Жанр: Электронное издание
Melirin1
...ргом.
Но где же Васена? Маша прошлась взглядом вдоль всего берега. Девушка
исчезла куда-то. Вероятно, ушла дальше
по течению или вернулась в лагерь другой дорогой. Просто, занятая своими
страхами, она не заметила ее.
Маша раздумывала, вернуться ли назад к костру или все-таки добраться до
"старателей" и прекратить это золотое
безумие. И вдруг, каким-то шестым чувством, ощутила чужое присутствие за своей
спиной. С готовностью обернулась,
ожидая увидеть Васену, и вскрикнула от неожиданности.
В то же мгновение потная мужская ладонь зажала ей рот.
И старый ее знакомый, ненавистный Степан Охлобыстин, тот самый чубатый
казак, что устроил настоящую охоту
за Васеной у горячих ключей, а потом так безжалостно исполосовал спину Маши
нагайкой, грязно выругался и, заломив ей
руки за спину, толкнул в гущу зарослей.
Маша упала на колени, но казак рывком поднял ее на ноги и прошипел:
- Еще раз вякнешь, останешься без головы! Мне приказано с тобой особо не
церемониться!
Она почувствовала холодное лезвие, коснувшееся ее горла, и замерла на
месте.
- То-то, барышня! - усмехнулся Степан. Отнял ладонь от ее рта и приказал:
- Садись! Будем здесь князя поджидать! - Затолкав широкий охотничий нож,
который только что прижимал к ее
горлу, в висящий на поясе кожаный чехол, Степан приставил ладонь козырьком к
глазам и взглянул в том же направлении,
что и перед этим Маша. Удовлетворенно хмыкнул и сплюнул себе под ноги.
- Кажись, все еще моют золотишко, болезные! Ничего, пусть себе моют! Нам
забот меньше. Это ж надо, какая
удача мне сегодня привалила. И князя выследил, да еще и Васенин скрадок
обнаружил. Долго я за ним охотился! Ох как
долго!
Я ведь случайно на нас вышел. Шибко свежего мясца захотелось. Решил
козулю подстрелить, а она стерва - но
камням, по камням и шмыг в кусты, я за ней! - Степан ударил рукой по колену и
расхохотался:
- А тут вместо одной - целое стадо пасется, да не простое, а золотое. -
Он посмотрел на Машу и криво усмехнулся.
Передний зуб у него отсутствовал, и, вероятно, поэтому улыбка его показалась
девушке особенно безобразной. - Чего
морщишься, барышня? - Казак наклонился, приблизив к ней вплотную крупное,
покрытое рыжими веснушками лицо. -
Али брезгуешь Степкой Охлобыстиным? А зря! Мне ведь за поимку князя тысяча
рублей полагается. Сам граф обещался
заплатить. А про тебя мне еще раньше сказано было, когда из палатки сбежала:
коли споймаешь ее, Степка, делай что
пожелаешь, пока не надоест! И лучше будет, если эта барышня вообще где-нибудь в
тайге потеряется. - Толстый палец с
обломанным ногтем скользнул по ее щеке и лег в ямочку над ключицей. - Что же это
сердечко ваше так бьется, Мария
Александровна, - произнес Степан с издевкой, - али напугал вас нечаянно? - Он
опустился перед ней на корточки, положив
ружье на колени, и ухватился обеими руками за края воротника Машиной рубахи. - С
чегой-то граф на вас так осерчал?
Небось оттого, что рожу ему попортили? Но у меня это не пройдет. Я с бабами
умеючи обращаюсь. Одна только Васена,
дура, счастья свово не поняла, связалась с Антоном вашим недоделанным. Но
ничего, вспомнит еще Степку Охлобыстина,
да только поздно будет!
Казак вскочил на ноги, быстро огляделся по сторонам.
И Маша поняла, что он здесь один и боится не меньше ее.
Она внезапно успокоилась. Нужно только исхитриться и каким-то образом
предупредить остальных об опасности.
Она попыталась незаметно подвинуться в сторону ружья, которое Степан вырвал из
ее рук во время нападения. До него
было не более аршина, но казак тем временем успокоился и опять обратил свое
внимание на пленницу, и ее попытка
добраться до оружия не удалась. Нервно сглотнув, Степан провел языком по верхней
губе;
- А чего нам, барышня, ждать! Дело это скорое, авось, пока князь
появится, у нас с его женушкой все и сладится.
Степан упал перед Машей на колени. Глазки его заблестели, а взгляд,
похотливый, масленый, пробежался по ее
телу и застыл на груди.
Маша вздрогнула от омерзения я попыталась отползти от него подальше, но
не тут-то было. Сильные костлявые
пальцы ухватили ее за косу и вернули на прежнее место. Ружье, к которому она так
стремилась, по-прежнему оставалось
недосягаемым.
Степан заметил ее смятение, захихикал обрадованно и притянул к себе..
- Сейчас я вам такую козулю загну, мало не будет! И кричать не советую. -
Он достал нож из чехла и опять прижал
его к ее горлу. - Думаю, его сиятельство не шибко опечалится, если я вас не
полностью к нему доставлю. Одной вашей
головки ему вполне хватят, чтобы убедиться: Степан Охлобыстин слов на ветер не
бросает. Обещался споймать и споймал!
А награду я сейчас себе сам возьму!..
Горячие мокрые губы коснулись Машиной шеи. Забывшись, казак обмяк от
вожделения и ослабил хватку. Маша
тут же попыталась вырваться. Но Степан, разразившись грязной бранью, больно смял
ее грудь и, прижав к себе, хотел
опрокинуть на спину. Каким-то сверхъестественным усилием Маша вывернулась из его
рук, закричала не своим голосом и
что было сил ударила его носком сапога по ноге чуть ниже колена.
Казак зашипел от боли, занес над ее головой кулак с зажатым в нем ножом
и... Маша отпрянула в сторону. Степан
вдруг как-то странно выгнулся, выронил кинжал и закинул руку за спину, будто
пытался ухватиться за что-то, но не сумел.
Его рука дернулась, лицо исказилось, как от нестерпимой боли. Казак яростно
выругался и, страшно, не по-человечески
захрипев, упал вниз лицом. Все произошло в доли секунды. Маша даже как следует
испугаться не успела. Просто удивилась
несказанно. Степан неподвижно лежал у ее ног, а из его спины, погрузившись по
самую ручку, торчал грозный косырь
Васены. А через мгновение она сама вынырнула из кустов и, не глядя на Машу,
склонилась над Степаном. Положила
пальцы на шейную артерию, потом молча выдернула косырь из раны, перевернула
казака лицом вверх, закрыла ему глаза и
только тогда посмотрела на Машу и перекрестилась:
- Ну, кажись, помер, вражина рыжий! - Она сердито сплюнула. - Все пытался
меня достать, вот и достал наконец! -
Васена с досадой посмотрела на убитого. - Выследил все-таки, стервец! И когда
только успел? Он же тот обоз досматривал, в
котором Кузевановы оружие вам везли. И вот те крест, - она быстро
перекрестилась, - нас с Антоном не видел, это уж я
голову на отсечение могу дать!
Маша подошла к ней и обняла за плечи:
- Спасибо тебе, милая! - Потом посмотрела на убитого и тоже
перекрестилась. - Мерзкий был человек, и смерть
принял мерзкую, как зверь какой! - Она подняла голову и посмотрела на Васену. -
Он успел мне похвастаться, что
совершенно случайно попал в этот распадок. Охотился, дескать, за косулей, а она
сюда шмыгнула...
Васена смутилась:
- Это я во всем виновата! Проглядела ирода проклятого! - Она озадаченно
осмотрелась по сторонам. - И когда он
успел проскользнуть? Я ведь, когда от реки шла, все вокруг проверила на всякий
случай, а эту гадину не заметила.
- Васена, мне кажется, я слышала, как где-то далеко ржала лошадь, и
Уголек беспокоился. Возможно, Степан
обманул меня, что в одиночку охотился? С чего бы ему здесь, в такой дали от
Терзи, охоту затевать? Хотя о том, что граф
пообещал ему тысячу рублей за поимку Дмитрия Владимировича, говорил очень
убедительно, да и насчет золота радовался,
что все ему достанется.
- А это у них вся порода такая, у Охлобыстиных! Привыкли на дурнинку да
на дармовщинку жить! А нет!
Обломилось на этот раз, Степан Яковлевич! - Она бросила сердитый взгляд в
сторону казака и вдруг растерянно
проговорила:
- Господи, чего ж я натворила! Ведь теперь и мне дорога в Терзю заказана!
Ежели кто прознает, что я Степку
уложила, мне несдобровать! - Она закрыла лицо ладонями, опустилась на камень. -
Его батька да братовья на части меня
разорвут и собакам скормят!
Маша присела рядом, прижала ее голову к себе. Тут Васена и вовсе
разрыдалась.
- Ну, милая моя, успокойся. - Маша почувствовала, что тоже вот-вот
расплачется, но собралась с силами и сказала
как можно убедительнее:
- Почему ты не хочешь уйти вместе с нами? По-моему, это самое лучшее в
твоем положении.
Мы с Митей будем очень рады, если ты согласишься.
- А Антон? - Васена подняла на нее полные слез глаза. - Он не будет
против?
- А с чего он будет против, если любит тебя? - Маша с изумлением
уставилась на девушку, догадавшись вдруг о
причине ее слез. - Он что ж, так ни разу и не предложил тебе уйти вместе с нами?
- Ни разу! - опять зарыдала девушка. - Эта я умоляла его, просила
остаться, но он словно каменный, отказал как
отрезал. И хоть бы разочек заикнулся, даже словом не обмолвился, что я могу уйти
с вами.
Васена отстранилась от Маши, стянула с головы платок, вытерла мокрое от
слез лицо, громко высморкалась. Потом
поднялась с камня и сверху вниз посмотрела на Машу:
- Я ведь, Мария Александровна, ни перед кем не привыкла спину гнуть и
хвостом в угоду вилять тоже не
собираюсь.
Не надобна я ему - навязываться не стану. Хватит того, что уже как-то
валялась у него в ногах! - Она судорожно
вздохнула. - Провожу вас завтра через перевал и вернусь в Терзю.
И будь что будет!
- Не глупи, Васена! - рассердилась Маша. - Не хочешь унижаться перед
Антоном, и правильно, не унижайся! Но
почему бы мне не взять тебя в горничные? Честно сказать, я чувствую себя неловко
в компании двух мужчин.
- В горничные? - расхохоталась Васена. - Да какая ж из меня горничная? И
притом Дмитрий Владимирович вам не
чужой! Чего тут опасаться?
- Это долгая история, Васена! И возможно, я расскажу ее, но несколько
позже. Но пойми, мне все-таки будет
гораздо легче и спокойнее, если рядом будет женщина.
- Только не называйте меня горничной, Мария Александровна! - Васена
весело улыбнулась, и Маша поняла, что
она согласна. - Я лучше, как и прежде, охотничать буду. Так мне привычнее, да и
дичью кто-то должен вас снабжать, а то на
сухарях долго не протянете. Мужики - Оне, конечно, мужики, по тайгу плохо знают,
того гляди заплутают, да и охотники
наверняка тоже аховые...
- Спасибо, дорогая! - Маша обняла ее и прошептала:
- Да и кто, кроме тебя, нас к Амуру выведет, если казаки успели-таки
дороги к перевалу закрыть?
38.
- Смотрите, Дмитрий Владимирович! Вон они, за теми камнями! Человек пять
или шесть... - прошептал Антон и
вытянул руку в сторону невысокой круглой горушки, поросшей пихтовым лесом. -
Лошадей не видно, но в этих камнях
слона можно спрятать, не заметишь!
- Выходит, не зря мы усомнились в том, что Степан пришел сюда один, -
задумчиво сказал Митя. - Только на этой
тропе пять или шесть казаков, да у реки четверо, уже десять... И это лишь те,
кого мы засекли. А где гарантия, что
поблизости еще с дюжину охотников не скрывается? - Он покачал головой. - Всетаки
перехитрил нас Мордвинов, ох как
перехитрил!
Мужчины быстро соскользнули с камней, на которых лежали, наблюдая за
казаками, перекрывшими подходы к
перевалу, и вернулись к огромной пихте, под ветвями которой провели сегодняшнюю
ночь.
Маша и Васена, закутанные в одеяла, сидели, прижавшись друг к другу.
Бессонная ночь и вчерашние передряги
дали о себе знать. Обе осунулись, под глазами залегли темные круги.
Митя выругался про себя. И что за черт его попутал вчера? Зачем он
согласился задержаться в том проклятом
распадке? И трижды права Маша, когда назвала его мальчишкой! Слишком велик
оказался соблазн, и он не устоял, забыв
об опасности, и чуть не поплатился за это! Митя внутренне содрогнулся, вспомнив
ужас, какой испытал, увидев Машу и
Васену рядом с мертвым телом Степана Охлобыстина. Он почти обезумел в те минуты,
осознав, что могло бы случиться с
Машей, не подоспей ей на помощь Васена. Отшвырнув в сторону лоток и кисет с
добытым золотом, он бросился к Маше,
обнял ее, прижал к своей груди и не отпускал все время, пока женщины, перебивая
друг друга, рассказывали о
случившемся.
Но более всех переживала свою оплошность Васена. Даже радость Антона по
поводу ее решения присоединиться к
ним не улучшила ее настроения. Она корила себя за опрометчивое решение завернуть
в этот тайный распадок, хотя сделала
это из благих побуждений, пытаясь помочь беглецам, и в первую очередь Антону.
Всю жизнь она прожила в нищете и
знала, как трудно ему придется в чужой стране без копейки собственных денег.
Васена понимала, что господа не оставят его
в беде, но более всего ценила свободу и независимость, желая того же и своему
любимому. На всякий случай она
прихватила с собой двухфунтовый мешочек золотого песка, намытого в прошлом году,
но, понимая, что Антон не примет
столь щедрый подарок, решилась буквально в последний момент показать беглецам
свой "скрадок". И все складывалось
благополучно, если бы Степан случайно не наткнулся на них...
Из распадка они решили выбираться другим путем, через скалы, окружившие
его со всех сторон. Пришлось
отказаться от лошадей и взять с собой лишь одеяла - ночи стояли холодные, и без
них просто никак не обойтись, - самое
необходимое из одежды, немного провизии, в основном соль, сухари, вяленое мясо
и, конечно же, оружие. На их счастье,
дождь так и не собрался. Лишь несколько тугих капель упали на камни, которыми
мужчины торопливо заложили тело
Степана. И как ни был отвратителен им этот негодяй при жизни, оставлять его
после смерти на растерзание дикому зверю
было бы не по-христиански.
Придвинутый совсем близко в прозрачном вечернем воздухе, белоснежноголубой
линией обрисовался перед ними
перевал. Справа и слева от него вздыбились вверх непроходимые хребты. Там что-то
все время ворчало и погрохатывало, а
одни раз словно белое облачко взметнулось на склоне и помчалось, полетело вниз,
увеличиваясь в размерах, пока не кануло
в мрачных глубинах ущелья, преграждавшего подходы к одной из самых высоких
вершин, похожей на гигантский белый
утюг.
Они благополучно выбрались из распадка и совсем было уверились в том, что
встреча со Степаном всего-навсего
нелепая случайность, как тут же острые глаза Васены разглядели какое-то движение
между камней. Это поднималась вверх
струйка легкого дыма. Девушка сделала знак остановиться.
И уже через секунду они поняли: среди камней их поджидала засада. Четыре
казака вольготно разлеглись возле
костра; судя по их безмятежным лицам и то и дело раздававшимся взрывам хохота,
они не подозревали, что их
незадачливый лазутчик уже мертв, а те, кого они ловят, находятся от них в
десятке саженей.
Осторожно ступая, беглецы обогнули опасное место, поднялись еще выше в
горы и устроили короткое совещание.
Похоже, казаки перекрыли все возможные пути к перевалу.
Да их и было всего-то два, более-менее безопасных, и вернее всего, засады
стояли на обоих. Был еще один, третий, о
нем мало кто знал. Та самая тропа через мрачное ущелье, прозванное Чертовым, о
которой Васене рассказывала Прасковья
Тихоновна. Сама девушка ни разу не пользовалась ею, но название "Слезы хунхуза"
говорило о том, что она не
предназначена для безмятежных прогулок. Еще неизвестно, хватит ли им сил
преодолеть путь, проходящий, по словам
казачки, по отвесным скалам, через снежные мосты и ледники.
На всякий случай мужчины решили обследовать ближайшие окрестности и
обнаружили, как и ожидали, второй
пост, перекрывающий самые удобные подступы к перевалу. Так что выбора у них не
оставалось. Притаившись в камнях,
они наблюдали за поведением казаков. С приближением ночи они стали проявлять
явное беспокойство, вероятно, почуяли
неладное. Потом трос казаков, хоронясь в камнях, отправились к входу в распадок,
долго не возвращались, и лишь когда
ночь окончательно заполонила тайгу, беглецы услышали возбужденные крики:
преследователи обнаружили брошенных
лошадей и поняли, что их вновь оставили с носом.
Но вопреки ожиданию засаду казаки к утру не сняли, видно, полагали, что
беглецы все равно выйдут на них. И тем
самым не оставили им ни единого шанса на быстрое и благополучное преодоление
перевала.
Ночь выдалась на редкость холодной. Уложив женщин в середину, чтобы было
теплее, Митя и Антон устроились
но краям, но за всю ночь так и не сомкнули глаз. Встали еще до свету, выбрались
из своего не слишком уютного убежища и
присели на камни, покрытые тончайшим кружевом инея.
Разговор не клеился, и они в конце концов замолчали, отдавшись
собственным, не слишком веселым мыслям.
Тем временем погасли звезды на восточной стороне небосклона. Месяц
передвинулся к югу и повернулся так,
словно хотел подцепить острым рожком, как рыбу на крючок, самую высокую из
вершин и приподнять ее над бескрайним
океаном навечно застывших каменных волн. Потом он стал быстро тускнеть на
постепенно светлеющем небе. Горы,
закутанные почти но самые вершины в овчинные шубы тумана, быстро от них
избавились и сдвинулись ближе, явив свету
складки и выступы, серебристые ленты горных потоков и серые - осыпей, походившие
на содранные лоскуты кожи на теле
огромных неповоротливых животных.
Небо порозовело, и, но мере того как оно наливалось светом, тайга ожила,
зазеленела, с гор исчезли мрачные тени,
и весь мир вокруг сделался веселее, просторнее и чище. А когда огненно-оранжевое
светило перекатилось через седловину
перевала и перебросило через Чертово ущелье спои нестерпимо яркие лучи, Митя и
Антон единодушно решили
использовать последнюю возможность: попытаться пройти печально знаменитым
маршрутом, политым слезами, потом и
кровью не одного поколения разбойников и контрабандистов.
Они знали, что тропа - неширокий карниз на склоне похожей на утюг горы.
Но, чтобы достичь самой горы, им
пришлось долго пробираться среди камней, потом спускаться по почти отвесной
стене ущелья. К счастью, Васена
прихватила с собой две длинные пеньковые веревки, которые мужчины несли, обмотав
вокруг пояса. Без них они не смогли
бы осилить несколько почти вертикально обрывающихся в пропасть участков, успешно
преодолеть заваленное скальными
обломками дно ущелья, а потом подняться но противоположной, не менее отвесной
стене к подножию заветной вершины.
По карте, данной им Прасковьей Тихоновной, выходило, что тропа "Слезы
хунхуза" начинается сразу от небольшой
речки, падающей вниз с высокого утеса с юго-восточной стороны горы, но Митя и
Антон обшарили каждую ложбинку,
каждый выступ, вымокли до нитки, но не обнаружили даже следов тайной
разбойничьей дороги. Вероятно, ее погребла под
собой одна из многочисленных каменных осыпей, притаившихся на склонах горы.
Лежат эти злыдни до поры до времени
тихо, спокойно, точно поджидают, когда ступит на них человек или животное. И
стоит этому случиться, тотчас оживут,
закряхтят, задвигаются и поползут вниз, сметая все на своем пути.
Наконец мужчины сдались, прекратили поиски и вернулись к Маше и Васене,
которые развели неподалеку от
водопада небольшой костер и вскипятили чай.
Здесь, на краю ущелья, было холодно, уныло и совершенно безжизненно. Ни
пятнышка зелени, ни птичьего
щебета, ни раздраженных криков кедровки; только белизна снега, чернота скал и
жесткая металлическая голубизна неба -
чужого и враждебного, как и весь этот дикий, мрачный пейзаж.
Во время скудного обеда никто не проронил ни слова.
Женщины понимали, что их спутники огорчены неудачными поисками, и не
приставали к ним с расспросами.
После обеда Митя и Антон расположились в стороне от их лагеря на
освещенных солнцем камнях, пытаясь
одновременно высушить одежду и постараться найти выход из этой, похоже,
безвыходной ситуации.
Маша исподтишка наблюдала за Митей. Она не слышала, о чем они
переговаривались с Антоном, но, судя по
выражению его лица, холодному и отрешенному, она поняла, что он принял какое-то
решение, не слишком приятное, если
не сказать хуже...
И через несколько минут она убедилась, что ее подозрения не лишены
основания. Старательно пряча глаза, Митя
сообщил своим спутникам, что намерен сдаться казакам, и постарается при этом
отвлечь внимание на себя, чтобы женщины
и Антон успели проскользнуть мимо засады на тропу, ведущую к перевалу...
- Пожалуйста, поймите меня правильно! - Он наконец поднял голову и обвел
взглядом своих товарищей. - Надо
признать, что мы с вами угодили в западню, и из нее нет выхода. И так как я -
самая желанная для Мордвинова добыча,
значит, я и должен попасть ему в руки. - Митины глаза встретились с Машиными -
широко открытыми, полными отчаяния.
Щека его нервно дернулась, и он почти сердито сказал:
- Я не могу допустить, чтобы вы страдали или, того хуже, погибли из-за
меня. Простите! - Он резко отвернулся и
произнес внезапно охрипшим голосом:
- Прошу только, не уговаривайте меня. Я все решил окончательно. - Вновь
повернулся к ним, обвел глазами все
еще не пришедших в себя от потрясения Антона и Басону, остановился мрачным
взглядом на Маше и тихо добавил:
- Прощаться тоже не будем.
Долгие проводы - лишние слезы! Сейчас я уйду, а вы постарайтесь
незаметно...
- Барин! Дмитрий Владимирович! - Антон вскочил на ноги и показал рукой
куда-то вверх. - Смотрите! Смотрите!
Под ноги им посыпалась мелкая щебенка, сухой козий помет, и все четверо
замерли в изумлении: прямо над их
головами спокойно и гордо шествовали две оленухи с совсем еще маленькими,
очевидно, недавно родившимися телятами.
Животные словно парили в воздухе, и, только присмотревшись, удалось
заметить, что они передвигаются по узкой
скальной полке, размером в пару аршин, не более, которая казалась снизу не шире
атласной ленты в девичьей косе.
- Тропа! - выдохнули они одновременно. - Тропа! - закричали радостно,
вскочили с мест, все еще не веря своему
счастью, которое не подвело их и на этот раз, расщедрившись в последний момент
на воистину королевский подарок.
Только взобравшись на карниз, они поняли, насколько точно название тропы
отвечало нынешнему ее состоянию.
Гигантская россыпь поглотила ее начало, и теперь она проходила гораздо
выше, чем прежде, так что молодым
людям пришлось приложить немало усилий, чтобы подняться на нее, но ненадежному,
грозящему обвалами склону.
Вблизи тропа представляла еще более жалкое зрелище, чем снизу.
Нога человека не ступала на нес уже лет десять. Постоянные камнепады,
стекающие со скалы многочисленные
ручьи постепенно подтачивали карниз, и на некоторых участках его оставалось на
вершок, не более. И в подобных местах
приходилось идти, прижавшись лицом к скале, уповая лишь на бога да на везение.
Склон, который они пересекали, был крутым и на головокружительной высоте
падал отвесно вниз. В какое-то
мгновение Маша представила, что будет, если один из них не удержится на тропе.
Наверное, потянет за собой всех
остальных в эту ужасную бездну, дно которой усеяно острыми, как штыки, скалами.
Но она тут же постаралась отогнать от
себя эти мысли. Все они по настоянию Мити обвязались одной веревкой, и если даже
один из них сорвется с карниза,
оставшиеся трое в состоянии удержать и спасти его.
Менее чем за час они прошли по тропе более версты, если судить по шагам,
которые Маша непроизвольно все это
время подсчитывала, благополучно миновали острый выступ, где карниз сужался чуть
ли не до ширины ладони. До конца
тропы оставалось пройти с десятка два саженей, чтобы достичь наконец обширного,
покрытого снегом плато - последнего,
как они надеялись, сложного препятствия на пути к перевалу.
Внезапно где-то в отдалении раздался странный звук, похожий на пушечный
выстрел.
- Что это? - прокричал Митя Васене.
- Лавина! - крикнула она в ответ. - Сейчас самое время для них!
"Бог ты мой! - подумал Митя. - О лавинах я и не подумал. А ведь они тоже
могут погубить нас!" И тут же
рассмеялся про себя. Как будто внизу они были в меньшей опасности.
Некоторое время он размышлял об относительности всего сущего на земле, а
потом его мозг вновь, почти
независимо от него, переключился на мысли о Маше, и не осталось ничего на свете,
кроме беспокойства за жизнь дорогой
ему женщины. Без единой жалобы, без упреков и сетований она отважно шла впереди
него по карнизу, и лишь иногда на
повороте мелькала перед Митиным взором ее слегка побледневшая щека или
закушенная нижняя губа. Тогда его сердце
замирало от нежности к этой удивительной женщине. И уже в который раз он клялся
себе, что непременно скажет ей о
своей любви, сразу же, как только они выберутся из этого ада. Он обязательно
признается Маше, как сильно любит ее и уже
не представляет себе жизни без нее. И если она откажет ему, он все равно будет
счастлив, потому что не каждому дано
испытать столь сильное и светлое чувство, какое довелось испытать ему. Оно
помогло ему выжить, поверить в
возможность освобождения и в то, что ничего в этой жизни для него не потеряно!
Наконец карниз кончился, но теперь им предстояло преодолеть обширное,
покрытое снегом плато, что было не
менее опасно из-за возможных лавин. Решено было пересекать его под углом и как
можно быстрее, чтобы не подрезать
ненароком снежный пласт и не вызвать его подвижку.
Маша обвела взглядом огромное белое пространство и подумала, что впервые
испытывает такой ужас перед снегом.
Под яркими лучами полуденного солнца он искрил и переливался. От этого
непомерного блеска потемнело в
глазах, в них заплясали какие-то темные точки, спирали, и Маша, закрыв глаза
ладонями, зашаталась и чуть не упала от
внезапного головокружения и тошноты. Ей показалось, что она слепнет. В тот же
момент она почувствовала, что ласковые
руки обняли ее и удержали от падения.
- Прости, дорогая! - Теплые губы коснулись ее виска. - Я совсем забыл
предупредить тебя, чтобы ты не смотрела на
снег. А сейчас успокойся, закрой глаза, дай им немного отдохнуть.
Маша послушно закрыла глаза. Ей казалось, что под ресницы набились сотни
острых песчинок, по щекам поползли
слезы.
- Что со мной? - спросила она.
- Ослепление снегом, или снежная слепота, - пояснил Митя и вытер носовым
платком текущие по ее щекам слезы.
- Не ты одна попалась, вон и Антона Васена лечит...
- Сейчас я и вам помогу. - Васена подошла к Маше и принялась массировать
ей веки холодными сильными
пальцами.
Они были покрыты каким-то веществом, мягким и немного колючим.
- Что это,
...Закладка в соц.сетях
