Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...являлась здесь давно. Пожав плечами,
Даниил спрятал в сумку сферу "эскалатора" и, размышляя, каким образом
она могла оказаться в чужом доме, вышел из квартиры. Одежда на нем
превратилась в пятнистый комбинезон со множеством кармашков, "молний",
антенн и светящихся глазков, но прохожих удивить таким костюмом было
невозможно - они видели и более экстравагантные одеяния.
Через полчаса Даниил вышел из второго метро Брянска, добрался до
своего современного дома, где должна была жить Купава, и проник в
квартиру, не ожидая приятных встреч, так как код замка был изменен.
Правда, его это не остановило.
В гостиной он увидел компанию веселящихся молодых людей,
соединенных эмканами в одну эмоциогруппу: все пятеро (две девушки и
три парня) смотрели, слушали и переживали какой-то эротический
наркоклип. По мгновенно установившейся тишине Шаламов понял, что его
не ждали.
- О, еще один заблудший! - воскликнул черноволосый и черноглазый
юноша с тонким и жестким ртом. - Как он попал? Селим, ты что, дверь
забыл закрыть? Старичок, выйди отсюда тем же манером, как и зашел.
Шаламов молча проследовал в спальню, потом на кухню: Купавы не
было и, судя по всему, дома она не появлялась уже давно, недели две.
Исчезли и подарки, которые Даниил дарил ей в прошлые посещения, и,
хотя он принес еще несколько любопытных вещиц, судьба первых
взволновала его. Очнулся он от удара по плечу, оглянулся. Здоровый
парень, шире его в полтора раза, недоуменно разглядывал ушибленную
руку. Опомнился, в глазах его сквозь проходящую эйфорическую дрему
проглянула озабоченность.
- Что тебе надо, сейфмен? Это чужая квартира...
Шаламов пошел к двери, зацепив парня так, что тот врезался в
панель кухонного комбайна, и остановился перед вскочившими молодыми
людьми.
- Где Купава?
- Она же в... - пискнула одна из девиц, одетая в прозрачную блузку
и меняющие плотность и цвет футы, но не договорила - черноволосый
легонько ударил ее по губам. Видимо, он ничего еще не понял,
"плывущее" после наркоклипа сознание не смогло оценить ситуацию,
возобладали гонор и опьянение вседозволенностью, свойственные
молодежным лидерам подобных компаний.
- Слушай, сейф, топал бы ты отсюда, - сказал он хрипловатым
фальцетом, не обращая внимания на жестикуляцию здоровяка. - Врываешься
в дом, ищешь чего-то, не спрашивая нас. Купава здесь больше не живет,
и мы не знаем, где она. Что вылупился? Дверь сзади... - и не
договорил.
Снова кровь кипящей лавой ярости ударила в голову Шаламова,
оборвала тихие переговоры десятков "я" между собой, превратила день в
ночь. Когда он очнулся, в квартире никого не оказалось, пеномебель
была разбросана по гостиной, на полу валялись чья-то "живая" одежда,
посуда, бутылки, еда, кассеты. Аппаратура пси-проекции превратилась в
ковер хрустящих под каблуком обломков, уцелел лишь позванивающий
грибок "домового" в углу.
Голова кружилась, поташнивало, в желудке таял жгучий уголек -
давали знать последствия чисто человеческого нервного срыва. Шаламов
почувствовал мимолетный укол раскаяния, сменившийся ожесточением,
которое тоже длилось недолго: в голове лопнула "почка" странных
ощущений, и следом по бушующему океану настроения разлилась масляная
пленка равнодушия - это сработал переключатель уровней сознания,
перекидывающий мостик чувств и мышления от человека к "черному
человеку".
Шаламов выпил все запасы напитков в холодильнике - от минеральной
воды до шипучего киа-ора, повинуясь слабому голосу инстинкта, прибрал
в гостиной, выложил из карманов в шкаф новые забавные безделушки,
которые принес Купаве, и занялся "домовым". Спустя несколько минут он
узнал, что Купава дважды побывала в клинике после сеансов
ви-наркосенсорики, что ее оперировал Мальгин, с трудом вытянув из
трясины иллюзорного бытия, и что в настоящий момент она вместе с
дочерью находится у отца Клима, на хуторе Вщиж.
У Шаламова появилось царапающее душу чувство неприязни, заговорило
самолюбие, душа снова закипела, жаждая мести и немедленных действий.
Гипертрофированная нервная система слишком быстро и резко реагировала
на раздражители, в то время как воля почти утратила способность
контролировать психику, а главное - все эти негативные качества
усугублялись, во-первых, частыми прорывами в сферу сознания эмоций
маатанина, основными из которых были равнодушие к живым существам
вообще и к людям в частности, презрение к их попыткам накопить знания,
и, во-вторых, раздробленностью личности бывшего спасателя на несколько
ущербных "я", конкурирующих между собой. Хотя сам Шаламов об этом не
знал, вернее, не задумывался.
Такси доставило его от метро к дому отца Мальгина поздно вечером,
и, уже подлетая к дому, Шаламов вдруг услышал тихий пси-вызов: словно
кто-то вскрикнул в испуге, не то ребенок, не то звереныш...
Глава 2
Инспектор криминального розыска службы безопасности Дмитрий
Столбов не был флегматиком, но всегда считал своим девизом: "Лучшее -
враг хорошего". Он не разволновался бы, узнав до окончания следствия,
что можно было бы начать сначала и выполнить работу значительно
быстрее и без ошибок, но он знал также, что хорошо закончить дело
важнее, чем хорошо его начать. Как инспектор, Столбов был
добросовестным ремесленником в лучшем смысле этого слова, обладая
неплохой интуицией и запасом фантазии, и работал он, руководствуясь
старым мудрым правилом: "Семь раз отмерь, один - отрежь". Главными
чертами его характера были обстоятельность, дотошность, выдержка и
вежливость.
В это утро в начале февраля он встал рано, приготовил завтрак, не
будя жену, проверил связь с дежурным - рацию "спрута" он не снимал
даже ночью - и отправился исполнять составленную вечером программу
дня, начав с визита к Майклу Лондону, проживающему с семьей в
Лос-Анджелесе. Он не пытался составить заранее схему разговора или
прикинуть результаты визита - и не потому, что любил рисковать, просто
у него был природный дар коммуникабельности.
Из метро Лос-Анджелеса он вышел в шестом часу вечера по местному
времени, а так как зимние сумерки сгущаются быстро, то к дому Лондонов
такси доставило его уже в темноте. С букетиком цветов в руке он
позвонил.
Майкл был дома, возился в спальне дочери, монтируя видеопласт, и
визиту следователя не удивился.
- Чайком попотчуете? - осведомился Столбов с улыбкой.
- Непременно, - ответил Лондон. Взяв цветы и пояснив, что дочь и
жена приходят позже, он усадил инспектора в гостиной, извинился и
появился уже умытым и переодетым, ведя за собой домашнего киба с
подносом, на котором золотилась горка пышек и стоял кофейник.
Молча выпили по стакану кофе, затем Лондон отослал киба и обратил
внимательный взор на инспектора, которому импонировал такой подход к
гостю. К тому же представляться не было нужды, Лондон знал всех своих
бывших подчиненных.
Что-то смущало Столбова в поведении хозяина, но это что-то не было
связано с ощущением опасности или тревоги, и Дмитрий впервые пожалел,
что он не интрасенс. По данным статотдела, он знал, что Лондон перед
уходом с Земли сконструировал себе много новых органов чувств и
биологических приспособлений, не реализованных в человеке природой,
однако после своего окончательного прибытия домой ни разу не
демонстрировал эти "приспособления" в действии, и в отделе никто
толком не знал, сохранил ли Майкл свои возможности или утратил навеки.
Во всяком случае, высокоточная аппаратура не отметила никаких
признаков работы новых органов чувств, никаких дополнительных полей и
наличия мощного пси-поля: Лондон вернулся из своих странствий
обыкновенным человеком. Но поговорить с ним еще раз стоило.
- Прошу прощения за неожиданный визит, - начал Столбов деликатно.
- Майкл, следственная обойма занимается сейчас по императиву "Сын
сумерек", и у нас появилось несколько вопросов, на которые мы надеемся
получить ответы. Если вы посчитаете, что пора оставить вас в покое -
коллеги уже были у вас и, наверное, успели надоесть, - я тут же уйду.
- Отчего же, спрашивайте. - Лондон откинулся в кресле, закинул
ногу за ногу и оплел колено пальцами. Лицо его осталось безмятежно
спокойным, уверенным и одновременно каким-то расслабленно-добрым.
Столбов поймал наконец мысль, которая его смущала: прежний Лондон
никогда не позволял себе расслабляться.
- "Сын сумерек" - это код дела Шаламова?
- Да. А вопросы такие. Первый: вы встречали Даниила в... там, во
время своих путешествий?
- Не помню, - ответил Лондон, с сочувствием глядя на инспектора. -
Я в самом деле ничего не помню с момента взрыва "черного человека".
Если хотите, можете сделать пси-зондаж.
- Зачем? Никто не сомневается в вашей искренности. Вопрос второй:
существует ли способ проникновения в сеть орилоунского метро не через
самих орилоунов? Дело в том, что знакомые вам Ромашин, Мальгин,
Железовский и Джума Хан... э-э... исчезли из квартиры Мальгина как по
мановению волшебной палочки. Вошли и... в квартире их нет, но из дома
они не выходили.
Лондон кивнул.
- Если это так, значит, такой способ существует. - Он подумал
немного. - Но я его не знаю. Мальгин ведь тоже не... м-м... простой...
не совсем простой человек, он мог найти свое решение проблемы или
узнать его от Шаламова.
Настала очередь Столбова размышлять.
- В этом что-то есть, - признался он спустя минуту. - И последний
вопрос: с вами никто из этой четверки не беседовал до их... побега?
- Клим Мальгин. По-видимому, он до сих пор ошарашен тем, что смог
вытянуть меня из объятий Танатоса [Танатос - бог смерти (греч.).], я
чувствовал его недоверие и изумление. Но говорили мы очень мало,
буквально две минуты.
- А кто вам сказал, что оперировал вас именно Мальгин?
Брови Лондона поползли вверх.
- Катя, жена. А разве это не так? Я позвонил в Институт
нейрохирургии, и Гиппократ, инк института, подтвердил слова жены.
Поблагодарить хирурга я сразу не смог, а потом он сам позвонил. Вас
что-то смущает?
Столбов перевел дыхание. Услышать подобное он не ожидал, ибо точно
знал, что никто Лондона не оперировал. Откуда же у Гиппократа
оказалась "запись операции"?
- А как ваша жена? - Вопрос был не совсем тактичным и вырвался
непроизвольно. Столбов тут же пожалел об этом, но хозяин по-прежнему
оставался ровным и доброжелательным, сохраняя терпение и выдержку
инка.
- Жена нормально. - Лондон едва заметно улыбнулся. - Если хотите,
подождите, она придет через час.
- Спасибо, времени у меня, как всегда, кот наплакал. - Столбов
поднялся, за ним встал Майкл, проводил до двери.
- Заходите, мы всегда рады гостям. Извините, если ничем не помог.
Буду нужен - звоните.
- У меня остается одна просьба: если позвонит Шаламов или кто-то
из тех, кого называл...
- О'кей, я дам знать.
Через четверть часа Столбов входил в здание метро Лос-Анджелеса,
откуда перенесся в Европу, в Деснянск, где утро еще только начиналось.
В управлении его ждали новости от коллег, занимающихся сбором
"рассеянной" информации.
Во-первых, квартиру Мальгина посетил некий необычный персонаж,
после коего в комнатах все оказалось перевернутым и разбитым. "Зело
сердит был", - как сказал один из оперативников. Следов, однако, по
которым можно было бы идентифицировать сердитого гостя, он не оставил.
Во-вторых, сработало "ухо" - датчик пси-излучения, настроенный на
частоты, которые не генерировал человеческий мозг. Датчик был оставлен
в квартире Шаламова для перестраховки, в него никто не верил, поэтому
и среагировали на его сигнал с опозданием в час: когда обойма риска
прибыла к дому Шаламова, в квартире уже никого не было. Правда, соседи
слышали шум, крики, а один из них видел бежавших по лестнице молодых
людей с белыми от ужаса лицами.
Столбов умел сопоставлять факты и, добравшись до кабинета, с ходу
выдал в эфир "ЗОВ первой степени". Через три минуты, мобилизованный
сигналом закона особого внимания, отдел безопасности начал отработку
императива под кодовым названием "Сын сумерек", а еще через минуту в
сектор кримрозыска позвонила Боянова.
Комиссар уже была в курсе событий, поэтому вопросов не задавала, а
просто предупредила о возможных последствиях контакта с Шаламовым.
- Ни в коем случае не задерживать, - закончила она. - Вести
наблюдение с помощью всех доступных средств, и только, пока не
убедимся в его... м-м... мирных намерениях. Что вы намерены
предпринять?
- Проверим всю его линию родственников, а также родню Купавы,
затем друзей, знакомых. В квартире через "домового" оставим записку,
чтобы Даниил позвонил нам.
- Найдите отца Мальгина, Шаламов может посетить его, и срочно
разработайте логико-смысловую модель действий Шаламова на Земле, в том
числе - при контакте с ним. В случае необходимости введите в действие
комплекс мер ВВУ.
Свет в кабинете погас, напротив рабочего стола Столбова возникло
изображение голубого многолапого паучка - прогноз-схема расследования
дела "Сын сумерек", затем рядом вырос еще один "паучок", сотканный из
оранжевой вуали - схема оперативно-тактических мероприятий службы
безопасности по форме "ЗОВ первой степени". Столбов совместил схемы и
придирчиво сравнил пересечение и взаимопереход операций, отметив
наиболее ответственные узлы с точной разбивкой по времени и в
пространстве. Система конденсированного опыта позволяла оперировать
будущими событиями с весьма высокой степенью вероятности, однако всего
предусмотреть не могли ни люди, ни инки.
Поговорив с коллегами по динго-связи - казалось, что в кабинете
собрались все семеро работников розыскной обоймы, хотя каждый из них
находился в это время в другом месте, - Столбов взял на себя встречи с
Карой Чокой, женой Джумы Хана, и с отцом Мальгина, проживающим в
древней заповедной зоне Брянщины, на хуторе Вщиж.
По данным КСС - отдела компьютерной службы статистики, - Карой
Чокой находилась в данный момент на борту станции "Эдип-2",
использующейся в качестве исследовательской не менее часа, несмотря на
канал метро. Подумав немного, Столбов решил обойтись разговором по
консорт-линии, позволявшей сохранить переговоры в тайне от любопытных,
хотя в общем-то никаких секретов этой беседой инспектор и не
раскрывал. Кроме одного: об исчезновении Джумы Хана со своими
приятелями.
Дежурный заказ деловито принял и через шесть минут дал связь с
"Эдип-2". Столбову повезло: Карой находилась на станции, а не в
экспедиции по планете. Женщина была очень красива, это инспектор
отметил сразу, без колебаний. Красота ее представлялась яркой и
броской, так что глаз нельзя было отвести от смуглого точеного лица с
бровями-крыльями, но в глазах помимо недоумения, связанного с вызовом,
Дмитрий прочитал необычную для женщин подобного типа печаль.
- Прошу прощения за беспокойство, - начал Столбов со стандартной
формулы вежливости. - Я Дмитрий Столбов, инспектор-официал кримрозыска
Б. Как вы отнесетесь к тому, что я задам вам несколько вопросов?
- Положительно. А что случилось? - Голос у Карой был низкий,
грудной, глубокого бархатного тембра, красивый, под стать облику.
- Серьезного - ничего, я все объясню. Каким образом вы, нейрохимик
с именем, оказались на "Эдипе" в обществе ксенологов? Временная смена
профессии или?..
- Или, - спокойно кивнула женщина. - Иногда необходима резкая
смена амплуа, особенно во времена... душевной непогоды. Это личное.
- Вы правы, смена образа жизни иной раз - как подарок судьбы. Я
знаю многих людей, поменявших профессию временно или навсегда:
Ромашин, Лондон, Мальгин. - Столбов помолчал. - Джума Хан. Кстати, вы
давно его видели?
Брови Карой сдвинулись.
- Вчера. Говорите! Я уже поняла, что с ним что-то стряслось.
- Он исчез, и вместе с ним еще трое общих знакомых: Ромашин,
Железовский и Мальгин. Прямо из квартиры нейрохирурга.
- И Клим тоже? Из квартиры? Вы шутите!
- К сожалению, не шучу. Майкл Лондон, у которого я только что
побывал, предположил, что все четверо нашли какой-то выход в систему
орилоунского метро, они давно его искали.
- Зачем?
- По разным причинам, среди которых основная - поиски Шаламова. К
слову сказать, вы ведь свидетель "рождения" Лондона-экзосенса и должны
помнить, что он себя "усовершенствовал"...
- Все данные по этому вопросу остались в памяти Гиппократа,
институтского инка, где работает... работал Клим, но я тоже помню:
заслонки на ушах, радиоглаз на темени, дополнительные зрачки в глазах
для приема инфракрасного и ультрафиолетового излучения...
Столбов кивнул.
- Ничего подобного у него нет. По крайней мере я не увидел, как не
видят жена и дочь. Или он их... потерял, скажем так, или "спрятал
поглубже", хотя впечатление производит самое обыкновенное, без примеси
пси-мистики.
Карой улыбнулась.
- Интересное сравнение. Значит, вы считаете, что Джума... и иже с
ним ушли на Орилоух?
- Не знаю, поэтому и спрашиваю вас. Джума ничего не говорил о
своих планах?
Женщина пропала из поля зрения видеокамеры, но через секунду
появилась вновь.
- Простите. Нет, ничего. Во всяком случае, о встрече с Климом...
Мальгиным он не сказал ни слова.
- Тогда у меня все, извините, что оторвал от дел.
Разговор закончился. На очереди была встреча с отцом Клима
Мальгина, и Столбов, с удовольствием выцедив стакан холодного кофе, не
стал задерживаться в управлении.
Макар Мальгин жил на хуторе Вщиж в коттедже старославянского типа,
расположенном в Брянских лесах на берегу небольшой реки Десны. Дмитрий
не удержался и облетел его кругом, отметив наличие ухоженного сада,
небольшого огорода и усадьбы с домашними животными. Как видно,
Мальгин-старший любил хозяйствовать и умел работать; инспектор знал,
как много внимания и сил отнимает такое хозяйство, несмотря на
современную технику и компьютерное управление.
Хозяин встретил его на лужайке у дома, заметив серебристый взблеск
севшего у мачты ветряка такси. Смотрел исподлобья, оценивающе, но
потом, наверное, сообразил, кто его навестил, и, после представления
Столбова, повел гостя в дом. Дмитрий на ходу приглядывался к старику,
составляя эмоциональный портрет и сравнивая с тем впечатлением, какое
производил Мальгин-младший. Он сделал вывод, что сын на отца похож
только внешне: Клим слыл натурой сильной, жесткой, суровой,
решительной и властной, а отец его казался человеком мягким, добрым и
отзывчивым, хотя и сдержанным, и сдержанность его граничила с
замкнутостью. Впрочем, может быть, он стеснялся незнакомого человека.
- Не откажетесь пообедать? - полуутвердительно сказал Мальгин,
пропуская гостя вперед. Они прошли анфиладу комнат. Три из них
представляли великолепную книжную библиотеку, и Мальгин-старший
приостановился:
- Здесь около десяти тысяч книг, в том числе и старинных,
трехвековой давности. Что поделаешь, мой дед был библиоманом, отец
тоже библиофил, а я в них уродился. Клим в свое время хорошо покопался
в библиотеке, да и сейчас наведывается, но собирателем не стал.
Столбов только с завистью качнул головой в ответ.
Пока хозяин давал распоряжение "домовому", он с любопытством
оглядывал гостиную. Она была вполне современной, стандартной, если
можно называть стандартом уют и красоту, выраженные интерьером. Мебель
здесь выращивалась мысленным усилием по заложенным в бытовое
оборудование программам, и в данный момент она представляла собой
русский ампир девятнадцатого века: стулья с инкрустациями, кресла
греческих линий, круглый стол на треугольной опоре, банкетка, шкаф -
все окрашено в белый цвет и покрыто золоченой резьбой. Стены украшали
картины в резных рамах - тоже дань эпохе ранней славянской истории:
копии полотен Никитина, Рокотова, Боровиковского, Алексеева, Щедрина,
зато в углу - солнышке, как его называли на Руси издревле, висела
подлинная старинная икона с дорогим серебряным окладом - настоящая
реликвия! Столбов двинулся было к ней, чтобы полюбоваться вблизи, как
вдруг почувствовал еле уловимый, знакомый и в то же время незнакомый,
дразнящий запах. И мгновенно понял, что в доме недавно побывал
Шаламов. Вывод пришел сам собой, сработала интуиция, хотя Столбов и не
был интрасенсом.
В комнату вкатился домашний киб с подносами, ловко расставил на
прозрачной пластине обеденного стола тарелки: салат из репы, фасолевый
суп, грибная солянка, фаршированный перец и пирог с яблоками. Напитков
было два: селем и компот из дыни, а Мальгин принес еще и бутылку
крымского вина "Мускат белый Красного камня".
- Кулинария - моя слабость, - признался хозяин смущенно, открывая
вино. - Обслуживание в наших ресторанах достигло такого уровня, что
посетитель встает сытым из-за стола почти при пустом желудке, но я
таких приемов не люблю.
Выпили, приступили к трапезе. Столбов не был гурманом, но и он не
ожидал, что обед будет таким плотным и вкусным, поэтому ел медленно, с
удовольствием. Киб унес посуду, оставив напитки, и Мальгин глянул на
инспектора.
- Кто вас интересует конкретно, Дмитрий? Сын, его жена или Дан
Шаламов?
- Шаламов, - пробормотал Столбов, пораженный проницательностью
старика. - Вообще-то все трое, - поправился он. - Даниил был у вас?
- Час назад. Искал Купаву. Я не знаю, где она. Ушла, к сожалению.
- Мальгин поморщился, в глазах его промелькнули растерянность и
беспомощность. Забрала дочь и ушла. Даниил поверил, хотя взгляд у
него... - Старик пожевал губами. - Как темный колодец, в котором живет
голодный, чудовищный, незнакомый зверь.
- В народе говорят: волком глядит...
- Нет, взгляд Дана настолько необычен, что я даже не смогу
подобрать метафору. Это взгляд... Люцифера... упыря, а не человека!
Извините за эмоциональную речь, просто я до сих пор еще не пришел в
себя.
- Куда он мог пойти?
- Не знаю. Будет искать Купаву, коль начал, хотя я... сказал ему,
чтобы он лучше нашел Клима, а потом уж пугал жену.
- А где Клим? Он звонил вам?
- Вчера... нет, позавчера вечером, собирался зайти. Дома он,
наверное, или в институте, где еще ему быть?
Столбов поднялся.
- Что ж, спасибо за хлеб-соль, давненько не едал так вкусно и
сытно, все время ем на бегу. Если позвонит Клим или Дан...
- Позвоню.
Садясь в такси. Столбов оглянулся: Мальгин-старший смотрел ему
вслед хмуро и холодно, и было видно, что его гложут сомнения. Сейчас
его сходство с сыном было несомненным.
О своей удаче инспектор сообщил координатору уже в воздухе, и
дальнейшее развитие событий могло его не волновать: за дело бралась
вторая обойма оперативного розыска, способная отыскать иголку в стогу
сена, не то что человека по горячим следам. Оставалось ждать
результата и еще и еще раз прогонять модель контакта с Шаламовым,
корректируя ее в зависимости от поступающей информации и надеясь на
благополучный исход. Однако у Дмитрия возникла идея, и не поделиться
ею с инком он не мог: найти Купаву и ждать Шаламова у нее.
Инспектор был разумным оптимистом и верил в разрешимость любого
ненадуманного конфликта, везде, где можно, применяя известную формулу
ксенопсихологов: "В жизни всегда есть место компромиссу".
Ландсберг, как всегда, был исключительно любезен, корректен,
обаятелен. Да и одевался он в соответствии с модой, обладая хорошим
вкусом, что всегда действует на умного собеседника положительно. И все
же что-то в председателе СЭКОНа не нравилось Бояновой, а что именно -
объяснить себе она не могла.
Комиссар только что провела сеанс комп-анализа работы отдела в
многовекторной сфере связей, и мысли ее все еще вращались вокруг
важнейших проблем, одной из которых была проблема социоэтических
отклонений в обществе, порождающих прогрессирующее отчуждение молодежи
от интеллектуальных и творческих задач. Появление в управлении в этот
момент Ландсберга отвлекало, и Боянова не смогла выдержать ровный тон.
Правда, посетителя это не смутило.
- Вы, как всегда, очаровательны, Власта. Я здесь пробегом и не
задержу долго. Давно не получал от вас вестей о наших подопечных:
Мальгине, Лондоне, Шаламове. Я слышал, Даниил появился на Земле?
- От кого? - Боянова с неприятным удивлением посмотрела на
Ландсберга, не предлагая ему сесть.
- Слухом Земля полнится. Вы его еще не разыскали? Учтите, Власта,
Шаламов - это на сегодняшний день ваша главнейшая забота! От того, как
мы сработаем по нему, зависит безопасность многих сотен людей.
- Во-первых, для меня это не главнейшая забота, а во-вторых,
затронутые вами имена - моя область ответственности. - Боянова сделала
ударение на слове "моя".
- Разумеется. - Председатель СЭКОНа поднял руки вверх. - Я не
спорю, но не стоит преуменьшать значение поступков таких людей, как
Шаламов и Мальгин, наделенных нечеловеческими способностями. Это
потенциальная угроза человечеству, и вы это прекрасно понимаете.
Впрочем, не только экзосенсы, но и отряд интрасенсов тоже способен
привнести смуту в нормальную жизнь общества. Я склонен верить
некоторым ученым, утверждающим, что интрасенсы - наметившаяся
тенденция вырождения человечества.
- У меня иная точка зрения, - сухо ответила Боянова.
Ландсберг прижал руки к груди.
- Ради Бога, Власта, я никоим образом не настаиваю на своей,
однак
...Закладка в соц.сетях
