым блеском, ажурный, феерически красивый... - Безопасник
вдруг полузакрыл глаза веками и продекламировал в своей манере,
нараспев:
Леса эти странны. Кора их, как иней.
А листья - снежинок нежней.
Их ветви склонились над влагою синей
Невиданных, новых морей [Н. Морозов.].
- О, да вы поэт, - заметила Боянова с ответной иронией.
- Да не я, - махнул рукой Джума. - Жил когда-то поэт, строки
которого я прочитал в детстве и случайно запомнил. Но лучше не
скажешь. Или, например, был я на таком объекте. Представьте себе
планету размером с нашу старушку Луну, состоящую из необычных ракушек.
Эдакий космический коралл с перламутровым отливом. Но "ракушки", из
которых он состоит... растут! И, достигнув определенных размеров,
отрываются от "кораллового дома" и уходят в космос, исчезают. То ли
это живые существа, то ли кто-то выращивает таким способом космические
корабли, не знаю, однако своими глазами наблюдал за стартом выросших
"ракушек". Еще примеры?
- Не надо, лучше... - Боянова не договорила, в дверь позвонили.
Через полминуты в гостиную вошел невозмутимый Игнат Ромашин..
- Вот и наш эксперт, - без удивления сказал Джума. - Живой и
невредимый. Не хватает только Мальгина.
- Я начинаю бояться его возвращения, - улыбнулась Боянова,
предлагая новому гостю кресло. - Где он, если не секрет?
- Не знаю, - в один голос ответили мужчины.
Глава 10
Особытиях на Луне, связанных с фигурантом розыска Шаламовым,
Столбову стало известно через час после этих событий: прямых
свидетелей не оказалось, а информация со спутников, обозревающих
лунную поверхность, поступила в отдел лишь после обработки массива
инком. Реакция Бояновой на сообщение была соответствующей, и Столбов
даже не счел нужным оправдываться. Розыск запоздал дважды: при
определении траектории украденного Шаламовым аппарата и к моменту
схватки "сына сумерек" с неизвестными лицами, выдававшими себя за
пограничников.
- И где он теперь? - спросила Боянова, пережив вспышку гнева. -
Куда направился? Где его ждать? Кто на него напал?
Столбов молчал. Он мог бы сослаться на погранслужбу, помешавшую
идентифицировать угнанный когг в Приземелье, но не сделал этого, зная,
что отношения между руководителями двух служб и без того натянуты.
- Есть предположение, что Шаламов на Меркурии, - прервал молчание
Столбов. - На плато Моря Жары видели странный объект с глазами...
- "Тысячеглазый"! - быстро проговорила Боянова. - Орилоунский
автомат, сопровождавший Шаламова. Ищите его на Меркурии, я позвоню
пограничникам - помогут. До связи.
- Еще одно маленькое сообщение, - заторопился инспектор. - Мы
нашли квартиру, где он остановился, уйдя из дома. Если он там
появится, мы узнаем тотчас же.
Боянова, прищурясь, оглядела сосредоточенное волевое лицо
Столбова, улыбнулась краем губ.
- Извините, если я говорила с вами излишне резко.
- Поделом, - кивнул Столбов, сохраняя деловой вид. - Нормальный
человек должен переживать несравнимо больше отрицательных эмоций, чем
положительных, чтобы удовольствие не обесценивалось. До связи.
Объемное изображение инспектора исчезло - он был на Луне, а
Боянова работала в кабинете. Несколько минут она ни о чем не думала,
вспоминала поведение Столбова, его жесты, то, как он сначала думает, а
потом говорит, и не говорит вовсе, если не имеет смысла говорить.
Улыбнулась. Ах, Димитр, Димитр, где ты был семь лет назад?
Зазвонил секретарь:
- Зам-один - изменения в плане?
- Нет, - очнулась Власта, - только личное поручение. Включи
консорт-линию.
Через две секунды виом консорт-канала открыл "окно" в квартиру
Борда. Толстяк завтракал и с бутербродом в руке выглядел хоббитом в
норе.
- Приятного аппетита, - пожелала Боянова, сдерживая усмешку. -
Рене, проверьте связи Ландсберга, но очень тихо, шепотом.
Борда проглотил кусок бутерброда, но ответить не успел, комиссар
уже выключила связь, что вряд ли увеличило аппетит заместителя.
- Обжора, - улыбнулась Боянова, зная, что это единственная
слабость Борда, и вывела поток оперативных сообщений на стол. Три из
них заставили ее задуматься.
При транспортировке к Солнцу вырезанного со льдом на Земле
генератора холода случилось "событие уровня 2" - по классификации
безопасников: драккар, пилотируемый инком, внезапно повернул к
Меркурию, перестал слушаться команд и с ходу врезался в "сферу
Сабатини", растворившись в ней без следа. Столкновение породило мощный
всплеск излучений и частиц от нейтрино до "голых" кварковых пар, и
среди исследователей "сферы" поднялась тихая паника, но вспышка
излучений закончилась, и "сфера" успокоилась, если можно было назвать
покоем ее дыхание и обычные эффекты.
Второе сообщение пришло из секретариата ВКС: в Совет от Ассоциации
общественных объединений поступила официальная жалоба о том, что
служба безопасности использует в своей работе со свободными
неформалами антиконституционные недемократические методы - слежку,
запугивание, навешивание ярлыков, насилие и тому подобное. Обвинение
не соответствовало истине, но Боянову успокоить эта мысль не могла,
она знала, как трудно отмыть доброе имя тому, кто честен, благороден и
принципиален.
Третье сообщение было о похищении психотехники из медицинских
учреждений трех десятков городов по всему земному шару. Поймать
похитителей не удалось, компьютерное прикрытие они обеспечили себе
отличное.
- А это еще зачем? - спросила Боянова Умника. - Разве медицинская
психотехника не может быть заказана прямо на заводах-изготовителях?
- Применение суггесторов и аппаратуры гипнотерапии контролируется
комиссией по борьбе с наркосредствами, - ответил инк отдела. - Кстати,
вся эта аппаратура легко превращается в оружие, доработка
незначительна. Видимо, те силы, которые стремятся к дестабилизации
общества, хорошо знают об усилении охраны на складах оружия, а также
имеют доступ к служебной информации. Предлагаю ввести режим "шлюз" по
всем системам обработки информации отдела и погранслужбы.
Боянова покачала головой. В режиме "шлюз" вс
...Закладка в соц.сетях
