Жанр: Электронное издание
147_318
...х природе", рассказывающая о
собаках. Различается несколько пород охотничьих собак. Счит
аем полезным привести несколько отрывков из этой главы.
"Алан - это природа и манера поведения собак, и одни
из них именуются аланами благородными, другие же - алан
ами, капающимися в грязи (dans veautres)^. Вторые - это
аланы-мясники. Аланы благородные должны быть по сложению
точно, как борзые, - во всем, кроме головы, которая
должна быть толстой и короткой, а что до масти, то правильн
ая масть хорошего алана обычно белая безо всяких пятен
вокруг ушей. Глаза очень маленькие и белые, ноздри беловатые,
уши же прямые и остроконечные, которые обрезают. Алана
надо натаскивать больше, чем любое другое животное, потому
' Сигнал для сбора охотников, извещающий о том, что олень
загнан п воду и наступает момент взять дичь (прим. ред.).
'- Животные специально катаются в грязи, чтобы отбить характерный
собачий запах (прим. ред.).
ОХОТА
что он способен причинить зла больше, чем другие. Кроме
того, аланы своевольны и легкомысленны по природе и не имеют
того здравомыслия, которое есть у большинства других собак.
Если кто скачет на лошади, они охотно гонятся и за ним, и за
быками, либо овцами, либо свиньями, либо другой скотиной,
или же за людьми, или за другими собаками. Ибо я видел
алана, каковой убил своего хозяина. И во всех отношениях
аланы имеют дурные наклонности, и суть самые шальные и
легкомысленные изо всех пород собак. И никогда не видел я
из них троих благовоспитанных и кротких, ибо настоящий
9 Зак. 3259
ОХОТА 259
алан бежать должен как борзая и, кого настигнет, вцепиться
должен и держать не отпуская; ибо алан по натуре своей имеет
хватку сильнее, нежели три борзые из лучших, каковых найти
можно. И потому это самая лучшая собака, каковую можно
держать, чтобы нагнать любого зверя и держать его... Добрый
алан должен любить своего хозяина и следовать за ним, и помог
ать ему во всякой работе, и делать, что он прикажет, что
бы сие ни было... Другая порода аланов - катающихся в грязи
- ничем не напоминает по стати безобразных борзых; у
них толстые головы, толстые губы и большие уши, и с ними
очень хорошо охотиться на медведей и вепрей; ибо они имеют
хватку сильную по своей природе... и берут на охоту их вместе
с борзыми, кто хочет успеха, ибо, напав на зверя, аланы хватают
его за шею и вцепляются, но сами по себе не удержат
зверя, если ранее его не затравили борзые. Потому всякий, кто
хочет на медведей и вепрей охотиться, должен иметь и аланов,
и борзых, и грязных (мясников), и сторожевых, ежели прочих
иметь не может".
Автор рукописи говорит также и о внешнем виде аланов.
Сложением эти животные напоминают т. н. датских догов.
Что до гончих, то их изображают короткомордыми, с длинными
ушами, сильными лопатками и мохнатым хвостом. На соб
ак-аланов надевались ошейник и намордник (рис. 12).
Рогатины (С - рис. 1), которыми вооружены охотники
(по рукописи Гастона Феба) [10*] , имеют деревянное перекрестье
(с), которое держится на древке с помощью перекрещив
ающихся веревок. Когда охотники били этим оружием каб
ана между лопаток, требовалось предохранять руку от ударов
защищающегося животного'.
В "Книге о короле Модусе" [13*] можно видеть конного
охотника с мечом в руке, ожидающего нападения вепря
(рис. 13). Охотник одет в очень узкое светло-пурпурное сюрко
и красные штаны. Красная шапка надета на зеленое покрыв
ало, прикрывающее затылок; на боку висит белый рог.
' Перекрестье служило ограничителем, препятстпующим глубокому
проникновению оружия в тело зверя (прим. ред.).
260 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Благородные дамы не отказывали себе в следовании за охотник
ами. Но для них обычной была травля зайца, на крупных
зверей они охотились редко. Излюбленным видом дамской
охоты, как мы увидим позже, была охота с ловчими птицами.
Одежда, которую с XIV в. носили дамы во время псовой охоты,
была очень закрытой. Обычно женщины по-мужски сидели
в седле, сильно согнув ноги из-за коротких стремян. На
пластине из слоновой кости (первая половина XIV в.) с рамки
для зеркала из коллекции У. Маскелла представлена экипиров
анная таким образом дама в сопровождении юноши, во время
охоты на зайца (рис. 14). Поверх котты на ней широкий
пелисон без рукавов, хорошо закрывающий плечи и предплечья.
Пелисон ниспадал, закрывая ступни ног, и имел разрезы
внизу - спереди и сзади. Наездница одета в покрывало с барбеттой,
поверх которого на ней небольшая шляпа с козырьком.
В правой руке она держит треххвостую плеть. Чепрак
седла с каждой стороны заканчивается шестью ремешкамиподвеск
ами - "сеткой от мух".
ОХОТА
В XIV и XV вв. богатые дворяне стремились сделать охоту
настолько роскошной, насколько могли. Правитель Милана
Бернабо Висконти (ум. 1395 г.) имел свору в пять тысяч
собак для охоты на кабана. Этот вельможа приказывал карать
смертью крестьян, изобличенных в убийстве хоть одного из
диких животных. Историк Кампо говорит об этом: "Я не хочу
обходить молчанием жестокость Бернабо и то, как он пригов
аривал к высшей мере бедных крестьян, поймавших или убивших
какого-нибудь кабана. Когда монахи ордена святого Франциск
а упрекнули его за это, он приказал их убить" [12 а].
Этот вельможа не выдавал своим управляющим жалованья,
пока они не докажут, что казнили какого-нибудь браконьера.
Чтобы охарактеризовать его, достаточно одного штриха. Встретив
на мосту через реку Ламбро в Меленьяно двоих посланцев
от папы Иннокентия VI (1352-1356) с письмами, от которых
он не ждал ничего хорошего, он с видимым участием
262 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
поинтересовался, не хотят ли посланцы после столь долгого
пути есть или пить. Послы, по лицу вельможи догадавшись, что
в вопросе таится некий подвох и что, если они захотят пить, -
имеют шанс напиться из реки, сказали только о голоде, который
их томил. Бернабо предоставил им выбор: быть брошенными
под мост или проглотить папские письма. Послы выбрали
второе и проглотили письма со свинцовыми печатями.
Король Карл VI издал в 1396 г. ордонанс, подписанный в
Париже, которым запрещалось заниматься охотой всем лицам
неблагородного происхождения. Охотничий двор его брата
Людовика, герцога Орлеанского, состоял из "одного обер-егермейстер
а (nuatre veneur), десяти пажей по псарне, двое из
которых особо состояли при борзых; девяти псарей и двух
бедных слуг, каковые не имели никакого жалования и спали
по ночам вместе с собаками". Эти слуги получали только одежду.
"Свора насчитывала девяносто девять гончих собак, девять
ищеек и тридцать две борзые собаки по оленю, не считая соб
ак на кабана, а также комнатных борзых и сторожевых его
высочества" [14] . Собаки были предметом особой заботы -
их отправляли в паломничество, им посвящались мессы.
Фруассар пишет [34. L. 1. Ch. CXXI] , что Эдуард III, находясь
в 1359 г. во Франции со своей армией (король Иоанн в
это время был в плену), имел в своей свите "тридцать сокольников
конных, птицами нагруженных, да добрых шестьдесят
пар собак крепких и столько же борзых, с каковыми каждый
день ходил на охоту".
Герцоги Бургундские обладали самыми многочисленными
охотничьими дворами: "Шестеро пажей псарных при гончих,
шестеро при борзых; двенадцать младших пажей псарных,
шестеро управляющих псарями; шестеро псарей при борзых,
двенадцать псарей при гончих, шестеро псарей при спаниелях,
шестеро при малых собаках, шестеро при английских и артуаских
собаках" [17. P. 222, а также: 59. T.3; 65. Т. 1. sect. 3] .
На псовых охотах владелицы замков оказывались случай-
но, - предоставляя мужчинам удовольствие погони за "черным
зверем", они со всей страстью отдавались охоте с ловчими
птицами, и, действительно, эта охота была одним из самых
ОХОТА
приятных занятий, какие можно вообразить. В "Книге о короле
Модусе" подробно описываются и приемы такой охоты, и
способы выращивания и обучения птиц, и уход за ними. Прежде
всего приведены три условия, которым должен удовлетворять
хороший охотник. "Первое - очень любить их (птиц), второе
- быть любимым ими, третье - чтобы охота была его
настоящей страстью".
Феодальная знать в XII, XIII и XIV вв. так любила соколиную
охоту, что тратила на нее значительные суммы, иногда
даже разоряясь из-за этой страсти. Но прежде чем привести
264 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
некоторые подробности, относящиеся к охоте с ловчими птищ
ами, и вернуться к нашей теме, рассмотрим отрывок из "Книги
о короле Модусе", ярко характеризующий нравы землевладельцев
XIII-XIV вв. Эта часть книги озаглавлена: "Ниже указ
ано суждение о собаках и птицах и которые суть прекраснее".
Глава построена как спор между двумя дамами, в котором
выясняется, какая из двух охот занятней - с собаками
или с птицами.
Спор начинается со встречи на исходе дня двух групп из
дам и рыцарей, возвращающихся после удачной охоты: одни -
приверженцы соколиной охоты, другие - псовой; одним удалось
добыть крупного оленя, другим - много куропаток.
Обе партии возглавляют две знатные дамы - владелицы
замков, они счастливы видеть друг друга. Они едут на конях
рядом, и дама с соколиной охоты говорит подруге: "Вы, должно
быть, устали; а вот мы добыли в полете много куропаток,
ничуть не утомившись; не могу себе представить иного подобного
удовольствия. Не приятнее ли следить за полетом птицы,
чем до изнеможения гнаться за зверем, бегущим перед вами?"
Любительница псовой охоты возражает: "Однако, разве не
прекрасно следовать по лесу за гончими, обгоняя их, когда
травишь зверя? Крестьянская пословица гласит: "В соколиной
охоте прибыли почти что нет". Сокольник гонится за своим
соколом, и нет ему передышки..." Первая, чувствуя, что ей
удалось задеть соперницу, предлагает: "Оставим эту тему, мы
обсудим ее позже на досуге; будем благоразумны и этой ночью
подумаем, как защитить свое мнение".
Охотники прибывают в замок любительницы соколиной
охоты, и спорщицы обращаются к ее супругу с просьбой рассудить
их. Но сеньор остерегается выносить решение и говорит,
что представит его на суд графа Танкарвиля, более компетентного
в этих вопросах. Обе дамы со смехом соглашаются
на это: "Хорошо, вы нам дали судью, мы на него согласились".
Начинается пир, слуги вносят мясо добытого оленя, и любительниц
а псовой охоты, подтрунивая над подругой, громко
говорит ей: "Что, вашему ястребу тяжеленько было бы нести
такую птичку!"
266 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Утром рыцари поднимаются в покои дам, чтобы засвидетельствов
ать им свое почтение, и с любопытством спрашивают:
"Будете ли вы продолжать спор?" Обе дамы, радуясь, что
их шутка пришлась по вкусу, конечно же, дружно соглашаются.
"Хорошо, мы спустимся в сад и подождем вас там, -
предлагают кавалеры. - Спускайтесь в сад, садитесь рядом со
своими мужьями, и продолжим поединок".
В саду диспут разгорается с новой силой. "Сударыня, -
говорит дама с ястребом, - вы должны начинать". Соперница
возражает: "Вовсе нет, вопрос подняли вы. Вы и должны начин
ать". Наконец, любительница соколиной охоты соглашается
и начинает свою речь: "Можно ли сравнивать собак и птиц?
Птиц, которых природа сотворила столь красивыми, столь утонченными,
столь куртуазными, столь прелестными; будь они
рыжие^ или перелинявшие, разве не очаровательно они выглядят?
Не носят ли их с собой в палаты короли и графы, так они
чисты и опрятны по природе ? И возможно ли так поступать с
собаками, грязными, всегда в экскрементах, к которым нельзя
приблизиться, не заткнув нос? И потом птиц можно носить с
собой повсюду (рис. 15), чего нельзя делать с собаками, пожир
ающими все вокруг, где они находятся. Разве не восхитительн
а смелость такого маленького существа, как сокол, когда
он бьет журавля или дикого лебедя! И не видим ли мы, как
сокол атакует спереди и сзади поднявшуюся к облакам цаплю;
в их борьбе мы теряем их из вида; потом ловчая птица, улучив
момент, хватает цаплю за голову, и обе вихрем низвергаются
вниз. Что может быть занятнее, чем охотиться на реке с гордым
соколом или с двумя? Если в поле есть пруд со множеством
уток, селезней, - мелкой дичи не нужно, - выпускают
соколов. Они сразу же поднимаются так высоко, что теряешь
их из вида. Тогда бьют в барабаны, чтобы вспугнуть болотных
птиц, которые стаями поднимаются в воздух. На них молнией
падают соколы и низвергают наземь, потом словно отскакивают,
взмывая вновь, чтобы обрушиться на других; одни утки
' Рыжими назывались соколы R своем первом оперенье, т. е. еще
не обученные (прим. авт.).
ОХОТА
лежат на лугу, другие погрузились в воду. Так за короткое
время мы обретаем богатую добычу. Что мне сказать вам о
ястребе? Есть ли прелестней охота, чем когда дамы, рыцари и
девицы выезжают верхом, каждая с ястребом в руке? Эти
птицы машут крыльями мелко и часто, хватают добычу, теряют
ее, пускаются вслед, догоняют, когтят жаворонков и куроп
аток; и все кричат, следуя за ними. Нет увлекательнее охоты,
чем охота с ястребом, так она хороша. Взгляните на этого
ястреба, преследующего жаворонка: жаворонок поднимается
все выше и выше, в результате ястреб упускает добычу. Спуск
аю второго: ястреб устремляется вперед, взмывает, бросается
на птичку, и оба камнем падают наземь. А когда ястреб
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
ловит жаворонка на лету и спускается с ним на руку хозяйки,
разве это не очаровательно? Есть и много других птиц, о которых
я не буду говорить, ограничившись соколом и ястребом.
Мой вывод - удовольствие от соколиной охоты куда больше,
чем от охоты с гончими: ведь истинное удовольствие на охо^
^
те - видеть, а не слышать. С птицами обзор всегда полный; на
псовой охоте только лай, и лишь когда дичь добыта, ее приносят.
А что видишь во время этой бешеной скачки? Ничего".
На эту аргументацию дама, добывшая оленя, отвечает:
"Вы по праву превозносите качества птиц, но и собаки обладают
не меньшими достоинствами. Вы говорите, что птицы курту
азны; но борзые - это не просто собаки. Разве не борзая
сражалась за своего хозяина с Макером [68] ? И у ложа короля
Франции вы можете увидеть борзых, которых он любит и
холит. Кто захотел бы перечислить все достоинства собаки,
был бы в затруднении. Ваши птицы довольно легко вас покид
ают, и часто вернуть их стоит немалого труда; мои же борзые
ОХОТА
идут ко мне, мне незачем за них беспокоиться, и если они
потеряются, они всегда найдут дорогу домой. Дело не в том,
кто красивей - птицы или собаки, а в том, кто из этих
существ больше достоин нашей любви. Этот подход неоспорим,
и множество аргументов, боюсь, утомит вас; но выслуш
айте хотя бы этот. Стоит прекрасный летний день. С раннего
утра охотники выслеживали оленя, и вот выследило; теперь
мы спокойны: смех, :"гры, забавы. Рыцари и дамы веселятся,
потом устраивают угощение на траве, и кто знает интересные
истории, рассказывает их. Вот все садятся в седла. Тот, кто
выследил дичь, едет впереди со своей борзой и находит свой
знак - сломанные ветки, борзая берет след, и все направляются
за ней, скачут, кричат. Кто любит этот обычай, тому
очень приятно в лесу. Когда борзая находит оленя, охотник
трубит длинное "слово", и спускают собак. О! Тогда вы слыши270
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
те звуки рогов. Если лес хороший и легко проходимый, если
свора многочисленна, то эти голоса и этот лай под высокими
деревьями наполняют сердце радостью. Дамы вырываются вперед,
видят убегающего оленя; он велик, у него красивая голов
а. За ним гонятся, кричат, трубят в рога; лай усиливается так,
что, кажется, заглушил бы и трубы Страшного Суда. Сопоставим
а ли с этим праздником маленькая птичка на руке? Нет
столь скорбного сердца, что не забилось бы сильней. Люди и
лошади все более возбуждаются, наперебой трубят, ржут, гик
ают. Все устремляются за убегающим зверем. А он-в
воду, и собаки за ним. Разве не стоит это зрелище утиного
полета? А если я расскажу об охоте на кабана, о возвращениях
зверя, о его борьбе с собаками?.."
Так обе дамы отстаивают каждая свое мнение, возражая
друг другу, пока не приходит пора записать защитительные
речи и послать за графом Танкарвилем, который должен вынести
приговор.
"Но, - говорит супруг дамы, добывшей оленя, хозяину
замка, мужу любительницы соколиной охоты, - скажите мне
ваше .мнение". Тот отвечает, что думает так же, как и его
жена. "Хорошо, - отвечает первый, - я вижу, вы не рискуете
возражать вашей жене; но если вы выскажете мнение,
противоположное ее, я отдам вам лучшую из своих собак, нат
асканную на оленя и кабана; только молчите об этом". Второй
какое-то время раздумывает, поскольку он хотел бы облад
ать такой хорошей собакой; но, взвесив все, решает не противоречить
своей половине и отвечает: "Друг мой, я отказался бы
от рая ради собаки, но моя жена росла в Балет^ге и там постигл
а все искусство перебранки. Что вы это^у можете противопост
авить? Я по сравнению с ней бовсе неперелинявший
сокол (т. е. не опытен), Я не осмелюсь затеять с ней тяжбу.
Оставьте вашу собаку себе, я промолчу". Его собеседник сочувственно
кивает головой: "Я так и знал, что моей собаки вы
не получите". Оба смеются.
Мы привели разговор целиком, ибо он полно характеризует
особенности жизни и нравы поместного дворянства, а также
содержит любопытные подробности об охоте.
272 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Любительница соколиной охоты была права: знатные люди
были так привязаны к своим птицам, что брали их с собой
повсюду. Ковер из Байе (1089-е гг.) представляет нам Гарольд
а, высаживающегося в устье Соммы, на земле Ги, графа Понтье.
Он едет верхом среди своих спутников с птицей в руке.
Тут же изображен Вильгельм, герцог Нормандский', появляющийся,
чтобы спасти Гарольда из рук графа Понтье, его врага.
Вильгельм (рис. 16) одет в норманнские штаны, короткую
котту и короткий плащ, скрепленный на правом плече. На
ногах - шоссы, перевязанные перекрещивающимися ремнями.
Голова его непокрыта, волосы выстрижены на затылке -
по норманнской моде 1065 г.
На крышке саркофага середины XII в., хранящегося в музее
Ньора, есть очень интересные сцены охоты. В одной из
сцен - дама, выпустившая сокола. Она сидит верхом по-дамски,
- отведя обе ноги вправо; одета в блио (bliaut), волосы
заплетены в длинные косы. Она нахлестывает лошадь, нагоняя
сокола, поразившего какую-то дичь (рис. 17). Сзади следует
собака. В этом виде охоты использовали собак, выученных приносить
дичь, добытую соколом. На другой стороне крышки -
дворянин, также верхом, с соколом на руке (рис. 18).
Не слишком вникая в подробности обычаев соколиной
охоты, надо все-таки несколько слов сказать о птицах, используемых
для этого развлечения. Автор "Книги о короле Модусе^
[66] говорит, что есть восемь видов птиц, "каковых л^ожет
использовать человек. Это четыре, что летают по кругу, и четыре,
что летят с руки, перелет делая^. Те, что высоко по кругу
летают (высокого полета), суть сокол, бало5ан рыжеголовый,
балобан и чеглок; те, что летят с руки и перелет делают (низ'
Гарольд и Вильгельм - два будущих короля Англии, п 1065 г.,
когда происходят изображенные события, еще друзья. В 1066 г. Гарольд
станет королем (Гарольд II), но будет разбит п битле при Гастингсе
Вильгельмом, который станет английским королем, и его назовут
Вильгельмом 1 Завоевателем (прим. ред.).
^ Т. е. четыре, которые кружатся в полете, и четыре, которые с
руки охотника стремительно бросаются на дичь (прим. авт.).
274 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
кого полета), суть ястреб-тетеревятник, ястреб-перепелятник,
кречет и дербник".
Сокола приучают к охоте молодым, еще не вылетевшим из
гнезда, или ловят сетью в период после линьки. Сокольник
должен любить птиц и заставить их любить себя; он должен
быть воздержан, вставать с рассветом, не есть ни чеснока, ни
сырого лука. Надо, чтобы он хорошо бегал, легко и проворно
вскакивал на лошадь с любой стороны. Он никогда не должен
возвращаться, пока не отыщется его птица после долгой погони.
Четыре птицы "высокого полета" - это птицы, которых
привабливают, т. е. приманивают с помощью вабила. Четырех
птиц "низкого полета", во время охоты слетающих с руки,
приучают возвращаться на руку сокольника. До конца XIV в.
вабило представляло собой ремешок из красной кожи с двумя
крыльями на конце; позже, до XVI в., крылья крепились на
прочное основание из красной кожи. Чтобы приманить птицу,
сокольник вращал вабило вокруг руки и выше.
На рис. 19 изображен сокольник, обучающий птицу высокого
полета возвращаться по сигналу вабила [13*] . Сокольник
одет в красные шоссы, белое сюрко с желтыми полосами, зеленый
шаперон и красную фетровую шляпу. Покормив нового
сокола два-три раза с вабила, сокольник рано утром отправляется
на луг со спутниками, неся на руке птицу в клобучке, с"
вабилом, обложенным с двух сторон мясом.
Прибыв на место, он дает птице два-три раза клюнуть
подкормку на вабиле, потом отнимает пищу, снова надевает
клобучок, привязывает ремешок-должик в качестве поводка и
передает птицу своему помощнику, который отходит в сторону
на длину должика. Сокольник начинает вращать вабило,
помощник осторожно снимает с сокола клобучок. Если сокол
летит прямо на вабило, надо дать ему два-три раза клюнуть
корм с вабила, лежащего на земле; потом снова надеть клобучок,
отнести дальше, чем в первый раз, накормить с вабила на
земле, крича: "Эй! Эй!" И так несколько раз, все дальше удаляя
птицу от вабила.
Когда сокол привыкнет таким образом летать на вабило,
его надо накормить в присутствии нескольких людей, потом -
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
лошадей, потом - когда сокольник сидит верхом; затем нового
сокола приводят вместе с другими соколами.
В конце XV в. вабило выглядело, как показано на рис. 21.
Крылья зажимались в плоскую оболочку из красной кожи, и
именно к этой оболочке крепили куски парного мяса при
обучении нового сокола. Когда на охоте сокола надо было
приманить, сокольник вращал вабило над головой.
"Книга о короле Модусе" гласит: "Для нового сокола нужны:
новая перчатка из оленьей кожи, чисто белая, новый должик
из доброй кожи, каковой должен крепиться к перчатке;
шнурок с палочкой, чтоб гладить птицу, ибо ее надо часто
трогать, но не рукой. Нужны два бубенчика, привязанных к
его ногам, чтобы слышать, когда он двигает или скребет ногами;
кожаный клобучок, добротно сделанный и легко надевающийся
на голову, высокий, с выступами на высоте глаз, глубокий
и достаточно узкий внизу, чтобы он мог хорошо держаться
на голове".
ОХОТА 279
Форма клобучка не оставалась неизменной. В XII и XIII вв.
клобучки сзади имели длинный клапан (рис. 20) - "tiroire"',
взявшись за него, сокольник снимал клобучок. Поскольку клап
ан очень длинный, сокольник, зажав его рукой в перчатке, не
давал птице освободиться от клобучка (А - вид клобучка
спереди, В - сбоку, С - сзади). Позже, до XVI в., клобучки
имели форму, показанную на рис. 22. Они обрезаны снизу по
прямой, имеют сзади разрез и ремешок, стягивающий шею
птицы и мешаюц^ий ей снять клобучок. Конец (а) ремешка
служит клапаном для снятия клобучка. Сначала клобучок надев
али через клюв, потом правой рукой застегивали ремешок
на пуговицу. Сокольник обычно надевал на левую руку перчатку,
а правой тянул клапан, чтобы легко, не сминая, снять с
птицы клобучок. Нужна определенная сноровка, чтобы снять
клобучок, не отвлекая сокола, так, чтобы он сразу же увидел
добычу. Не менее важно правильно держать птицу, чтобы и
самому не утомляться и чтобы сокол сидел правильно. Сокольник
должен прижимать локоть к боку, держать руку немного
на отлете от корпуса, прямо и твердо. Сокол должен сидеть на
кулаке, а не на ребре ладони и не между пальцами. Если правильно
держишь сокола, бубенцы не звенят.
На рис. 24 - прорисовка заставки из рукописи "Книги о
короле Модусе", где изображен сокольник. Охотник одет в
сюрко или корсет, белый с желтыми полосами, на голове красный
капюшон-шаперон, "хвост" которого обмотан вокруг головы,
чтобы лучше держался. Шоссы - красные.
На рис. 23 - дама, с миниатюры из той же рукописи.
Она в ярко-синем платье-корсете с розовым шапероном, подбитым
белым мехом; седло - красного цвета. Из-под шаперона
видна рубашка (chemisette) в мелкую сборку, прикрывающая
грудь. Даму сопровождает "птичья" собака, как их называют в
трактате Гастона Феба. В этом произведении собака названа
"сЫеп d'oysel et espagnol" (птичья собака или спаниель), она
приносит куропаток и перепелов, т. е. дичь, убитую ловчей птицей
(ястребом).
Рис. 25, изображающий другую сидящую верхом даму, котор
ая держит ястреба без клобучка, готовым к полету, сделан
280 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
по пластине из коллекции Соважо (Лувр), выполненной резьбой
по слоновой кости (около 1360 г.). Она в просторном
сюрко, застегнутом спереди на пуговицы, с боковыми прорезями
для рук; на голове - шаперон, отвернутый спереди наверх.
Сюрко открыто спереди и сзади, чтобы удобнее было
садиться в седло, т. к. видно, что эта дама, как и предыдущая,
сидит на лошади по-мужски.
Чтобы содержать в порядке соколиный двор, требуются
бесконечные хлопоты. В небольшом, скрупулезном трактате
"Совершенный сокольник", написанном в 1750 г. Жаком-Эли
Мансо, сеньором де Буассуданом, приводится масса подробностей
о соколиной охоте, способах выращивания птиц и ухода
за ними [II]. Из трактата можно узнать, что в XVIII в. не
отказались ни от одного из обычаев этого вида охоты, упомянутых
в "Книге о короле Модусе", хотя ею занималось лишь
несколько незнатных дворян, живших в своих поместьях.
В XI-XVI вв. дворяне часто брали сокола или ястреба с
собой на прогулки, ассамблеи и визиты. Подобная сцена предст
авлена на футляре зеркала из Лувра, где изображены, по всей
видимости, библейский царь Соломон, сидящий на троне с
соколом в руках, и царица Савская (рис. 26). Этот обычай
был отличительным признаком знатности.
Красивые птицы, любимые всеми и хорошо воспитанные,
привязывались к хозяину, и клобучок надевали на них только
перед самой охотой. Впрочем, к одной из лап всегда крепился
должик. Любой дворянин, выезжавший на прогулку с дамой,
держал в руке птицу. Когда приближались к пруду, с сокола
снимали
...Закладка в соц.сетях
