Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...ержалось несколько мгновений и пропало - это на
пси-уровне проявилась внутренняя сущность Шаламова, его раздвоенность,
вернее "размноженность", хотя сам он этого, наверное, и не заметил.
- Встретишь Мальгина, - с усилием заговорил Шаламов после паузы, -
предупреди его: пусть не становится у меня на пути.
- Разве он становится? - добродушно осведомился Железовский. -
Каким образом?
- Я имею в виду Купаву. Потерял - значит потерял. Пусть не ищет с
ней встреч и не вмешивается в ее жизнь.
- А вот тут позвольте возразить. - Хозяин выпрямился, сдвинув
брови. - Вы что же, считаете, что Купава принадлежит вам как вещь? А
разве это не вы бросили ее ради... своих странствий? И не от этого ли
она ищет утешения в наркомузыке, которой ее снабжают недоразвитые
"суперы" из "эскадронов жизни"?
Глаза Шаламова угрожающе вспыхнули, и, несмотря на всю защиту и
готовность к пси-атаке, Железовскому показалось, будто по затылку
прошлась жесткая лапа гиппопотама. Качнулись стены, к горлу подступила
дурнота. Кто-то пытался пролезть в мозг, запустив туда холодные гибкие
щупальца. Математик напрягся, пытаясь вести борьбу на уровне внушения,
и это ему удалось: голова прояснилась, ощущение чужих щупалец прошло.
- Будзюцу [Будзюцу - мастер боевых искусств (яп.).], что ли? - с
долей разочарования и уважения произнес Шаламов, подавив приступ
гнева. - Извини, не хотел.
- Вам нужен нейропсихолог, - ровным голосом ответил Железовский,
обнаружив, что сидит весь в поту. - Слишком легко возбуждаетесь и
гневаетесь, тратите нервную энергию по пустякам. Клим скоро вернется,
поговорите с ним, он единственный из всех специалистов, кто может
помочь. Кроме разве что Вершителей.
- Где он?
- Там же, где были вы. Он, Джума Хан и Ромашин. И пошли они ради
вас.
Шаламов недоверчиво покачал головой, чувствуя приближение
очередной фазы "черного человека". Он уже начинал терять нить
разговора и с трудом ловил ее. Пора было уходить, однако останавливало
некое смутное чувство: что-то он забыл выяснить, но что именно -
вспомнить уже не мог.
В кабинете хозяина что-то прозвенело - тонко, нежно, печально,
будто живые лесные колокольчики.
Железовский и Шаламов одновременно посмотрели друг на друга. У
бывшего спасателя был такой вид, будто он принюхивается.
- Черт возьми! - с расстановкой сказал он. - Это же кокон
"эскалатора"! А я гоняюсь за ним по спецхранам как проклятый. Каким
образом он у тебя оказался?
- Взял на временное хранение у безопасников. Скоро должны
появиться остальные путешественники, и надо быть уверенным, что выйдут
они целыми и невредимыми.
- Он мой, и я заберу его с собой.
Железовский набычился.
- Не сейчас, Даниил. Гарантирую, что, когда он вам понадобится для
перехода в трансфер, вы его получите. Только не нужно пробовать на мне
вашу технику внушения, я могу не выдержать и просто набью вам морду.
Физически. Будьте уверены, я это сделаю.
- Будзюцу, - задумчиво пробормотал Шаламов, слабо улыбнулся. - Не
мальчик, но муж. Я тоже кое-что смыслю в этом плане, хороший спарринг
получился бы. Надо же, как все обернулось. Мне с самого начала
казалось, что я чую пульсацию "струны", никак в толк не мог взять,
почему бы это. Кокон! Надо теперь... подумать...
- Чаю хотите? - спросил Железовский, расслабляясь. - Могу
предложить морс, тоник, селем, сбитень.
Шаламов перестал улыбаться, посмотрел на него как сквозь
прозрачное стекло. Облик спасателя начал плыть, колебаться, меняться,
не останавливаясь на конкретной фигуре.
- Что с вами?!
- Я... останусь... у... тебя! - раздельно выговорил Шаламов. -
Не... сообщай... никому!..
- Это уж я обещаю! - Железовский вскочил, сбросив маску
хладнокровия, и помчался в кабинет за эмканом.
Перед тем как окончательно провалиться в небытие, Даниил успел
прочитать мысли математика: "Упустить такой уникальный случай!.. Клим
был прав - у него учащаются фазы "черного сознания", а с маатанином,
пусть и в облике Шаламова, я еще не общался..."
Иглы боли вонзились в глазные яблоки, огненная нить прошила
насквозь все тело, уперлась в голову, и наступила тьма...
Глава 8
С высоты в девять километров местность под спейсером напоминала
заснеженный кратер вулкана, фонтанирующий паром. Диаметр кратера
понемногу рос и уже достиг четырех километров, хотя, конечно, никакого
вулкана здесь не было, а снежная громада родилась из смерзшихся газов
в результате действия излучателя "отрицательной энергии" - как назвал
это устройство Железовский, или "генератора холода" - как продолжали
звать работники управления.
Температура в эпицентре явления продолжала падать, по утверждениям
физиков, хотя непосредственно измерить ее они не могли - таких
термометров просто не существовало. Нижний предел созданных на Земле
термоизмерителей равен минус двумстам семидесяти трем градусам, а в
"кратере" создавались температуры в десятки тысяч градусов со знаком
минус! Измерить их можно было только косвенными методами, по вторичным
эффектам, и физики справились с этим, создав за короткое время
необходимые приборы.
- Минус тридцать две тысячи! - уточнил лидер ученых из Института
пограничных физических проблем, покосившись на соседку.
Боянова никак не прореагировала на замечание. В координационном
зале спейсера погранслужбы "Шевалье" находилось всего несколько
человек: руководитель исследовательской группы Грушин, командор
погранслужбы Торопов, представитель СЭКОНа, комиссар безопасности и
Алексей Шевчук, с которым Боянова постоянно советовалась.
- Начинаем, - холодно сказал Торопов.
Боянова, словно завороженная пейзажем, замедленно кивнула.
Из "кратера вулкана" изредка вылетала трасса пронзительно-желтых
штрихов света, прожигала вихрящиеся над районом бедствия облака и
уносилась в пространство. Как оказалось, она свободно пробивала любые
экраны, оставляя идеально круглые дыры, края которых долго сохраняли
температуру, близкую к абсолютному нулю.
- Десанту - выброс! - скомандовал Торопов, и это было единственным
проявлением воли руководителя, остальными действиями обойм риска
руководил инк-координатор операции.
Спейсер снес яйцо "пакмака", разделившегося над фонтаном пара на
пять аппаратов: четыре когга и осевой драккар. Граненые "макаронины"
коггов нырнули в облако тумана, скрылись из глаз, а драккар медленно
вдвинулся в толстую струю фонтанирующего ослепительно белого пара, так
чтобы не попасть под очередь световых "пуль".
Впереди сидящих в креслах людей развернулись виомы оперативной
обстановки - заработали камеры коггов, переключив диапазоны видения на
мягкий рентген. Изображение в более крупном виоме синтезировалось
инком так, что было видно, чем занимаются машины десанта.
Снежно-ледяная опухоль уже погребла под собой парк вокруг станции
метро и часть жилого массива, жителей которого удалось эвакуировать
без паники. Одна из камер показала расколотое вдоль множеством рваных
трещин дерево, зрелище притягивало взор и вызывало сердцебиение.
По неслышимой команде гости включили терморезаки. Длинные
полотнища оранжевого пламени вонзились в склоны "вулкана", раздался
булькающий свист, сопровождаемый оглушительным треском: замерзшие газы
не плавились, а взрывоподобно испарялись, чтобы тут же замерзнуть
опять, буквально в сантиметрах от потоков раскаленной плазмы. Но
резаки работали непрерывно, и вскоре пламя ограничило ровный квадрат
со стороной в десять метров, из верхней грани которого посверкивал
желтый луч работающего генератора холода.
Что-то вонзилось в склон горы, как снаряд, исчезло из глаз: пошел
еще один резак, автономный, предназначенный отрезать кусок снизу.
Схватка огня и холода таким образом длилась еще несколько минут. Затем
сверху на ограниченный пламенем горелок квадрат упало ажурное кольцо,
прилипло ко льду, и вырезанный из кислородно-азотного льда и снега
параллелепипед, завернутый в "мешок" из пламени, стал медленно
вытягиваться из образовавшегося колодца. Еще одно металлическое кольцо
обхватило параллелепипед за пределами огня, затем еще одно и еще, пока
весь он по длине, равной двумстам метрам, не оказался в "браслетах",
как рука индийской девушки-танцовщицы.
На высоте километра над землей пламя погасло, и когги, выполнив
свою миссию, отвалили в сторону. Их место заняла эскадрилья
беспилотных галионов, взявших в силовые захваты серебристо-белый
брусок, окутанный струями пара и полосами искрящейся изморози. Теперь
стало видно, что в нижней части полупрозрачного бруска, ближе к дну,
разгорается и гаснет желто-зеленый клубок огня, выстреливая вверх и
вниз очереди ослепительных световых стрел. Ледяной параллелепипед
продолжал подниматься в небо не слишком быстро, но ровно и уверенно.
Бригада кризисных ситуаций погранслужбы работала четко и слаженно.
- Молодцы! - похвалил всех представитель СЭКОНа. - Хорошо
справились. Что значит опыт!
- Опыт увеличивает нашу мудрость, но не уменьшает нашей глупости
[Генри Шоу.], - меланхолически заметила Боянова. Оглядела вытянувшиеся
лица присутствующих, вздохнула. - К слову пришлось. Пограничники
действительно молодцы. Но решать этот ребус, я имею в виду "генератор
холода", придется еще долго. Он опасен, как неуправляемый пулемет.
Ваши намерения, командор?
- Отбуксировать его поближе к светилу. По крайней мере там один
"ствол пулемета" можно направить прямо в Солнце, а по вектору второго
поставить маяки.
- Хорошо, возражений нет. Я снимаю ВВУ. Идемте, Алекс.
Шевчук и Боянова вышли из зала, направляясь к отсеку метро.
- Куда теперь? - осведомился заместитель, приноравливаясь к
широкому летящему шагу женщины. - Не больно-то вежлива ты с отцом
дочери.
- Он того заслуживает. А сейчас мы на Меркурий. Покажешь свою
любимую "сферу Сабатини". Она по-прежнему растет?
Шевчук невольно улыбнулся.
- Свою? Впрочем, "сфера" и в самом деле теперь моя, как главный
персонаж области ответственности. Да, она растет и продолжает
пузыриться призраками маатанских проникателей.
Они вошли в отсек метро, и в этот момент рация "спрута"
прочирикала вызов. Боянова остановилась, мысленно дав "добро" на
соединение.
- Власта, - раздался в ухе характерный инфрабас Аристарха
Железовского, спутать его с кем-либо было невозможно. - У меня в
гостях Шаламов. Срочно прилетайте, только без ваших оперативников,
одна, а то спугнем. Адрес знаете?
- То есть как Шаламов? Почему у вас? - переспросила Боянова,
застигнутая известием врасплох, но математик уже выключил связь.
- Нашли Шаламова? - спросил Шевчук c интересом. - Я с тобой.
- Он у Железовского... математика из ИВК... нет, я пойду одна,
будем держать связь.
- На всякий случай следовало бы поднять ватагу перестраховки, -
начал заместитель, но комиссар уже исчезла в кабине метро, махнув
рукой. Жест означал: занимайся своим делом. Шевчук только головой
покачал, не одобряя поспешность начальницы.
Дежурный выдал адрес Железовского тотчас же, объяснив, каким путем
добраться быстрее всего, но как ни спешила Боянова, встретиться с
Шаламовым ей не пришлось.
Дверь открыл хозяин, бледный, державшийся за голову, но
чрезвычайно довольный. Увидев Власту, он развел руками, сморщился
было, но тут же попытался вернуть свой привычный
равнодушно-бесстрастный вид.
- К сожалению, он ушел. Очнулся от фазы "черного", шарахнул по
черепу в пси-диапазоне, конечно, и ушел. Я до сих пор в нокдауне.
Извините, прошу.
Боянова вошла. Обстановка квартиры Железовского ее не
интересовала, но то, что чистота и порядок в комнатах поддерживаются
весьма заботливо, хотя и не по-женски, Власта отметила. Чувствовалось,
что хозяин аккуратист и любит уют.
Аристарх пригнал из кухни поднос с напитками и орехами, оставил
висеть его возле гостьи, видя, что та садиться не собирается.
- Почему он появился у вас?
Железовский коротко пересказал ей содержание беседы с Шаламовым.
Математик был возбужден, хотя и старался скрыть свои эмоции.
- А потом он отключился, я имею в виду человеческую часть
личности, и телом завладел "черный человек". Зрелище не для
слабонервных, надо признаться.
- Как он одет?
- Гол как сокол. - Железовский выдержал паузу, видя растерянность
в глазах Бояновой. - Дело в том, что он способен трансформировать тело
чуть ли не в любой предмет. Одежду не носит, но кожа обладает
свойствами абсолютной мимикрии, так что кажется, будто это костюм.
Сообщение произвело на Боянову впечатление, которое она и не
пыталась скрыть.
- Это еще семечки, - продолжал не остывший Железовский. - Если бы
вы видели, что было потом! Ко мне Даниил пришел не в своем облике -
скопировал какого-то любителя поесть, а когда сознанием завладел
маатанин, тело человека начало превращаться в фигуру "черного
человека", но до конца не трансформировалось, что-то помешало: то ли
человеческие инстинкты восстали, то ли маатанину была не столь важна
форма внешней оболочки. Во всяком случае, упырь получился жутковатый:
ноги почти исчезли, туловище превратилось в лоснящуюся бугристую тушу,
руки наполовину утонули в ней, голова расплылась бугром...
- Не увлекайтесь, - перебила математика Власта, поколебалась
немного и села. - Меня больше интересует го дзё Шаламова, а не его
внешность.
- Чего? - поперхнулся Железовский.
- Душевное состояние.
- А-а... - Аристарх сбился с мысли, порозовел. - Душевное
состояние - разговор особый. От человеческой сущности остался
небольшой обломок, Даниил все чаще доверяет "черному" и практически
перестал бороться за власть внутри себя. Он мыслит в основном чужими
категориями и сообразуется с чужими ценностями. Я кое-какие параметры
успел записать, пока длилась фаза "черного", включил диагностер,
нацепил на Даниила датчики. Вот запись. - Математик сунул руку в стену
и вынул из замаскированной ниши, в которой пряталась панель
медицинского диагностера, таблетку кассеты. - Правда, делал это
впопыхах, так что за качество записи не ручаюсь.
- Спасибо, - кивнула Боянова. - И что было дальше?
- Дальше вылупившийся монстр голосом Шаламова потребовал
подключить его к научной компьютерной сети и не мешать
функционированию. Возражать не имело смысла, и для начала я соединил
его со своим рабочим компом, так вот он его буквально высосал! То есть
Шаламов-маатанин уничтожил память инка! Поскольку мне стало жаль
компа, я предложил Шаламову компромисс: я даю ему консорт-линии с
информсетью, он отвечает на все мои вопросы. Думал он долго, минуты
две, пытался зондировать и внушать, но я героически отбился, и ему
пришлось согласиться. И я узнал столько, что волосы до сих пор дыбом.
- И он с вами разговаривал? - недоверчиво проговорила Власта.
- Во-первых, разговор шел в пси-диапазоне, я как-никак интрасенс.
- В голосе Железовского проскользнули нотки самодовольства. -
Во-вторых, Шаламов в состоянии "черного" мыслит многопланово, то есть
как бы пятью-шестью головами сразу, и ему несложно было "одну из
голов" сориентировать на беседу-работу со мной.
Боянова мельком взглянула на браслет, высветивший время.
- Продолжайте, но сжато, у меня мало времени. Кстати, как вы
думаете, куда он двинулся от вас?
- Могу только догадываться о маршруте. Он ищет Купаву и вероятнее
всего начнет посещать всех общих знакомых.
- Он еще способен думать о жене? Зачем она ему в таком состоянии?
- Я задал этот вопрос его второму "я", и "черный" ответил: "Она -
его оптимальный партнер".
Боянова покачала головой.
- Не очень-то убедительно.
- Что имею, то и дарю. Человек без души - всего лишь биомеханизм,
приводимый в движение системой процессов окисления, которые питают
энергией компьютеры тела и движители. У Шаламова же еще что-то
осталось от души, послеличность, сохранившая привязанность к женщине.
- Хорошо, продолжайте, к дискуссии на подобные темы я не готова.
Что интересного он вам сообщил?
- Интересного уйма! От вселенских тайн и масштабов до иероглифов
нечеловеческого духа. Вы знаете, что наша Вселенная из-за хаотической
инфляции подобна мыльной пене? Мы с вами живем в одном из таких
"пузырьков", так называемом метагалактическом домене. Так вот размер
нашего домена - десять в степени миллион сантиметров! То есть то, что
мы видим в телескопы, - ничтожная часть пузырька-домена. И все же
Вершители, невзирая на расстояния, используя уцелевшие реликтовые
"суперструны", смогли построить сеть метро, соединяющую большинство
доменов! Впечатляет, не правда ли? Не менее удивительной вещью для
меня оказалась страсть Даниила к путешествиям. Он успел побывать в
тысяче разных миров с разными физическими законами и узнать столько,
что у меня до сих пор голова кругом. Чего, например, стоит известие,
что человечество - единственная из уцелевших технологических
цивилизаций во Вселенной! Да и то только потому, что у него появился
шанс поворота к биоцивилизации.
- Я и не знала, что мы вымираем. Что за шанс?
- Интрасенсы.
- Это Даниил... м-м... "черный" вам сообщил или ваш вывод?
- Мой, но он хорошо коррелируется...
Движением ладони Боянова остановила математика.
- Довольно, поговорим о тайнах экзосенса Шаламова позже, а сейчас
меня занимают другие проблемы. Кстати, что заставляет его
путешествовать? Я имею в виду, что подобная страсть к странствиям не
совсем обычная вещь для нас с вами.
Железовский кивнул, с усилием возвращая себе бесстрастный вид.
- Вы правы. Я думаю, это уже влияние "черного". Маатане, насколько
нам известно, представляли собой энергоинформационные аккумуляторы,
созданные Вершителями для каких-то своих целей, и смысл их жизни
состоял в постоянном сборе информации и аккумулировании энергии, вот
наш получеловек и включает свою стандартную программу, когда
овладевает сознанием. Да и на психике Шаламова сей факт не мог не
отразиться.
- Это... страшно!
Железовский шевельнул плечом так, что под тонкой тканью костюма
рельефно обозначились мускулы, но возражать не стал.
- Поневоле вспоминается изречение, - продолжала Боянова. -
"Человек в самом себе носит самого страшного из своих врагов" [Ж.
Ламетри.]. К Шаламову изречение подходит идеально. К сожалению. А ведь
у нас в запасе еще два экзосенса: Лондон и Мальгин. Выдержат ли они
бой с чужой психикой или сломаются, как Шаламов?
- За Мальгина можете быть спокойны, он выдержит, а что касается
Лондона... - Математик слегка замялся. - Разве он не дома, в полном
здравии?
Боянова уловила заминку хозяина, остро взглянула на него.
- По-моему, вы тоже знаете, Аристарх: мы имеем дело не с прежним
Майклом Лондоном. Так?
Железовский снова пошевелился, что-то его беспокоило, тревожило, а
может быть, просто он с нетерпением ждал ухода комиссара, чтобы
заняться любимым делом. Боянова подождала ответа, не получила и
собралась уходить.
- Еще несколько моментов. Вы не спрашивали "черного", что такое
"сфера Сабатини"?
- Эйнсоф? - Железовский улыбнулся. - Спрашивал. По выражению
Даниила-"черного", эйнсоф - место, где можно случайно коснуться
чего-то (я не понял, чего именно), что вызовет взрыв вакуума. В моей
интерпретации - взрыв нашего домена.
- Ах, Ромашин, Ромашин, - покачала головой Боянова. - Как же
опасны твои самодеятельные исследования...
- При чем тут Ромашин? - удивился математик, но женщина его не
слушала.
- Еще раз предлагаю перейти на работу в отдел, не нужна будет
конспирация и особые методы связи. К тому же, уверяю вас, работать у
нас не менее интересно, чем в ксеноцентре ИВК, проблем хватает.
- Не хочу, - сказал склонный к прямоте Железовский, не чувствуя
смущения. - Не люблю формальных структур, узаконенной системы методов,
процедур, работы и деловых отношений. Лучше работать на контракте: вам
важен результат, мои личные соображения вас не должны волновать, как и
нормы поведения.
- Что ж, ultima ratio [Последний решительный довод (лат.).]. -
Голос комиссара похолодел. - Как дела с заданием? Завершаете?
- В стадии... э-э... предварительного... м-м... поиска, -
промямлил Железовский.
Боянова молча смотрела на него, не выказывая эмоций, но математик
видел, о чем она думает.
- Впрочем, извините, мне было просто некогда, - сказал он, опуская
голову.
- Вы меня удивляете, Аристарх, - спокойно, с ноткой грусти
проговорила Власта. Она чувствовала, что математик знает, о чем идет
речь. - Вы сами предложили нам помощь, и вдруг оказывается, что вам
некогда! Как это понимать? Мне казалось, что вы уже достигли age of
descretioin [Возраст ответственности (англ.).] и способны отвечать за
свои решения, теперь же убеждаюсь, что поторопилась с предложением
работать у нас.
Комиссар повернулась к двери.
- Завтра будет готов анализ и расчет, - проговорил красный от
стыда Железовский ей в спину. - Я набрел на интересное явление: многие
высокотехнологические заводы-автоматы делают детали, которые потом не
поступают к потребителю продукции. Когда удастся проследить каналы их
вывода, можно ждать открытий.
- Каких? - Боянова оглянулась через плечо.
- Ваши подопечные "эскадроны жизни" делают себе таким образом
какую-то сложную технику. Оружие. Транспорт. Разведсистемы. И все это
- против нас, интрасенсов.
- "Эскадроны" здесь ни при чем, - вздохнула женщина, глядя на
математика с неопределенным интересом. - С ними еще как-то можно
мириться, но они связаны с экстремистами разных мастей, от нацистов до
"непримиримых" - фанатиков пострелигиозного толка, а это уже другая
компания, требующая постоянного внимания. Плюс Орден.
- Ничего, я доберусь и до них.
Боянова улыбнулась.
- Нашему б теляти вовка зъисты! Все-таки вы пока больше мальчишка,
Аристарх, а не мужчина-интрасенс. От вас требуется только расчет
центра, прогноз готовящейся потасовки, остальным займутся криминальные
подразделения. Не вмешивайтесь не в свои дела. Почему бы для ускорения
расчета вам не воспользоваться эм-синхро? У безопасности есть своя, и
довольно обширная, система банков данных, не хватит - включим
европейскую, азиатскую или американскую компьютерную сеть...
- Нет. - Железовский бросил взгляд исподлобья. - У наших
противников тоже есть системы защиты информации, и если начать
работать в открытую...
Боянова кивнула и вышла, услышав последнюю фразу математика уже из
коридора:
- И вся любовь...
Фраза вызвала невольную усмешку, но Боянова тут же забыла о ней,
увидев возле дома Шевчука. Заместитель молча посторонился, пропуская
ее в салон пинасса, и аппарат взмыл в небо.
- Что ты тут делал?
- Проходил мимо, - серьезно сказал Шевчук, успевший дать отбой
оперативникам подстраховки. - Не успела?
- Сними прикрытие.
- Снял. Шаламова четверть часа назад засекли в Хатанге. Взял
курьерский когг и отбыл куда-то в неизвестном направлении. Служба
пространства работает, скоро узнаем, куда он направился. И еще
любопытная деталь: вместе с фигурантом розыска наблюдался странный
объект - в форме полупрозрачного облака с глазами.
- Тысячеглазый орилоунский автомат. Или как там его?.. "Аргус-3".
- По-видимому, он.
Пинасс достиг транспортного узла метро, лихо воткнулся в
финиш-поле машин малого класса. Шевчук вылез первым, подал руку
Бояновой, зашагал рядом, чуть косолапя.
- Куда теперь? В отдел? Я только что с Меркурия, работал с
пограничниками по сетке защитных станций. "Сфера Сабатини" мигает, то
начинает светиться, то "проваливается" в черную яму, как бы исчезает.
Но впечатление... - Шевчук пригладил усы, подумал и коротко добавил: -
Абу-ль-Хавл!
- Что? - не поняла Власта, входя в кабину метро.
- Отец страха, - перевел заместитель, - арабское имя Сфинкса.
Подсознание реагирует на "сферу Сабатини" как на жуткую тайну, явление
с непредсказуемыми последствиями.
- Так оно и есть на самом деле. "Призраки" оттуда все еще
вылетают?
- Реже, но интереснее. Это уже не маатанские проникатели, а что-то
другое, сказочно красивых геометрических форм. Можешь посмотреть
записи.
В управлении они разделились: Боянова направилась в столовую, а
Шевчук в погрансектор.
Сообщение от дежурного по отделу пришло в тот момент, когда Власта
заказывала обед.
- Звонил Лондон, - сказал инк. - Посоветовал немедленно вернуть
кокон "эскалатора" - бывший "объект 141" - Шаламову. Раздраженный, он
способен причинить много бед.
- Откуда он звонил?
- Включение в сеть связи не локализуется, вероятно, снова
"блуждающая программа". Можно попробовать поговорить с ним?
- С тем, кто вернулся? Вряд ли он имеет какое-то отношение к
предсказаниям, он и провидец - два разных Лондона. - Боянова
вспомнила, что хотела сделать в первую очередь. - Включите в сферу
действия "Дхияны" Железовского, ему требуется подстраховка.
Пообедав, комиссар позволила себе расслабиться на полчаса,
побродив по парковой зоне управления, затем посетила научный сектор, а
когда вошла в кабинет, там ждал ее чуть улыбающийся Джума Хан.
Ультраррибл... Океан золотого желе, пронизанного прожилками
голубого света... блеск.... отражение пластов друг в друге...
зеркальные плоскости, игра пламени в золоте, пересечение теней и в
...Закладка в соц.сетях
