Жанр: Электронное издание
kojedub1
...ачиваю в сторону противника. "Хейнкели" упорно
продолжают полет. Куда они летят?
Но вот ведущий вражеской группы резко поворачивает по направлению к населенному
пункту Желтое, где, по нашим сведениям, находился штаб фронта. Несмотря на
заградительный огонь, быстро сближаюсь с ведущим. Нажимаю на гашетки. С
плоскости "хейнкеля" стали отваливаться куски. Стрелок замолчал. Подлетаю
вплотную к бомбардировщику и в упор расстреливаю. "Хейнкель" заваливается на
левое крыло, и с него в поле сыплются бомбы.
Он начал падать. Я оглянулся - и вовремя. Оказывается, я очутился под
бомбардировщиками: стрелки пытались расстрелять меня. Уклоняюсь от трасс,
командую: - Орлы, бей их!
Группа действует точно и слаженно. Брызгалов стремительно атакует "хейнкель",
идущий сзади слева, и сбивает его. Фашисты сомкнули строй еще плотнее, открыли
по нас очень сильный огонь и так, отстреливаясь, стали уходить на запад.
Наше время истекало, и мы всей группой вернулись домой. Задание не допустить
врага к важному объекту было выполнено.
Экипажи "хейнкелей", как мы узнали вечером, были взяты в плен. Фашистских вояк,
вооруженных до зубов, захватили безоружные колхозницы.
Вот как было дело. Колхозницы внимательно наблюдали за боем и увидали, что
гитлеровцы снижаются на парашютах.
Отважные женщины вооружились заступами и вилами и побежали к месту приземления.
Не успели гитлеровцы опомниться, как попали в окружение. Попытались было
отстреливаться, но им быстро пришлось сдаться в плен. Колхозницы отвели душу и
отлупили их, "чтобы больше не совались к нам, проклятые", обезоружили
гитлеровцев, связали руки и привели в штаб. Его-то немцы и должны были бомбить -
они сообщили об этом в показаниях.
В тот вечер мы долго превозносили смелость и решительность славных колхозниц.
Уже засыпая, кто-нибудь вдруг снова повторял:
- Ну и молодцы! Обезоружили кичливых вояк да еще оплеух надавали!
И снова раздавались взрывы хохота и шутки.
Конец воздушного пирата
Войска нашего Второго Украинского фронта отражали яростные атаки врага в районе
Кривого Рога - на левом фланге и восточнее Кировограда - на правом.
Жизнь на аэродроме стала еще напряженнее: мы вылетали в район Кривого Рога на
прикрытие войск. Но снова мешали туманы, низкая облачность. Теперь, в сложных
метеорологических условиях, мы часто действовали мелкими группами, иногда даже
парами. Вели бой при ограниченной видимости.
Воздушный противник и в этих условиях пытался остановить продвижение наших войск
и тоже действовал небольшими группами и одиночными самолетами, даже применял для
воздушной охоты "Хейнкель-111".
Пасмурное утро. Мы не спеша завтракали в столовой: предполагалось, что вылетов
не будет. Вдруг команда:
- По самолетам!
Вот я уже в кабине. Запускаю мотор. Включаю радио. Слышу свои позывные:
- "Сокол-31"! "Сокол-31"! Вам приказано немедленно вылететь звеном в район
Кривого Рога на прикрытие наземных войск.
Мухину, Брызгалову и мне пришлось вылететь тройкой. Четвертый самолет, Мальцева,
остался на земле - устранялись неисправности. Втроем так втроем: все же силы
побольше, чем у пары!
Поднимаемся в воздух. Самолеты Мухина и Брызгалова пристроились ко мне. Спешим в
указанный нам район.
Облака прижимают нас к земле. Неожиданно в стороне от нас из них вывалился
"Хейнкель-111". Воздушный пират летит курсом на Анновку: там штаб армии,
скопление наших войск и техники.
Вдруг с "хейнкеля" посыпались бомбы - прямо в поле: ясно, экипаж заметил нас.
Бомбардировщик пытается налегке скрыться в облаках. Надо немедленно его
атаковать, отрезать путь в облака, уничтожить. Передаю товарищам по радио:
- Прикройте! Атакую!
Стрелок открывает огонь по моему самолету. Раздается короткий стук. Очевидно,
попала крупнокалиберная пуля. Но мотор работает четко, управление в порядке, в
плоскости пробоин не видно.
Подлетаю к хвосту "хейнкеля". В упор открываю огонь. Но разведчик продолжает
полет. Отворачиваю в сторону, чтобы избежать столкновения.
Встречная трасса прекратилась - очевидно, стрелок был убит. Подаю команду:
- Не упустить врага! Бейте его!
Ведет огонь Мухин, его прикрывает Брызгалов. Вот отвернул Мухин. Передаю
Брызгалову:
- Атакуй! Прикрою!
А "хейнкель" все не падает, хоть и начал терять скорость и высоту. Уйти в облака
ему не удалось. Однако уже совсем недалеко до линии фронта. Как бы не улетел!
Сближаюсь с ним вплотную. И вижу большие пробоины: крепко ему досталось!
Открываю огонь по правому мотору. "Хейнкель" вспыхнул, пролетел небольшое
расстояние и рухнул на землю у переднего края. Передаю друзьям:
- Одним меньше стало!
Не успел я договорить, как открыла сильный огонь немецкая зенитная артиллерия.
Поздно, голубчики!
Искусно маневрируя, выходим из-под огня и продолжаем прикрывать войска в
указанном нам районе.
...На аэродроме выяснилось, что слух меня не обманул: вражеская бронебойная пуля
попала в узел крепления шасси.
Да, удивительно живуч был наш "Лавочкин"!
Чувство локтя
В паре с Мухиным я вылетел на боевое задание. В тот день облака стелились низко,
и вражеские самолеты большими группами не вылетали. Это и учел командир, посылая
нас парой. Но неустойчивая погода резко менялась, и, когда мы подлетели к району
прикрытия, небо над Кривым Рогом начало проясняться. А дальше, на юг, уже было
безоблачным.
Теперь наверняка появятся самолеты противника. Не теряя времени, набираю большую
высоту. Уже знаю по опыту, какой важный фактор - преимущество в высоте. Передаю
по радио на КП, что в районе прикрытия ясно. Никакой команды не последовало.
Вокруг все спокойно. И это спокойствие настораживает - ведь иногда его сменяет
ожесточенная схватка! Внимательно осматриваю воздушное пространство, землю.
Западнее Кривого Рога, близ широкого озера, ведут бой танкисты.
Внезапно раздается голос офицера со станции наведения:
- Соколы, соколы! Западнее Кривого Рога появилась группа пикирующих
бомбардировщиков. Атакуйте врага!
Насчитываю "юнкерсов" тридцать. Некоторые уже перешли в пикирование и сбрасывали
бомбы: на земле столбами взвивался черный дым.
В небе появляются восемь "фокке-вульфов" - они сопровождают бомбардировщики.
Давненько не встречались! Как видно, у фашистов пополнение: вероятно, "фоккеров"
с запада перекинули на наш фронт.
Решаю применить тот же метод, который помог мне на Днепре, когда я остался один
в воздухе и у меня заклинило фонарь. Правда, тогда не было вражеских
истребителей. Зато сейчас я не один: у меня надежный "щит" - испытанный ведомый.
Прорываемся к "юнкерсам". Врезаемся в их строй. Как тогда, проношусь между
вражескими бомбардировщиками. Появляюсь то тут, то там. Мухин - неотступно за
мной.
Неожиданность ошеломила немцев. Очевидно, им показалось, что наших самолетов
много, и они стали строиться в оборонительный круг. Но, должно быть, с земли
получили приказ выполнять задание: некоторые летчики начали готовиться к атаке
по нашим танкам.
Обстановка сложная. Принимаю решение: атаковать и постараться сбить один из
"юнкерсов" - ведь, сбив одного, наводишь панику на остальных.
Стремительно проносимся сквозь строй пикирующих бомбардировщиков. Фашисты ведут
по нас бешеный, но неприцельный огонь, и мы от него ускользаем. А "фокке-вульфы"
поднялись выше и огня не вели: очевидно, боялись сбить своих.
Стремительно атакую сзади снизу "юнкерс", не успевший перейти в пикирование.
Экипажу не удалось отбить атаку. Бомбардировщик вспыхнул и стал падать. Так и
есть: остальные со снижением уходят на запад.
Зато тут на нас яростно насели восемь "фокке-вульфов". Вот так же мы вдвоем с
Мухиным отражали налет на наши наземные войска в районе Рогани. Но тогда
вражеских самолетов было гораздо больше!
- Смотри в оба, Вася!
Наши истребители - его и мой - видны врагу как На ладони. Прикрыться бы
облаками, да над нами ясно. Правда, северо-восточнее, километрах в двадцати, -
стена облаков.
Сейчас у врага не только преимущество в численности, но и в высоте.
Пора уходить.
Увеличиваем скорость. Берем курс на аэродром. "Фоккеры" гонятся за нами. Надо
умело отрываться от противника, когда нет преимущества в высоте. Отбивая атаки,
переходим на бреющий. Вот стена облаков перед нами. Ныряем под нижнюю кромку, и
фашисты теряют нас из виду.
В этом сложном бою нам обоим помогло чувство локтя и то, что мы умело оторвались
от противника, превосходящего нас численностью.
Передышка
С марта 1943 года полк без передышки участвовал в тяжелых боях. На его счету
были десятки сбитых самолетов. Люди держались стойко, но устали. И в те дни,
когда войска фронта отражали яростные контратаки противника в районе Кривого
Рога, мы неожиданно получили приказ перебазироваться на левый берег Днепра,
ближе к правому флангу наших войск. Подорожный, срочно собрав комэсков, сказал:
- Там обстановка спокойнее. Мы сможем привести себя в порядок: вылетов будет
меньше.
С перелетом мы спешили, и по приказу командира летчики перевезли техников в
фюзеляжах самолетов. Это было против правил, но иначе техникам пришлось бы долго
добираться к новому месту - наземным эшелоном.
Расположились на фронтовом аэродроме у деревни Ерестовки, дальше от линии
фронта. Первые дни на задания не вылетали, но часть самолетов все время была в
боевой готовности.
Вся материальная часть требовала серьезного осмотра после длительных напряженных
боев. Недаром механики говорилй:
- От таких боев даже самолеты устали.
Летчики вместе с механиками с утра до вечера готовили машины, проводили
регламентные работы. И еще глубже узнавали самолет. С нами, как всегда, вел
занятия инженер-капитан Фрайнт. Он подходил то к одной, то к другой эскадрилье,
зорко и придирчиво наблюдал за работой технического состава, задавал каверзные
вопросы летчикам.
Занимались мы много: проводили учебные бои на малой высоте, со свободой маневра,
готовились к полетам при ограниченной видимости, оттачивали групповую
слетанность, разбирали поучительные бои. На разборах и собраниях говорили о
новом в боевых приемах советских летчиков. Изучали маневры по вертикали,
многоярусные построения боевых порядков и многое другое, в частности приемы,
применявшиеся в боях с фашистами на малой высоте. Я вычерчивал схемы, как
всегда, заносил в блокнот все новое, о чем узнавал, и в тактике советских
летчиков, и в тактике воздушного врага.
Мы обобщали опыт: у всех было что подытожить, что вспомнить. И всем хотелось с
отличными показателями боевой и политической подготовки встретить 26-ю годовщину
Великого Октября.
Систематически занимались все мы и физической подготовкой. Анализируя последние
воздушные бои, я еще раз убедился в том, что для летчика физическая выносливость
необходима. Резкие снижения с большой высоты на малую, перегрузки, от которых
темнеет в глазах, - все это легко переносит летчик, закаленный физически.
Иногда в бою, выполняя каскад фигур, на мгновение теряешь сознание. Придешь в
себя и сейчас же включаешься в боевую обстановку. Это умение выработалось у меня
благодаря спортивной тренировке. Даже в дни напряженных боев и я и многие мои
товарищи старались найти время, чтобы сделать зарядку.
Конечно, одной физической силы и выносливости для победы мало. Нужно обладать
отличной техникой пилотирования, летным мастерством. А главное, теми моральными
качествами, которые свойственны советскому воину. Известно, что воздушный бой -
это проверка всех моральных и физических качеств летчика. В минуту, когда,
казалось, я теряю силы, меня поддерживала мысль, что я выполняю приказ Родины,
воюю за правое дело. И еще великой поддержкой было чувство боевого братства.
Иногда в бою после предельного напряжения казалось, что вести его уже нет сил.
Но даже в голову не приходило, что можно уйти с поля боя, когда друзья еще
дерутся. И у нас в полку не было случая, чтобы летчик бросил друга в трудную
минуту.
В дни передышки наш неутомимый парторг, капитан Беляев, вел большую идейновоспитательную
работу среди летчиков и техников полка. Многое он сделал для
укрепления нашей дружбы и сплоченности в воздухе. На героических примерах
воспитывал в нас мужество и отвагу.
По его поручению мы, коммунисты, проводили беседы, делали доклады. И это давало
многое мне самому. Все отчетливее я начинал сознавать, какая огромная
ответственность лежит на мне - не просто летчике, а летчике-коммунисте.
- Давно мы не собирались, - говорили мы после перелета в Ерестовку. - А надо бы
коммунистам поделиться хорошими делами, вскрыть недостатки.
И вот у нас полковое партийное собрание. Повестка дня: "Задачи коммунистов полка
при ведении боевых действий в сложных метеоусловиях". В деловой, но
непринужденной обстановке каждый высказывает свои мысли, выдвигает предложения.
Обсуждаем многое. И в частности, то, как важно сочетать внимание и технику
пилотирования в воздушном бою на малой высоте, когда погода будет ухудшаться,
как важно умело ориентироваться, когда на землю ляжет снег.
Как всегда, слышим наказ Фрайнта: техникам внимательно подготовить матчасть к
полетам, а нам - грамотно эксплуатировать технику в воздухе. Выступают молодые
летчики с небольшим боевым опытом, заверяют собрание, что постараются не отстать
от старших товарищей.
Подорожный в заключение призывает нас: не теряя времени, всем коллективом
готовиться к прикрытию войск в любую погоду. И еще раз напоминает, что мы должны
беречь боевые традиции полка, воспитывать у молодых воинов мужество, волю к
победе.
6 ноября на политинформации Беляев сообщил итоги летней кампании Красной Армии
за четыре месяца. Они были переданы по радио. За время наступления (с 12 июля)
наша армия возвратила Родине территорию в 350 тысяч квадратных километров,
вызволила из фашистской неволи миллионы советских людей. В тот день - еще одно
памятное сообщение: войска Первого Украинского фронта в результате стремительно
проведенной наступательной операции освободили Киев. Вся наша дружная боевая
семья ликовала, узнав об освобождении столицы Советской Украины.
В тот вечер, накануне двадцать шестой годовщины Великого Октября, личный состав
нашей эскадрильи собрался в землянке на аэродроме. Как и все комэски, я по
поручению парторга делал краткий доклад о деятельности нашего полка за эти
четыре месяца. Но вот дверь отворилась, и вошли начальник политотдела
авиадивизии, парторг, комсорг. Как полагается, рапортую полковнику о том, что
провожу доклад. Он отвечает: "Хорошо. Продолжайте, продолжайте!" - и садится у
топившейся печки.
Когда я закончил, он подошел ко мне и, крепко пожав руку, сказал:
-Товарищ лейтенант, ЦК ВЛКСМ наградил вас, воспитанника Ленинского комсомола,
почетной грамотой за боевую деятельность и двадцать шесть лично сбитых самолетов
врага.
И, поздравив меня, прочел текст грамоты.
Почетная грамота была оценкой не только моей работы, а самоотверженной работы
всей эскадрильи. Только наша спайка дала мне возможность добиться успехов. И я
сказал об этом, от души поблагодарил весь личный состав нашей дружной
эскадрильи.
За короткий срок полк пополнился, привел себя в порядок. К боям мы
подготовились. Нервное напряжение прошло. Настроение у всех боевое, бодрое, даже
веселое. Когда выпадало свободное время, ходили на охоту на зайцев, по вечерам
плечом к плечу прогуливались по деревенской улице, пели песни, и девушки дарили
нам на счастье перстеньки.
Но жили мы одной мыслью: когда же начнется настоящая боевая работа, когда же
будем прикрывать войска, которые продолжали отражать контрудары немцев в районах
Кировограда и Кривого Рога?
- Полк получил задачу, - сказал Подорожный, вызвав меня однажды утром на КП, -
произвести разведку передвижения эшелонов противника по железным дорогам,
скопления войск в населенных пунктах и на станциях, на грунтовых дорогах на
правом фланге нашего фронта, на участке Черкассы - Смела - Кировоград - Знаменка
- Александрия. На разведку вылетите парой. Придется длительное время пробыть над
территорией, занятой противником. Будьте особенно внимательны и осмотрительны. В
бои не ввязывайтесь: горючее будет на пределе. Помните главное: наземное
командование должно получить точные сведения! Сами понимаете, от этого зависит
успех наших войск. Вам придется напрягать память, все тщательно запоминать. На
подготовку дается день.
И мы с Мухиным весь день тщательно готовились к ответственному заданию.
Проложили маршрут, все точно рассчитали. В воздухе нам предстояло провести
примерно час и, чтобы получить все нужные данные, лететь на небольшой высоте -
следовательно, попадать под огонь вражеской зенитной артиллерии.
Я сказал Василию:
- Муха, придется следить за воздухом и за мной: я буду разведывать противника на
земле. Не отвлекай внимание на землю. Ты должен видеть за двоих.
Вылетели рано утром. Начали полет на менее активном участке фронта.
Пролетели Черкассы. Повернули на юго-запад. Летим вдоль железной дороги к
крупному узлу Смела. Обходим его стороной. Тут скопилось множество вражеских
войск и техники. Соваться сюда нечего. В два счета зенитки собьют.
Разворачиваюсь. Летим дальше вдоль железнодорожной линии с западной стороны:
противник больше внимания обращает на восточную.
Наблюдаю за передвижением составов. Атаковать бы паровоз! Но удерживаюсь: надо
вести разведку.
Низко проносимся над населенным пунктом. Ого! Техники тут много! К домам
прижались машины. Немцы, заметив нас, забегали, прячутся. Не выдерживаю - даю
очередь. Сзади нас разрываются вражеские зенитные снаряды.
Впереди ответственный участок - Кировоград. Сюда фашисты перебрасывают большие
силы. На малой высоте выскакиваю прямо на аэродром. Он забит самолетами. Много
"мессеров", бомбардировщиков "Юнкерс-87". На посадку заходит транспортный
"Юнкерс-52": уж очень соблазнительная цель! Решаю атаковать. Начинаю сближение.
- Вася, прикрой! Атакую!
Мой ведомый ничуть не удивился: как же тут в бой не вступить - не выдержала душа
истребителя!
Сближаюсь. Но вдруг передо мной возникает огненная стена - это разрывы зенитных
снарядов. Через такой заслон до "Юнкерса-52" не доберешься. Дальнейший полет
грозит гибелью.
Делаю резкий отворот в сторону и прижимаюсь к земле. Не удалось сбить "Юнкерс52"
над вражеским аэродромом! Пришлось довольствоваться тем, что получены очень
важные сведения.
Из Кировограда мы полетели к Александрии, тут я тоже собрал важные данные.
На аэродроме Мухин с жаром рассказывает друзьям о нашем полете, а я спешу на КП.
Подробно докладываю о передвижении войск противника в районе Кировограда, к
правому флангу нашего фронта.
Гибель командира
Полк получил задачу прикрывать войска, наступавшие на правом фланге, и
сопровождать бомбардировщики. Но непогода мешала нам действовать активно. Низко
ползли облака, застилая небо - оно словно сливалось с землей, покрытой снегом.
Иногда налетала пурга, и в двух шагах ничего не было видно. Встречи с
противником происходили внезапно.
И вдруг весь полк облетела весть, что группа бомбардировщиков под командованием
Ивана Полбина без прикрытия истребителей выскочила на фашистский аэродром в тот
миг, когда "Юнкерсы-87" вылетели бомбить наши войска. Полбинцы отбомбили
аэродром и вступили в бой с "юнкерсами", действуя как истребители. Мы без конца
говорили об этом бое, о мастерстве и отваге экипажей "ПЕ-2", радовались их
успехам. Многое слышали мы в те дни и о подвигах партизан и говорили о том, что
их действия приближают час победы. Нас разбирала досада: даже бомбардировщики в
бой вступают, а мы, истребители, бездействуем!
Уже освобождены были Александрия, Знаменка, Черкассы.
Войска нашего фронта наступали на Кировоградском направлении. Всё знакомые места
- мы с Мухиным недавно здесь пролетали.
Великое счастье было наносить обстановку на карту, когда линия фронта отходила
на запад!
Стоило облакам подняться, и мы вылетали на боевое задание. Еще издали с самолета
видна была черная полоса на ослепительно белом фоне. Казалось, среди снегов
зияет расщелина: это и была линия фронта. Подлетая ближе, я отчетливо различал
бесчисленные воронки, вырытые артиллерийскими снарядами и авиационными бомбами.
Высота облаков-100-150 метров. Пробить их трудно. Внимание было напряжено еще
больше, чем во время боев, которые мы проводили на небольшой высоте над Днепром.
Тогда видимость была лучше, а сейчас легко было потерять пространственное
положение.
Приходилось, атакуя противника, внезапно входить в облака и быстро из них
выходить. Иногда в облаках, когда не видно естественного горизонта, у летчика
создаются иллюзии - кажется, что летишь вниз головой или боком. Тут верить своим
ощущениям нельзя - они обманывают. Верить надо только приборам. И приборы всегда
показывали точно: с благодарностью вспоминал я в воздухе наших прибористок.
Еще в конце ноября я решил вести бои на бреющем полете и в любую погоду надежно
прикрывать войска.
Как известно, самолет трудно пилотировать на небольшой высоте в сложной
метеорологической обстановке. Нелегко ориентироваться в воздухе, вести бой,
одновременно следить за действиями своих товарищей и думать о том, как бы не
врезаться в землю. Надо особенно внимательно контролировать каждое свое
действие, соразмерять каждое движение. Надо владеть безукоризненно техникой
пилотирования, чтобы, маскируясь на фоне местности, первым найти врага,
атаковать его и умело вести противозенитный маневр.
Пилотажу на малой высоте в сложной метеорологической обстановке упорно учились
все эскадрильи полка. И научились действовать уверенно и, как я уже говорил, в
воздухе понимать друг друга без слов.
Летали мы так низко, что, случалось, чуть не сшибали макушки деревьев. Стоило
врагу показаться из-под кромки облаков, как мы неожиданно появлялись снизу,
словно от земли отделялись, и наносили стремительный, внезапный удар. Этот
тактический прием, неожиданный для врага, позволял нам наносить ему большие
потери.
Успеху способствовали разборы. Проводил их командир части: мы подробно
анализировали действия каждого летчика и группы в целом. Такой способ
совершенствования борьбы с противником вошел в быт полка.
Сутки сидим в готовности для вылета. Но все время идет мокрый снег. Наконец к
полудню облака начали подниматься, погода немного улучшилась. Командир
Подорожный и штурман полка Яманов вылетели на разведку погоды в район нового
аэродрома.
С нетерпением ждем их возвращения. И вот над аэродромом появился самолет. По
полету видим - это Яманов. Самолет приземляется. Действительно, из кабины
вылезает штурман. Мы окружили его, с тревогой спрашиваем:
- А где же командир?
- Не знаю, - ответил он упавшим голосом. - На маршруте встретили низкую
облачность. Начался снегопад. Дальнейший полет был небезопасен. Я передал
командиру по радио: "Возвратимся!" Но он упорно продолжал снижаться к земле:
мол, пройдем под облаками. Я потерял его в районе Александрии.
Мы собрались на КП и долго ждали командира, хотя все сроки уже давно миновали.
Только под вечер стало известно, что майор Подорожный погиб в районе
Александрии, юго-западнее нашего будущего аэродрома. Очевидно думая проскочить
сквозь снежный заряд, он снизился на недопустимо малую высоту и врезался в
землю.
Майор Подорожный всегда показывал нам пример храбрости и мастерства, принимал
грамотные решения. И как-то не верилось, что он допустил гибельный просчет. Мы
были подавлены, жалели нашего молодого, способного командира.
...К нам прилетел новый командир, майор Ольховский. Мы его уже знали: до сих пор
он был старшим инспектором нашей авиадивизии, кончил Военно-Воздушную академию,
уже обладал командирскими навыками. Производил он впечатление человека волевого,
серьезного, держался просто. На счету у него было несколько сбитых самолетов.
Выстроился весь полк. Семенов доложил новому командиру.
Майор поздоровался с нами, сказал:
- Полк понес тяжелую потерю. Но головы не вешать. Перед нами стоят ответственные
задачи, нас ждет еще много испытаний. И мы должны встретить их во всеоружии.
Сообщаю, что завтра на рассвете мы перелетаем. Во время посадки усильте
осмотрительность, помните об охотниках. И как следует отдохните перед перелетом.
Комэскам он приказал остаться, прошел с нами на К.П. Уточнив некоторые вопросы,
расспросил нас о самочувствии, пожелал нам бодрости. Отпуская, напутствовал:
- По моим данным, полк подготовлен неплохо. Но все же я обращаю ваше особое
внимание на оценку метеорологической обстановки, а также на ориентировку при
плохой видимости. Причина гибели майора Подорожного - опытного штурмана и
отличного летчика - вам известна. Будьте же внимательны во время полетов при
неустойчивой погоде!
Наутро полк благополучно перелетел на новый аэродром южнее Кременчуга - в
Шевченково.
В тот день мы предали земле останки майора Подорожного под троекратный салют из
винтовок.
Никитин в строю
Незадолго до нового, 1944 года как-то днем я вернулся после вылета на прикрытие
и сразу заметил, что у Иванова необычайно оживленное, даже радостное выражение
лица. Не успел он сказать "Никитин", как я увидел, что ко мне, по обыкновению
размахивая руками, бежит Михаил. А за ним - Паша Брызгалов. Я кинулся навстречу
Никитину. Мы сжали друг друга в объятиях.
- Миша! Цел и невредим! Где пропадал? Дай же я на тебя посмотрю...
Миша похудел, возмужал - видно, довелось пережить много тяжелого.
Нас обступили летчики. С лица Брызгалова не сходила счастливая улыбка: еще бы,
вернулся его закадычный друг!
Кто-то сказал:
- В нашей эскадрилье сегодня праздник!
- Да что мы стоим? Пойдем в землянку, расскажи обо всем!
Я усадил Мишу у раскаленной печурки- бочки из-под горючего, с трубой и дверцей.
Вокруг него уселись и все мы.
Вот что нам рассказал Михаил:
- Когда мы прикрывали разведчика западнее Харькова, получилось так: впереди ниже
меня появился истребитель. Я бросился на него очертя голову. Не предупредил Пашу
и не заметил, что сзади еще несколько "мессеров". Погорячился и допустил
непростительную ошибку.
Очнулся на земле. В стороне - воздушный бой. На земле - обломки самолета. Сразу
...Поділитися у соцмережах