Жанр: Электронное издание

kojedub1

сторінка №24

лые напутствия товарищей.

...Внизу показалась белорусская земля. Героические дела совершали здесь еще
недавно советские войска и партизаны. Вспомнилось, как мы с Василием Мухиным
тревожились за судьбу близких, как он радовался, когда были освобождены мои
родные края - Шосткинский район, а я - когда фашистов изгнали из его родной
Гомельской области, над которой я сейчас пролетал.

У меня было несколько посадок. Особенно запомнился аэродром в Барановичах. В
этом районе войска Первого Белорусского фронта в начале июля вели тяжелые бои.
Немцы упорно сопротивлялись, прикрывая Брестское направление. А потом так
поспешно бежали, что не успели уничтожить на аэродроме зенитки и боеприпасы. Но
взлетную полосу взорвали, она еще не была исправлена, и я садился прямо на
грунт. Тут я впервые увидел на земле трофейный "Фокке-Вульф-190", и мне удалось
тщательно осмотреть его, как в 1943 году в Уразове "Хейнкель-111".

Перелетаю границу в районе Бреста. Приземляюсь на правом берегу Западного Буга -
уже на освобожденной польской земле.

Карта у меня только до Бреста. В штабе бомбардировочного полка я нарисовал карту
нужного мне района, провел линию фронта по Висле, проложил маршрут.

Лечу один на бреющем в прифронтовой полосе. Держусь главных ориентиров -
шоссейных и железных дорог. Вот по всем признакам аэродром, на котором
базируется полк. Захожу на посадку. Несколько летчиков бегут мне навстречу, один
из них бросается ко мне, обнимает.

- Пономарев, - кричу я, - вот где встретились!

Это мой бывший курсант: я провожал его на фронт в 1942 году из Средней Азии.

Тут же выясняется, что я попал в соседний истребительный авиаполк нашего же
авиасоединения, несколько восточнее. Меня уговаривают остаться до утра, но я,
уточнив ориентиры и обняв своего бывшего ученика, не мешкая, поднимаюсь в
воздух. И вскоре приземляюсь на бетонированный стационарный аэродром.

Самолеты рассредоточены, замаскированы ветками, но замечаю, что у "Лавочкиных"
красные носы и белые хвосты. Это - опознавательные знаки советских асов (помимо
звездочек на бортах по числу сбитых вражеских самолетов).

Вот он - истребительный авиационный Проскуровский Краснознаменный Александра
Невского полк!

К моему самолету, как водится, подбежали летчики и техники. Представляемся друг
другу. Тепло, радушно встретили меня новые однополчане.

Кто-то бежит, еще издали крича:

- Давно тебя ждем!

Да это Васько! Он учился одновременно со мной, только в другой эскадрилье. Мы
встретились на аэродроме запасного полка в тылу в 1942 году. Васько, уже тогда
бывалый летчик, рассказывал нам с Петро Кучеренко про боевые дела.

Вот и еще старый знакомый, Александрюк. Он тоже окончил наше училище.
Оказывается, в паре с Васько он летает с 1943 года. Он - ведущий, Васько -
ведомый.

- Верно говорят: куда летчик ни прилетит, всюду старого товарища встретит, -
говорю я, крепко пожимая летчикам руки.

- И нового найдет, - подхватил кто-то.

Летчики рассказывали, что месяц назад наши передовые отряды врасплох захватили
противника на этом аэродроме.

Техник Васильев (мой верный помощник на земле до конца войны) тотчас же пошел
осматривать самолет, а летчики повели меня на КП.

Нетерпеливо расспрашивал я спутников об обстановке на здешнем, левом, крыле
фронта, о том, как они, охотники, воюют, о тактике воздушного противника.
Хотелось поскорее узнать людей, войти в жизнь полка.

В период затишья времени для знакомства больше, зато в бою быстрее и лучше
узнаешь друг друга. А вот активных боев уже и не было.


- Сейчас идут бои местного значения на плацдармах и в районе Праги - предместье
Варшавы. Изредка частью сил вылетаем на усиление, для удержания господства в
воздухе на отдельных участках, - говорили летчики.

В это время из замаскированного КП вышли несколько человек.

Впереди полковник со Звездой Героя - это и был командир полка Павел Федорович
Чупиков.

Рапортую:

- Товарищ командир, капитан Кожедуб прибыл в ваше распоряжение.

А он поправляет:

- Гвардии капитан. Полк получил звание гвардейского. - И крепко пожимает мне
руку. - Давно вас ждем. Теперь воевать вместе будем. Познакомьтесь с моим
замполитом, летчиком подполковником Асеевым.

Замполиту нет сорока, но на висках у него седина. Он дружески протягивает мне
руку.

- Уверен, вам у нас понравится. Боевая работа в полку своеобразна и интересна.
Надеюсь, удовлетворение получите.

Командир представил мне начальника воздушно-стрелковой службы майора Дмитрия
Титаренко. Однополчане называли его проще - "начальником огня и дыма". Служит он
в части с первых дней ее формирования и прозван Стариком.

Дмитрий Титаренко - почетный гражданин Ленинграда. Вот за что он был удостоен
этого звания.

Однажды, в самом начале войны, когда полк охранял небо Ленинграда, Титаренко,
тогда лейтенант, стоял у своего самолета. Вдруг он заметил немецкий разведчик
"Юнкерс-88". Не медля, без разрешения, он вылетает наперехват противника.
Догоняет его над Ленинградом и после нескольких атак сбивает. "Юнкерс" падает в
предместье Ленинграда.

Это была первая победа, одержанная в небе на глазах ленинградцев.

Знакомлюсь со штурманом полка майором Шебеко.

Штурманской подготовке здесь уделяется большое внимание: охотник должен отлично
знать район боевых действий.

- Вместе будете жить, обо всем друг другу расскажете, - заметил полковник. - А
сейчас пойдемте на КП. Познакомим вас с обстановкой. Перед ужином представлю вас
летчикам, и вы коротко расскажете им о своем боевом пути. А то бывает так:
появляется в полку человек, а знают о нем только те, кто непосредственно его
окружает. Надо, чтобы все знали каждого и каждый знал всех.

Я был взволнован и обрадован, когда уже на КП командир поздравил меня со званием
гвардейца и прикрепил к моей гимнастерке гвардейский знак. Звание ко многому
обязывало.

Меня приветливо встретил начальник штаба подполковник Яков Петрович Топтыгин -
высокий, сутуловатый человек. И он и командир вкратце познакомили меня с
обстановкой на нашем участке, с историей полка.

Пользуясь относительным затишьем, полк приводил себя в порядок. Летчики изучали
и обобщали боевой опыт. Находился полк на ответственном участке и готовился к
боям за освобождение Варшавы и всей польской земли.

Сейчас, когда сухопутные войска держали оборону у Вислы уцепившись за
Магнушевский и Пулавский плацдармы, перед летчиками стояла боевая задача:
вылетать на свободную воздушную охоту в район южнее Варшавы и далеко на запад от
Вислы, искать и уничтожать противника на железных и шоссейных дорогах, а также и
в воздухе, если попадется.

Полк воевал в составе 16-й воздушной армии, которой командовал Герой Советского
Союза генерал-полковник авиации С. И. Руденко. Оперативно полк подчинялся
авиакорпусу под командованием Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации
Е. Я. Савицкого. За деятельностью полка наблюдал командующий ВВС Красной Армии
Главный маршал авиации Герой Советского Союза А. А. Новиков, по инициативе
которого и созданы были полки, выполнявшие боевые задачи способом воздушной
охоты.


- Полк, сформированный в 1938 году, одним из первых встретил противника на
подступах к Ленинграду,-рассказывал замполит Асеев. - За сравнительно короткий
срок, на прикрытии Ленинграда в системе ПВО, он провел 2826 боевых вылетов, 415
воздушных боев, сбил 76 немецких самолетов. Летчики дрались на значительно
устаревших типах самолетов с численно превосходящим противником и показывали
доблесть и геройство.

Оказывается, полк тоже воевал на Воронежском фронте. В те дни, когда мы, летчики
240-го полка, вели бои под Харьковом. А затем на Курской дуге, рядом, в составе
2-й воздушной армии, воевали и многие мои новые однополчане, и в их числе Павел
Федорович Чупиков, который тогда командовал другим авиаполком.

Участвовал полк и в боях за освобождение Украины (до Карпат), Белоруссии, Литвы
и, как я уже знал, части Польши. За отличные боевые действия при освобождении
некоторых городов получал благодарности приказом Верховного Главнокомандующего.

Я спросил, когда полк приступил к выполнению воздушной охоты.

- С января 1944 года, - ответил командир. - И уже накопил немалый опыт.
Коллектив полка воспитал целую плеяду бесстрашных летчиков. Во время Белорусской
операции они одерживали замечательные победы на свободной воздушной охоте и
потери в полку были сравнительно небольшие.

...В августе 1943 года командование полком - тогда он именовался 19-й
Краснознаменный - принял Герой Советского Союза майор Лев Шестаков. По рассказам
людей, знавших его, он обладал большой силой воли, блестяще владел техникой
пилотирования, был бесстрашен, умен, культурен.

Это был командир-новатор, командир-боец, прославленный герой Одессы и
Сталинграда.

В сложной обстановке первых месяцев войны он всегда находил выход из трудного
положения, не терял присутствия духа. И он и летчики авиаистребительного полка,
которым он тогда командовал, взлетали на боевое задание прямо с улиц
оборонявшейся Одессы.

Вот что, например, писала "Правда" от 19 октября 1941 года: "Гигантскую,
напряженную борьбу с врагом вели летчики части командира Шестакова. Летчикиистребители
на своих машинах проводили разведку, штурмовали вражеские колонны,
бомбардировали передовые позиции и тылы противника, охраняли город, вели
воздушные бои и уничтожали вражеских стервятников".

Помню: работая в тылу инструктором и готовясь к фронту, я переписывал выдержки
из статьи о воздушных охотниках - летчиках полка Льва Шестакова.

Мне рассказали, что он сам водил в бой молодых, необстрелянных летчиков,
несмотря на сложную обстановку, показывал, как следует действовать.

В марте - апреле этого года мои новые однополчане отличились в ожесточенных боях
под Проскуровом, и полк получил наименование Проскуровского. Но он потерял
командира.

В одном из боев Лев Шестаков показывал, с какой дистанции надо расстреливать
вражеский самолет. Но когда в тридцати метрах от "юнкерса" он уже собирался
выходить из атаки, бомбардировщик взорвался на собственных бомбах, и взрывная
волна разрушила самолет Шестакова.

И только в мае, когда в овраге стаял снег, нашли тело командира полка с орденами
и Звездой Героя на груди. Похоронили Льва Шестакова на центральной площади в
Проскурове, за освобождение которого он отдал жизнь. Он погиб, когда ему было 29
лет. Память о нем чтил весь полк, - так мы чтили память о Солдатенко.

Механик по вооружению, художник-самоучка Южаков нарисовал его портрет. Долго я
смотрел на молодое мужественное лицо Льва Шестакова, на его умные спокойные
глаза, думая о его героических делах.

В дни ожесточенных боев севернее Проскурова был сбит и пропал без вести молодой
способный летчик Сергей Крамаренко. Летчики вспоминали о нем с уважением и
любовью и не теряли надежды, что он жив.

После гибели Шестакова полк принял бывалый командир, отважный боевой летчик
Павел Чупиков. Под его командованием полк сохранил все свои старые традиции,
приумножил счет побед: летчики били врага над Советской Белоруссией, а теперь
участвуют в освобождении братского польского народа. Новые товарищи рассказывали
мне, что плечом к плечу с войсками фронта сражается Первая армия Войска
Польского, что в боях отличались польские летчики, проявив мастерство и отвагу.

С первого взгляда видно, что здесь, как и в старом полку, живут одной семьей,
чтят традиции, гордятся победами товарищей. Командир внушает чувство уважения:
сразу видно, человек он волевой, энергичный. Его светло-серые глаза смотрят
зорко, проницательно. Он статен, подтянут, на вид ему лет тридцать. Лицо
загорелое, обветренное, к вискам от уголков глаз тянутся морщины, как бывает,
когда летчик, прищурившись, подолгу смотрит на солнце. Видно, полковник с утра
до вечера на аэродроме или в полете.

По всему чувствуется, что командир он требовательный и в то же время заботливый
и, как его предшественник, многое делает для сплоченности боевого коллектива.

Вхожу в жизнь полка

Заканчивая беседу, полковник обратился к начальнику штаба:

- Яков Петрович, вы на КП за меня останетесь, а я покажу товарищу капитану
местонахождение эскадрилий. Пойдемте, товарищи офицеры.

Когда мы вышли, командир, который умел давать краткие и меткие характеристики
людям, сказал:

- Почти вся история полка прошла на глазах начальника штаба. Он хорошо говорит,
владеет пером. Умеет не только поставить задачу и разъяснить ее летному составу
кратко и интересно, но и обобщить боевой опыт, который так необходим для учебы.

Замполит Асеев заметил:

- Яков Петрович записывает все события. Записи бережет. Они действительно
представляют собой большую ценность. На них должно учиться молодое поколение
летчиков и техников.

Навстречу нам шел паренек лет пятнадцати, в комбинезоне. У него было подвижное
энергичное лицо, решительная походка.

- Давид, подойди, представься моему заместителю, - говорит полковник и
добавляет: - Это сын нашего полка. Паренек подошел, вытянулся в струнку и
отрапортовал:

- Товарищ командир, моторист комсомолец Давид Хайт!

Отпустив его, Павел Федорович сказал:

- Много ему пришлось пережить. Потом узнаете подробнее. У нас все его очень
любят, и он горячо предан нашему полку, дисциплинирован. Способный, смелый
паренек. Он работает мотористом самолета лейтенанта Васько, и Васько им очень
доволен. Давид будет вашим ординарцем. Думаю, и вы останетесь им довольны. У
вас, как инструктора, глаз наметанный, есть педагогический опыт. Вы будете
следить за его развитием. Согласны?

Согласился я охотно. К деятельным, смелым и дисциплинированным ребятам всегда
отношусь с симпатией.

К нам подходит статный, подтянутый летчик. Это командир третьей эскадрильи,
Герой Советского Союза майор Баклан. Он докладывает, что у КП эскадрильи
собрались летчики и техники. Все вместе идем к стоянке самолетов.

Вдруг Чупиков кого-то позвал:

- Зорька, Зорька, скорее сюда!

Да это медвежонок! Спешит к нам, переваливается, глазки у него весело блестят.
Вот он встал на задние лапы, передними еле доставая до плеч командира.

Чупиков гладит забавного косматого медвежонка по широкому лбу:

- Наш баловень просит угощения. Титаренко протягивает мне кусок сахара:

- Угостите Зорьку, товарищ капитан. Медвежонок живо слизнул сахар с моей ладони
и затрусил рядом с нами.

- В полк он попал двухмесячным малышом, - рассказывает командир. - Вот какая у
него история. Крестьяне из Ужгородского района, освобожденного от фашистов,
подарили медвежонка маршалу Новикову. А маршал - нам. Старший лейтенант Дмитрий
Нечаев выпросил у нашего врача Шалвы Капанадзе хирургическую перчатку. Отрезал
резиновый палец, проколол, натянул на бутылку с молоком и выкормил медвежонка.

Зорька у нас проказница. Каждый день жди какой-нибудь выходки. Недавно в бочку с
хлебным квасом залезла, перепугала официантку и сама испугалась. А летчики
хохотали до упаду. Да у них еще зверушки есть. Где-то подобрали раненого
зайчонка, ворону с подбитым крылом вылечили, завели собачку Кнопку... А вот и
Зорькин укротитель! Знакомьтесь.

Крепко жму руку молодому широкоплечему летчику Дмитрию Нечаеву. Он говорит:

- Зорька перелетает с аэродрома на аэродром на "ЛИ-2". "Налет" у нее большой.
Прекрасно знает распорядок дня, ходит с нами в столовую. Смотрите, сейчас будет
представление.

Черная юркая собачонка - это и есть Кнопка, - задорно тявкая, пробегает перед
носом Зорьки. Но медвежонок успевает ее схватить. Кнопка жалобно завизжала.

- Придушит он собачонку! - всполошился я.

- Что вы! Визжит Кнопка с перепугу: на помощь зовет. Вот увидите - потом снова в
бой полезет.

В самом деле, медвежонок держит Кнопку осторожно, не причинив никакого вреда.

Дмитрий Титаренко вызволяет Кнопку. Она дрожит, лижет ему руки. А очутившись на
земле, вдруг с тявканьем лихо кидается на медвежонка. Он ворчит для острастки,
шлепает ее лапой, и она отлетает в сторону под дружный смех летчиков. А Зорька
как ни в чем не бывало бежит вперевалку рядом с нами.

- Смеешься над выходками Зорьки - и словно отдыхаешь, - говорят мои новые
товарищи. - Ведь иногда так нужно отвлечься, особенно после напряженных боев.

Дружба

После знакомства с эскадрильями я вернулся на КП и по просьбе командира и
замполита кратко рассказал о своих бывших однополчанах. Потом меня обстоятельно
вводили в курс моих обязанностей.

Предстояло изучить по карте район будущих боев, тактику действий полка, повадки
воздушного противника.

Внимательно вглядываюсь в карту, пока Яков Петрович подробно знакомит меня с
обстановкой на левом крыле фронта, ближе к которому находится наш аэродром.
Войска ведут бои за расширение плацдармов в районе Магнушева и Пулавы.
Одновременно войска правого крыла овладевают плацдармами в районе Пултуска и
Сероцка, где противник наносит сильный контрудар.

А затем подошел командир, и мы заговорили о слетанности.

- Вам известно, товарищ капитан, что пара - единое целое. А в нашем палку этому
единству придается особое значение - ведь на охоту мы вылетаем парами. У нас за
каждым летчиком закреплен самолет, и у каждого летчика - постоянный напарник. За
время подготовки прекрасно слетались летчики, прибывшие к нам сравнительно
недавно. - И командир добавляет: - Вам, очевидно, чаще всего летать в паре с
Титаренко - он будет вашим ведомым, раз вы прилетели без напарника. Хоть у вас
обоих большой опыт, но слетаться надо.

К вечеру Титаренко, Шебеко и я поехали километров за пять от аэродрома в
поселок, где расквартированы летчики. Внимательно приглядываюсь к Титаренко.
Видно по всему, у него веселый, спокойный характер, он хороший товарищ.

И вот мы в комнате, где будем жить втроем. Нас навещает полковой врач Шалва
Капанадзе, спрашивает меня:

- Как долетели, как самочувствие?

- Спасибо, здоров!

Капанадзе, по-хозяйски оглядев комнату, уходит. Титаренко говорит, улыбаясь:

- Доктор у нас заботливый. Не успеешь на новое место прилететь - тщательно
осматривает жилье, столовую, кухню. Сам все белье проверит, по нескольку раз в
день заставляет дневальных убирать. А в карманах всегда носит витамины и всякие
целебные порошки. - Он смотрит на часы. - В столовой нужно быть ровно в двадцать
один час. Ужинаем мы здесь, а завтракаем и обедаем на аэродроме. К ужину должны
явиться в срок, без опоздания. Проходит он организованно. Днем по эскадрильям
проводят разборы, а перед ужином, когда все офицеры в сборе, командир сообщает
итоги боевого дня. Порицание или поощрение в присутствии всех офицеров части -
отличное средство воспитания. Среди сержантского и рядового состава разборы
летного дня проводит заместитель по политчасти. Так было заведено полковником
Шестаковым и вошло в традицию полка.


Приводим себя в порядок и идем в столовую. Впереди трусит Зорька, словно
действительно знает распорядок дня. К моему удивлению, она встает на задние лапы
и сама открывает дверь.

Титаренко подвел меня к столу:

- Будем сидеть рядом, вот здесь. А тут - командир, Топтыгин и Асеев.

На столах, покрытых чистыми белыми скатертями, уже стоят приборы. Командира еще
нет. Все летчики в сборе, негромко переговариваются, то и дело подзывая
медвежонка, - он проворно снует между столиками.

По команде все встают. Входят командир части, Асеев и Топтыгин.

Полковник, быстро оглядев столы и попросив офицеров сесть, говорит:

- Я уже представлял вам моего заместителя, гвардии капитана Кожедуба. А теперь
пусть товарищ капитан по нашей традиции коротко расскажет о том, где и как
воевал.

Говорю о том, что в боях я полтора года, что полк, в котором служил, в основном
выполнял задачу по прикрытию войск и сопровождению бомбардировщиков. Уничтожение
врага способом свободной воздушной охоты для меня задача новая и сложная, но я
выразил уверенность, что с помощью своих однополчан овладею этим искусством.
Поделился я и тем, как тяжело было расставаться с боевой семьей, - одна мысль и
поддерживала, что цель у нас всех общая. В конце сказал, что еще в глубоком тылу
мы слышали о полковнике Шестакове, а в дни битвы под Курском, быть может, с
некоторыми летчиками встречались в воздухе.

- Пожалуйста, садитесь, товарищ капитан, - говорит Чупиков и добавляет: - Вижу -
волновались. Летчики слушали внимательно. Ведь нужно знать, с кем в бой летишь.
Теперь, товарищи офицеры, - продолжал он громко, - приступим к краткому разбору
летного дня. Вылетов было мало. При выполнении задачи на свободную охоту
отличилась пара Александрюка.

Он сжато разбирает вылет и обращает внимание на уничтожение вражеских
разведчиков в воздухе, техники на земле. Заканчивает он так:

- Предлагаю тост за летчиков, которые успешно выполнили задачу, и за прибывшего
к нам боевого товарища!

За ужином медвежонок, ненадолго присмиревший, снова стал перебегать от столика к
столику, постукивая когтями о пол. В столовой становится шумно: летчики смеются
над проделками Зорьки.

- Теперь, товарищи офицеры, можно покурить, немного повеселиться, - сказал
командир.

- До вашего разрешения никто не курил, - заметил я.

- Уж такой порядок в полку ввел Шестаков. Даже после напряженного боевого дня
все летчики собираются в столовой и ждут командира. Летчики не курят, не выходят
из столовой без его разрешения. Ведь благодаря этому выдержка тоже
вырабатывается. Такого порядка я твердо придерживаюсь. А после ужина у нас
бывает концерт самодеятельности. Прошу вас, товарищ Фомин, запевайте!

Заиграл баян. Фомин - адъютант третьей эскадрильи - запел сильным и приятным
голосом. Летчики подхватили. Пели они песни собственного сочинения про бои над
Ленинградом, про свою боевую жизнь.

Последние слова песни отзвучали, и командир неожиданно обратился ко мне:

- Товарищ Кожедуб, просим спеть нам что-нибудь.

- Спойте, спойте, товарищ капитан! - подхватили летчики.

Я стал отнекиваться:

- Да я не пою, голоса нет...

- А у нас те, кто петь не умеет, пользуются особенным успехом!

- Лучше я гопак спляшу.

В стремительном темпе иду вприсядку. Кто-то крепко толкает меня в бок, и
раздается оглушительный хохот. Со всех сторон кричат:

- Зорька! Зорька!

Оказывается, ко мне неслышно подкатился медвежонок. Увертываясь от него,
вприсядку обхожу комнату. Медвежонок - за мной. Вскочив, я повалил его на обе
лопатки. Летчики кричали "бис", хлопали, смеялись.

А я совсем освоился, почувствовал себя в кругу родных людей. Но вот командир,
посмотрев на часы, объявил:

- Пора на отдых. Спокойной ночи!

Когда Титаренко, Шебеко и я пришли к себе, из комнаты, где жили летчики третьей
эскадрильи, раздался громкий смех. Мы заглянули в дверь и увидели уморительную
картину. Медвежонок положил голову на подушку и мирно спал на постели своего
укротителя - Мити Нечаева.

Услышав смех, прибежали летчики из других комнат. Стали будить медвежонка. Он
ворчит, лапами отмахивается - и ни с места. Осторожно стащили его и положили под
койку. Зорька поскулила немного, видит - делать нечего, и снова заснула.

В тот вечер в нашей комнате долго не спали. Товарищи рассказывали мне о боевых
делах полка.

А рано утром нас разбудил медвежонок: пришел в гости.

- А, Зорька явилась! Значит, подъем! - воскликнул Титаренко, вскакивая с койки.

Мы стали делать зарядку, умываться, а медвежонок, не дожидаясь нас, первым
помчался к машине, которая обычно отвозила летчиков на аэродром.

Вместе с инженер-майором Зарицким иду к стоянке самолета. Расспрашиваю о жизни и
делах технического состава не из пустого любопытства, а оттого, что с
аэроклубовских времен крепкая дружба всегда связывала меня с техниками.

Что такое? Вместо серой одноцветной машины передо мной самолет с красным носом и
белым хвостом. Вид у него еще внушительнее.

Инженер улыбается:

- Что, не узнали, товарищ капитан? Ваш самолет ночью окрасили под стать
остальным.

На стоянке меня ждет техник Васильев, докладывает, что самолет готов к полету.

...Когда я пришел на КП, меня радушно встретил подполковник Асеев; он был
заместителем командира по политчасти еще при Шестакове. У нас завязался
дружеский разговор.

О замполите я уже немного знал из рассказов Титаренко. На "Лавочкине" он летает
недавно, и летать на новой технике его переучивал во фронтовой обстановке Павел
Федорович Чупиков.

Готовясь к боевому вылету, Асеев прислушивается к замечаниям опытных летчиков,
пусть и младших по званию, на задании показывает пример исполнительности и
дисциплины.

Замполит сказал, что в полку много коммунистов и комсомольцев. Парторганизация
ведет среди личного состава большую воспитательную работу, сейчас в основном по
подготовке к боям. Коммунисты готовятся к летно-тактической полковой конференции
и к встрече бывалых летчиков 16-й воздушной армии. Она состоится по решению
командующего воздушной армии позже, очевидно в районе Бяла-Подляска.

Я встал на партийный учет в новом полку и получил первое партийное поручение:
выступить перед инженерно-техническим составом, познакомиться с его жизнью.

Вместе с подполковником Асеевым я побывал у инженерно-технического состава на
разборе.

Интересно, со знанием дела проводил его инженер-майор Зарицкий.

Охотники длительное время находились над территорией, занятой врагом. Поэтому в
нашем полку особенно необходимы были углубленный осмотр, тщательная подготовка
матчасти, постоянный контроль над ней. И техники понимали, как велика их
ответственность.


Вечерами, после ужина, мы с Асеевым стали ездить на аэродром, заходили к
техникам на стоянки самолетов, в столовую, в дома, где они жили. Разговаривая с
ними, я вникал в их жизнь, полную неустанного труда, подмечал черты характера,
узнавал настроения.

У меня исполнительный и внимательный помощник, опытный, знающий техник Васильев.
Не один раз в день он спросит о работе мотора, всех агрегатов в полете.

Получив боевое задание, находишься в приподнятом возбужденном состоянии.
Васильев, человек спокойный и выдержанный, непременно обратит внимание летчика
на какую-нибудь деталь, напомнит, предостережет, хотя "аппарат", как называл
самолет мой старый механик Иванов, всегда в порядке. Не было с

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.