Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...динственная спасительная
черта хомо сапиенс. Наступил распад культуры, потом сложившихся
структур и...
- Понятно, - кивнул Мальгин. - Деградация и вымирание...
- Как и у всех стереотипных эгоцивилизаций. Это касается и нашей,
увы, - добавил Кузьма-седьмой.
- Увы, - печально изрек Кузьма-двенадцатый. - Ничто не вечно под
звездами, даже нация путешественников, даже сами путешествия.
Мужайтесь, мой друг. Жизнь не есть бесконечная последовательность
дыхания, как пытались доказать ваши и наши философы. Этот закон писан
не нами, но для нас. Итак, наш интерес удовлетворен, и мы удаляемся,
дорога ждет нас. Может быть, есть какие-то просьбы?
- С кем я говорил? До вас я с кем-то контактировал...
- Сначала вы пытались заговорить с сегодняшником, так мы называем
существ седьмой волны, обживающих свой, по нашим меркам голый, космос.
Потом вас услышал... - Кузьма замялся. - Вы знаете, мы его ни разу не
видели, это один из Живущих-за-Пределами, и о них ходит... дурная
слава. Даже не знаю, почему он вдруг решил заговорить с вами.
- А вас он как нашел?
- Для него подобные контакты не составляют труда. - Эмоциональное
состояние Кузьмы соответствовало улыбке.- Итак, мастер?
- Покажите мне Землю.
Кузьма понял, о чем подумал собеседник, но с ответом не торопился.
- Она выглядит... в общем, иначе, понимаете? Совсем не так, как вы
ожидаете. После людей разум - популяция четвертой волны - появился у
кошачьих, а потом у пресмыкающихся, мы находимся на их
городе-спутнике, и они окончательно изменили облик планеты. Вообще
ваша Земля - уникальный уголок Природы! За время своего существования
она взрастила пять волн разума - ваша была третьей! Сначала в архее -
разумные стрекозы, потом в мезозое - гиганты-головоногие, потом
люди...
Мальгин ждал.
- Хорошо, - раздался вздох, - следуйте за нами. Но я предупредил.
Кузьма собрал все свои "руки-ноги", превратился в одно косматое,
глазастое, жутковатое существо и первым выплыл наружу, направляясь к
своему не менее жуткому кораблю, пристыкованному к Спутнику.
Глава 7
Президент Совета безопасности, он же заместитель председателя
Высшего координационного совета Земли Савва Баренц славился ровным
сдержанным характером, жесткой волей и умением находить верные решения
в самых безвыходных ситуациях. Он был интрасенсом, и возраст его не
поддавался оценке - на вид лет сорок, не больше, хотя поговаривали,
что ему за девяносто.
Широкоплечий, стройный, с копной русых волос, он являл собой идеал
мужской красоты в понимании Бояновой, и особенно впечатляющей деталью
этого идеала были прозрачно-голубые глаза, буквально сияющие на
коричневом от загара, гладком и твердом лице с прямыми, не тонкими, но
и не слишком выдающимися губами.
- Никогда бы не подумал, - сказал он звучным баритоном, в котором
иногда проскальзывали хрипловато-басовые нотки. - Ландсберг - и
генерал Ордена? На меня он всегда производил впечатление
целеустремленной волевой натуры, пекущейся о благе человечества.
- Факты - упрямая вещь. Последней каплей был звонок отца Клима
Мальгина. Мы разговорились, и он вспомнил одну любопытную вещь:
оказывается, он как-то встретил Ландсберга в компании Гзаронваля и
юных функционеров из среднеевропейского "эскадрона жизни". Факт
дополнил нашу картотеку, и дальнейшее было делом техники.
Баренц вздохнул.
- Не рано вы начинаете?
- Один мой знакомый, - комиссар сухо улыбнулась, - говаривал: кто
не успел, тот опоздал. Нет, не рано. Мы проверили все кибзаводы
сложной техники и выявили еще три, выпускающие секретную для
непосвященных продукцию. Связи однозначно указывают на существование
единого координационного центра, в функции которого входят накопление,
систематизация, обработка информации, выдача заданий и рекомендаций,
обучение "групп террора" и тому подобное.
- Орден?!
- О нет, конечно, он - лишь исполнительный центр, один из многих.
Орден существует уже более трех столетий, и выйти на его руководителей
не удалось еще никому, в том числе и моим предшественникам. Были
частые победы, выигранные "шахматные партии", но и только. Орден жив и
хочет "странного". Иногда мне кажется, что его руководители нарочно
шевелят массы, общество, чтобы оно не выродилось окончательно, чтобы
начинало бороться с агрессией, ибо жизнь человека - борьба. Это закон.
Помолчали. Потом Баренц вспомнил о предмете разговора.
- И где же находится этот ваш исполнительный центр?
- Где-то в Чернобыльской глуши.
- То есть в зоне площадью в тридцать тысяч квадратных километров.
Как же вы начинаете операцию, не зная точных координат центра?
- У нас появились неожиданные помощники. - Боянова сдвинула брови.
- На Меркурианском заводе был захвачен математик Аристарх Железовский,
а моя сестра... она интрасенс...
- Я знаю.
- Она влюбилась в него, хотя я совершенно не понимаю... впрочем,
не о том речь.
Баренц прикусил губу, скрывая усмешку.
- Короче, она каким-то образом установила, где он находится, не
пожелав сообщить об этом мне, и сейчас она и двое ее добровольных
помощников, - голос комиссара стал еще более мрачным, - Ромашин и Хан,
ищут Железовского. Думаю, он содержится на базе центра. Динамическая
информационная модель ситуации уже разработана, и Умник ведет дело к
финалу. А исполнители у нас такие, что.... - Лицо Бояновой
просветлело, потому что она имела в виду Столбова.
- Пограничники тоже участвуют в операции?
- Налицо трагическая пограничная ситуация, и погранслужба обязана
работать. А что? - Глаза Бояновой сузились.- У вас есть какие-то
сомнения? - Комиссар имела в виду личные отношения с Тороповым, и
Баренц ее отлично понял.
- Нет-нет, насчет участия пограничников сомнений нет. Однако речь
о другом: аргумент силы всегда был внелогичным и вненаучным аргументом
в спорах любого ранга, а мне кажется, ваши отношения складываются
именно таким образом. Милослав был у меня и потребовал справедливости.
Боянова вздохнула.
- Я понимаю, потребность в справедливости все острее в нашем
обществе неумеренности и невоздержанности, но это не тот случай,
Савва. Безопасность никоим образом не подменяет погранслужбу, просто
ваш сектор кризисных ситуаций плохо определил границы наших зон
ответственности, вот Милослав и срывается. Кстати, подводят его к
этому специально, хитро и не без помощи Ландсберга, который хочет
превратить тревожные службы в толпу. А толпа, как вы знаете, не имеет
ни сознания, ни ответственности, и самое страшное - она агрессивна.
- К сожалению, знаю. - Баренц помрачнел. - Идеология агрессивности
ведет к извращению нравственных ценностей, фанатизму, нетерпимости и
озлобленности. Зло безнравственно и бесплодно. Кто этого не понимает,
того надо лечить.
- Лечение бывает разное, а безопасность - не профилактическое
учреждение. Да и не к каждому социально больному применимы гуманные
принципы нашей медицины.
- Не врачу определять, имеет ли жизнь больного ценность или нет.
Безопасники тоже врачи, и ответственность их тем выше, чем более
неповторимы человек и ситуация. Я не спорю с вами, Власта, я просто
размышляю. В истории человечества уже были периоды, когда, как сейчас,
намечалось смыкание правительственных структур, правоохранительных
органов, органов правосудия с преступным миром, когда вырождалось
искусство, разменивалась духовность, опошлялось культурное наследие и
умирала этика. И что же? Какие режимы помогли человечеству преодолеть
эпохи мракобесия, инквизиции, фашизма, псевдосоциализма? Только не
тоталитарные, не охлократические, не режимы "всеобщего равенства" и
жестокого командования всем и вся. Не надо заигрывать с неформалами,
но не стоит и предавать их анафеме, призывая на помощь Чернобога.
Боянова подняла голову.
- Чернобог? Не слышала о таком боге.
- Бог, обитающий в аду, из мифологии язычества. Древние славяне
приносили ему кровавую жертву, справляли печальное моление и делали
страшные заклятья, чтобы отвратить от себя его ярость.
Помолчали. Потом комиссар взглянула на часы - разговор шел по
видео, с разверткой КПР - и сказала:
- Я никого не призываю на помощь, я просто делаю свое дело. Савва,
бунт группы истероидов страшен, я уже научена горьким опытом и знаю,
какая нужна подстраховка. Ни в одной из социально тревожных групп
молодежи не действует закон сохранения духовной энергии, и эта
тенденция заведет человечество в тупик, если мы не сможем справиться
сами с собой. Позвольте уж мне использовать весь арсенал средств,
имеющихся в распоряжении службы. Скупой платит дважды.
Баренц знал гораздо больше, чем было положено ему как президенту
Совета безопасности, и больше, чем думала Боянова, он знал все, что
знали интрасенсы вместе, в том числе и Железовский, и Лондон,
побывавшие в Запределье, но оперировал знанием в разговоре очень
редко. К тому же он обладал видением будущего, вот только влиять на
него не мог. Так, как хотел бы.
- Ландсберг имеет мнение, что молодежи необходима стальная
закалка, свободный творческий поиск, конкуренция, возможность
самовыражения, чем обладают только неформальные объединения, и если
лишить общество подобных объединений, оно выродится.
Боянова упрямо сжала губы.
- Сталь нельзя закалять на крови, а необузданная погоня за
удовольствиями не есть свободный творческий поиск.
- Здесь я с вами согласен. "Сын сумерек" ушел от вас?
То, что разговор переключился на другое, не сразу дошло до
Бояновой, она готовилась защищать необходимость своих требований и
практических шагов, а смена темы означала согласие Варенца.
- Он на Меркурии и никуда не денется. По всей видимости, его
чем-то привлекает "сфера Сабатини", а это означает, что рано или
поздно он появится возле нее.
- Чем ученые объясняют вылет из сферы увеличенных земных
предметов?
- Связью сферы с орилоунским метро. Последние три предмета были
копиями вещей, принадлежавших Климу Мальгину, а он, как нам известно,
нашел выход в метро и где-то путешествует. Час назад из сферы
выбросило светокопию его перстня... величиной со спейсер! И еще нас
очень беспокоит богоид, этот "многоглазый" орилоунский автомат.
Складывается впечатление, что он дежурит у сферы и чего-то ждет. До
сих пор нет достоверных данных о его назначении, только предположения
и вероятностные прогнозы.
И Баренц, и Боянова были включены в информационные сети своих зон
ответственности и ежеминутно получали порции данных, часто
пересекающиеся или одни и те же, но у Баренца был еще один канал
связи, независимый от официальных коммуникаций, и он первым получил
сообщение о событиях в тридцатикилометровой зоне Чернобыльского
"черного социума". Он сказал: "До связи, Власта", - и выключил канал.
Боянова осталась одна в обманчиво тихом кабинете, заполненном
пульсирующим радиошумом постоянных переговоров инков отдела и
работающих бюро. Сообщение Умника об освобождении Железовского
поступило к ней только через три минуты.
Над старым контрольным постом, установленным в зоне Чернобыльской
катастрофы недалеко от здания АЭС, Забава остановила галион и
некоторое время вслушивалась во что-то, полузакрыв глаза. Ромашин и
Джума Хан ей не мешали, разглядывая с двухсотметровой высоты серое
здание древней электростанции с демонтированным оборудованием и черный
купол Саркофага третьего поколения, в котором были надежно похоронены
четвертый и третий разрушенные блоки.
Дискуссия о том, что делать с ними, утихла, и, хотя мнения о
транспортировке Саркофага с Земли к Солнцу преобладали, купол так и
остался на своем месте, как памятник человеческой некомпетентности,
дилетантству, разгильдяйству и преступной секретности.
Здания остальных блоков и купол были обнесены прозрачной стеной
полуметровой толщины, непробиваемой и непроницаемой для радиации, хотя
такая перестраховка была уже не нужна. Стену приказал установить
начальник местного отделения экологического надзора, воспользовавшись
отсутствием здравого смысла у исполнительного комитета.
В двухстах метрах от мрачного здания админкорпуса образовалось
глубокое озеро, вода в котором, ярко-желтого цвета, вечно дрожала
мелкой тошнотворной дрожью. Берег озера густо зарос травой в рост
человека - красного, оранжевого и ядовито-желтого цвета и всевозможных
форм, а из этой поросли торчали высокие черно-зеленые растения с
гигантскими колючими шарами и пучками шипов по стволу: это был
мутировавший чертополох.
- Ценофобы, - кивнул на них Джума, заметив остановившийся взгляд
Ромашина. - По закону преимущественного выживания вредоносных форм
здесь выжили только сорняки.
- Юдоль скорби и печали, - пробормотал Ромашин, не в силах отвести
глаз от угрюмого пейзажа. - И ведь до чего все просто: следуй законам
экологии, их всего четыре, и не придется разгребать последствия
катастроф. И все равно находится кретин, стоящий у власти, кому
глубоко наплевать на законы.
- Что за законы? - оглянулся Джума.
- А? - Ромашин очнулся. - Да в общем-то... разве ты не помнишь
школьного курса? Все связано со всем - раз. Все должно куда-то
деваться - два. Ничто не дается даром - три, и природа знает лучше -
четыре. За дословность не ручаюсь, но смысл верен.
Джума кивнул, заметил в траве спину какого-то животного, схватился
за бинокль.
Животное длиной в метр напоминало полосатую кошку с головой
летучей мыши с громадными розовыми ушами, а хвост тянулся метра на
два, чешуйчатый, узкий, длинный, как хлыст.
Ромашин тоже заметил животное, проводил его окулярами своего
бинокля. Тихо сказал:
- Крысокроль. Попадаются экземпляры в два метра ростом. Мутантов в
здешнем лесу до сотни видов, а самое жуткое - мутагенез продолжается,
как среди животного мира, так и среди растительного. Я видел участки
леса, создающие впечатление скопищ живых существ, но страшнее всего
гигантские паучники - это нечто вроде муравейников, но строят их
пауки-гиганты. Близко к паучникам подойти невозможно.
- Приходилось заниматься?
- Некоторое время я работал в здешних краях инспектором
лесонадзора. Эта должность у нас называлась "надсмотрщик
Чернобыльского средневековья".
- А птиц что-то не видать.
- Практически все покинули район бедствия в радиусе трехсот
километров. Встречаются редкие экземпляры, случайно залетевшие, но,
как правило, птицы здесь не селятся.
- Мутантов среди них нет? Говаривают, что видели гигантских
воробьев с размахом крыльев до метра.
- Насколько мне известно, все их мутации нежизнеспособны, так что
не верьте в сказки.
- А люди?
- Что люди? Ты спрашиваешь, есть ли среди местных жителей мутанты?
- Нет, ушли отсюда или продолжают жить?
- Живут, - неохотно проговорил Ромашин и замолчал, заметив жест
Бояновой.
- Он здесь, - прошептала девушка. - Под озером - лабиринт,
пустоты, бетонный каркас, машины... и мощный компьютерный комплекс.
Аристарх здесь, и он жив.
- Центр? - поднял вопросительный взгляд Джума. - И никакой защиты?
Мало верится.
- За нами наблюдают, я чувствую. - Боянова закрыла глаза, лицо ее
побледнело, на лбу засветилась сеточка жилок, похожая на розовую
паутинку. - Кругом люди... много зла... опасность.
- Так, может быть, вызвать безопасников? - спросил Ромашин.
- Боитесь? - Забава в упор взглянула на эксперта. - Если наш вызов
перехватят, безопасность опоздает. Цена задержки - жизнь Аристарха.
- Тогда почему мы медлим? - Джума взвесил в руке "универсал",
проверил счетчик зарядов. - Как пойдем и куда?
- Вход в подземелье - под избушкой поста, кодовый запросчик,
электронная защита, энергобарьер. Запросчик я обойду, но вход
откроется всего на несколько секунд, нужно успеть проскочить внутрь.
- Я продублирую "Джорджа". - Джума имел в виду кибпилота машины. -
Итак, вперед, рисконавты?
- Только прошу вас... - Забава посмотрела на оружие в руках
мужчин. - Обойдитесь без стрельбы. Стрелять в самом крайнем случае,
если не справлюсь я. Хорошо?
Мужчины переглянулись.
- Кроме этого, - Боянова кивнула на "универсал", - у вас ничего
нет? Спрячьте, я захватила гипно. - Она достала два пистолета
необычной формы.
Ромашин взял один, кивнул.
- Красивая игрушка. "Василиск-2". Насколько мне известно,
гипноиндукторы этого типа хранятся лишь на оружейных базах
погранслужбы, да и то не на всех. Но доступ к ним имеют только
"эполеты". - Ромашин имел в виду начальников высокого ранга. - Вы
случайно не кобра безопасности?
- Пора, - вместо ответа произнесла Боянова. - Отведите машину на
пару километров отсюда, потом разгоните и по моей команде спикируйте
на башню поста. Вход увидите сами.
- Готов, - коротко сказал Джума Хан.
Столбов держал "пакмак" с десант-обоймой над Припятью на
десятикилометровой высоте и прислушивался к тихим переговорам Умника и
наблюдателей. По желанию он мог вмешаться в действие системы в любой
момент или переключить каналы видения на любой участок подконтрольной
зоны. Умник выдавал ему синтезированное изображение всей зоны в
логарифмическом масштабе, то есть движущиеся объекты выделял
укрупненно да изредка выхватывал подозрительные квадраты с излучающими
источниками.
Десант - тридцать пять человек в пяти коггах с полной экипировкой
- ждал команды, зная и видя все, что знал и видел командир. Поскольку
операция была по-настоящему опасной, с возможным переходом "тихого
захвата" в открытый бой, все оперативники были одеты в ЗСК с
трансформацией формы, обладающие многодиапазонной аппаратурой анализа
внешней обстановки, способные поддерживать гомеостатическое равновесие
внутри почти при любых изменениях внешней среды.
Галион с тремя пассажирами, Бояновой, Ромашиным и Джумой,
наблюдатели вели со времени его старта, и Столбов все внимание
переключил на его маневры, понимая, что обязан вмешаться в действия не
раньше и не позже момента, когда троица начнет осуществлять свой план.
Зона была блокирована надежно, и едва ли кто-нибудь мог помешать
операции, просчитанной на десять ходов вперед, хотя Дмитрий и понимал,
что те, кто организовал Центр, обладали и силой, и умом, и необходимым
вычислительно-информационным потенциалом, чтобы не допускать ошибок.
Но допускали. В этой технобиологической системе, как всегда, самым
слабым звеном был человек, не свободный от эмоций, эгоизма, глупости и
спеси.
- Сужение КГР [КГР - квадрат гарантированного риска.] - два на
два, - доложил Умник, что в переводе на обычный человеческий язык
означало: наблюдатели и разведка вычислили местонахождение
управляющего инка противника с точностью до двух километров. Однако
этого было недостаточно.
- Веер вариантов? - спросил Столбов.
- Всего два вектора с небольшим отклонением от оптимала. Оба
реализуемы. - Умник высветил ему схемы предполагаемых действий
десанта. - К атаке почти готов.
Столбов не ответил. Кроме докладов главного оперативного инка
отдела, к нему поступали сведения и от других информаторов и
компьютерных сетей, работавших в данный момент на операцию. Над
громадным пространством суши двигались десятки аппаратов разного
класса, и стоило появиться новому, как тут же Столбову поступали
сведения: тип машины, скорость, трасса, количество пассажиров, имя
пилота. Оценку возможного участия в дальнейших событиях компьютеры
производили в течение долей секунды, и оператору поступала уже
обработанная информация с рекомендациями возможных ответов.
Еще одна скоростная машина - десятиместный неф класса "стрепет" -
вошла в контролируемое пространство над Чернобыльским лесом, и в это
время галион самодеятельных освободителей Железовского, казалось
бесцельно плывущий над Припятью, вдруг сорвался в вираж и начал
стремительный разгон. За ней хищно метнулся "стрепет", а следом
рванулся "пакмак" десанта, распадаясь на шесть единиц - пять кастов и
управляющий драккар Столбова, - имеющих каждый собственную цель.
Один из десантных шлюпов перехватил неф, два других заблокировали
замаскированные под урочища взлетные площадки в одичавшем лесу, а
драккар и оставшиеся машины с интервалом в полсекунды выбросили десант
- тридцать косматых белых чудищ. Комплекты аппаратуры смотрелись на их
шкуре драгоценными камнями и металлическими бляхами и усами.
Столбов ворвался в открывшийся проход в подземную базу вслед за
Ромашиным, покинувшим свой галион последним. Забава Боянова и Джума
Хан уже скрылись в трехметровом зеве колодца, на сдвинутой крышке
которого стояла башенка древнего контрольного поста. Ромашин услышал
предупреждающий крик Столбова, но не остановился, чем сразу резко
осложнил работу обоймы: профессионалы захвата не могли теперь свободно
оперировать арсеналом защитных и парализующих средств, зная, что
впереди где-то идут не предупрежденные товарищи.
Столбов дал сигнал "комар", и в силу вступил третий вариант
развития событий - свободная охота. Обработку поступающих данных в
этом случае вел не Умник, а инк-посредник, вмонтированный в "заскок"
Столбова.
Их встретили киберы с электроразрядниками, которых пришлось
уничтожить, а затем те самые "шмели"-убийцы, которые создавались на
энергозаводе на Меркурии, и тут уж счет пошел на доли секунды. Столбов
дал отбой варианту "комар" и ввел в бой киберов отдела, подготовленных
к поиску и уничтожению "шмелей". Оперативники перегруппировались и,
хотя потеряли темп, человеческих потерь не было. Лишь один из них
попал под выстрел "шмеля" и оказался в нокдауне. Киберы общей помощи
тут же вытащили его из лабиринта к пинассу реанимации.
Древняя система подземных ходов и пустот оказалась заброшенной
лабораторией по изучению процессов в блоке поврежденного и спекшегося
в единый слиток реактора. Строили ее лет двести назад, с тройным
запасом прочности и радиационной защиты, поэтому четырехметровый
бетонно-свинцовый каркас коридоров и помещений не позволял
сверхчувствительной аппаратуре спутников разглядеть, что творится в
толще земли Чернобыльской зоны. Почему лаборатория оказалась
заброшенной. Столбов не знал, но факт оставался фактом: в сердце
"черного социума", покинутого людьми, насекомыми и птицами, где
изредка появлялись лишь экологи да биологи, исследователи
искусственного ареала, расположился современный компьютерный комплекс,
независимый от общей земной сети, а также химический центр по
разработке ядов для зарядки "шмелей".
Киберы и спецустройства центра, первыми начавшие бой с проникшими
десантниками, были нейтрализованы в течение нескольких минут, а потом
в схватку вступили люди, защитники подземной "крепости", способной
выдержать ядерный удар. Некоторые из них были одеты в "заскоки",
большинство же - в кокосы фиолетового цвета с вызывающе красочными и
аляповатыми эмблемами "клубов любителей риска". Рослые, хорошо
развитые физически, в основном не моложе восемнадцати-двадцати лет,
действовали они быстро, но против десантников безопасности выстоять не
могли, и вскоре бой, если этот стремительный маневр "белых зверей"
можно было назвать боем, закончился. Отряд охраны, вооруженный
парализаторами и автоматическим оружием, бесполезным против
скафандров, был усыплен, после чего "сверхлюдей" мирно погрузили в
галионы и отправили в управление.
Боянову с двумя помощниками Столбову догнать не удалось, и нашел
он их только через полчаса, когда они выносили на антиграв-носилках
Железовского, неподвижного, бледного, но в сознании.
- Я вас недооценил, - сказал Столбов Забаве, откинув капюшон ЗСК,
не обращая внимания на Джуму и Ромашина, хотя про себя отметил
царапины на лице первого и кровоподтек за ухом у второго.
Боянова поняла инспектора, слабо улыбнулась и проследовала дальше,
толкая впереди себя носилки. Железовский успел подмигнуть Столбову, на
лице его было написано умиротворение.
- А вас попрошу задержаться, - негромко предупредил Столбов двух
мужчин, направившихся было следом. - Один вопрос: кто предложил эту
идею - вызволение Железовского собственными силами?
- Она не знала, что вы держите район под контролем, - помолчав,
произнес Ромашин. - Как и я. Иначе мы не пошли бы на этот риск.
Джума Хан быстро взглянул на него, но промолчал.
- Но и вы, как я понял, использовали Боянову как интрасенса в
качестве проводника, - хладнокровно продолжал Ромашин. - Не так ли?
Нельзя было попросить ее помочь еще до операции?
- А вы разве не знаете, что просить помощи у интрасенса
бесполезно? - так же спокойно сказал Столбов. - Если он сам не
предложил помочь, значит, и не поможет. Забава - не исключение, хотя с
ней говорила сестра. Как все происходило? Я имею в виду вызволение
Железовского. Жертвы есть?
- Среди нас нет, - засмеялся Джума.
- Среди них тоже. - Ромашин достал из-под куртки "строевик". -
Возьмите, не пригодился.
У Столбова расширились зрачки, хотя лицо не дрогнуло. Он подержал
"строевик" на весу и сунул в захват на поясе. Джума Хан улыбнулся,
протягивая ему свой "универсал".
- Есть еще "василиск", сдать?
Столбов невольно покачал головой, прищурился.
- Арсенал у вас приличный. Однако вряд ли вам удастся избе
...Закладка в соц.сетях
