Жанр: Электронное издание
kojedub1
... лагерей смерти - в Бяла-Подляска, под Люблином, в Майданеке и уже
совсем недалеко от нас - в старинной крепости под Демблином.
Ненастным октябрьским утром несколько однополчан поехали на машине в Майданек.
Войска Первого Украинского фронта овладели им в июле, освободив тех, кто уцелел.
Мне поехать не удалось. Однополчане вернулись к концу дня. Были подавлены,
угнетены, - никогда я их такими не видел. Мы уже многое знали тогда о Майданеке,
но товарищи говорили, что действительность превзошла все их ожидания: кровь
стынет в жилах при одном воспоминании об этом страшном месте. Еще издали они
увидели однообразные бараки и трубу крематория, где гитлеровские палачи сжигали
замученных и расстрелянных узников. Эта фабрика уничтожения людей вмещала
одновременно 150 тысяч человек. Сюда гитлеровские палачи сгоняли пленных -
взрослых и детей - из всех оккупированных стран. Тут погибли сотни тысяч наших,
советских граждан. И страшно вымолвить - всего в Майданеке уничтожено полтора
миллиона человек.
Еще множество концлагерей в те дни продолжали существовать на территории
оккупированной Польши, в фашистской Германии. С тех пор народы мира многое
узнали о злодеяниях гитлеровских палачей, узнали имена нацистских преступников.
И кое-кто из злодеев понес заслуженную кару. Но нестерпима одна мысль о том, что
многие преступники, зверски истязавшие узников фашистских лагерей смерти, до сих
пор еще не преданы суду, не понесли наказания. Им не место среди людей.
Наши товарищи видели горы обуви - мужской, женской и детской, рассортированной
палачами. Видели газовые камеры с глазками в дверях: в них изверги смотрели на
свои жертвы.
Горестно, со слезами слушал рассказы однополчан Давид Хайт: он думал о своих
стариках. У меня перехватывало горло от ярости и невольно сжимались кулаки, а
Дмитрий Титаренко все повторял:
- Этим гадам прощения не будет. Надо покарать всех до единого.
Так случилось, что на следующий день мне принесли письма.
Я стал читать, пока техники готовили самолеты. И, как всегда, начал с письма
отца.
Тяжкое горе случилось у нас в семье. Отец сообщил, что еще в 1942 году под
Сталинградом погиб мой старший браг Яков. Отец писал также, что вернулось
несколько человек, угнанных фашистами в рабство вместе с братом Григорием. Они
рассказывали, что Григорий попал в группу, отправленную в Майданек. В дороге
фашисты зверски истязали людей.
Бывшие узники, оставшиеся в живых, говорили, что Григорий очень ослаб, исхудал и
что погиб он в Майданеке.
Нелегко было отцу писать, но он нашел в себе мужество и кратко сообщил обо всем.
Каждый поймет, что я испытал, узнав о гибели братьев, особенно о том, как погиб
Григорий. Думал ли я еще вчера, с ужасом и яростью слушая рассказы товарищей,
что пути войны привели меня почти к тем местам, где среди бесчисленных жертв
фашистских палачей был и мой брат.
...Горестную весть я узнал и из письма Мухина: в Румынии погиб инженер-майор
Фрайнт. Он вылетел на обследование нового передового аэродрома вместе с летчиком
Аладиным на "ПО-2". Над окруженной группой фашистов они попали под обстрел.
Фрайнт был убит, Аладин, раненный в ногу, привез его тело на аэродром. Никогда
не забыть, сколько он дал нам, молодым летчикам, когда мы изучали "ЛА-5". В
памяти всплыли лица друзей - молодые, смелые лица тех, кто погиб в борьбе с
фашизмом.
А вскоре - еще одна горестная весть из старого полка. Друзья сообщали, что в
разгаре наступательной операции войск Второго Украинского фронта под Дебреценом
в бою сбит Федор Семенов. Я был один в домике у КП и думал о своем фронтовом
учителе, которому стольким обязан, о большом своем друге. Не верилось, что мог
погибнуть такой опытный и хладнокровный летчик, воевавший с первого дня войны.
Оживленно разговаривая, вошли товарищи. Сразу заметили, что я чем-то опечален,
притихли, стали расспрашивать. Все вместе мы вышли на аэродром. Холодный ветер
обдал лицо. Из-за облаков выглянуло солнце, и в голубом небе заблестели два
самолета: они барражировали над аэродромом.
- Не унывай, дружище... - сказал Титаренко, обняв меня за плечи. - Может, Семенов
жив. А если нет - мы отомстим фашистам за твоего фронтового учителя. И ждать
этого недолго: скоро начнутся настоящие бои.
...Много времени спустя я узнал, что Федор Семенов выбросился с парашютом, но
попал в расположение врага. Очевидцы, освобожденные из фашистского плена,
рассказывали о том, как мужественно держался Федор Семенов. Он не позволил
фашистам сорвать с него Золотую Звезду и ордена.
Ни посулами, ни пытками гитлеровцам не удалось заставить его дать нужные им
показания. Фашисты расстреляли Федора Семенова за несколько дней до
окончательной нашей победы. Вечно будет жить в моей памяти его образ.
Однажды меня вызвал Павел Федорович Чупиков:
- Вам придется звеном вместе с Титаренко на несколько дней слетать на правый
фланг. Изучите обстановку, тактику вражеской авиации на том участке фронта.
Передают: там действуют отборные немецкие асы. Частью сил полк туда уже вылетал
без вас.
И вот наше звено на правом фланге. Вылетаем на охоту в район западнее Варшавы,
Модлина и Пултуского плацдарма.
Воздушный противник не вступает в активные бои - очевидно, старается избежать
потерь. Фашисты бросают основные силы авиации на поддержку и прикрытие своих
войск. Охотники на "мессерах" действуют очень осторожно. Атакуют только в том
случае, если положение для них явно выгодное, атаки производят из-за облаков.
Однажды на охоте в районе севернее Модлина, когда я собирался сделать маневр -
разворот в сторону плацдарма, - раздался тревожный голос Титаренко:
- Слева "мессы"!
Я и не заметил, как они вывалились из облаков, и чуть не подставил себя под
удар. Было не до размышлений. Быстро, резким поворотом я положил самолет на
спину и с перевернутого положения открыл огонь по ведущему. Противник резко
пошел на снижение и скрылся в дымке где-то внизу. Второй проскочил вперед и
исчез в облаках.
Выскакиваем за облака. Самолета не видно. Пробиваем облака в районе плацдарма,
где шли сильные бои, ищем противника. Но уже держимся подальше от облаков, чтобы
хватило времени на принятие решения, если появится противник. Но он так и не
появился, и мы вернулись на аэродром.
- Да, немцы идут на разные уловки и хитрости, и надо быть еще бдительнее, при
такой погоде особенно. Надо правильно строить маршрут поиска и производить
маневр. Ты вовремя заметил "мессов", - говорил я в тот вечер Дмитрию.
Еще несколько раз нам пришлось встретиться с воздушным противником, но немецкие
летчики, очевидно еще издали завидя красные носы наших самолетов, от боя
уклонялись.
Иногда мы с Дмитрием строили маршрут так, чтобы, ведя поиск воздушного
противника, пролететь над крепостью Модлин и особенно над Варшавой. Правда, на
подступах к ней сильно били зенитки, но миновать их удавалось, и мы пролетали
над польской столицей, разрушенной оккупантами. Дома без крыш сверху казались
пустыми коробками. Вспоминались наши города, уничтоженные фашистами, и сердце
сжималось от ненависти к общему врагу советского и польского народов.
Советская земля очищена от захватчиков
Несколько летчиков полка, в их числе и я, во главе с командиром на своих боевых
самолетах вылетели в Бяла-Подляска на слет бывалых летчиков 16-й воздушной
армии.
В ту пору относительного затишья, когда войска фронта после беспрерывных
многомесячных боев готовились к последним решительным сражениям, слет был для
летчиков важным событием.
Собрались в Бяла-Подляска представители всех родов авиации. Командующий
присутствовать не мог. Здесь был его заместитель, генерал Сенаторов, который,
как рассказывал мне подполковник Акуленко, сражался с фашистами добровольцем еще
в Испании; был здесь и член Военного Совета армии генерал Виноградов, вручивший
нам гвардейское знамя. Прилетел и командир истребительного авиакорпуса генерал
Савицкий - командир-новатор, воздушный боец.
Мне довелось увидеть прославленных боевых летчиков, я внимательно слушал их
выступления, и передо мной как бы раскрылась вся картина недавних боев.
За три дня участники слета проанализировали действие и взаимодействие всех родов
авиации, обобщили опыт, выработали единство взглядов на тактику борьбы с
немецко-фашистской авиацией. Слет дал нам многое, и, вернувшись в полк, мы
подробно доложили о нем однополчанам.
Мы внимательно следили за обстановкой на фронтах. На нашем, северо-западнее
Праги, освобожденной еще 14 сентября, и южнее Пултуска шли бои местного
значения.
Войска Четвертого Украинского фронта освободили Закарпатскую Украину, Третьего
Украинского совместно с частями Югославской народно-освободительной армии -
Белград, войска Третьего Белорусского вели успешное наступление в Восточной
Пруссии.
С волнением думал я о старых боевых товарищах, слушая сообщения. Войска Второго
Украинского фронта под командованием маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского
29 октября начали Будапештскую операцию.
Приближалась 27-я годовщина Великого Октября. В полк пришло много писем. Немало
получил их и я. Павел Брызгалов и Василий Мухин нашли минуту между двумя
вылетами, чтобы поздравить меня. Василий писал, что полк успешно выполняет
задание и награжден орденом Богдана Хмельницкого, по-прежнему отличаются Леня
Амелин, Паша Брызгалов, Валя Мудрецов, Кирилл Евстигнеев, назначенный
заместителем командира полка. Мой побратим сетовал, что нельзя перевестись ко
мне, и мечтал о скорой встрече после победы.
Накануне праздника мы с великой радостью услышали долгожданную весть: завершено
освобождение нашей Родины - доблестные войска Карельского фронта совместно с
Северным морским флотом изгнали немецко-фашистских захватчиков из Советского
Заполярья. Наша государственная граница восстановлена на всем протяжении - от
Баренцева до Черного моря.
Вечером на торжественном предпраздничном собрании с докладом выступил замполит
Асеев. Он говорил о пути, пройденном Советской Армией за годы войны, о
поражении, которое она нанесла фашистам, особенно в этом, 1944 году.
Перед Советскими Вооруженными Силами стояла последняя задача: помочь народам
центральной и юго-восточной Европы до конца разгромить оккупантов.
Боевые будни
Погода стоит нелетная, и наш стажер майор Яков Филиппов так еще и не побывал в
настоящем бою. Он упросил командира задержать его до наступления наших войск.
Однажды тучи внезапно рассеялись, появилось голубое небо. И мы с ним вылетели на
свободную охоту.
Линию фронта пересекли южнее Варшавы. Прошли над вражеским аэродромом. Покружили
в стороне. Ни один самолет не взлетел - аэродром словно вымер. До нас уже,
видимо, поработали бомбардировщики: всюду зияли воронки.
Прошли еще несколько аэродромов. Авиации не видно. Вероятно, немцы вылетели к
линии фронта, на поддержку войск.
И мы направились поближе к линии фронта. Предупреждаю:
- Усилить поиск.
Вижу: впереди ниже нас, над передним краем вражеских войск, барражирует
восьмерка "Фокке-Вульфов-190".
На горизонте появились силуэты самолетов. По всей вероятности, это наши
штурмовики. Да, так и есть. Они идут непрерывно, волнами, поддерживая наши
войска и нанося удары по резервам противника. "Фокке-вульфы" могут внезапно на
них обрушиться. Времени терять нельзя. Передаю Филиппову:
- Впереди восемь самолетов. Прикрой! Атакую!
Быстро нахожу ведущего. Со снижением, развив предельную скорость, с ходу
врезаюсь в строй, открываю огонь. Горящий самолет рухнул вниз. Проскакиваю
вперед, разворачиваюсь, чтобы оценить обстановку. Смотрю, строй "фоккеров"
рассыпался - они уходили на запад. А наши штурмовики атаковали немецкие наземные
войска.
Еще раз подтвердилось простое правило: первым замечай противника, первым вступай
в бой и, не теряя ни доли секунды, сбивай.
Боевые будни продолжаются. Мы с огромным интересом изучаем фотокинопулеметы
(ФКП)-прибыла первая партия. Освоили их быстро. Результаты получались
замечательные. Фотоконтроль еще больше подтягивал летчиков.
Каждый раз мы не могли дождаться проявления пленки - так хотелось наглядно
увидеть результаты атак. Иногда после напряженного боя летчику трудно
установить, под каким ракурсом и с какой дистанции он вел огонь. Случается, он
прилетает и докладывает, что вел огонь с короткой дистанции. И как же бывает
удивлен, когда выясняется, что это ему только казалось: пленка проявлена,
изучена и видно, что дистанция не такая уж близкая!
На пленке все фиксировалось с абсолютной точностью. Благодаря фотоконтролю можно
было правильно проанализировать свои действия и выяснить, успешна ли была
стрельба.
Вскоре Чупиков в паре с Куманичкиным вылетели на боевое задание в район
Пулавского плацдарма. Их машины были оборудованы фотокинопулеметами. Над
освобожденной территорией Чупиков увидел два "мессершмитта" особой конструкции.
Под фюзеляжем заметил дополнительное устройство: ему показалось, что подвешены
бомбы. Он внезапно атаковал немецких охотников. Но они боя не приняли, увеличили
скорость и ушли.
Командир подробно рассказал летчикам и техникам полка о встрече с новым немецким
самолетом. Снимок, сделанный его фотокинопулеметом, был увеличен, и мы отчетливо
увидели, что на немецком самолете не бомба, а устройство для дополнительной
тяги. Инженер Зарицкий определил, что это реактивный ускоритель. Вот почему
фашист так быстро оторвался, когда командир открыл огонь.
Мы обсудили методы борьбы с новыми немецкими самолетами, пришли к выводу, что
главное - своевременно открыть огонь, до того, как противник включит ускоритель.
Фашисты явно намеревались воздействовать на психику советских летчиков, выпуская
экспериментальные самолеты, но снова просчитались: каждому из нас хотелось
поскорее сбить "мессершмитт", оборудованный реактивным ускорителем.
В начале января 1945 года на нашем левом фланге Первого Белорусского фронта
стояла ненастная погода. То мела пурга, то шел мокрый снег. Низко стелился
туман. Но вот немного прояснилось, и мы перелетели на новый аэродром. Он был
расположен против Магнушевского плацдарма, как скоро оказалось - на направлении
главного удара наших войск.
Часто приходилось бывать на рации, следить за воздушным пространством, чтобы
своевременно навести на врага летчиков, барражирующих в воздухе, отразить
нападение. И не пропустить пролета разведчика.
С нетерпением мы ждали начала боев и еще глубже изучали район предстоящих
действий.
Наступление
12 января вечером мы узнали, что войска соседнего Первого Украинского фронта
перешли в наступление.
Утром 13 января был построен весь полк, развевалось на ветру алое гвардейское
знамя. Замполит Асеев прочел обращение Военного Совета фронта к войскам. Военный
Совет предупреждал, что враг будет сопротивляться с ожесточением смертника и
каждый советский воин должен проявить мужество, решительность, отвагу, не давать
противнику передышки.
В обращении говорилось о том, что мы сильнее врага, что наша военная техника
лучше фашистской, что ее у нас больше и эту первоклассную технику дал наш народ,
который обеспечивает нам победу. Военный Совет призывал нас в последний и
решительный бой. Это обращение мобилизовало нас еще больше, и мы с подъемом
ждали начала наступления.
Мы знали, что нашим войскам будет нелегко: немцы подготовили к длительной и
упорной обороне всю полосу между Вислой и Одером. Здесь насчитывалось семь
рубежей, не говоря о промежуточных. Первый рубеж проходил по западному берегу
Вислы, последний - по западному берегу Одера.
Ранним утром 14 января до нас донеслись громкие раскаты артиллерийской
подготовки наших войск.
И вот мы на аэродроме. К нашей великой досаде, идет густой мокрый снег. На КП
узнаю, что главная ударная группировка наших войск начала наступление с
Магнушевского плацдарма, а справа от нас наносила удар Первая армия Войска
Польского.
Не отходим от самолетов, ждем до вечера, но погода так и не улучшилась. Обидно:
мы прикованы к аэродрому, не можем с воздуха помочь нашим наземным войскам.
Узнаем, что главная полоса вражеской обороны прорвана. Воины нашего фронта
плечом к плечу с воинами Войска Польского продвинулись вперед на двенадцать -
двадцать километров.
Противник пытался остановить наши сухопутные войска на заранее подготовленных
оборонительных рубежах, перебросив на это направление танковый корпус. Но ни
укрепления, ни ответный огонь не могли их остановить. Однако сейчас, как
никогда, требовалась воздушная разведка: надо было вскрыть выдвижение немецких
резервов, по которым должны были наносить удары наши штурмовики и
бомбардировщики.
Днем 15 января мы вылетели в сложных метеорологических условиях на охоту по
наземным целям с задачей одновременно произвести разведку погоды и выдвижения
резервов. Облачность прижимала нас к земле, стесняла маневр, и атаковать
наземные цели не удалось, зато ценные разведданные собрали. Летели мы так низко,
что я отчетливо видел все происходившее внизу. Лавиной двигались советские
танки, пехота. Вел а, огонь артиллерия.
Подготовка к наступательной операции на Варшаву была произведена скрытно. Еще
позавчера, пролетая над Магнушевским плацдармом, никто из нас не заметил, что
внизу сосредоточилось такое большое количество наших войск и боевой техники. Все
это сейчас словно из-под земли появилось.
Во время вылетов мы не встретили в воздухе ни одного вражеского самолета.
К концу дня сопротивление немецко-фашистских войск на нашем участке было
сломлено. Мы с восхищением говорили о своих боевых товарищах - танкистах,
артиллеристах, пехотинцах: за два дня наступательных боев они нанесли врагу
сокрушительный удар.
Здесь "пеклись" "фоккеры"
Наступление развивалось стремительно, и этому содействовала наша авиация.
Летчики 16-й воздушной армии наносили массированные бомбо-штурмовые удары по
скоплению войск и техники противника, не давали подходить резервам, а также
прикрывали наши войска от налетов немецкой авиации.
Войска Первого Белорусского фронта под командованием маршала Советского Союза Г.
К- Жукова в тесном взаимодействии с воинами Войска Польского 1.7 января
освободили столицу Польши - Варшаву.
В тот вечер Москва в ознаменование победы салютовала соединениям Первого
Белорусского фронта и частям Первой армии Войска Польского.
...Итак, закончен первый этап Висло-Одерской операции. Наши войска стремительно
продвигаются вперед, на запад.
Передовые бронетанковые части с ходу захватывают аэродромы. В Сохачеве - еще
несколько дней назад важном узле обороны фашистов - танкисты захватили врасплох
летный состав в столовой. Нам известно, что на сохачевский аэродром сели
штурмовики.
- Как же так, ведь линия фронта недалеко, - замечает кто-то.
- Да так, - говорит командир, - начинают штурмовать врага сразу после взлета.
Наконец перелетает и наш полк. На сохачевском аэродроме картина своеобразная:
виднеются и наши штурмовики и оставленные "фокке-вульфы".
Здесь мы встретились со штурмовиками, и мне вспомнилась весна прошлого года -
бои севернее Ясс...
Встреча была теплая. Летчики говорили:
- Противник, отступая, старается закрепиться на новых рубежах. Бить его надо, а
нам мешают немецкие истребители. Уж вы их там покрепче колотите!
Из Сохачева летаем в район Плоцка, Кутно и Лович на поиск противника. Вступаем в
бои, хотя противник и уклонялся. Здесь полк понес тяжелую утрату: в неравном бою
был сбит Кирилл Бачило - опытный, отважный летчик...
Спустя несколько дней после гибели нашего товарища перелетаем в Иноврацлав,
ближе к войскам, которые продолжали стремительное наступление. И всюду читаем
надписи, сделанные советскими воинами: "Вперед - на Берлин!"
Рядом с нашим находится аэродром, забитый брошенными "Юнкерсами-87"; иногда мы
тренируемся в атаках по ним. И снова приказ: срочно перебазироваться на аэродром
южнее Познани - крупного промышленного центра, важного железнодорожного узла и
одного из древнейших городов Польши. Наши войска уже продвинулись вперед
километров на 80-90 от Познани, но частью сил ведут там бои по уничтожению
окруженной группировки, засевшей в цитадели. Враг ожесточенно обороняется. Нам
приказано при перелете проштурмовать немецко-фашистскую группировку.
Снимаемся с аэродрома немедленно, спешим. А в Иноврацлаве пока остаются наши
любимцы - Зорька и Кнопка - и часть хозяйства.
С самолета я увидел аэродром, буквально забитый "хейнкелями" и "юнкерсами". Вотвот
снимутся, помчатся бомбить наши войска. Неужели там враг? Но нам сообщают по
радио, что они брошены фашистами при отступлении.
Познанская цитадель - старинная крепость, оборудованная оккупантами по
последнему слову техники. Она стоит на возвышенности и занимает немалое
пространство.
Чуть не задевая крыш, на бреющем полете проносимся над самой цитаделью.
Обстреливаем из пушек окруженные фашистские войска. Противник открывает бешеный
зенитный огонь. Но мы выполняем задание. Цитадель позади. Благополучно
приземляемся на заводском аэродроме, принадлежавшем до освобождения немецкофашистскому
авиаконструктору Фокке-Вульфу, как и вилла, в которой мы
расположились. Невдалеке стоял громадный завод, еще недавно выпускавший самолеты
для немецко-фашистской армии. В цехах видны следы боя - еще не убраны трупы
фашистов. На полу валяется скомканный портрет ненавистного Гитлера, сорванный со
стены нашими солдатами.
Враг не успел вывести завод из строя. Готовые самолеты не успели подняться:
сотни новых "фокке-вульфов" стояли под землей и на аэродроме, многие - на
застывших конвейерах.
- Да, не раз приходилось каждому из нас вести с ними жаркие бои. А теперь они
стали нашими трофеями, - говорили летчики.
Но нам еще предстояли жестокие воздушные схватки с "фоккерами". И мы подробно
изучали вражеские самолеты.
Около завода был концлагерь, в основном для наших соотечественников, угнанных из
оккупированных районов. Совсем слабых и больных уже отправили самолетами в
госпитали. Остальные ждали отправки на Родину.
Мы пошли навестить бывших узников. После просторных цехов завода особенно
низкими и тесными казались бараки, обнесенные колючей проволокой.
Люди плакали от радости, увидев нас, обнимали, рассказывали о себе глухими,
невнятными голосами. Ком подступил у меня к горлу. Никогда не забыть эту
скорбную картину. Изголодавшиеся, изнуренные каторжной работой женщины и
мужчины; сутулые спины, иссохшие дрожащие руки. Звучала русская, белорусская,
украинская речь.
- Заставляли нас, проклятые, под страхом смерти работать. Морили голодом,
истязали. Мы выполняли черную, самую тяжелую работу. Отступая, изверги
собирались всех нас уничтожить. Да наши вовремя подоспели.
Впервые мы увидели соотечественников - бывших узников фашизма, в бывшем
фашистском концлагере. И были так взволнованы, что в тот вечер долго не могли
уснуть. А ночью нас разбудили по тревоге: слышались автоматные очереди,
артиллерийская стрельба.
Оказалось, частью сил противнику удалось сделать вылазку из цитадели. Как мы
узнали потом, фашисты намеревались захватить аэродром, обеспечить посадку
транспортных самолетов "Юнкерс-52" и вывезти из цитадели основной командный
состав.
На окраине аэродрома танкисты ведут бой с противником; нам выдают гранаты, мы
готовы вступить в схватку с врагом на земле, но наши наземные части быстро
заставляют фашистов снова спрятаться в цитадель.
Только к утру, когда уже стало светать, все успокоилось. И вдруг снова тревога:
- По самолетам! По самолетам!
В небе вблизи аэродрома на юго-западе показалось около тридцати "Фокке-Вульфов190".
Они пикировали на аэродром, но, очевидно, торопились, и бомбы, по счастью,
легли на окраине. Самолеты тотчас же скрылись.
- Да, они поспешили, а вот мы прозевали. Надо быть еще бдительнее! - говорили
летчики.
Через несколько дней на познанский аэродром приземлился "ЛИ-2". Дверь самолета
распахнулась, и на землю соскочил Фомин, а за ним - Давид с Кнопкой на руках.
Зорьки не было видно: оказывается, она была убита случайным выстрелом. Жаль было
медвежонка. Сколько раз его забавные выходки заставляли нас ненадолго забывать о
тяготах тревожной фронтовой жизни.
...Из района Познани мы вылетали на охоту километров за 175 в тыл врага на малой
высоте - на пределе горючего. Глядя вдаль, на немецкую землю, я думал о Родине.
Вспоминались пепелища, села, сожженные немецко-фашистскими захватчиками.
Развалины наших и польских городов...
До Берлина 80 километров
В начале февраля войска нашего фронта, успешно продвигаясь на главном
направлении, вышли на Одер, форсировали его и захватили плацдармы на левом
берегу севернее и южнее Костшина (Кюстрина). Этот старинный польский город у
впадения Варты в Одер был превращен фашистами в сильный узел обороны, и с ходу
его взять не удалось. Немцы упорно сопротивлялись, и наши наземные войска вели
кровопролитные бои, закрепляя и расширяя плацдармы.
Началась распутица. К нашей великой досаде, мы отстали от наземных войск. Радиус
действия "Лавочкиных" не позволял вылетать на задание к Одеру.
К полудню туман рассеивался, но низкая облачность мешала перелету на новый
аэродром. А промежуточных аэродромов с бетонированным покрытием не было до
самого Одера.
Авиация противника резко активизировала свои действия. Немцы использовали свою
аэродромную сеть - бетонированные аэродромы Берлинского района противовоздушной
обороны. К тому же условия погоды были в том районе лучше, и немецко-фашистские
бомбардировщики, налетая группами в 50 - 60 самолетов, обрушивали удары по
плацдармам, переправам и подходящим войскам наших армий. В районе кюстринских
плацдармов противник временно захватил господство в воздухе. Тяжело приходилось
нашим зенитчикам. Прикрытие с воздуха для наших армий уже стало жизненно
необходимым.
Немцы пытались остановить продвижение наших войск на Берлин и подтягивали
крупные резервы.
...Несмотря на тяжелые условия, наши войска успешно завершили Висло-Одерскую
операцию, выполняя задачу, поставленную Ставкой: освободить от немецкофашистских
оккупантов Польшу, выйти к Одеру и перенести военные действия на
территори
...Поділитися у соцмережах