Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...ая Пустота - на остальные органы чувств! Длилось это состояние
недолго: совсем недалеко - по космическим меркам - отыскалась планета,
по массе и размерам приблизительно равная Земле, а с другой стороны
Спутника светила в инфракрасном диапазоне остывающая звезда,
коричневый карлик с температурой поверхности около тысячи градусов.
Мальгин вздохнул с облегчением, в другое время показавшимся бы
смешным: звезды и планеты еще существовали в это время, просто
плотность их распределения в пространстве в результате расширения
вселенной стала мизерной. Но впечатление глухоты осталось. Космос был
нем! Великое Молчание, бездонным океаном рухнувшее на голову человека,
тщетно пытавшегося услышать радиоголоса и пси-переговоры разумных
существ, заставляло напрягать слух до предела. Даже обычные фоновые
излучения почти отсутствовали в этом удивительном пустом "плоском"
пространстве, где в кубическом метре элементарные частицы можно было
пересчитать по пальцам.
Луна и солнце побледнели,
Созвездья форму изменили,
Движенье сделалось тягучим,
И время стало, как песок... [Д. Хармс.]
- Что? - спросил Мальгин пересохшими губами. Опомнился: он говорил
сам с собой. Пробормотал: - Где они, эти созвездия? И каким образом,
хотелось бы знать, я найду Вершителя, если здесь атом от атома
находится не ближе, чем звезды от Солнца в мое время?
Никто не ответил. Мальгин был совершенно один, не считая
полусдохших автоматов Спутника, на этом обломке, сиротливом памятнике
какой-то технологической цивилизации, может быть, и человеческой. Он
был один на многие миллионы световых лет, и, вопреки уверениям самого
первого из Держателей Пути, никто не спешил к нему на помощь.
Тупик, подумал Мальгин с неожиданным спокойствием. Кажется, я
достиг конца пути. Запас инерции удачи кончился. Финиш.
И снова никто не ответил ему. Молчал Спутник, молчал недалекий
коричневый карлик - не Солнце ли на самом деле? Молчал космос. И
молчала память, не человеческая - маатанская, память "черных людей",
знавших множество удивительных вещей и не способных обратить их себе
на пользу.
"Ладно, посмотрим, - сказал Мальгин неизвестно кому. - Я еще не
умер, да и не все узнал, что хотел. Интересно все же, чей это след и
почему он сохранился так долго".
Он имел в виду развалины Спутника.
За час он обследовал те помещения гигантского сооружения, которые
посчитал главными, и сделал три вывода. Первый: Спутник был если не
последним, то одним из самых последних искусственных городов,
предназначенных для автономного обитания вне звездных систем.
Создан он был на пределе технологии, то есть на пределе
технического совершенства, и являл собой яркий пример изделия,
характерного для техногенной цивилизации, развивающейся в водной
среде, которая подошла к эволюционному тупику.
Вывод второй: Спутник строили не люди. Гуманоиды - может быть,
хотя вряд ли, но не люди. И последний вывод: цивилизация, которой
принадлежал город, появилась гораздо позже исчезновения человечества,
и относилась она к "третьей волне разума", по выражению Держателя
Пути. Таким образом, заявление Держателя подтверждалось: закономерным
финалом всех разумных видов третьей волны являлся эволюционный тупик.
И какая была разница для Мальгина, отчего они погибали: в результате
войн, экологических катастроф, генетического дрейфа, неконтролируемого
роста мутаций и психических заболеваний, потери духовной связи со
вселенной - главным была безысходность факта! И одним усилием воли
было трудно справиться с этим сильным и страшным потрясением.
Шок продолжался долго, Клим потом не сразу смог вспомнить, что же
его вывело из этого состояния. А объяснялось все просто: у пленочного
скафандра, в который запеленала его здешняя автоматика, близкая по
параметрам земной, закончился энергоресурс, и он испарился, исчез,
превратился в пыль.
Мальгин очнулся окончательно, в нем проснулась злость, жажда
деятельности и яростное желание бороться за жизнь.
Не найдя продуктов питания, годных для использования, он
"пообедал" электричеством, которое еще хранилось в аккумуляторах
полуразрушенного левиафана, и погрузился в медитацию, высвобождая от
оков воли и психики все свои человеческие и нечеловеческие силы. Все
же он не был чужим и для вселенной этого времени, обладая знаниями
предшествующих поколений разумных существ, свободой выбора образа
жизни и, главное, места жизни. В нем соединились три видения мира -
человеческое, маатанское и видение будущего, присущее разумным
существам данной эпохи, для которых их Метавселенная была ничуть не
проще и не менее активной, чем Вселенная во времена бытия человечества
для человека. Мальгин ощутил пространство вокруг как часть самого себя
и сам стал космосом. Он заново открыл законы здешней физики, увидел
потухшие галактики - большинство звезд в эту эпоху уже закончило эру
излучения, - переставшие быть упорядоченными скоплениями светил: почти
девяносто процентов звезд рассеялось в пространстве, а остальные
образовали сверхмассивные "черные дыры", вокруг которых цвела
непонятная жизнь. Воля эволюции образовала скопления нейтронных звезд
со своим движением и жизнью и гигантские провалы в метрике -
"прозрачные дыры" вывернутых измерений - там, где произошла
декомпактификация [Декомпактификация - развертка измерений, свернутых
физическими процессами во время раздувания Вселенной.] древних
реликтовых "суперструн".
Клим увидел и ощутил медленное угасание ядерных процессов внутри
звезд и давно остывших планет и с новым интересом прислушался к
далекому шуму иной жизни - на базе колоссальных скоплений элементарных
частиц, излучений и волн избравшей места обитания возле "черных дыр",
нейтронных систем и у других экзотических образований здешнего
космоса. Пульс этой жизни бился по человеческим меркам чрезвычайно
медленно, процессы информационного обмена протекали неторопливо,
веками, и все же вселенная не пустовала, продолжая расширяться в
пределах стенок-границ, отделяющих одну Метавселенную-домен от другой.
До конца звездной эры оставалось еще немало времени, сотни миллиардов
лет, и звезды пока кое-где светили, в основном карлики - белые,
желтые, оранжевые, красные. Остальные давно прекратили существование:
либо взорвались, либо сжались в "черные дыры" и нейтронные капли с
размерами всего в десятки, сотни километров.
Коричневый карлик, вокруг которого кружил бесцельно город-Спутник
отжившей цивилизации со станцией метро, был старым "родным" Солнцем,
но планетная его семья поредела: оторвались и канули в галактические
просторы внешние планеты - Плутон, Уран, Нептун, исчез Меркурий, то ли
упал на Солнце, то ли был использован новыми хозяевами системы для
своих нужд. Сатурн был разорван приливными силами, неосторожно
приблизившись к Юпитеру, и теперь представлял собой три пояса
астероидов. Не хватало и многих спутников больших планет, в том числе
и Луны. Мальгин, по сути, прибыл на кладбище Солнечной системы,
кладбище неухоженное и забытое, несмотря на несколько летающих
развалин и оставленный кем-то у Солнца широкошумящий [Работающий на
почти всех диапазонах электромагнитных волн.] маяк - работать он
перестал совсем недавно, может быть, сотни две лет назад.
И снова холодная волна тоски хлынула в мозг, сжала сердце, вызвала
головную боль и слезы на глаза. Мальгин был единственным человеком,
пережившим смерть человечества, а одиночество такого масштаба способно
свести с ума кого угодно!
Впрочем, мелькнула спасительная мысль, не я один путешествую по
орилоунской сети, где-то еще бродит Лондон, делают первые шаги
Ромашин, Аристарх и Джума...
Если я не смогу вернуться, так, может быть, они появятся здесь?
Мальгин собрался с силами и бросил зов во вселенную, не слишком
надеясь на ответ. Его не ждали здесь, да и услышав, могли не понять,
поэтому рассчитывать на помощь в общем-то было неразумно, однако
надежда - последнее, что умирает в человеке, и Клим продолжал время от
времени подавать пси-голос. А когда пришел ответ, он не поверил.
Ответ был непрямым. Впечатление складывалось такое, будто где-то
очень далеко проснулся неведомый исполин, отогнал рукой зудящую над
лицом муху, но вдруг понял, что это не муха, и стал с недоумением
оглядываться, искать причину беспокойства, прогибая при этом
пространство. Однако Мальгин жил слишком быстро для этого существа и,
чтобы оно его услышало и поняло, должен был звать непрерывно в течение
длительного времени, а для этого ему не хватало ни энергии, ни
терпения.
Через несколько часов пси-контакта он сдался, переключив нервную
систему на "стохастический сон": душа, повинуясь закону случайных
чисел, извлекала из памяти самые разные воспоминания и монтировала
причудливые видения, в которых сплетались события земной и маатанской
действительности...
"Проснулся" он спустя полсуток более или менее бодрым и готовым
продолжать поиск Вершителей или хотя бы тех, кто был с ними связан.
Существо, с которым хирург вступил в кратковременный контакт, больше
эмоциональный, чем информационный, все еще "прислушивалось" к себе и
находилось слишком далеко, чтобы прийти на помощь быстро - в сотнях
тысяч световых лет, возле ансамбля вращающихся "черных дыр". И все же
оно нашло выход из создавшегося положения, оценив комариный писк зова
Мальгина: позвало еще кого-то, кто мог разобраться в этом, и Климу
вдруг ответил ясный и четкий пси-голос. Выглядело это - в
пси-диапазоне - словно Мальгина осветил яркий прожектор, каждый луч
которого имел свою спектральную окраску, и когда заговоривший спросил:
кто зовет? (Мальгин понял это без труда) - лучи "прожектора" отыграли
вопрос усилением свечения лучей в определенной последовательности.
- Человек, - ответил Клим, запнувшись; спрашивающий мог не знать,
кто такой человек. - Разумное существо третьей волны.
- Нам это известно, мы хотим знать, кто именно. Личность. Имя.
- Клим Мальгин.
"Прожектор" задумчиво помигал всеми лучами.
- Мы предупреждены. Где вы находитесь?
Мальгин с некоторым замешательством сообщил название Солнечной
системы; координат ее привязки - да и к чему, к какому объекту? - он
не знал.
Один из лучей "прожектора" донес легкое удивление существа (или
существ), вошедшего в контакт:
- Это древняя заповедная зона, в ней не устанавливались
трансгрессы... ваш термин - метро.
- Сработала старая станция.
- Удивительная вещь! Сообщаем наши координаты и ждем вас.
"Прожектор" проиграл сложную цветовую гамму.
Мальгин замялся.
- У меня нет возможности. "Сверхструна" связи этого обломка
порвалась.
Каскад лучей вошел в голову хирурга, осторожно просветил ее,
погладил нервные центры, донес легкое вежливое удивление незнакомца.
- По нашему мнению, вы владеете структурным переходом.
Трансформируйтесь, создавайте тонкую информационную структуру и
уходите по линии пеленга...
- Не могу. - Клим сглотнул слюну. - Вернее, мне еще понадобится
человеческое тело... во всяком случае, я надеюсь на это. Извините.
Удивление втянулось дымком в поток цветных лучей, сменилось легкой
озабоченностью.
- Ваше право, мастер. Вам придется подождать, мы заняты и сможем
прийти к вам только через некоторый отрезок времени, скажем, через
двадцать два часа. Вас это устроит? Если хотите, могу предложить
дружескую беседу с одним нашим знакомым, он находится в том же районе
и может посетить вашу обитель в любой момент.
- Хорошо, - ответил Мальгин, взмокший от напряжения. - А... кто
вы? Вершитель? С кем я разговариваю?
- Нет, не Вершитель. Вам все объяснят.
"Прожектор" погас.
Мальгин едва не потерял сознание от обрыва струны пси-связи, он
еще не знал, как защищаться от такого резкого выключения
сверхчувственного контакта, бьющего по всей нервной системе не хуже
электроразряда. Навалилась усталость. Разочарование, что он снова
говорил не с Вершителем, было столь велико, что хирургу все стало
безразлично. Подумалось: да и с какой стати Вершители должны сидеть в
этой эпохе? Ради встречи с неким человеком, нейрохирургом, пережившим
свою цивилизацию? Чушь? Скорее всего они ушли так далеко в будущее,
что с помощью орилоунского метро их уже не достать. А других путей
проникновения в будущее в этом мире скорее всего не существует...
Кто знает их возможности? - робко возразил Мальгин-второй,
романтик и оптимист. Может быть, они слышат и знают все, что творится
во вселенной в любой момент времени.
Клим невольно усмехнулся этой попытке успокоить душу. Шанс
встретить Вершителя все же оставался, и паниковать пока не стоило,
хотя трезвым рассудком он понимал, что встреча с Вершителем - еще не
гарантия решения всех личных проблем. Мальгин расслабился, пытаясь
добиться состояния безмятежности, душевного покоя, но снова нахлынули
воспоминания, затронули сердечные струны, всколыхнули омут черной
тоски и безысходности.
Проклятый Паломник! Зачем он бросил эту кость - возможность найти
мир, где есть Купава, но нет Даниила? Ведь ясно же, что это не
альтернатива. Купава, какую знал Мальгин, была единственной на все
вселенные! Впрочем, как и Карой. И возвращение к ним неизбежно...
- На каком языке ты разговариваешь со мной, о память?
- На языке вечного возвращения.
- На каком языке ты разговариваешь со мной, о любовь?
- На языке вечного сомнения.
Мальгин закусил губу до боли, вкус крови вернул его к реальной
жизни. Кто-то переступил порог помещения, где он нашел временный
приют, деликатно кашлянул.
- Простите, вы чем-то заняты?
- Созерцанием сердца, - машинально ответил Мальгин и окончательно
пришел в себя. Вопрос был задан мысленно, а создание, которое задало
его, вероятно, и было посланником того неведомого великана, с которым
он общался недавно.
В дверном проеме, то есть в квадратной дыре, его заменявшей,
возникла тень, и в помещение вплыло существо, самое странное из всех,
что видел когда-нибудь Мальгин.
Больше всего странный гость походил на сплошь заросшего черной,
блестящей, густой шерстью тролля из древнеевропейского эпоса Земли, но
тролля добродушного и вежливого. Кроме внешнего сходства с троллем,
гость имел множество отличий, главными из которых были разбросанные по
всему телу глаза (обескураженный Мальгин насчитал двенадцать пар!) и
металлические на вид пояски, пряжки, ромбы, чешуевидные полосы и
мигающие зеленым и желтым светом звездочки. Рост гостя достигал трех с
лишним метров, и почти такой же ширины - метра два с половиной! - были
плечи. Что-то в нем было не так, какое-то несоответствие формы и
размеров, подчеркиваемое глядящими совершенно индивидуально, с разной
долей любопытства, глазами. Мальгин отметил это мгновенно, но
сообразил, в чем дело, сразу.
- Может быть, мы не вовремя? - с настойчивой учтивостью продолжал
"тролль".
Мальгину показалось, что говорит не голова (хотя разговор шел в
пси-диапазоне), а туловище.
- Нет-нет, проходите, - быстро сказал Клим, - располагайтесь, как
дома. Прошу извинить за неуют.
Гость оттолкнулся от притолоки, проплыл вперед и... рассыпался на
двенадцать фигурок разного облика, роста, ширины, но одинаково
укутанных в блестящую черную шерсть. Вот тогда только до Мальгина
дошло, почему гость говорил о себе "мы": это было коллективное
существо, целый прайд, каждая особь которого способна была жить
самостоятельно. В нужный момент они собирались в единый организм для
решения более важных задач, а каждая в отдельности занималась своей
деятельностью в зависимости от уровня интеллекта. Две из них размерами
с ногу хирурга сразу умчались в недра Спутника, возбужденные
исследовательским зудом и тайнами древней летающей крепости. Еще две,
посовещавшись накоротке, вернулись на свой корабль, напоминавший
"динозавролет" маатан; Мальгин после встречи убедился в этом и оценил
возможности космолета, побродив по его палубам благодаря любезному
приглашению существа. Имен у каждого из двенадцати личностей
путешественника не было, и Клим просто присвоил им порядковые номера,
дав всем общее имя - Кузьма-негуман. Почему он решил назвать существо
именно Кузьмой, хирург особенно не задумывался, сработала какая-то из
ассоциаций: то ли вспомнился Косма Индикоплов со своей оригинальной
концепцией Вселенной [Индикоплов считал, что Вселенная имеет форму
ящика.], то ли дал о себе знать образ великана-медведя, поразившего
когда-то душу юного Мальгина. Сам гость отнесся к наречению имени
спокойно, хотя юмор ситуации понял раньше Клима.
Остальные восемь личностей Кузьмы-негумана расположились вокруг
Мальгина, приняв участие в беседе. Отвечали они на его вопросы по
очереди, в зависимости от сложности и уровня темы, а также
установившейся вертикальной иерархии - от Кузьмы-первого с его
зачатками разума и сложнейшей эмоциональной сферой, вернее
эмоционально-инстинктивным аппаратом, до Кузьмы-двенадцатого, чей
интеллект Клим оценил равным своему. Правда, когда объединялись все
двенадцать субъектов (во время беседы), получался разум на порядок-два
мощнее, а главное - совершенно иной, не человеческий, со своими
оценками, восприятием, способами обработки информации, видением мира и
реакцией на него. В такие моменты Мальгину становилось не по себе,
хотя, по сути, он тоже сейчас представлял собой коллективный разум, в
котором соединились человеческий, маатанский и орилоунский типы
личностей.
Жил этот монстр в другом биологическом времени, быстрее, чем
хирург, и ему трудно было сосредоточиться и удерживать членов
коллектива на месте. То один, то другой то и дело срывались с места по
каким-то неотложным делам, чтобы появиться через минуту, десять,
полчаса, однако меньше шести особей никогда не оставалось (пол-Кузьмы,
как однажды пошутил про себя Клим).
Впоследствии, на Земле, Мальгин не раз вспоминал фрагменты беседы
и снова переживал ее удивительную необычность и эмоциональность.
Кузьма-негуман был завзятым путешественником, как и Паломник,
только возможности его были поскромнее - в пределах метагалактического
домена, потому что о существовании орилоунского метро в эту эпоху уже
никто не знал, да цели попроще - насмотреться чужих красот да
порадоваться жизни.
Передвигался же он действительно на маатанском проникателе. Как
оказалось, фабрики-планетоиды по выращиванию проникателей сохранились
по сию пору, настолько был велик запас их жизненной активности, и
продолжали поставлять "сверхструнные" машины всем, кто хотел ими
пользоваться. Правда, девяносто процентов проникателей из-за
генетических нарушений были непригодны к перевозке пассажиров, они
самостоятельно уходили в космос и пополняли молчаливый мрачный флот
"шатунов", остальные ждали команд, старели и умирали в ячеях-доках
матки, и лишь единицы находили хозяев.
Кузьма-негуман принадлежал к шестой волне разума или к пятой
биологической, о которой Мальгину никто ничего не говорил, даже
Держатель Пути и Строитель. Скорее всего судьба всех органических
цивилизаций, вступивших на технологический путь развития, была
одинакова, и Кузьма знал это, но природный оптимизм и жизнерадостное
мироощущение позволяли ему переносить сей факт безболезненно - его век
принадлежал ему, и путь он выбирал сам. К тому же скучать не
приходилось, все члены его коллектива-тела были достаточно
индивидуальны и интересны. Они казались детьми, непоседливыми,
азартными и непосредственными, отличить их издали друг от друга
поначалу было невозможно, однако вблизи различия каждого бросались в
глаза. Правда, Мальгин хорошо разглядел лишь троих: самого маленького
и подвижного, похожего на Чебурашку, самого длинного, напоминающего
обросший мехом корявый сук дерева, и самого неактивного, наиболее
молчаливого, вызывающего в памяти образ замшелого валуна.
Цивилизация Кузьмы вообще была уникальна, по мнению Мальгина,
неведомым ухищрением эволюции она приспособилась использовать
достижения технологии... других цивилизаций, не создавая своей! Это
была своеобразная раса космических цыган, не имевших постоянного
пристанища и редко вспоминающих родную планету, вернее остывшую
звезду. За свою жизнь - триста человеческих лет - Кузьма успел
побывать во многих удивительных уголках своей вселенной, сменить пять
кораблей и встретиться с дюжиной представителей других цивилизаций, в
большинстве своем существ странных и устремленных к достижению не
менее странных и загадочных целей.
- Говорят, что существуют очень простые дороги из прошлого в
будущее и обратно, - с нотками огорчения сказал "валун" -
Кузьма-двенадцатый. - Но этими дорогами ходят только боги.
Конечно, мысленные фразы-псиологемы "звучат" и читаются иначе, не
так, как языковые фразеологемы, но Мальгин и путешественник прекрасно
понимали друг друга, обрабатывая чужие ответы и вопросы в соответствии
с собственным словарным запасом.
Мальгин уцепился за слово "бог", и Кузьма, соединив аж десять
своих глав, после размышления пояснил, что в его понимании "бог" -
существо совершенно иного склада мышления, а не какое-то абстрактное
высшее существо, способное творить чудеса.
- Он настолько далек от наших проблем и забот, насколько я или вы
далеки от проблем одиноко странствующего в вакууме электрона.
Образность перевода фразы принадлежала самому Мальгину, но ответ
Кузьмы тем не менее его озадачил.
- Вы имеете в виду Вершителей? - спросил он в замешательстве.
Теперь уже Кузьма погрузился в недоумение, снова призвал на помощь
своих братьев, вымолвил осторожно:
- В каком-то смысле Вершители, какими вы их видите, тоже боги, но
не главные. Среди них нет важных и второстепенных, каждый может все,
но по-разному. И вообще все они разные.
- Но ведь Вершители пришли в эту Вселенную первыми!
Кузьма сделал мину (с эмоциональным эхом), которую человек
охарактеризовал бы как "вытаращился".
- Кто вам сказал?
- Держатель Пути... еще Строитель... "Проекции" Вершителя на нашу
Вселенную... понимаете, о чем речь?
Кузьма понять пытался, но знал только то, что говорил: по
Вселенным изредка проходили "боги", в том числе и Вершители, и были
они равны во всем, кроме отношения к разумным существам. Вершители же
были...
- Помягче, что ли, - сформулировал Кузьма-восьмой, но двенадцатый
его поправил:
- Просто они появляются чаще, особенно если случается что-нибудь
неординарное. Такое впечатление, что они что-то или кого-то ждут и
этот "кто-то" независим от них. Знаете, мы даже спрашивали себя: не
является ли наша вселенная продуктом чьего-либо преднамеренного плана?
То есть не имеет ли она конечную цель?
- И что же? - отозвался Мальгин живо.
- У нас нет ответа, - грустно закончил Кузьма-двенадцатый; видимо,
из всей компании он был штатным философом. - А что касается
Вершителей... образно говоря, Вершитель - это Некто в конце
бесконечности. Все знают, что он существует, но достичь его не
представляется возможным.
- И тем не менее Вершители - только равные среди равных, -
пробормотал Мальгин. - Жаль...
- Чего жаль? - опешил Кузьма.
- Мечты. Все-таки возможности реально существующего Бога греют
душу. А тут их много...
- Кстати, среди них есть и люди, - добавил похожий на волосатого
многонога Кузьма-восьмой, все время играющий какими-то камешками.
- Не совсем люди, - уточнил двенадцатый. - В ваше время уже
появились их предки, вы называете их интрасенсами. Человек обычный,
хомо ординарис, не стал полностью космическим жителем, хотя и пытался
превратить космос в свою биосферу. Он строил оболочки, поддерживал
внутри гомеостаз, но себя перестроить не мог. Интрасенсы же создали
свою гармониосферу, Неошамбалу, ускорили развитие и ушли с Земли
поодиночке, ассимилировались с другими, подобными себе существами.
Кстати, Паломник - кажется, вы его знаете? - потомок таких
переселенцев. - Кузьма подумал и добавил: - Хороший мужик... царствие
ему небесное!
Мальгин грустно улыбнулся. Налетело черное, тоскливое чувство,
окунуло в болото душевных переживаний и мук. Человечество исчезло,
хотя память о нем сохранялась, и осталась от него небольшая горстка
разбежавшихся по вселенным его детей. Откликнулся бы кто-нибудь?!
- Вот почему "черные люди" не желали общаться с нами, - вслух
проговорил Мальгин. - Они знали, что человек - временный жилец на этом
свете. А мы-то, ничтоже сумняшеся, называли его "венцом творения"!
Кузьма сочувственно молчал.
- А мы-то возвеличивали научные и технические достижения, как
панацею от всех бед. И ничего не осталось!
- Кое-что осталось, - "тихо" сказал Кузьма-двенадцатый. -
Памятники культуры и искусства, они в музее Духа Поколений, могу
показать. Музей существует миллиарды лет, говорят, его тоже построили
Вершители.
Мальгин повернул к нему голову. Слезы подкатили к горлу, мешали
беседовать и думать.
- Отчего же мы... люди... исчезли? Там сказано?
- Вы знаете ответ. Прекратилось накопление исторической памяти и
духовной энергетики ушедших поколений - е
...Закладка в соц.сетях
