Жанр: Электронное издание

kojedub1

сторінка №19

ачиваю в сторону противника. "Хейнкели" упорно
продолжают полет. Куда они летят?

Но вот ведущий вражеской группы резко поворачивает по направлению к населенному
пункту Желтое, где, по нашим сведениям, находился штаб фронта. Несмотря на
заградительный огонь, быстро сближаюсь с ведущим. Нажимаю на гашетки. С
плоскости "хейнкеля" стали отваливаться куски. Стрелок замолчал. Подлетаю
вплотную к бомбардировщику и в упор расстреливаю. "Хейнкель" заваливается на
левое крыло, и с него в поле сыплются бомбы.

Он начал падать. Я оглянулся - и вовремя. Оказывается, я очутился под
бомбардировщиками: стрелки пытались расстрелять меня. Уклоняюсь от трасс,
командую: - Орлы, бей их!

Группа действует точно и слаженно. Брызгалов стремительно атакует "хейнкель",
идущий сзади слева, и сбивает его. Фашисты сомкнули строй еще плотнее, открыли
по нас очень сильный огонь и так, отстреливаясь, стали уходить на запад.

Наше время истекало, и мы всей группой вернулись домой. Задание не допустить
врага к важному объекту было выполнено.

Экипажи "хейнкелей", как мы узнали вечером, были взяты в плен. Фашистских вояк,
вооруженных до зубов, захватили безоружные колхозницы.

Вот как было дело. Колхозницы внимательно наблюдали за боем и увидали, что
гитлеровцы снижаются на парашютах.

Отважные женщины вооружились заступами и вилами и побежали к месту приземления.
Не успели гитлеровцы опомниться, как попали в окружение. Попытались было
отстреливаться, но им быстро пришлось сдаться в плен. Колхозницы отвели душу и
отлупили их, "чтобы больше не совались к нам, проклятые", обезоружили
гитлеровцев, связали руки и привели в штаб. Его-то немцы и должны были бомбить -
они сообщили об этом в показаниях.

В тот вечер мы долго превозносили смелость и решительность славных колхозниц.

Уже засыпая, кто-нибудь вдруг снова повторял:

- Ну и молодцы! Обезоружили кичливых вояк да еще оплеух надавали!

И снова раздавались взрывы хохота и шутки.

Конец воздушного пирата

Войска нашего Второго Украинского фронта отражали яростные атаки врага в районе
Кривого Рога - на левом фланге и восточнее Кировограда - на правом.

Жизнь на аэродроме стала еще напряженнее: мы вылетали в район Кривого Рога на
прикрытие войск. Но снова мешали туманы, низкая облачность. Теперь, в сложных
метеорологических условиях, мы часто действовали мелкими группами, иногда даже
парами. Вели бой при ограниченной видимости.

Воздушный противник и в этих условиях пытался остановить продвижение наших войск
и тоже действовал небольшими группами и одиночными самолетами, даже применял для
воздушной охоты "Хейнкель-111".

Пасмурное утро. Мы не спеша завтракали в столовой: предполагалось, что вылетов
не будет. Вдруг команда:

- По самолетам!

Вот я уже в кабине. Запускаю мотор. Включаю радио. Слышу свои позывные:

- "Сокол-31"! "Сокол-31"! Вам приказано немедленно вылететь звеном в район
Кривого Рога на прикрытие наземных войск.

Мухину, Брызгалову и мне пришлось вылететь тройкой. Четвертый самолет, Мальцева,
остался на земле - устранялись неисправности. Втроем так втроем: все же силы
побольше, чем у пары!

Поднимаемся в воздух. Самолеты Мухина и Брызгалова пристроились ко мне. Спешим в
указанный нам район.

Облака прижимают нас к земле. Неожиданно в стороне от нас из них вывалился
"Хейнкель-111". Воздушный пират летит курсом на Анновку: там штаб армии,
скопление наших войск и техники.


Вдруг с "хейнкеля" посыпались бомбы - прямо в поле: ясно, экипаж заметил нас.
Бомбардировщик пытается налегке скрыться в облаках. Надо немедленно его
атаковать, отрезать путь в облака, уничтожить. Передаю товарищам по радио:

- Прикройте! Атакую!

Стрелок открывает огонь по моему самолету. Раздается короткий стук. Очевидно,
попала крупнокалиберная пуля. Но мотор работает четко, управление в порядке, в
плоскости пробоин не видно.

Подлетаю к хвосту "хейнкеля". В упор открываю огонь. Но разведчик продолжает
полет. Отворачиваю в сторону, чтобы избежать столкновения.

Встречная трасса прекратилась - очевидно, стрелок был убит. Подаю команду:

- Не упустить врага! Бейте его!

Ведет огонь Мухин, его прикрывает Брызгалов. Вот отвернул Мухин. Передаю
Брызгалову:

- Атакуй! Прикрою!

А "хейнкель" все не падает, хоть и начал терять скорость и высоту. Уйти в облака
ему не удалось. Однако уже совсем недалеко до линии фронта. Как бы не улетел!
Сближаюсь с ним вплотную. И вижу большие пробоины: крепко ему досталось!
Открываю огонь по правому мотору. "Хейнкель" вспыхнул, пролетел небольшое
расстояние и рухнул на землю у переднего края. Передаю друзьям:

- Одним меньше стало!

Не успел я договорить, как открыла сильный огонь немецкая зенитная артиллерия.
Поздно, голубчики!

Искусно маневрируя, выходим из-под огня и продолжаем прикрывать войска в
указанном нам районе.

...На аэродроме выяснилось, что слух меня не обманул: вражеская бронебойная пуля
попала в узел крепления шасси.

Да, удивительно живуч был наш "Лавочкин"!

Чувство локтя

В паре с Мухиным я вылетел на боевое задание. В тот день облака стелились низко,
и вражеские самолеты большими группами не вылетали. Это и учел командир, посылая
нас парой. Но неустойчивая погода резко менялась, и, когда мы подлетели к району
прикрытия, небо над Кривым Рогом начало проясняться. А дальше, на юг, уже было
безоблачным.

Теперь наверняка появятся самолеты противника. Не теряя времени, набираю большую
высоту. Уже знаю по опыту, какой важный фактор - преимущество в высоте. Передаю
по радио на КП, что в районе прикрытия ясно. Никакой команды не последовало.

Вокруг все спокойно. И это спокойствие настораживает - ведь иногда его сменяет
ожесточенная схватка! Внимательно осматриваю воздушное пространство, землю.
Западнее Кривого Рога, близ широкого озера, ведут бой танкисты.

Внезапно раздается голос офицера со станции наведения:

- Соколы, соколы! Западнее Кривого Рога появилась группа пикирующих
бомбардировщиков. Атакуйте врага!

Насчитываю "юнкерсов" тридцать. Некоторые уже перешли в пикирование и сбрасывали
бомбы: на земле столбами взвивался черный дым.

В небе появляются восемь "фокке-вульфов" - они сопровождают бомбардировщики.
Давненько не встречались! Как видно, у фашистов пополнение: вероятно, "фоккеров"
с запада перекинули на наш фронт.

Решаю применить тот же метод, который помог мне на Днепре, когда я остался один
в воздухе и у меня заклинило фонарь. Правда, тогда не было вражеских
истребителей. Зато сейчас я не один: у меня надежный "щит" - испытанный ведомый.

Прорываемся к "юнкерсам". Врезаемся в их строй. Как тогда, проношусь между
вражескими бомбардировщиками. Появляюсь то тут, то там. Мухин - неотступно за
мной.


Неожиданность ошеломила немцев. Очевидно, им показалось, что наших самолетов
много, и они стали строиться в оборонительный круг. Но, должно быть, с земли
получили приказ выполнять задание: некоторые летчики начали готовиться к атаке
по нашим танкам.

Обстановка сложная. Принимаю решение: атаковать и постараться сбить один из
"юнкерсов" - ведь, сбив одного, наводишь панику на остальных.

Стремительно проносимся сквозь строй пикирующих бомбардировщиков. Фашисты ведут
по нас бешеный, но неприцельный огонь, и мы от него ускользаем. А "фокке-вульфы"
поднялись выше и огня не вели: очевидно, боялись сбить своих.

Стремительно атакую сзади снизу "юнкерс", не успевший перейти в пикирование.
Экипажу не удалось отбить атаку. Бомбардировщик вспыхнул и стал падать. Так и
есть: остальные со снижением уходят на запад.

Зато тут на нас яростно насели восемь "фокке-вульфов". Вот так же мы вдвоем с
Мухиным отражали налет на наши наземные войска в районе Рогани. Но тогда
вражеских самолетов было гораздо больше!

- Смотри в оба, Вася!

Наши истребители - его и мой - видны врагу как На ладони. Прикрыться бы
облаками, да над нами ясно. Правда, северо-восточнее, километрах в двадцати, -
стена облаков.

Сейчас у врага не только преимущество в численности, но и в высоте.

Пора уходить.

Увеличиваем скорость. Берем курс на аэродром. "Фоккеры" гонятся за нами. Надо
умело отрываться от противника, когда нет преимущества в высоте. Отбивая атаки,
переходим на бреющий. Вот стена облаков перед нами. Ныряем под нижнюю кромку, и
фашисты теряют нас из виду.

В этом сложном бою нам обоим помогло чувство локтя и то, что мы умело оторвались
от противника, превосходящего нас численностью.

Передышка

С марта 1943 года полк без передышки участвовал в тяжелых боях. На его счету
были десятки сбитых самолетов. Люди держались стойко, но устали. И в те дни,
когда войска фронта отражали яростные контратаки противника в районе Кривого
Рога, мы неожиданно получили приказ перебазироваться на левый берег Днепра,
ближе к правому флангу наших войск. Подорожный, срочно собрав комэсков, сказал:

- Там обстановка спокойнее. Мы сможем привести себя в порядок: вылетов будет
меньше.

С перелетом мы спешили, и по приказу командира летчики перевезли техников в
фюзеляжах самолетов. Это было против правил, но иначе техникам пришлось бы долго
добираться к новому месту - наземным эшелоном.

Расположились на фронтовом аэродроме у деревни Ерестовки, дальше от линии
фронта. Первые дни на задания не вылетали, но часть самолетов все время была в
боевой готовности.

Вся материальная часть требовала серьезного осмотра после длительных напряженных
боев. Недаром механики говорилй:

- От таких боев даже самолеты устали.

Летчики вместе с механиками с утра до вечера готовили машины, проводили
регламентные работы. И еще глубже узнавали самолет. С нами, как всегда, вел
занятия инженер-капитан Фрайнт. Он подходил то к одной, то к другой эскадрилье,
зорко и придирчиво наблюдал за работой технического состава, задавал каверзные
вопросы летчикам.

Занимались мы много: проводили учебные бои на малой высоте, со свободой маневра,
готовились к полетам при ограниченной видимости, оттачивали групповую
слетанность, разбирали поучительные бои. На разборах и собраниях говорили о
новом в боевых приемах советских летчиков. Изучали маневры по вертикали,
многоярусные построения боевых порядков и многое другое, в частности приемы,
применявшиеся в боях с фашистами на малой высоте. Я вычерчивал схемы, как
всегда, заносил в блокнот все новое, о чем узнавал, и в тактике советских
летчиков, и в тактике воздушного врага.


Мы обобщали опыт: у всех было что подытожить, что вспомнить. И всем хотелось с
отличными показателями боевой и политической подготовки встретить 26-ю годовщину
Великого Октября.

Систематически занимались все мы и физической подготовкой. Анализируя последние
воздушные бои, я еще раз убедился в том, что для летчика физическая выносливость
необходима. Резкие снижения с большой высоты на малую, перегрузки, от которых
темнеет в глазах, - все это легко переносит летчик, закаленный физически.

Иногда в бою, выполняя каскад фигур, на мгновение теряешь сознание. Придешь в
себя и сейчас же включаешься в боевую обстановку. Это умение выработалось у меня
благодаря спортивной тренировке. Даже в дни напряженных боев и я и многие мои
товарищи старались найти время, чтобы сделать зарядку.

Конечно, одной физической силы и выносливости для победы мало. Нужно обладать
отличной техникой пилотирования, летным мастерством. А главное, теми моральными
качествами, которые свойственны советскому воину. Известно, что воздушный бой -
это проверка всех моральных и физических качеств летчика. В минуту, когда,
казалось, я теряю силы, меня поддерживала мысль, что я выполняю приказ Родины,
воюю за правое дело. И еще великой поддержкой было чувство боевого братства.
Иногда в бою после предельного напряжения казалось, что вести его уже нет сил.
Но даже в голову не приходило, что можно уйти с поля боя, когда друзья еще
дерутся. И у нас в полку не было случая, чтобы летчик бросил друга в трудную
минуту.

В дни передышки наш неутомимый парторг, капитан Беляев, вел большую идейновоспитательную
работу среди летчиков и техников полка. Многое он сделал для
укрепления нашей дружбы и сплоченности в воздухе. На героических примерах
воспитывал в нас мужество и отвагу.

По его поручению мы, коммунисты, проводили беседы, делали доклады. И это давало
многое мне самому. Все отчетливее я начинал сознавать, какая огромная
ответственность лежит на мне - не просто летчике, а летчике-коммунисте.

- Давно мы не собирались, - говорили мы после перелета в Ерестовку. - А надо бы
коммунистам поделиться хорошими делами, вскрыть недостатки.

И вот у нас полковое партийное собрание. Повестка дня: "Задачи коммунистов полка
при ведении боевых действий в сложных метеоусловиях". В деловой, но
непринужденной обстановке каждый высказывает свои мысли, выдвигает предложения.

Обсуждаем многое. И в частности, то, как важно сочетать внимание и технику
пилотирования в воздушном бою на малой высоте, когда погода будет ухудшаться,
как важно умело ориентироваться, когда на землю ляжет снег.

Как всегда, слышим наказ Фрайнта: техникам внимательно подготовить матчасть к
полетам, а нам - грамотно эксплуатировать технику в воздухе. Выступают молодые
летчики с небольшим боевым опытом, заверяют собрание, что постараются не отстать
от старших товарищей.

Подорожный в заключение призывает нас: не теряя времени, всем коллективом
готовиться к прикрытию войск в любую погоду. И еще раз напоминает, что мы должны
беречь боевые традиции полка, воспитывать у молодых воинов мужество, волю к
победе.

6 ноября на политинформации Беляев сообщил итоги летней кампании Красной Армии
за четыре месяца. Они были переданы по радио. За время наступления (с 12 июля)
наша армия возвратила Родине территорию в 350 тысяч квадратных километров,
вызволила из фашистской неволи миллионы советских людей. В тот день - еще одно
памятное сообщение: войска Первого Украинского фронта в результате стремительно
проведенной наступательной операции освободили Киев. Вся наша дружная боевая
семья ликовала, узнав об освобождении столицы Советской Украины.

В тот вечер, накануне двадцать шестой годовщины Великого Октября, личный состав
нашей эскадрильи собрался в землянке на аэродроме. Как и все комэски, я по
поручению парторга делал краткий доклад о деятельности нашего полка за эти
четыре месяца. Но вот дверь отворилась, и вошли начальник политотдела
авиадивизии, парторг, комсорг. Как полагается, рапортую полковнику о том, что
провожу доклад. Он отвечает: "Хорошо. Продолжайте, продолжайте!" - и садится у
топившейся печки.

Когда я закончил, он подошел ко мне и, крепко пожав руку, сказал:

-Товарищ лейтенант, ЦК ВЛКСМ наградил вас, воспитанника Ленинского комсомола,
почетной грамотой за боевую деятельность и двадцать шесть лично сбитых самолетов
врага.


И, поздравив меня, прочел текст грамоты.

Почетная грамота была оценкой не только моей работы, а самоотверженной работы
всей эскадрильи. Только наша спайка дала мне возможность добиться успехов. И я
сказал об этом, от души поблагодарил весь личный состав нашей дружной
эскадрильи.

За короткий срок полк пополнился, привел себя в порядок. К боям мы
подготовились. Нервное напряжение прошло. Настроение у всех боевое, бодрое, даже
веселое. Когда выпадало свободное время, ходили на охоту на зайцев, по вечерам
плечом к плечу прогуливались по деревенской улице, пели песни, и девушки дарили
нам на счастье перстеньки.

Но жили мы одной мыслью: когда же начнется настоящая боевая работа, когда же
будем прикрывать войска, которые продолжали отражать контрудары немцев в районах
Кировограда и Кривого Рога?

- Полк получил задачу, - сказал Подорожный, вызвав меня однажды утром на КП, -
произвести разведку передвижения эшелонов противника по железным дорогам,
скопления войск в населенных пунктах и на станциях, на грунтовых дорогах на
правом фланге нашего фронта, на участке Черкассы - Смела - Кировоград - Знаменка
- Александрия. На разведку вылетите парой. Придется длительное время пробыть над
территорией, занятой противником. Будьте особенно внимательны и осмотрительны. В
бои не ввязывайтесь: горючее будет на пределе. Помните главное: наземное
командование должно получить точные сведения! Сами понимаете, от этого зависит
успех наших войск. Вам придется напрягать память, все тщательно запоминать. На
подготовку дается день.

И мы с Мухиным весь день тщательно готовились к ответственному заданию.
Проложили маршрут, все точно рассчитали. В воздухе нам предстояло провести
примерно час и, чтобы получить все нужные данные, лететь на небольшой высоте -
следовательно, попадать под огонь вражеской зенитной артиллерии.

Я сказал Василию:

- Муха, придется следить за воздухом и за мной: я буду разведывать противника на
земле. Не отвлекай внимание на землю. Ты должен видеть за двоих.

Вылетели рано утром. Начали полет на менее активном участке фронта.

Пролетели Черкассы. Повернули на юго-запад. Летим вдоль железной дороги к
крупному узлу Смела. Обходим его стороной. Тут скопилось множество вражеских
войск и техники. Соваться сюда нечего. В два счета зенитки собьют.
Разворачиваюсь. Летим дальше вдоль железнодорожной линии с западной стороны:
противник больше внимания обращает на восточную.

Наблюдаю за передвижением составов. Атаковать бы паровоз! Но удерживаюсь: надо
вести разведку.

Низко проносимся над населенным пунктом. Ого! Техники тут много! К домам
прижались машины. Немцы, заметив нас, забегали, прячутся. Не выдерживаю - даю
очередь. Сзади нас разрываются вражеские зенитные снаряды.

Впереди ответственный участок - Кировоград. Сюда фашисты перебрасывают большие
силы. На малой высоте выскакиваю прямо на аэродром. Он забит самолетами. Много
"мессеров", бомбардировщиков "Юнкерс-87". На посадку заходит транспортный
"Юнкерс-52": уж очень соблазнительная цель! Решаю атаковать. Начинаю сближение.

- Вася, прикрой! Атакую!

Мой ведомый ничуть не удивился: как же тут в бой не вступить - не выдержала душа
истребителя!

Сближаюсь. Но вдруг передо мной возникает огненная стена - это разрывы зенитных
снарядов. Через такой заслон до "Юнкерса-52" не доберешься. Дальнейший полет
грозит гибелью.

Делаю резкий отворот в сторону и прижимаюсь к земле. Не удалось сбить "Юнкерс52"
над вражеским аэродромом! Пришлось довольствоваться тем, что получены очень
важные сведения.

Из Кировограда мы полетели к Александрии, тут я тоже собрал важные данные.

На аэродроме Мухин с жаром рассказывает друзьям о нашем полете, а я спешу на КП.

Подробно докладываю о передвижении войск противника в районе Кировограда, к
правому флангу нашего фронта.

Гибель командира

Полк получил задачу прикрывать войска, наступавшие на правом фланге, и
сопровождать бомбардировщики. Но непогода мешала нам действовать активно. Низко
ползли облака, застилая небо - оно словно сливалось с землей, покрытой снегом.
Иногда налетала пурга, и в двух шагах ничего не было видно. Встречи с
противником происходили внезапно.

И вдруг весь полк облетела весть, что группа бомбардировщиков под командованием
Ивана Полбина без прикрытия истребителей выскочила на фашистский аэродром в тот
миг, когда "Юнкерсы-87" вылетели бомбить наши войска. Полбинцы отбомбили
аэродром и вступили в бой с "юнкерсами", действуя как истребители. Мы без конца
говорили об этом бое, о мастерстве и отваге экипажей "ПЕ-2", радовались их
успехам. Многое слышали мы в те дни и о подвигах партизан и говорили о том, что
их действия приближают час победы. Нас разбирала досада: даже бомбардировщики в
бой вступают, а мы, истребители, бездействуем!

Уже освобождены были Александрия, Знаменка, Черкассы.

Войска нашего фронта наступали на Кировоградском направлении. Всё знакомые места
- мы с Мухиным недавно здесь пролетали.

Великое счастье было наносить обстановку на карту, когда линия фронта отходила
на запад!

Стоило облакам подняться, и мы вылетали на боевое задание. Еще издали с самолета
видна была черная полоса на ослепительно белом фоне. Казалось, среди снегов
зияет расщелина: это и была линия фронта. Подлетая ближе, я отчетливо различал
бесчисленные воронки, вырытые артиллерийскими снарядами и авиационными бомбами.

Высота облаков-100-150 метров. Пробить их трудно. Внимание было напряжено еще
больше, чем во время боев, которые мы проводили на небольшой высоте над Днепром.
Тогда видимость была лучше, а сейчас легко было потерять пространственное
положение.

Приходилось, атакуя противника, внезапно входить в облака и быстро из них
выходить. Иногда в облаках, когда не видно естественного горизонта, у летчика
создаются иллюзии - кажется, что летишь вниз головой или боком. Тут верить своим
ощущениям нельзя - они обманывают. Верить надо только приборам. И приборы всегда
показывали точно: с благодарностью вспоминал я в воздухе наших прибористок.

Еще в конце ноября я решил вести бои на бреющем полете и в любую погоду надежно
прикрывать войска.

Как известно, самолет трудно пилотировать на небольшой высоте в сложной
метеорологической обстановке. Нелегко ориентироваться в воздухе, вести бой,
одновременно следить за действиями своих товарищей и думать о том, как бы не
врезаться в землю. Надо особенно внимательно контролировать каждое свое
действие, соразмерять каждое движение. Надо владеть безукоризненно техникой
пилотирования, чтобы, маскируясь на фоне местности, первым найти врага,
атаковать его и умело вести противозенитный маневр.

Пилотажу на малой высоте в сложной метеорологической обстановке упорно учились
все эскадрильи полка. И научились действовать уверенно и, как я уже говорил, в
воздухе понимать друг друга без слов.

Летали мы так низко, что, случалось, чуть не сшибали макушки деревьев. Стоило
врагу показаться из-под кромки облаков, как мы неожиданно появлялись снизу,
словно от земли отделялись, и наносили стремительный, внезапный удар. Этот
тактический прием, неожиданный для врага, позволял нам наносить ему большие
потери.

Успеху способствовали разборы. Проводил их командир части: мы подробно
анализировали действия каждого летчика и группы в целом. Такой способ
совершенствования борьбы с противником вошел в быт полка.

Сутки сидим в готовности для вылета. Но все время идет мокрый снег. Наконец к
полудню облака начали подниматься, погода немного улучшилась. Командир
Подорожный и штурман полка Яманов вылетели на разведку погоды в район нового
аэродрома.

С нетерпением ждем их возвращения. И вот над аэродромом появился самолет. По
полету видим - это Яманов. Самолет приземляется. Действительно, из кабины
вылезает штурман. Мы окружили его, с тревогой спрашиваем:

- А где же командир?

- Не знаю, - ответил он упавшим голосом. - На маршруте встретили низкую
облачность. Начался снегопад. Дальнейший полет был небезопасен. Я передал
командиру по радио: "Возвратимся!" Но он упорно продолжал снижаться к земле:
мол, пройдем под облаками. Я потерял его в районе Александрии.

Мы собрались на КП и долго ждали командира, хотя все сроки уже давно миновали.

Только под вечер стало известно, что майор Подорожный погиб в районе
Александрии, юго-западнее нашего будущего аэродрома. Очевидно думая проскочить
сквозь снежный заряд, он снизился на недопустимо малую высоту и врезался в
землю.

Майор Подорожный всегда показывал нам пример храбрости и мастерства, принимал
грамотные решения. И как-то не верилось, что он допустил гибельный просчет. Мы
были подавлены, жалели нашего молодого, способного командира.

...К нам прилетел новый командир, майор Ольховский. Мы его уже знали: до сих пор
он был старшим инспектором нашей авиадивизии, кончил Военно-Воздушную академию,
уже обладал командирскими навыками. Производил он впечатление человека волевого,
серьезного, держался просто. На счету у него было несколько сбитых самолетов.

Выстроился весь полк. Семенов доложил новому командиру.

Майор поздоровался с нами, сказал:

- Полк понес тяжелую потерю. Но головы не вешать. Перед нами стоят ответственные
задачи, нас ждет еще много испытаний. И мы должны встретить их во всеоружии.
Сообщаю, что завтра на рассвете мы перелетаем. Во время посадки усильте
осмотрительность, помните об охотниках. И как следует отдохните перед перелетом.

Комэскам он приказал остаться, прошел с нами на К.П. Уточнив некоторые вопросы,
расспросил нас о самочувствии, пожелал нам бодрости. Отпуская, напутствовал:

- По моим данным, полк подготовлен неплохо. Но все же я обращаю ваше особое
внимание на оценку метеорологической обстановки, а также на ориентировку при
плохой видимости. Причина гибели майора Подорожного - опытного штурмана и
отличного летчика - вам известна. Будьте же внимательны во время полетов при
неустойчивой погоде!

Наутро полк благополучно перелетел на новый аэродром южнее Кременчуга - в
Шевченково.

В тот день мы предали земле останки майора Подорожного под троекратный салют из
винтовок.

Никитин в строю

Незадолго до нового, 1944 года как-то днем я вернулся после вылета на прикрытие
и сразу заметил, что у Иванова необычайно оживленное, даже радостное выражение
лица. Не успел он сказать "Никитин", как я увидел, что ко мне, по обыкновению
размахивая руками, бежит Михаил. А за ним - Паша Брызгалов. Я кинулся навстречу
Никитину. Мы сжали друг друга в объятиях.

- Миша! Цел и невредим! Где пропадал? Дай же я на тебя посмотрю...

Миша похудел, возмужал - видно, довелось пережить много тяжелого.

Нас обступили летчики. С лица Брызгалова не сходила счастливая улыбка: еще бы,
вернулся его закадычный друг!

Кто-то сказал:

- В нашей эскадрилье сегодня праздник!

- Да что мы стоим? Пойдем в землянку, расскажи обо всем!

Я усадил Мишу у раскаленной печурки- бочки из-под горючего, с трубой и дверцей.
Вокруг него уселись и все мы.

Вот что нам рассказал Михаил:

- Когда мы прикрывали разведчика западнее Харькова, получилось так: впереди ниже
меня появился истребитель. Я бросился на него очертя голову. Не предупредил Пашу
и не заметил, что сзади еще несколько "мессеров". Погорячился и допустил
непростительную ошибку.


Очнулся на земле. В стороне - воздушный бой. На земле - обломки самолета. Сразу

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.