РАЗВЛЕЧЕНИЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА
Представители всех классов средневекового общества имели
достаточно свободного времени. Дворянство, когда не было
занято ратными делами, развлекалось охотой, празднествами,
турнирами и поединками. Несмотря на это, оставалось много
времени, не занятого ничем. Расстояния, непогода или плохие
дороги часто вынуждали дворян, особенно зимой, оставаться в
замках и усадьбах, в семейном кругу, куда доходили лишь редкие
новости. Прибытие трувера, пилигрима, гонца было событием:
с такими гостями обходились как нельзя лучше и, если
они хоть мало-мальски развлекли или заинтересовали владельц
а замка, их осыпали подарками, удерживали в замке, предлаг
али поскорее приезжать вновь.
Если даже в наши дни в подобных "родовых гнездах" царит
унылая скука, несмотря на скорость средств передвижения,
прессу, поступающие по почте новости, визиты и все заб
авы утонченной цивилизации, то можно представить, чем было
для средневекового барона, зачастую невежественного, одинокое
существование, на которое он был обречен не менее чем
на половину каждого года.
Жизнь зажиточных горожан, торговцев и ремесленников
тоже строго регламентировалась. Будучи членами корпораций,
они работали не более определенного времени и имели ограниченное
число подмастерьев. Не опасаясь конкуренции, они
не чувствовали необходимости развивать производство, и у них
тоже было достаточно свободного времени.
148 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Наконец, крестьяне, прикрепленные к земле, которой не
владели, не заинтересованные в повышении культуры земледелия,
обремененные оброками и барщинами, видели в своем
труде не средство облегчения собственной участи, а бессмысленную
тяготу. Каждый свободный час, что удавалось выкроить,
они вынуждены были воспринимать как единственно имеющееся
достояние. Поэтому не удивительно, что в тогдашнем
обществе трудовые усилия сводились к минимуму по сравнению
с нашим временем, и каждый много времени уделял всевозможным
развлечениям.
В этой части издания не ставится задача описать игры и
развлечения четырех классов общества - духовенства, дворянств
а, горожан и крестьян; подобный подход слишком многого
требует. Поэтому рассматриваются только предметы -
инструменты, орудия, одежда, которыми пользовались в играх
и при развлечениях. Например, при описании охоты мы не
станем углубляться в исследование этого типичного занятия
дворян, а лишь приведем материалы об обычаях, оружии, орудиях
охоты и одежде охотников; то же - о турнирах и поединк
ах, играх и т. д.
турнир
Турнир (tournoi; также tournoyement, tournoienient, combat a
la foule, trespiees, belhourdis, tapineis) - состязания рыцарей в
средневековой Западной Европе.
Одна из глав очерка "Германия" римского историка Корнелия
Тацита начинается словами: "Их (германцев) зрелища
на всех собраниях одни и те же: обнаженные юноши прыгают
с разбега меж врытых в землю мечей и смертоносных фрамей.
Привычность этой игры сделала ее искусством, и искусство
придало изящество этому зрелищу, которое никогда не вознагр
аждается: их дерзкая ловкость требует лишь одной награды
- удовольствия зрителей" [97. P. 363] . Безусловно, от этих
игр и происходят столь популярные в средневековье куртуазные
состязания. Нитхард, племянник Карла Великого, пишет
[73. L. Ill] , что в 844 г. дружинники Людовика Немецкого и
его брата Карла однажды разделились на две равные части и
начали потешный бой; потом присоединились и оба монарха с
отрядом молодых людей, нападая то на одних, то на других, и
в кровавое побоище игра не перешла. Вероятно, от подобных
учебных сражений и зародились в средние века турниры. Следует
различать турнир и поединок: турнир (toumoiy - бой
между двумя группами равной численности; поединок (joute) -
одиночный бой на копьях. Вероятно, первым установил пра'
В русской литературе турниром называется весь комплекс воинских
состязаний (прим. ред.).

150 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
вила турниров, или групповых боев, Жоффруа де Прейи (умер
в 1066 г.) [59. V. 1. P. 153].
Матвей Парижский [27. VI. P. 167] в своей истории Англии
под 1194 г. называет турниры "галльскими боями"
(conflictus gallici). Видимо, в Англии тех времен эти игры
считались французским изобретением. В XII в. для ведения турниров
были созданы правила, совершенствовавшиеся до конца
XV в.; вероятно, эти правила установлены во Франции во времен
а Жоффруа де Прейи, откуда проникли в Англию, Германию
и даже в Византию.
Турниры, несомненно, возникли как средство обучения юношей
из феодальной знати воинскому искусству, для овладения
верховой ездой, копьем, мечом и булавой. Чтобы сделать упр
ажнения более безопасными, применяли только "куртуазное"
оружие: копья с тупым наконечником квадратного сечения,
мечи - без острия и "обтесанные" (с притупленным лезвием),
булавы легкие и без выступов. Кроме того, разрешались
не все приемы использования такого оружия. Рыцари могли
наносить удары только сверху вниз, но "не рубить и не колоть
с размаху".
Именно ради безопасности в XI в. установили строгие турнирные
правила. Те, кто в пылу сражения нарушал их либо
"не куртуазно" обращался с оружием, получали - по меньшей
мере - строгий выговор от судей, а то и подвергались
более серьезным наказаниям. Турнирные судьи перед боем были
обязаны осматривать и измерять копья бойцов, проверять все
оружие. А чтобы состязания не использовали для сведения
счетов, воины, посвящаемые в рыцари, давали клятву, что будут
участвовать в турнирах только для овладения воинским
искусством.
Нетрудно догадаться, что, несмотря на предосторожности,
турниры часто превращались в кровавые сражения. На турнире
в Шалоне в 1274 г., где с одной стороны участвовал король
Эдуард и английские рыцари, а с другой - граф Шалонский с
бургундцами, несколько участников все же погибли. Смертельные
случаи в этих столкновениях были настолько частыми, что
участников турниров отлучали от церкви и запрещали хороТУРНИР

151

нить в освященной земле*. В 1240 г. в Нейсе, близ Кельна,
состоялся большой турнир, во время которого погибло более
шестидесяти рыцарей: они задохнулись от пыли или были разд
авлены конями.
Отлучение от церкви, постановления соборов и даже королевские
запреты не могли остановить рост популярности этих
воинских праздников в эпоху, предшествовавшую Столетней
войне, - их устраивали все чаще и чаще.
Церковь запрещала турниры не из гуманных соображений,
в то время это не было свойственно духовенству. На Лионском
соборе в 1245 г. Иннокентий IV запретил проведение
турниров на три года под предлогом, что эти праздники отвлек
ают рыцарей от крестовых походов и требуют чрезмерных
затрат, которые целесообразнее использовать на войну с неверными.
Турниры действительно обходились недешево, - где
же, как не на них, демонстрировать роскошную упряжь, доспехи,
коней и одеяния? Рыцари нередко приезжали издалека,
тратя на путешествие и на приобретение всего необходимого
для турнирного бойца немалые суммы.
Тому, что турниры стали великолепным торжеством, далеким
от первоначального назначения, во многом способствовали
женщины. Одну из сторон огороженного турнирного поля
занимали трибуны, предназначавшиеся в основном для знатных
дам. После боя дамы обычно раздавали награды победителям.
Таким образом, состязания часто превращались в источник
соперничества и глубокой ненависти. Понятно, что короли,
которым и без того немалого труда стоило сдерживать
своих вассалов, ссорившихся по более серьезным поводам, не
должны были потворствовать возникновению новых предлогов
для злобы и мести. Дю Канж [27. VI. P. 173] подробно излагает
ордонанс о турнирах Филиппа Красивого 1312 г. Король
приказывал сажать в тюрьму всех, кто, несмотря на его запреты,
участвуют в tournoiements, или tupineis, независимо от

' Латеранский собор 1179 г. Такие же запреты налагали папы Иннокентий
II, Евгений III, Александр III, Иннокентий IV, Никол
ай IV и Климент V (прим. авт. ).
152 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
того, в чьем королевстве это происходит; конфисковывать имущество
рыцарей и освобождать их из-под стражи только после
того, как рыцари публично покаются и поклянутся "своими
святыми", что не будут присутствовать на турнирах до самого
дня святого Реми. Повторное участие в турнире каралось годом
заключения, изъятием годового урожая, конфискацией доспехов
и лошадей в пользу сеньора, в юрисдикции которого
находится провинившийся. Впрочем, эти запреты всегда бывали
недолговременны: как папы, так и монархи не верили в
возможность действительно навсегда запретить эти празднества
буллой или ордонансом и хорошо знали, что могут добиться
не более чем перерыва в этих куртуазных сражениях.
Короли также выступали против посвящения дворян в
рыцари во время турниров, что послужило поводом и для появления
упомянутого ордонанса. Они справедливо возражали
против того, чтобы победа в потешном бою давала победителю
право получить рыцарство. По их мнению, для этого надо было
проявить себя в иной обстановке и принести реальную пользу.
Они считали, что посвящение в рыцари "на так называемых
турнирах" принижает институт рыцарства.
В 1209 г. Филипп II Август уже брал со своих детей клятву,
что они не будут участвовать в турнирах и, в крайнем случае,
удовлетворятся присутствием на них в качестве простых зрителей
и не в полном рыцарском вооружении, а в черепниках и
коротких кольчугах [87. V. 2. P. 684]. Действительно, в эти
времена и позже турнирные бойцы одевались в доспехи, похожие
на военные'.
' Жуанвиль, однако, в своих воспоминаниях (54] приводит любопытный
случай. Он рассказывает, что, позпращаясь с товарищами на
корабле в Дамиетту после разгрома, они были атакованы и "...конные
сарацины, что находились на берегу, стали метать п нас дротики, дабы
мы не могли выйти. Мои люди одели меня п турнирную кольчугу, дабы
сыпавшиеся на наше судно дротики меня не ранили". Жуанвиль тогда
был болен и так слаб, что не мог держаться на ногах. Он не в состоянии
был надеть гамбизон и боевую кольчугу. Следовательно, можно
сделать вывод, что турнирная кольчуга была легче, чем обычная боевая
(прим. авт.).
ТУРНИР 153
Латы особой формы появились на турнирах лишь к концу
XIV в. К этому времени турниры перестали быть чисто воинскими
упражнениями, что и стало одной из причин, ускоривших
падение феодальной знати. Рыцари шли на войну как на
большой турнир - в роскошных доспехах, длинных налатник
ах и наметах, на конях в попонах, но простые лучники и
пешие меченосцы легко брали верх над кавалерией, отягощенной
латами. Тогда, осознав свою слабость, рыцари решили в
опасных случаях сражаться пешими. Но для такого боя их
вооружение не подходило, в результате чего упало искусство
владения копьем, которое одно обеспечивало реальное преимущество
конному рыцарю.
В XII и XIII вв., хотя уже существовали правила проведения
турниров, церемониал был не так сложен, как в дальней-
шем. Например, в написанном в это время "Романе о Бруте"
[91] рассказывается, как после коронации короля Артура, по
завершении трапезы, рыцари, чтобы провести время, отправляются
либо биться верхом, на копьях, либо устраивают скачки,
либо сражаются друг с другом пешими или же играют в
биту, прыгают через канавы и мечут дротики.
В "Романе об Амадасе и Идуане" [3. Vs. 838] также имеется
описание турнира, или bouhourdeis, который проводит
дворянская молодежь. Такие турниры походили на боевые кав
алерийские столкновения, где за стычкой на копьях следовала
битва на мечах и на булавах; только копья были без стальных
наконечников, мечи - "обтесаны", т. е. без острия и лезвия, а
булавы - из дерева.

Любопытен отрывок из "Романа о Ги Нантейском" [43.
Vs. 2357], где наглядно описано применение копий в турнир
ах начала XIII в.:
Он был добрый рыцарь бретонский
И было в дружине его бойцов тридцать,
В кольчугах и шлемах, щиты их львы украшали,
Их кони были из Шателя, овернские и гасконские,
В попонах из сиглатона ярко-желтого и червленого,
На копьях у воинов были мачки и пенноны,
154 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Дамские рукава и богатые знамена,
Под брюхо коням они шпоры воткнули,
Многие копья свои расщепили и обломали,
И с обеих сторон многие вылетели из седла.
И за блестящие стальные мечи они взялись.
В то время турниры, belhourdis (бои), могли проводиться
по любому поводу и без предварительного объявления. Достаточно,
чтобы рыцари собрались и у них хватило времени на
организацию одного из видов состязаний. Подобные турниры
проводились на равнине (as pres), в песчаной, ровной и безлесной
местности, без оград и трибун. Смотреть на них приходили
кто хотел, и первыми на эти куртуазные состязания собир
ались женщины. К заранее объявляемым турнирам готовились
тщательно. Бой устраивали на огороженном поле, с одной
стороны которого, как уже говорилось, возводили трибуны для
судей и дам.
В "Романе о Мерожисе де Портлегез" [77. P. 13], который
датируется XIII в., повествуется, как явившиеся на турнир
дамы обмениваются знаками внимания и занимают места на
трибунах. Рыцари сражаются в построениях "par batailles et
par bannieres" (по отрядам и стягам). На виньетке из Вьеннской
рукописи изображены турнирные бойцы, обменивающиеся
сильными ударами мечей. Доспехи их ничем не отличаются
от боевых; на рыцарях налатники с гербами, здесь же знаменосцы
рыцарей.
В "Романе о телеге" [37] , когда турнирные бойцы идут в
атаку, дамы по именам называют самых прославленных рыцарей,
узнавая их по гербам. Правда, иногда участники турниров
носили не свои гербы, чтобы их не могли опознать. Но вряд ли
это допускалось по турнирным правилам, т. к. судьи должны
были заранее знать всех бойцов.
Турнирным призом были драгоценность, ловчая птица, а
иногда и просто поцелуй. На турнире, который устраивал знатный
вельможа, был обычай преподносить подарки всем рыцарям,
принявшим в нем участие: деньги, меха, породистых жеребцов,
шелковые одежды и т. д. Таким образом, на подобные
ТУРНИР 155
воинские празднества требовались значительные расходы как
от организаторов, так и от участников. Эти затраты, делавшиеся
скорее из тщеславия, чем ради благой цели, раздражали
монархов, развращали дворянство и не приносили пользы ни
для страны, ни для самого рыцарства'.
В XIV в. доспехи участников турниров стали отличаться от
боевых. Вместо настоящих лат, ношение которых было полезным
упражнением для рыцарей, появился более легкий и специ
ально разработанный доспех, плохо готовивший воина к его
суровому ремеслу, поскольку отучал его от навыков, необходимых
при схватке с врагом в тяжелом боевом доспехе. Счет
поражений французской тяжелой кавалерии можно вести с
того времени, когда дворяне стали использовать в воинской
подготовке иное защитное вооружение, чем на войне. Военные
знают, как важно армейское обучение с полной выкладкой,
особенно для кавалерии, как неуверенно выглядит всадник,
не привыкший к своей амуниции. Поэтому до эпохи, о
которой идет речь, турниры и поединки были необходимы
рыцарям, поскольку они готовились к этим упражнениям, как
к войне. Позднейшие куртуазные сражения, напротив, отучали
кавалерию от настоящей боевой службы.

Подробных описаний турнирного снаряжения до середины
XV в. нет. К тому времени этот совершенно особый тип
вооружения уже претерпел ряд модификаций, что значительно
удалило его от боевой обстановки. Интересные подробности
об облачении участников турнира приведены в трактате,
написанном Антуаном де ла Салем в 1458 г. Он пишет [8.
P. 77] : "Перед боем они собираются в зале, где сильный жар,
ибо ристания требуют скорее хладного, нежели знойного времени,
будучи трудом тяжким; и разоблачаются там до рубах.
Тогда мастер и слуги облачают их в полупурпуаны холщовые
двухслойные, не более, начиная сверху, от шеи, шнуруют оные,
' На турнирах господствовало право войны (конь и доспехи побежденного
доставались победителю), поэтому многие рыцари заним
ались ими профессионально, совершая гастрольные поездки по Европе
(прим. ред.).
156 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
к коему (пурпуану) далее крепят шоссы. Затем надевают башм
аки со шпорами, и в добрую броню ноги облачают; далее
верхние и нижние наручи надевают, и лишь когда руки и ноги
уж закованы, облачают тело и потом главу".
Самое полное исследование по этому вопросу принадлежит
Рене Анжуйскому, королю Неаполя и Сицилии (умер в
1480 г.), в котором он подытоживает все турнирные обычаи
прежних времен [79. V. 2] : "Способ, каковой взял я, по сути
более всего схож с тем, что сохранился в Германии и на Рейне
для турниров; также манере, в коей проводят их во Фландрии
и Брабанте, а равно пользовали и во Франции в стародавние
времена, что читано мною в писаниях. Из оных трех способов
взявши то, что счел добрым, составил я способ четвертый,
каковой познает тот, кому благоугодно будет читать далее".
Далее Рене излагает материал о всех типах турниров и церемони
але их проведения.
"...Дабы турнир сотворить, потребен какой принц, или же
хоть знатный барон, или предводитель знамени', каковой да
станет поступать по дальнейшему рассуждению". Он должен
тайно снестись с принцем, с которым собирается скрестить
оружие, и выяснить, согласен ли тот принять куртуазный бой;
после этого начинаются публичные церемонии. Сеньор, посыл
ающий вызов, называется зачинщиком, а тот, кому он адресов
ан и кто его принимает, - защитником.
Зачинщик собирает как можно больше рыцарей и оруженосцев,
приглашает местного гербового короля^, за неимением
такового кого-нибудь из именитых герольдов, вручает ему затупленный
турнирный меч и говорит: "Гербовый король,
возьми сей меч, иди к кузену моему герцогу Бурбонскому^ да
' Феодальный сеньор, имеющий право набирать отряд из пассалоп,
которыми являются рыцари; по Франции данная категория феод
алов обозначалась термином баннере (banneret) (прим. ред.).
^ Звание гербового короля приспаивалось наиболее значительному
герольду обширной провинции (прим. ред.).
' Рене Анжуйский условно предполагает, что зачинщик - герцог
Бретонский, а защитник - герцог Бурбонский (прим. авт.).
ТУРНИР 157
скажи ему от моего имени: зная, сколь свойственны ему доблесть
рыцарская и учтивость, я посылаю ему оный меч в знак
того, что желаю сотворить с ним турнир и ристание ратное в
присутствии дам и девиц и иных прочих, в должный день и час
и в месте, наипаче для того удобном и подходящем. Для оного
турнира да изберет он четырех судей, из восьми рыцарей и
оруженосцев. Пусть укажет, кто эти рыцари, какие оруженосцы,
а судьи назначат время и место и будут блюсти поле".

Преклонив колено, гербовый король принимает меч, взяв
его за острие. Зачинщик должен предложить не менее половиРАЗВЛЕЧЕНИЯ
ны судей, причем двоих - из страны сеньора-защитника и
двоих - откуда угодно, но судьями должны быть только старейшие
и знатнейшие рыцари и оруженосцы. Далее гербовый
король с внушительнейшей свитой отправляется к сеньоруз
ащитнику и предстает перед ним в любом месте, кроме храм
а. В присутствии всей знати он преклоняет колено и протягив
ает меч рукоятью вперед со следующими словами: "Высоч
айший и могущественнейший принц и прегрозный государь!
Высочайший и могущественнейший принц и прегрозный госуд
арь мой герцог Бретонский, Ваш кузен, посылает меня к Вам
ради Вашей величайшей учтивости и доблести рыцарской, каковые,
как ведомо ему, Вашей преблагородной особе присущи;
ТУРНИР 159
только из любви и благосклонности, безо всякого дурного умысла
обращается он к вам и вызывает на турнир и ристание ратное
в присутствии дам и девиц; для оного и в знак сего посылает
он вам меч, для такового дела пригодный".
Если защитник соглашается, он принимает меч и отвечает:
"Я принимаю вызов безо всякого дурного умысла, но ради
удовольствия означенного кузена и развлечения дам".
Тогда гербовый король подает сеньору-защитнику пергамент
с изображением гербов восьми судей, чтобы защитник
по своему усмотрению выбрал из них четырех. Когда выбор
сделан, гербовый король немедля посылает одного из двух своих
персевантов (poursuivant - сопровождающий)^ к сеньоруз
ачинщику, чтобы испросить письма к судьям с приглашением
собраться, определить условия турнира и его место.
После этого сеньор-защитник велит выдать гербовому королю
два локтя золотой материи, или атласа, или бархата, чтобы
тот закрепил этот кусок ткани у себя на правом плече на
манер плаща. К этому "плащу" крепится лист пергамента с
изображением зачинщика и защитника на конях и в турнирных
доспехах (рис. 1). Гербовый король в таком облачении
отправляется за судьями и, вручая им верительные грамоты,
сообщает, что "они назначены двоими государями - зачинщиком
и защитником - ради их доброго имени и благоразумия;
да соизволят они принять предложенное им поручение,
ибо отказ их был бы весьма прискорбен". Если судьи приним
ают поручение, гербовый король благодарит их, просит оказ
ать любезность и установить день и место турнира, чтобы он
мог упомянутый турнир огласить.
Посовещавшись, судьи определяют день и место, и гербовый
король покидает их, направляясь, во-первых, ко двору сеньор
а-зачинщика, во-вторых - ко двору сеньора-защитника, а
в-третьих - ко двору короля или в другое место, указанное
судьями, для оглашения турнира. Вместо себя он может посы'
Младший представитель трехступенной геральдической иерархии,
ниже гербового короля и герольда. Персеванты обычно ассистиров
али последним (прим. ред.).
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
лать и своих персевантов, но только не к устроителям турнира
и не ко двору короля.
Когда судьи приняли предложенное им поручение, гербовый
король пришивает к четырем углам пергамента гербы выбранных
судей. В таком облачении, со знаменами судей он изображен
на одной миниатюре в рукописи короля Рене (рис. 1).
Теперь в сопровождении нескольких герольдов и персевантов
он отправляется оглашать турнир:
"Слушайте! Слушайте! Слушайте! Да будет ведомо всем
принцам, сеньорам, баронам, рыцарям и оруженосцам марки
Иль-де-Франс, марки Шампанской, марки фландрской и проч
ая, равно как и всех марок нашего королевства и прочих
иных христианских королевств, кто не изгнанник и не враг
государя нашего короля, да продлит Господь его дни, что в
такой-то день и час, в таком-то месте состоится по всем обыч
аям старины величайшее ристание и благороднейший турнир
на булавах мерных, мечах затупленных, в доспехах, для того
пригодных, в шлемах и в налатниках и на конях в попонах,
изукрашенных гербами благородных участников. Возглавляют
оный турнир высочайшие и могущественнейшие принцы и
прегрозные государи мои герцог Бретонский как зачинщик и
герцог Бурбонский как защитник. И для того да будет опять
же ведомо всем принцам, сеньорам, баронам, рыцарям и оруженосц
ам вышеупомянутых марок, и прочим каких бы то ни
было наций, ежели они не изгнанники и не враги короля,

турнир
государя нашего, каковые возжелают участвовать в турнире,
дабы обрести славу: пусть носят они на своих одеждах малые
гербы, каковые сейчас суть на мне, дабы зримо было, что они
участники. И ежели кто любопытствует, то оные гербы суть в
четверть величины гербов четырех рыцарей и оруженосцев -
судей оного турнира. На упомянутом турнире знатные и богатые
призы вручаться будут дамами и девицами. Объявляю также
для всех вас, государи принцы, сеньоры, бароны, рыцари и
оруженосцы, которые намереваются принять в турнире участие:
да поселитесь вы в постоялых дворах дня за четыре до
оного турнира, дабы дать свои гербы в окнах, иначе не будете
6 Зак. 3259
турнир 163
до турнира допущены'; сие оповещаю я по велению государей
моих судей, да не поставит мне того никто в вину".
После этой преамбулы Рене знакомит читателя с предпол
агаемой структурой турнира и размерами поля для ристалищ
а (рис. 3). Поле представляет собой огороженный прямоугольник,
длина которого на четверть больше ширины и который
окружен двойным барьером, причем первый барьер отстоит
от второго на четыре шага. Внутренний барьер - это
частая полутораметровая изгородь с горизонтальной перекладиной
наверху, образующей перила; наружный барьер несколько
выше и состоит из остроконечных столбиков, соединенных
двойными перекладинами. Между барьерами находятся пешие
слуги, в обязанность которых входит при необходимости помог
ать рыцарям, выбитым из седла; там же - воины, не
пропускающие толпу на поле. По одной из длинных сторон
поля возведены три трибуны: в центре - для судей, по бок
ам - для знатных дам. Два входа (А и В) предназначены
для сеньора-зачинщика, сеньора-защитника и их партий. На
определенном судьями расстоянии натянуты два каната (с).
Площадь ристалища зависит от числа участников.
Когда все подготовлено, сеньоры - зачинщик и защитник
- въезжают в город, чтобы занять апартаменты за четыре
дня до празднеств. Въезд происходит торжественно и в определенном
порядке: во главе кортежа - боевой конь сеньор
а с плюмажем на голове и бубенцами на шее, в попоне, на
которой над каждой ногой нашит герб принца. Верхом сидит
малолетний паж - непосредственно на попоне или на легком
седле (рис. 4). Затем шествуют кони участников турнира, по
два в ряд, в попонах, украшенных гербами. Далее - трубачи
и герольды со своими персевантами; замыкают процессию участники
турнира, каждый со своей свитой. Войдя в город, каждый
сеньор занимает апартаменты, где поселяется также не
менее пяти участников с его стороны. Предводители турнира
разворачивают в окне, выставляя на улицу, свои знамя и пен'
Участники турнира выставляли спои флаги в окнах квартир, где
останопились, что позволяло оценить их состав (прим. авт.).
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
нон и велят разместить внизу на специальном полотнище свой
герб со шлемом. Другие участники также разворачивают свои
знамена, но без пеннона, и помещают свои гербы под окнами.
Это соответствует тексту - "дать свой герб в окне" (рис. 7).
Автор говорит, что желательно, чтобы судьи вступили в
город раньше предводителей турнира. Порядок их въезда следующий:
во главе процессии четыре конных трубача с гербами
судей на занавесях (рис. 2); затем четыре персеванта (рис. 5),
по двое в ряд, в облачениях с гербами судей'. Потом едет
' Речь идет об особых геральдических далматиках, служивших
должностным облачением и знаком звания гербовых королей, герольдов
и персепантов. См. с. 188 (прим. ред.).

ТУРНИР 167
гербовый король, одетый, как было описано выше, а за ним
верхами попарно в ряд едут судьи, облаченные в длинные красные
одеяния (рис. 6). Каждый судья держит в руке белый
жезл, длина которого пять с половиной футов (1,3 м); перед
их лошадьми идут пешие слуги. Завершает кортеж конная свита.
Сеньоры - зачинщик и защитник - берут на себя все расходы
судей во время их пребывания в городе и направляют к
ним по одному из своих дворецких для обслуживания.
Судьи обычно селятся рядом с монастырем, где участники
турнира на следующий день после приезда должны предъявить
свои шлемы и знамена. Перед своим жилищем судьи должны
выставить портрет гербового короля, который держит четыре
знамени упомянутых судей. Для этого берется холст высотой
около девяти футов. По верху полотна пишутся имена сеньоров
- зачинщика и защитника, под изображением герольд
а - имена, владения, титулы и должности судей.
После ужина, по прибытии участников, сеньоры, члены их
партий и приглашенные на праздник дамы собираются в большом
зале. Прибывают четверо судей и гербовый король, предшествуемые
трубачами и персевантами герольдов. Начинаются
танцы, которые, однако, прекращаются после возгласа одного
из персевантов гербового короля, обладающего самым
звонким голосом. Судьи вместе с гербовым королем поднимаются
на помост. Когда персевант трижды прокричит "Слуш
айте!", гербовый король объявляет: "Высочайшие и могучие
принцы, герцоги, графы, бароны, рыцари и оруженосцы, что
носят оружие, объявляю вам от имени сеньоров моих судей:
пусть каждый из вас завтра до полудня пришлет свой шлем с
гербовой фигурой, в коем сражаться намерен, и знамена свои
на двор сеньоров моих судей, дабы сказанные сеньоры судьи в
час пополудни могли начать их разбор; и после того разбора да
явятся к ним дамы и выскажут свое усмотрение судьям. И не
будет в завтрашний день более ничего, помимо танцев после
ужина, равно как и сегодня". Танцы возобновляются, потом
приносят вино и пряности.
Действительно, на следующий день собирается пышная
процессия. Как описывает Рене, в строгом порядке, согласно
ТУРНИР 169
иерархии, в монастырь привозят: знамена принцев - шамбелл
аны'; пенноны (скаковые знамена) принцев - "первые
слуги или стольники"; знамена баннере^ - "их рыцари"; шлемы
принцев - конюшие; шлемы баннере - "рыцари или
оруженосцьр"; шлемы прочих участников турнира - "знатные
люди или честные слуги". Судьи размещают шлемы на ограде
внутреннего дворика (клуатра) в определенном порядке, над
каждым из шлемов - знамя (рис. 8). Затем появляются дамы,
девицы и все общество, собравшееся по случаю турнира. Судьи
несколько раз проходят по галереям, и один из герольдов выклик
ает имена участников турнира, которым принадлежат выст
авленные шлемы. Если дама коснется гербовой фигуры, то
рыцарь, которому принадлежит шлем, может быть объявлен
рекомендованным, что дает право другим участникам турнира
его безнаказанно избивать. "Однако да не будет никто побиваем
на оном турнире, кроме как за сие и по приказу судей;
ежели дело рассмотрено и признано верным, значит, виновный
заслуживает избиения и в оном случае да будет злоречивый
так бит, чтобы весьма ощутил сие на своих плечах и никогд
а впредь не говорил и не злословил столь бесчестно о дам
ах, как имел обыкновение прежде". Так что подобное
наказание было действительно только после вынесенного судьями
решения и строго регламентировалось.
Помимо приведенной неприятной рекомендации дам, было
еще несколько случаев, считавшихся более тяжкими: не сдерж
анное слово, ростовщичество, мезальянс (неравный брак).
Два первых - непростительный Если участник турнира, обвиненный
в них, все-таки выходил на ристалище, его можно
было бить до тех пор, пока шлем его не упадет на землю.

' Шамбеллан - одна из важнейших должностей при дворе феод
альных государей. Шамбеллан был главным действующим лицом в
церемонии принесения феодальной присяги (прим. ред. ).
^ См. прим. нас. 156 (прим. ред.).
' В таком случае шлем провинившегося скидывается с ограды на
землю, и судьи, как это показано на рис. 8, касаются его жезлами
(прим. ред.).
170 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Если участник турнира был рыцарем, в роду которого могли
оказаться предки неблагородного происхождения, но имел
хорошую репутацию, его мог ударить только один из вождей
турнира, делая это куртуазно (прикоснувшись один раз турнирным
мечом или палицей), и это "будет ему к чести", поскольку
впредь такого рыцаря уже нельзя рекомендовать на
том же основании; после этого он может взять новую гербовую
фигуру и дополнить герб необходимыми элементами.
В первых, самых тяжких случаях (нарушение данного слов
а и ростовщичество) все рыцари и оруженосцы должны поносить
рекомендованного, став к нему лицом, и бить его до
тех пор, пока он не скажет, что согласен отдать свою лошадь,
что равносильно признанию собственного поражения. Тогда
участники приказывают слугам обрезать подпруги седла и пос
адить рекомендованного верхом на барьер; в таком положетурнир
нии, не слезая, он должен находиться до конца турнира (рис. 9).
Лошадь же отдают трубачам и менестрелям.
Наказание дворян, замеченных в мезальянсе, менее жестоко.
Их должны бить, пока они не согласятся отдать лошадь;
но их оставляют на своих конях и отправляют в пространство
между барьерами, где, отдав меч и булаву, они находятся под
охраной герольда. Если наказанные дворяне попытаются вырв
аться на свободу, их усаживают на барьер.
Рыцарей, которые якобы покушались на честь дам, злословя
о них, полагалось бить до тех пор, пока они громким голо172
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
сом не запросят у дам пощады и не дадут обещания впредь
никогда не отзываться о них дурно.
После церемонии в монастыре шлемы и знамена возвращ
ают в жилища участников; вечер посвящается танцам. Однако,
как и накануне, в разгар увеселений гербовый король провозгл
ашает: "Высокие и могущественные принцы, графы, бароны,
рыцари и оруженосцы, кои сегодня отправили к сеньорам
моим судьям и к дамам свои шлемы и знамена, каковые разделены
как с одной стороны, так и с другой на равные части
под знамена и пенноны как высочайшего и могущественней-
шего принца и прегрозного государя моего герцога Бретонского,
зачинщика, так и прегрозного государя моего герцога Бурбонского,
защитника. Сеньоры мои судьи объявляют: да явится
завтра в час пополудни - только со своим пенноном - на
поле сеньор-зачинщик, чтобы показать свои ряды, а с ним все
прочие рыцари и оруженосцы, каковые на стороне его пребыв
ают; быть им на конях своих, попонами с нашитыми гербами
покрытых, самим же пребывать без лат, но в лучшие и красивейшие
одежды облаченными, дабы пред указанными сеньор
ами судьями клятву принесть, и после того как сказанный
сеньор-зачинщик явится со своими на поле и принесет клятву,
каковая будет возглашена с помоста, в два часа пополудни да
явится со своими сеньор-защитник для принесения клятвы,
дабы не творили они помех друг другу".
Действительно, на следующий день сначала одна партия
участников, потом другая - верхом, но без оружия - выедет
на поле для ристалища после того, как герольды и их персеванты
пригласят их, прокричав: "К почестям, сеньоры рыцари и
оруженосцы! К почестям!"

При каждом участнике турнира должен быть собственный
знаменосец со скатанным знаменем. Развернут только пеннон
вождя. В руке у каждого участника лишь жезл. Некоторое
время они гарцуют на конях, потом гербовый король громко
провозглашает с центральной трибуны: "Высокие и могущественные
принцы, сеньоры, бароны, рыцари и оруженосцы, да
будет вам благоугодно, чтобы все вы и каждый из вас вознес
десницу ко всем святым, и все вместе пообещайте, что никто
турнир
из вас на турнире сам не станет умышленно колоть, а равно
бить ниже пояса, также как и толкать и тянуть никого не
будет, кроме того, кто рекомендован. Помимо сего, ежели у
кого ненароком падет шлем с главы, да не коснется того никII.
то, пока он шлем сызнова не наденет и не завяжет. Ежели же
кто по умыслу сотворит иное, да покорится и лишится доспехов
и коня и объявят его изгнанным с турнира и другой раз не
допустят. Да касается сие всех и каждого, и тот, кого сеньоры
мои судьи нарушителем огласят, да не прекословит им; и в том
клянетесь вы и даете присягу телом вашим и честью вашей".
174 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
На что все должны ответить возгласом одобрения: "О-эй! 0эй!"
После смотра и присяги рыцарей партии зачинщика аналогичн
ая церемония проводилась и среди рыцарей партии защитник
а.
В разгар танцев, которыми завершается этот день, как и
предыдущие дни, гербовый король с высоты помоста менестрелей
произносит: "Высокие и могущественные принцы... и так
далее, каковые прибыли на турнир, оповещаю вас от имени
сеньоров моих судей: да явятся обе партии ваши завтра в полдень
на ристалище, в строю и в латах и готовые к турниру, ибо
в должный час судьи разрубят канаты, дабы начать турнир, за
победу в коем знатные и богатые дары вручены будут дамами.
Помимо сего, уведомляю вас: да не приведет никто из вас в
строй для услужения себе слуг конных более указанного числа,
а именно: четверо слуг для принца, трое - для графа, двое -
для рыцаря и один слуга для оруженосца, пеших же слуг сколько
угодно: ибо так повелели судьи".
После этого судьи, выбрав двух самых красивых и самых
благородных дам, в сопровождении гербового короля с
персевантами, а также слуг с факелами ведут их, взяв под руку,
вокруг зала. Один из персевантов несет за судьями "длинное
покрывало благорасположения, шитое, блестками златыми весьм
а изукрашенное". Этот убор представляет собой длинную
белую вуаль с золотыми блестками. Обе дамы выбирают одного
рыцаря или оруженосца, который назначается почетным
рыцарем (оруженосцем). Его функции заключаются в том,
чтобы, сидя на коне, во время боя держать покрывало на конце
копейного древка и по просьбе дам опускать его на шлем
рекомендованного участника, после чего рекомендованного
должны перестать бить. Почетный рыцарь целует обеих дам,
благодарит их и до конца вечера остается рядом, а покрывало
держат на копье позади него.
Теперь настало время описать турнирный доспех, который,
как говорилось, с конца XIV в. стал весьма отличаться от
боевого (рис. 16).
Голову защищал стальной бацинет (рис. 10 и 10а), иначе
- капелин (capeUne), состоящий из черепника-назатыльТУРНИР

177

ника (А), подбородника (В) и забрала (С). Смотровое отверстие
забрала закрыто железной решеткой. На макушке находится
кусок вываренной кожи (D), который привязывается к
черепнику четырьмя шнурами, пропущенными через отверстия.
На колпаке установлен железный штырь с четырьмя когтями
и фиксатором, входящим в отверстие (а). Именно к
этому штырю крепится гербовая фигура или нашлемник
(timbre) с наметом. Кусок кожи должен быть хорошо подбит
войлоком толщиной внутри в палец или более того. Когда колп
ак из кожи надет на черепник, забрало не поворачивается на
осях. Через подвижные кольца (Ь), прикрепленные к оконечностям
подбородника и назатыльника, пропускаются ремни,
соединяющиеся с нагрудником и наспинником пряжками. В
подбороднике проделаны отверстия для проветривания.

Доспех состоял из стальной бочкообразной кирасы (рис. 11 )
с многочисленными сквозными отверстиями, что снижало вес.
Сражаться на турнире можно было также одетыми в мягкий
стеганый доспех, изнутри подбитый железными пластинами -
бригантину. Под кирасу с набедренниками, заканчивающуюся
кольчужной юбкой, участник турнира надевал холщовый пурпу
ан или корсет с "толщинками", он мог быть также подбит
на плечах и по рукавам до шеи (в местах, на которые приходятся
удары меча и булавы) войлоком толщиной в три пальца.
Руки защищены верхними наручами (garde-bras), закрыв
ающими их от плеча до локтя, нижними наручами (avantbras)
и перчатками. Эти части доспеха могут быть железными
или из вываренной кожи (рис. 12). В последнем случае они
состоят из кожаных полос, прочно скрепленных пеньковыми
веревочками; локоть защищен диском, который прикреплен
шнурком (А - вид наруча с внутренней стороны руки; В -
с наружной). Перчатки были стальные (рис. 14) или из вываренной
кожи (рис. 13). Защита ног состояла из обычных
боевых поножей, с которых только снимались большие наколенные
щитки-раковены, цепляющиеся за попону, и длинные
шпоры, затруднявшие движение рыцаря в толпе.
Налатник делается без сборок, чтобы лучше были видны
гербы; расширяющиеся книзу широкие рукава должны дохоТУРНИР

179

дить лишь до локтя, чтобы не мешать движениям, а горловина
налатника защемлялась под подбородником и назатыльником.
Юбка налатника спереди имела вырез, закрывала бедра и спуск
алась на конскую попону.
Оружие турнирного бойца (рис. 15)- меч и булава. Меч
(А) затуплен, т. е. не имеет ни острия, ни лезвия; это просто
плоский железный брус с долом, выдолбленным по оси клинка
на треть его длины, и с ребром, идущим от дола. Концы перекрестья
выгнуты к острию и усилены жесткой железной гардой
в форме полуцилиндра. Длина клинка вместе с рукоятью
должна равняться длине вытянутой руки (0,7 м). Клинок (чтобы
не мог пройти в отверстие забрала) должен быть шириной
в четыре пальца и толщиной - в палец; для уменьшения веса
делался дол. Граненая булава (В) изготовлена из прочного дерев
а, в качестве гарды - небольшой железный щиток, рукоять
и навершие рукояти для удобства обмотаны кожей. Судьи
обязаны были осмотреть мечи и булавы и засвидетельствовать
это штампом (печатью), удостоверяя, что ни мечи, ни булавы
не имеют излишнего веса либо длины.
К передней луке седла прикреплялся конский нагрудник
- форбуг (hourd). Он прикрывал живот всадника, служил
точкой опоры для левой руки, защищал бедра и колени, а
также грудь лошади, форбуг (рис. 17) - одна из основных
частей конского доспеха; состоит из двух сшитых методу собой
полотнищ, набитых длинными стеблями соломы. Форбуг усилен
прочными ивовыми прутьями, что препятствует деформации
и придает ему форму, форма и структура этого элемента
снаряжения представлены на рис. 17 снаружи (А) и изнутри
(В). На груди, под шеей лошади изнутри форбуга шнурками
прикреплялась плотно набитая холщовая подушка (С) в форме
полумесяца, амортизирующая удары в грудь лошади при
столкновении. На верхней части форбуга имеются металлические
скобы (d) с железной или веревочной перемычкой, на
которую опирается левая рука бойца. Часть конского доспеха,
защищающая круп лошади, - обыкновенный кусок тонкой
стеганой ткани, который закрывает лошадь от задней луки седла
до хвоста и прикрывает круп от неожиданных ударов.
180 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
На голову лошади надет железный налобник (рис. 18),
украшенный вырезанной из вываренной кожи геральдической
фигурой. Затылок защищен узким сборным железным гребнем,
доходящим только до уровня верхней части форбуга.
Во Фландрии, в Эно, Брабанте и на берегах Рейна вооружение
турнирных бойцов было более громоздким (рис. 19).

Сперва надевался двойной холщовый пурпуан, разделенный на
две части: одна прикрывала спину от шеи до низа бедер, Друг
ая - грудь и живот. Поверх него - брасьер (braciere), вид
фуфайки с рукавами, набитыми слоем ваты толщиной в четытурнир
ре пальца; потом - наручи из вываренной кожи, обвязанные
снаружи прутьями и подбитые войлоком. Руки защищали очень
тяжелые наплечники и налокотники, тоже из вываренной кожи.
Торс, как и в вооружении французских турнирных бойцов,
прикрывала бригантина. На голове - бацинет с кожаной бармицей,
с подбородником, но без забрала, прикрепленный к
бригантине с помощью бармицы, привязанной к ней по вороту
прочными шнурками. Поверх бацинета надевали цельный
шлем, обычно - из вываренной кожи, с вентиляционными
отверстиями сверху и зарешеченным смотровым отверстием
размером в три пальца. Шлем крепился ремнем с пряжкой
182 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
только к нагруднику, чтобы его можно было легко сбросить
вперед, на луку седла, если боец хотел освежиться и перевести
дыхание. В это время атаковать его запрещалось. На бригантину
надевали налатник, как и во французском доспехе.
Данный доспех Рене характеризует следующими словами:
"И ежели кто облачен во все это, толщина его кажется более
его роста". Седла по высоте были такие же, какие когда-то
использовались во Франции для поединков; крылья седла и налобник
- кожаные. Рене обращает внимание, что экипиров
анные таким образом всадники не могли ни двинуться, ни
повернуть лошадь, "...так они были неуклюжи".
В день турнира за полчаса до объявленного времени открытия
на трибунах собираются дамы, почетный же рыцарь,
несущий покрывало - "милость дам", - сопровождает судей
и гербового короля, едущих верхом позади трубачей. После
того как они, оставаясь на конях, проверят, правильно ли натянуты
канаты, на месте ли рубщики канатов и все ли в порядке
в целом, почетный рыцарь между канатов въезжает верхом
на боевом коне и останавливается. Затем судьи снимают с
него шлем и передают гербовому королю, который отправляется
с ним к дамской трибуне.
"Мои весьма почитаемые и достойные дамы и девицы, -
говорит гербовый король, - вы зрите здесь вашего покорного
слугу и почетного рыцаря (оруженосца), каковой явился и
готов сотворить то, что вы ему повелите, и шлем какового да
соизволите вы сохранить у себя на трибуне". И действительно,
кто-нибудь из дворян или "честный" слуга будет на протяжении
всего турнира держать этот шлем на дамской трибуне
поднятым на обломке копья.
Далее судьи и гербовый король поднимаются на свою трибуну.
К десятому часу участники турнира должны были уже
позавтракать и приготовиться. Чтобы облачиться в турнирные
доспехи и снаряжение, требовалось два часа. С одиннадцати
часов герольды и их персеванты объезжают гостиницы, где
остановились рыцари, крича: "Оставляйте шлемы, оставляйте
шлемы, сеньоры рыцари и оруженосцы! Оставляйте шлемы,
разворачивайте знамена и ступайте за знаменем вождя". Пос184
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
ле этого каждый участник турнира медленно, в сопровождении
своих людей выезжает в направлении апартаментов своего
сеньора-предводителя, а знамя его несет конный герольд
или персевант. Каждый из этих знаменосцев должен был быть
одет в кольчугу, наручи, перчатки, ножные латы, в облачение с
гербом хозяина, салад или железную шляпу; ему полагалось
сидеть на хорошей и сильной, строго вышколенной лошади,
всегда держаться в хвост коню хозяина и ни в коем случае не
уронить знамя.
Собравшись вокруг вождей, участники турнира выстраиваются
близ ристалища в определенном порядке - за трубачами
и менестрелями. Впереди - пеннон сеньора-предводителя,
далее - сам сеньор, потом его знаменосец; участники
турнира попарно, за каждым - его знаменосец. Все останавлив
аются перед барьерами ристалища с обеих сторон. Герольд
сеньора-зачинщика, обращаясь к судьям, просит открыть барьер.

Гербовый король удовлетворяет просьбу, указав обеим
партиям места, которые они должны занять. Обе партии разделены
расстоянием между канатами, где рядом с трибунами
стоит почетный рыцарь. Когда все выстраивались, гербовый
король возглашал: "Приготовьтесь рубить канаты!" Четыре человек
а, сидя верхом на перекладинах барьера, держат поднятые,
готовые к удару топоры. Гербовый король продолжает:
"Слушайте! Слушайте! Слушайте! Сеньоры судьи мои просят и
требуют от вас, сеньоры мои бойцы турнирные, чтобы никто
никого не разил с размаху или со спины, равно как и ниже
пояса, как сие вами обещано было, не толкал и не тащил,
ежели тот не рекомендован. И ежели у кого ненароком падет
шлем с головы, никто бы его не касался, пока тот его не наденет,
дабы никто не желал по злобе биться лучше с одним,
нежели с другим, кроме как если тот, за низости свои, был
рекомендован. Помимо сего, предуведомляю вас: когда сыграют
трубы отбой и барьеры отворятся, не оставаться долее на
ристалище и не брать никого в плен".
В этот момент звучат трубы, судьи командуют шеренгам
обеих партий осадить назад; потом гербовый король трижды
выкликает "Рубите канаты! Да свершится бой!", и сражение
ТУРНИР 185
начинается. Когда всадники атакуют, знаменосцы и воины
выкрикивают боевой клич хозяина. Трубачи, герольды и персев
анты выходят из схватки, укрываясь за барьерами. Знаменосцы
двоих предводителей располагаются возле входов. Конные
слуги, вооруженные обломками копий, в яцеринах или
бригантинах, саладах, перчатках и поножах, готовы вытащить
своих хозяев из драки, если те попросят, и выкрикивают их
кличи. Пешие слуги одеты в пурпуаны или короткие куртки,
на головах - салады, на руках - перчатки. У каждого в правой
руке палка; их задача - подсадить упавшего рыцаря на
лошадь или, если они не смогут этого сделать, вытащить с поля,
окружив и обороняя дубинками.
Когда судьи сочтут, что турнир пора заканчивать, они под
ают знак трубачам, и после этого гербовый король выкликает:
"Езжайте, знаменосцы, покидайте поле, возвращайтесь по квартир
ам. Вы же, сеньоры, принцы, бароны, рыцари и оруженосцы,
кои с честью сражались пред лицом дам, свой долг исполнили
и вправе теперь в добрый час покинуть поле: ибо приз
назначен, и в сей вечер будет он вручен дамами тому, кого они
изберут".
Трубы трубят отбой, барьеры открываются, и первыми
выезжают, не дожидаясь своих хозяев, знаменосцы. Понемногу
их нагоняют участники и в правильном порядке, как и приех
али, обе стороны покидают поле; трубы не должны смолк
ать, пока на поле остается хоть один боец. Почетный рыцарь
уезжает во главе одной из групп, предшествуемый тем, кто
держал его шлем на трибуне дам и продолжает нести на обломке
копья.
Не всегда было просто, несмотря на приказ судей, разнят!)
сражающихся. Например, на турнире, состоявшемся в Брюгге
в 1468 г. по случаю брака герцога Карла Бургундского с Маргаритой
Иоркской, сестрой короля Англии, как рассказывает
Оливье де ла Марш в своих "Мемуарах", герцог Бургундский,
принимавший участие с одной из сторон, вынужден был по
окончании турнира сбросить шлем, чтобы его узнали, и кинуться
с мечом в схватку, "...которая возгоралась сызнова то на
одном конце, то на другом; и дабы разделить их, не щадил ни
186 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
кузена, ни англичан, ни бургундцев, если добром они не расходились.
По окончании же турнира устраивали они сражения
одни с другими, и бились по вызову не единожды и один на
один, и двое на двое, и трое на трое. Однако же означенный
государь мой всегда их разделял" [60. L. 2. С. 4].
Вечером, после ужина, дамы, девицы и все собрание сходятся
в большом зале. Перед почетным рыцарем, сопровождаемым
четырьмя судьями, несут на конце копья покрывало;
рыцарь берет покрывало и вручает двум дал^ам, которые ранее
передали ему этот головной убор; при этом рыцарь целует дал1.

Вместе с судьями почетный рыцарь покидает зал, причем рыц
ари - участники турнира находятся от него по левую руку, а
оруженосцы - по правую.
Когда настанет время вручения приза, судьи и почетный
рыцарь, сопровождаемые гербовым королем, выбирают одну
даму и двух девиц и идут с ними при ярком свете факелов в
отдельную залу. Через несколько минут все возвращаются в
следующем порядке: трубачи, трубящие в трубы; герольды и
персеванты, выстроенные клином; гербовый король; почетный
рыцарь, с обломком копья длиной пять футов. Далее следует
дама, которую справа и слева поддерживают под руки двое
судей, в руках у нее - приз, накрытый покрывалом, концы
которого держат обе девицы, каждую из них тоже держит под
руку один из судей. Процессия останавливается перед тем, кому
должны вручить приз, и гербовый король объявляет: "Воззрите
на сию благородную даму, госпожу такую-то, каковую сопровожд
ают почетные рыцарь и сеньоры мои судьи. Дама сия
явилась вручить вам турнирный приз, ибо оный заслужен вами
как рыцарем, мечом искусно владеющим и наиболее соперников
поразившем в турнире сегодняшнем. Моя госпожа просит
вас соблаговолить его принять".
Тогда дама снимает покрывало с приза. Обычно это драгоценность.
Рыцарь-победитель преклоняет колена, затем подним
ается, принимает приз, выходит вперед и целует в щеки
сначала даму, потом - девиц. В это время гербовый король
выкрикивает боевой клич (девиз) рыцаря. Празднество заверш
ается танцами.
188 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Рис. 20, изображающий церемонию награждения, сделан
по миниатюре из рукописи короля Рене. Судьи одеты в длинные
одежды, как и на турнире; почетный рыцарь ничем не
выделяется. Гербовый король и его персеванты облачены в гер
альдические накидки', надетые поверх корсета либо подпояс
анной котты. Накидка герольда - это плащ стандартного
покроя, надевающийся через голову и расшитый гербами его
сеньорат гербовый король носит его обычным образом (прямоугольные
лопасти на груди и спине, полукруглые - на плеч
ах) , а его персеванты надевают плащ наоборот, подчеркивая
этим свой более низкий статус (полукруглые лопасти на груди
и спине, прямоугольные - на плечах).
Такие турниры часто начинались и заканчивались поединк
ами на копьях. Подобные описанному королем Рене "бои на
булавах" вышли из моды к началу XVI в.; одним из последних
был турнир в Ардре во франки, организованный Франциском 1
и Генрихом VIII Английским^. Поединки просуществовали гор
аздо дольше и прекратились только в начале XVII в.
' Сейчас для обозначения данного типа парадной, ритуальной
одежды употребляется устойчивое слопосочетание - "далматика герольд
а" (прим. ред.).
'~ На миниатюре из рукописи Рене изображены герольды герцога
Бретонского (прим. ред.).
' Знаменитый турнир на Поле Золотой Парчи II-21 июня 1520 г.
(прим. ред.).
ПОЕДИНОК НА КОПЬЯХ
Конный поединок на копьях (joutc, joiistc, joaxte) был одним
из популярнейших рыцарских развлечений. Достаточно
сложно точно определить период, когда этот вид воинских состяз
аний получил распространение во Франции, эта проблема
связана с выяснением момента появления нового способа использов
ания копья в кавалерии. На ковре из Вайе (10771085)
видно, что всадники, вооруженные длинными копьями,
редко атакуют, держа копье наперевес под мышкой; почти все
они поднимают его в правой руке над головой как пилум древних,
предназначенный для метания. Похоже, только в XII в.
возник обычай атаковать, не выпуская копья из руки, плотно
прижимая его к телу, а поединки как раз предназначались для
упражнения воинов в таких атаках.

Обычно турнир начинался либо завершался поединками.
По длинной оси ристалища возвышалась сплошная изгородь -
барьер (toil) из досок, обтянутый холстом, высотой фута четыре
(около 1,3 м). Всадники располагались с разных сторон
барьера. Пустив лошадей во весь опор, они атаковали Друг
друга, держа копье наперевес. Искусство бойцов состояло в
том, чтобы, поразив соперника в верхнюю часть туловища,
сбросить его с коня либо "преломить копье". Суммарная скорость
обоих коней придавала удару такую силу, что если оно
не скользило по латам всадника, то ломалось. Чтобы этот бой
сделать более безопасным, с начала XIV в. стали использовать
специальные формы оружия. Боец скакал на соперника, слева
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
от барьера, надежно защитив левую руку щитом. Он держал
древко копья повернутым слегка влево, к голове лошади, чтобы
поразить соперника в середину щита.
Наконечник копья для поединков был притуплен, чтобы
им нельзя было пробить щит и кольчугу; вначале он назывался
гос. или rochet (камень, скала). До середины XIV в. форма
наконечника была такой, как показано на рис. 1, затем, к концу
XV в., она изменилась, появилось деление на три-четыре
выступа (рис. 2 и 3). Такой наконечник стал называться корончшпым.
В XIII в. участники поединков не имели специального
защитного снаряжения, а сражались в боевых доспехах
[II*] , всадник (рис. 4) только сдвигал вперед наплечные щитки
(ailcttcs).
"Роман о кастеляне из Куси" [49) , датирующийся первыми
годами XIII в., дает любопытное описание церемоний, связ
анных с проведением поединка. Сир де Куси, влюбленный,
как известно, в даму де файель, приглашает ее присутствовать
на поединках, которые должны состояться между Ла Фером и
Вандсем, и умоляет даровать ему рукав, чтобы явиться на
празднество с этим куртуазным предметом, прикрепленным к
правой руке. Дама де Файель оказывает сиру де Куси любезность,
о которой он просит. Любопытно, что еще два участник
а поединков являются на турнир с подобными же "залогами".
Состязания назначены на понедельник. На них собираетПОЕДИНОК

193

ся множество сеньоров и дам, а также граф де Суассон, герцог
Лимбургский, граф Филипп де Намюр, много рыцарей из Эно
и т. д. Все прибывают в воскресенье, поселяются в Вандее, и
граф де Намюр дает пир, на который приглашает всех дворян
и дам, приехавших на поединки.
В понедельник рано утром герольды возглашают под окнами
гостиниц, что участникам пора готовиться к состязаниям.
Слуги и оруженосцы седлают лошадей. Собирается шумная
процессия, которая под звуки труб отправляется слушать мессу,
после которой дамы спешат занять подготовленные для
них трибуны. Состязания начинаются.
Судя по роману, который, вероятно, сочинен не раньше
1230 г., барьера, разделявшего участников, не было:' в двух
эпизодах этих одиночных схваток сказано, что лошади столкнулись,
но этого не случилось бы, если бы их разъединял барьер
из скрепленных досок [49. Vs. 704] . Участники так жестоко
сшибались, что их щиты разлетались на куски, шлемы падали,
и часто оба рыцаря вылетали из седел. Если бойцы не были
ранены, они возвращались на свои "reiis", т. е. концы ристалищ
а. Там они садились на других лошадей, меняли сломанное
оружие и брали другие копья, чтобы начать новый заезд. Каждый
поединок предусматривал три заезда, если рыцари были
одинаково искусны. Самым красивым считалось сломать оба
копья, не выпав из седел.
Сохранившиеся тексты того времени дают кое-какие точные
сведения о доспехах. Шлемы имеют "ЪагЫсгс;" (подбородники),
или скорее "ventaules" (дышала)^. Смотровая щель
называется "lumiere". На тело надет "bourel", толстый стеганый
поддоспешник ("bourel" - подушка). Упоминаются также
"glioires deslachies", по всей видимости - какая-то часть доспех
а всадника или лошади. "Glio" означает "гибкий", но тогда

' В настоящее время считается, что барьер появился в начале
XV в. Первое упоминание имеется в хронике Жана де Руа, сеньора
де Сен-Реми, от 1430 г. [4. Р. 6] (прим. ред.).
^ Железная деталь, которая прикрывает шею и низ лица и доходит
до уровня глаз (прим. авт.).
Ч Зак. 3259
194 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
на кольчуги воинов еще не крепились пластины; следовательно,
слово "glioires" не может обозначать стальных пластинок в
доспехе всадника'. Скорее всего глюары, судя по текстам, защищ
али седло. На рис. 7, 8 и 10, изображающих бойцов более
позднего времени, можно разглядеть, что для большей надежности
подпруга закреплена на уровне икр всадника над крыльями
седла и удерживается двойными зубчатыми стальными
полосками, которые, таким образом, невозможно было разрубить,
чтобы седло съехало на бок и всадник упал. Возможно,
глюары и были этими гибкими полосками, удерживающими
подпругу. Но мы даем это объяснение с очень большими оговорк
ами.
В тексте говорится также о "fautrc", как писалось в ранних
редакциях "Романа о кастеляне из Куси" (потом стали писать
"faucrc."). А ведь в XIV в. и позже этим словом обозначалась
прикрепленная к нагруднику железная опора для копья (крюк),
поддерживающая его в горизонтальном положении. Но в то
время воины еще не носили стальных нагрудников; бойцы были
одеты в поддоспешник-гамбизон и кольчугу, поверх которой
иногда надевался налатник. Крюк не мог быть приделан к кольчуге,
следовательно, он должен был крепиться на подвеске вокруг
правого плеча.
Автор романа подробно описывает посадку бойца: сир де
Куси держался в седле прямо, как стрела, на длинных стремен
ах, верхом на молодой пегой лошади. К его правой руке был
прикреплен сборчатый рукав из тонкой ткани, богато расшитой
золотом.
Поединки на копьях были гораздо опасней, чем турниры,
и поэтому для них очень рано потребовалось специальное вооружение.
В первую очередь стали усиливать шлем, который
должен был выдерживать страшный удар, когда копье скользило
по щиту снизу вверх. Шлем стали прочно соединять со
' По наблюдению Клода Блера, стальные пластины, усиливающие
кольчугу, впервые упоминаются в описании боевого доспеха Ричарда
Львиное Сердце, в латинской поэме первой половины XIII в. "филиппид
а" [10. Р. 155] (прим.. ред.).
ПОЕДИНОК
стальным нагрудником спереди и сзади. Щиту придавали особую
форму, чтобы он мог отклонять удары вправо и влево.
Крепкие латы защищали правую руку. Переднюю луку седла
высоко поднимали и дополняли форбугом, чтобы прикрыть
ляжки и голени. На рис. 4, изображающем бойца около 1300 г.,
еще не видно этих дополнительных защитных приспособлений.
Этот всадник вооружен, как для обычного боя. Но в бою
многие удары копья часто не попадали в цель, в то время как
в поединке они почти всегда ее достигали. Хотя бойцам было
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
запрещено метить куда-либо, кроме щита и подбородника, но
если удар был неточным, копье могло, проскочив в какуюнибудь
щель доспеха, убить человека. Стояла задача полностью
защитить всадника от случайностей. Главным было, чтобы наконечник
копья не натолкнулся на какой-нибудь выступ или
дефект доспеха, что помешало бы ему соскользнуть. Рыцарский
доспех конца XIII в. хорошо защищал тело, но щит, который
держали под углом к нижней части шлема, заставлял копье
проскальзывать снизу вверх, и оно, наткнувшись на шлем,
часто сбивало его с головы.

Если внимательно присмотреться к доспеху конца XIII в.,
видно, что воина в основном пытались защитить от рубящего
удара и удара булавой. Шлем был конической формы, так что
удар, наносимый сверху вниз, скользил и приходился на наплечные
щитки и щит, со щитков соскальзывал на наручи и
ПОЕДИНОК 197
терял силу. Но коническая форма ничего не давала для защиты
от удара копья. В этом случае было выгоднее, чтобы оно проск
альзывало вбок. Тенденция развития специализированного
снаряжения для поединков проявилась в придании особой
конструкции седлу. Доспехи на корпусе и на ногах должны
были выдержать удар копья, а седлу придавали такую форму,
чтобы всадник не мог вылететь из него. На передней луке
устанавливаются ясли (bate), полностью прикрывающие живот
всадника. К этим яслям крепится хомуп (collier bourde),
сделанный из ивовых прутьев и покрытый валиком из ткани с
набивкой, а поверх - расписной кожей. Это было что-то вроде
форбуга, какие позже использовались на турнирах. Этот вид
седла показан на рис. 5 [14*].
Несколько раньше, в середине XIV в., придумали полностью
закрытые седла для поединков (рис. 6) [13*] . Две полосы,
соединявшие передние и задние ясли, крепились на шар198
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
нирах и застегивались перед задней лукой. Передняя часть яслей
выполняла роль форбуга, защищая бедра. Ясли и крылья
изображенного седла были обтянуты кожей, выкрашенной в
синий цвет. На рыцаре поверх лат надет узкий налатник из
красной ткани. Голова защищена горшковым шлемом, покрытым
наметом синего цвета.
На рис, 5 изображен всадник более позднего времени, на
голове у него - бацинет с подъемным забралом, сильно выступ
ающим на месте смотровой щели. К бацинету прикреплена
кольчужная бармица, полностью закрывающая плечи. Руки защищены
только рукавами кольчуги, прикрывающей также все
тело по бедра. Поверх нее надет кожаный налатник с толстой
прокладкой на груди. Щит очень широкий, сильно изогнутый,
с несколькими металлическими умбонами. Он закрывает весь
торс от древка копья по левое плечо. Ноги защищают обычные
боевые поножи и налядвенники. Задняя лука седла -
железная, очень высокая, охватывающая бедра; она позволяет
всаднику, держащему копье наперевес, упереться в стремена и
ПОЕДИНОК 199
вставать на них. Живот и ляжки всадника защищает кожаный
форбуг. Лошадь в попоне из ткани и в железном налобнике с
наглазниками. Но все-таки это вооружение еще не совсем
подходило для поединков. Корончатый наконечник легко цеплял
забрало бацинета и мог его сбить. Остроконечная форма
корпуса бацинета была бессмысленной. Правую руку прикрыв
ал только щиток копья, оставляя открытым плечо. Однако в
эту эпоху существовал уже более рациональный доспех для
поединков.
В парижском Музее артиллерии есть чрезвычайно интересный
тарч из расписанной кожи, датируемый второй половиной
XIV в. С его наружной стороны изображен поединок
без барьера, по французскому обычаю. Два рыцаря скачут во
весь опор друг на друга, опустив копья на крюк (рис. 7 и 8).
Голова защищена плоским саладом круглого в горизонтальной
плоскости сечения, выполненным из одного куска и снабженным
смотровой щелью. Вогнутый, сильно заткнутый с боков
щит имеет сверху выемку для древка копья. Выемка прикрыта
200 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
щитком копья. На одном из всадников - налатник с подбивкой,
на другом - кольчуга и стальной набрюшник. Ноги защищены
лишь наколенниками и наголенниками (greves). Рук
ава, или, скорее, длинные полотнища ткани прикреплены к
плечам бойцов и вьются на ветру. Сведениями, почерпнутыми
из миниатюр рукописей этой эпохи и по сохранившимся деталям
вооружения, мы попробуем дополнить и пояснить этот
любопытный рисунок.

В Музее артиллерии в Париже имеется турнирный салад, в
точности соответствующий изображенным на нашем тарче
(рис. 9 и 9а). Он выкован из одного куска. Смотровая щель
прорезана в части, закрывающей лицо; она разделена на два
длинных отверстия с выступами сверху и снизу, чтобы в щель
не попало копье. Слегка выступающий продольный гребень на
макушке усиливает шлем. Салад крепился прочным ремнем
под подбородком. Форма этого шлема такова, что наконечнику
копья не за что зацепиться.
Рис. 10 дает достаточно полное представление об этом
доспехе. Щит висит на шее на ремне и удерживается в нужном
положении левой рукой. Верхняя часть щита, срезанная
прямо, доходит до уровня нижней кромки салада так, чтобы
корончатый наконечник не мог зацепиться за что-нибудь. Выемк
а в верхней части щита вынуждает бойца держать копье на
уровне правой подмышки, а позади захвата древко опирается
на упор для копья. Торс защищен кольчугой либо узкой в талии
и толсто простеганной коттой из кожи и ткани. Но если
копье противника попадет в щит у его нижней кромки, левой
руке не хватит силы, чтобы не дать ему наклониться; тогда
наконечник копья поразит всадника на уровне живота - эта
часть тела дополнительно защищена набрюшником из трех
сочлененных стальных полос. Если хороший удар копья приходился
прямо в щит, он, как правило, мог опрокинуть всадника
назад. Если тот упирался в заднюю луку, как на примере на
рис. 4, удар мог раздробить ему поясницу или опрокинуть лош
адь на всем скаку, так что человек и животное падали. Чтобы
избежать этого, необходимо было амортизировать силу удара
там, где его действие было особенно чувствительным, а именПОЕДИНОК
но - в пояснице. Для этого бойцы надевали ниже набрюшник
а пояс, набитый наподобие валика, а заднюю луку седла делали
с наклоном назад в верхней части. Тогда в момент удара
этот валик отчасти амортизировал его, и всадник, натянув стремен
а до вертикального положения, оказывался сидящим на
этой отогнутой части луки и мог наклонить корпус как угодно
без риска раздробить поясницу.
Рис. 10 демонстрирует, что такой прием возможен. В двух
последних примерах, как и в следующих, можно заметить, что
верх корпуса бойца сильно нагружен: салад, щит, нагрудник
или кольчуга, копье, наручи придавали ему солидный вес. Опус202
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
кая копье, боец подавал всю верхнюю часть корпуса вперед,
наклонял голову, упирался в верх задней луки и вставал на
стременах. Вес верхней части всадника значительно повышал
силу удара, который он наносил, и в той же степени смягчал
силу получаемого удара. Это чистая механика, и мы увидим,
что опыт только подтверждает это наблюдение. На передней
луке нашего бойца также есть амортизирующие валики.
В конце XIV в. доспех для поединка на копьях претерпел
значительные изменения. Салад нельзя было надежно закрепить,
и он мог, если наконечник копья натыкался на смотровую
щель, ударить всадника в нижнюю часть лица и разбить
ему нос и челюсть. Выемка в верхней части щита была слишком
высокой и заставляла бойца чересчур поднимать локоть,
что ослабляло силу удара. Копейные удары, всегда приходящиеся
в верхнюю часть щита, если не сбивали салад, то по край-
ней мере сдвигали его. Поэтому все внимание мастеров-доспешников
было сосредоточено на улучшении верха защитного
доспеха. При этом старались полностью обезопасить голову, а
также увеличить массу верхней части корпуса.
Б XIII в. поединки проводили в Горшковых шлемах. К середине
XIV в. в употребление вошел бацинет, потом салад. К
1390 г. вернулись к горшковому шлему, но он приобрел специ
альную форму (рис. II). На этом рисунке боец изображен
в спокойном состоянии, до момента, когда положит копье на
крюк. Его шлем пристегнут спереди и сзади к нагруднику и
наспиннику. С правой стороны тарч имеет выемку для копья,
поддерживаемого крюком. К налатнику прикреплены широкие
и длинные рукава с фестонами. Задняя лука седла сделана
вертикальной. Помимо щитка, прикрывающего выемку тарча,
копье имеет позади точки захвата кистью, там, где оно лежит
на крюке, гриппу (grappe), т. е. несколько рядов железных
колец с зубчиками "бриллиантовой" огранки, которые мешают
древку проскальзывать по крюку в момент удара. На лошади
- попона с гербами рыцаря.

На рис. 12 показан атакующий боец. Наклон тела и головы
позволяет ему видеть противника от головы до седла; положение
тарча рассчитано на соскальзывание копейных ударов
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
вбок. Всадник, крепко уперевшись в заднюю луку, переносит
вся тяжесть тела вперед, причем путлища принимают почти
вертикальное положение. Для этого вида шлемов характерен
огромный вес из-за значительной толщины лицевой пластины,
мощной верхней части шлема, а также несколько меньшей
задней части.
На рис. 13 представлены детали шлема для поединков из
музея замка Пьерфон, датируемого последними годами XIV в.
Шлем весит 9,8 кг. Он состоит из трех частей: теменной, наз
атыльника и лицевой (дышала). Теменная пластина прочно
склепана с назатыльником, имеющим слегка ребристую форму.
По три заклепки с каждой стороны соединяют лицевую
пластину с назатыльником. В передней, очень толстой части
лицевой пластины приклепана петля, в которой вращается на
штыре "жесткая лапа" (moraillon) с тремя квадратными отверстиями.
В эти три отверстия входили три выступа с защелк
ами (crampon-nets a tourniquet) на нагруднике, не дававшие
206 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
шлему свалиться при ударе. Сзади назатыльник крепился к
наспиннику ремнем с пряжкой. На рис. 13 (А) показан вид
шлема сбоку, (В) - сзади; (Сие) - крепление "лапы". Для
вентиляции служат четыре отверстия в верхней части назатыльник
а, окованные медью, и по три с каждого бока являются
слуховыми отверстиями'. Всадник мог видеть своего противник
а, только наклонив корпус вперед, поскольку наклонить
шлем, жестко скрепленный с нагрудником, было невозможно
без наклона тела.
Достаточно рассмотреть рис. 12 и 13, чтобы увидеть, что
все части этого доспеха были рассчитаны на то, чтобы заставить
корончатый наконечник соскользнуть вбок в горизонтальной
плоскости и избежать его проскальзывания вверх или вниз.
Боец целился (рис. 12) в верхнюю часть тарча (а) или в край
лицевой пластины (&). На рис. 12 видно, что этот край сильно
закруглен и притуплен так, что наконечник мог соскользнуть и
вправо, и влево или же пройти над плечом. Более выгодно
было бить в тарч в точку (и); поэтому бойцы старались, чтобы
на их тарчах копью было не за что зацепиться. Железо или
сталь были или слишком пластичными, или слишком тяжелыми,
чтобы можно было придать щиту такую же толщину, как
лицевой пластине. Поэтому тарчи делали из легкого дерева
(липы или груши), их укрепляли снаружи и внутри ребрами,
выкладывали пластинками из оленьего рога на манер шахматной
доски. В результате их полированная поверхность была
исключительно прочной и выдерживала удар копья. Щит висел
на шее на ремне и удерживался, как уже говорилось, в
нужном положении левой рукой, управлявшей поводьями.
Позже щит крепился на плетеных пеньковых веревках, проходивших
через его центр.
Рукопись, датируемая 1446-1448 гг. [5*; 8], описывает
доспех для поединков того времени. Из текста этого руководств
а, составленного профессиональным военным, видно, что к
' Скорее псего через эти отверстия пропускались шнуры для крепления
подшлемника, т. к. шнуры быстро бы перетирались, если бы
отверстия не были снабжены медными гильзами (прим. ред.).
ПОЕДИНОК 207
тому времени вооружение для копейных поединков несколько
изменилось. Шлем почти такой же, как на рис. 13. Смотровая
щель слева немного шире, чем справа, чтобы упростить бойцу
прицеливание. Напротив, правая часть пластины, "что лицо
прикрывает", имеет несколько отверстий, "дабы жар излишний
из шлема выпускать". Щит, добавляет рукопись, должен
прикрывать человека от точки, расположенной на расстоянии
двух пальцев под смотровой щелью слева, до точки, расположенной
на расстоянии полфута под локтем, т. е. иметь высоту
0,5 м и ширину 0,5-0,6 м. Сверху он должен быть срезан
прямо и иметь сбоку на середине высоты выемку. Внизу щит
должен быть полукруглым, а посередине вогнутым на три-четыре
пальца, "каковое углубление придает ему вид маленькой
накидки и является большим удобством, когда рукой правишь
конем". На расстоянии полуфута (0,16 м) от верха в центре
щита могут быть пробиты два отверстия, чтобы пропустить
ремни, которые его фиксируют.

Автор описывает два вида доспехов. Первый - это стальн
ая кираса, в которой, однако, в отличие от боевых лат, нельзя
опускать или поворачивать голову, не двигая торсом, "потому
что волан (voulant) закрыт и закреплен таким образом, что не
может ни двигаться, ни качаться ни вверх, ни вниз" [8] . Слово
"волан" (старофранцузское наименование кривого садового
ножа) следует понимать как ожерелье или латный воротник.
Шлем, состоящий из склепанных пластин, пристегивается на
пряжках к кирасе спереди и сзади, образуя с нагрудником
одно целое. От поясницы до головы всадник может двигаться
только целиком. Второй вариант представляет собой бригантину
с "кирасиной" ("clarassinc"), т. е. толстым накладным
железным нагрудником, завязанным на правом боку или на
спине и прикрывающим грудь до нижних ребер. Он усиливал
обычную бригантину и позволял прикреплять шлем и щит. К
"кирасине" приделаны две двойных пряжки и отшлифованное
кольцо. Одно из этих креплений находится посреди нагрудник
а, на высоте солнечного сплетения, второе - слева от него,
чуть выше. Эти крепления служат для пристегивания шлема;
основное назначение левого - не дать лицевой пластине пора208
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
зить щеку бойца при получении удара. На "кирасине" слева,
близ левого предплечья, на три пальца ниже ремня, скрепляющего
нагрудник на плече, приклепано железное ушко толщиной
в палец, образующее неподвижное кольцо. Сквозь него
трижды пропускается толстый крепкий шнур, на котором держится
щит. Шнур проходит сквозь "грушу" (poire), прикрыв
ающую кольцо и служащую опорой для щита, входит в отверстия
на щите и завязывается снаружи. К бригантине или кирасе
приделана на спине, между плеч, пряжка, служащая для
крепления шлема и препятствующая его падению вперед.
На нагруднике, на высоте ложных ребер, слева приклепано
маленькое кольцо, сквозь которое пропущен шнур, поддержив
ающий "железную руку" (main de fer). Она от локтя до
пальцев сделана из цельного куска металла и прикрывает руку,
держащую поводья, на нее же сверху опирается щит. Левое
предплечье полностью защищено наплечником, представляющим
одно целое с верхним наручем (garde-bras). Правая кисть
закрыта перчаткой под названием "кормилец" (gagne-рлтУ.
От нее вместо нижнего наруча отходит труба, закрывающая
руку до локтя и выше, т. н. "баранья лопатка" (espaulle de
mouton), очень широкая на уровне локтя и открытая сзади,
она прикрывает локтевой сгиб. Все это рассчитано на защиту
руки, держащей копье наперевес. Правое плечо защищено
сочлененными пластинами и диском с выемкой, сделанной для
древка копья на уровне подмышки. Защита ног не отличается
от используемой в боевых доспехах.
Копье от граппы до наконечника должно иметь длину 1313,5
футов (4,3-4,5м). Таким образом, в целом эти копья
были не короче 15 футов (5 м). Расстояние между тремя выступ
ами наконечника - 2,5-3 пальца. Крюк должен иметь
накладку из дерева или свинца, чтобы зубчики граппы впечатались
в него и не могли соскользнуть. Щитки копий имеют
диаметр около полфута (15-16 см) и подбиты изнутри вой-
локом толщиной три пальца.
' Эту рукавицу постоянно носили "профессиональные" бойцы,
участвующие п турнирах ради заработка (прим. ред.).
210 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Упомянутая нами рукопись заслуживает совершенно особого
внимания. Написана она специалистом, объясняющим
назначение деталей доспехов, которые еще сохранились в собр
аниях музеев и частных коллекциях, что помогает истолковыв
ать рисунки из средневековых рукописей.
Рис. 14 сделан на основании сохранившихся деталей доспехов
и миниатюр, в т. ч. из "Хроник" Фруассара [9*. Т. 4] .
На нем изображен доспех (без защиты ног) в комплексе. Видно,
как шлем крепится к низу нагрудника ремнем, пропущенным,
как в сложных блоках, через отшлифованные кольца и
пристегнутым на конце нижней пряжкой. Сбоку слева шлем
фиксируется вторым ремнем, не дающим лицевой пластине
поразить щеку всадника при ударе копья. Рядом с этим креплением
видна толстая скоба, сквозь которую трижды пропущен
плетеный шнур, проходящий сквозь "грушу" и держащий
щит. Внизу маленькое кольцо с плетеным шнуром поддержив
ает "железную руку". Видно, что левый верхний наруч предст
авляет одно целое с наплечником. Справа виден подвесной
диск, закрывающий подмышечную впадину, с выемкой для копья
снизу. Под ним прочно прикреплен к нагруднику крюк
для копья с усиливающей консолью. Бедра защищены юбкой-
бригантиной.

Видно усовершенствование в конструкции шлема. Уже не
верхняя часть, как на рис. 13, приклепывается к назатыльнику,
а кромки последнего загибаются и приклепываются к ней
сверху. В образце с рис. 13 копье может задеть за край верхней
пластины и деформировать шлем, в то время как в шлеме
с последнего рисунка копью не за что зацепиться. Частые заклепки
тщательно сделаны в форме "капель жара" для того,
чтобы оружие скользило. Процитированный выше автор уточняет,
что при необходимости эти заклепки следует выровнять,
чтобы корончатый наконечник ни за что не цеплялся. Еще
одно важное замечание: правая передняя часть нагрудника
образует плоскую поверхность для удобства крепления крюка
для копья и консоли, а правая боковая сплющена под прямым
углом, чтобы лежать в одной плоскости с древком копья. Так
ая конструкция придает большую силу удару и устойчивость
ПОЕДИНОК
копью, не давая ему отклониться вправо или влево. Итак, доспехи
для конного поединка на копьях достигли абсолютного
совершенства с защитной точки зрения. Но это совершенство
было обретено только благодаря значительному весу, а этот вес
стал одной из составляющих успеха бойца: он придавал устой-
чивость в седле всаднику и большую силу удару копья.
Щит крепился плетеным шнуром и держался на ремне,
переброшенном через левое плечо или шею. В начале XV в. он
приобрел форму, показанную на рис. 15 [9*. Т. 4] .
Во второй половине XIV в. конные поединки на копьях
приобрели огромную популярность, тогда же появились первые
ордонансы о поединках, фруассар оставил пространное
описание прошедших в 1390 г. на равнине между Кале и абб
атством Сен-Энгельберт состязаний. Во время перемирия
(тогда шла Столетняя война) трое молодых французских ры212
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
царей в качестве зачинщиков объявили по всей Англии о предстоящих
в конце мая поединках. Это были: Бусико-младший,
Реньо де Руа и сир де Сен-Пи. По приглашению из Англии в
Кале прибыли: граф Хантингдон, Джон де Куртене, сэры Джон
Дрейтон, Джон Уолворт, Джон Рассел, Томас Шерборн, УИЛЬЯМ
Клифтон, УИЛЬЯМ Тэйлбур, Годфри де Сетон, УИЛЬЯМ Хаскене,
Джон Арундел и многие другие.
В соответствии с обычаем трое зачинщиков поставили три
шатра с одной стороны ристалища. У входа в каждый из них
были подвешены "щит войны" и "щит мира". "И было решено,
что тот, кто желает состязаться и биться с одним из них,
должен коснуться, либо послать кого-нибудь коснуться одного
из щитов, либо всех, если ему будет угодно. И ответят на его
вызов, и будет он удовлетворен поединком, которого требов
ал" [34. L. 4; 9*. Т. 4] .
Зачинщики - трое французских рыцарей, выставившие
свои щиты, расположились вооруженными у входа в шатры. С
противоположной стороны ристалища находились английские
рыцари, "все с одного края". Каждый английский рыцарь мог
проделать подряд шесть заездов с копьем, либо с одним и тем
же противником, либо со следующим, если первый по той или
иной причине отказался продолжать поединок. Если англичанин
касался трех щитов троих французских рыцарей, это значило,
что он собирается сделать по два заезда против каждого из
них. Граф Хантингдон послал сначала коснуться щита мессира
Бусико, но они сделали только три заезда; в первом же граф
проткнул щит противника. От четвертого Бусико отказался, и
граф послал коснуться щита сеньора де Сен-Пи. "И тот, кто
никогда не давал отказа, вышел тотчас из своего шатра и сел
на коня, и взял свой тарч и копье. И когда граф счел, что
готов, и жаждал лишь поединка, рьяно пришпорил он коня, и
Сен-Пи так же своего. Они опустили копья и нацелились один
на другого, но лошади в сшибке пересеклись', а они тем не
' Одна лошадь проскочила перед другой, т. к. в этом поединке не
было барьера; это был настоящий поединок в боевых доспехах. Копья
рыцарей, тем не менее, достигли цели (прим. авт.).

ПОЕДИНОК 213
менее преломили копья. Но в этом же заезде, что удачным
был для сеньора моего, он сбил с графа шлем. Вернулся тот к
своим людям, и весьма скоро вновь надел шлем, и взял копье,
и сир де Сен-Пи свое. И пришпорили они лошадей и сшиблись
в полную силу копья, и ударили в тарчи сильно и жестоко,
и чуть было не свалили они друг друга наземь, но сжали коней
ногами и удержались. И вернулись каждый на свой край, и
освежились, и перевели малость дыхание. Мессир Джон Холленд
(Хантингдон), каковой большую страсть имел славу своему
оружью добывать, сызнова взял копье и присовокупил к
нему тарч, и пришпорил свою лошадь. И когда сир де Сен-Пи
увидел, что тот едет, не отказался он от боя, но ринулся навстречу
столь рьяно, как только мог. И грянули оба рыцаря
своими копьями боевыми о шлемы стальные столь сильно и
столь жестоко, что искры алые во все стороны разлетелись. В
этой схватке остался без шлема сир де Сен-Пи. И весьма бодро
проехали рыцари далее, и вернулись каждый на свой край".
Здесь речь идет о копейном поединке воинов с острым
оружием, т. к. в одном из заездов одному рыцарю проткнул
руку наконечник копья, пробивший щит. Шлемы часто слетали,
и иногда у рыцаря, потерявшего шлем, шла носом кровь.
Отсюда понятно, до какой степени стремились для куртуазных
боев прочнее соединить шлем с кирасой. Копья так "жестоко"
ударяли в тарчи, что лошади приседали на задние ноги, и всадники
откидывались на круп, но не вылетали из седел.
В середине XV в. после ряда усовершенствований, внесенных
в доспех, боец превратился в простую машину для нанесения
удара. Его задача была лишь пришпорить лошадь и направить
копье в горизонтальной плоскости. Копье держит уже не
он, а кронштейн, расположенный на соответствующей высоте.
Доспех всадника столь совершенен, что получить ранение он
может лишь при падении с лошади. На рис. 16и18 изображен
характерный турнирный доспех того времени. Огромный
шлем лежит непосредственно на латном воротнике, прикрепленном
к нагруднику; его держит ремень и еще два ремня
сзади. Верхние наручи сделаны из скользящих пластин, а левая
латная рукавица составляет одно целое с налокотником.
ПОЕДИНОК 215
Рис. 16 позволяет разобраться в устройстве этого доспеха.
Это нагрудник (А) с воротником (В), стойка которого (а)
входит под шлем. С правой стороны нагрудника имеется выступ
для присоединения крюка для копья, сбоку нагрудник выков
ан плоским, под прямым углом к передней части, чтобы
можно было привинтить кронштейн (F). К набрюшнику (С)
в центре приклепана пряжка для крепления шлема спереди. В
неподвижную скобу (D) пропускаются плетеные шнуры, держ
ащие щит, как уже объяснялось выше (рис. 15). Крюк для
копья имеет внизу наклонную консоль (упор), служащую ему
опорой. Наспинник (Е) состоит из двух частей; верхняя крепится
на плечах к нагруднику и служит опорой для затылочной
части шлема, а нижняя заканчивается канавкой, где проходят
и соединяются ремни пояса (G), и имеет сбоку две
пряжки, чтобы застегивать боковые ремни нагрудника. Обе
части наспинника склепаны друг с другом и сильно вырезаны,
чтобы освободить лопатки. Сам наспинник служит только для
поддержки шлема и ни на какой удар не рассчитан. В нижней
части назатыльника приклепаны два выступающих штифта с
головками. Посреди наспинника, приблизительно на 15 см
выше пояса, приклепан еще один штифт, а по бокам, над кан
авкой для пояса, - две пряжки. Ремень охватывает штифт
наспинника, проходит через два штифта назатыльника и пропуск
ается через две нижних пряжки, где затягивается. Таким
образом шлем был крепко привязан к спине, а его вес переносился
на пояс.
Вид сбоку (рис. 18) показывает, что странная форма доспех
а для поединков возникла как результат долгого опыта использов
ания этих доспехов. Диаметр шлема в основании от
переднего кольца до штифтов назатыльника был не менее 33 см,
оставляя таким образом расстояние не менее 8 см между наружной
поверхностью (а) и носом воина. Толстый подшлемник
оставлял уши открытыми и закреплялся сзади так, что
голова могла поворачиваться в этом железном цилиндре в любом
направлении. Боец мог открыть дверцу справа, чтобы глотнуть
воздуха. Шлем ложился аяууюлщенис (boarrelef) воротник
а, надеваясь на его отбортовку, как крышка на круглую

216 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
коробку. Видны передний и задний ремни, прочно присоединяющие
шлем и делающие его одним целым с кирасой. Воротник
усиливал нагрудник в области наиболее вероятного удара.
Видно, что кронштейн (F) полностью изолирован от груди
и нагружает только плечи и набрюшник. Весь вес доспеха таким
образом приходился на переднюю часть, что в равной
степени усиливало и защиту бойца, повышая его сопротивляемость
удару, и удар копья, направленного в противника.
К набрюшнику (С) приклепаны сочлененные набедренники
(D) с двумя пластинами, свободно лежащими на подвешенных
к седлу набедренных щитках.
Кронштейн заканчивается дугой, поддерживающей заднюю
часть древка. Этот неподвижный кронштейн должен быть почти
параллелен смотровой щели шлема, чуть-чуть поднимая
опущенное наперевес копье таким образом, чтобы, когда всадник
поднимется на стременах и подаст наклоненный корпус
вперед, чтобы видеть щит противника, - видеть что-либо ниже
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
ему не обязательно, - наконечник его копья находился в
точности на высоте середины этого щита. Таким образом,
бойцу остается только направлять лошадь и поворачивать корпус
чуть вправо или влево, чтобы наконечник попал в самый
щит соперника. Широкий треугольный щиток, вытянутый книзу,
прикрывает кисть, держащую копье. Седло имеет высокие луки,
но без боковых ясель, их с успехом заменяют стальные набедренные
щитки. У тарча больше нет выемок для древка копья
ни сверху, ни сбоку; сверху он прямоугольный, внизу слегка
закругленный, выпуклый в горизонтальном сечении и вогнутый
в вертикальном, выложен пластинками из оленьего рога.
ПОЕДИНОК 219
Держится он на ремне через шею и плетеных тесемках, пропущенных
сквозь приклепанное к нагруднику кольцо.
Рис. 19 изображает щиток копья, прикрывающий правую
руку. Такие щитки обычно усилены в области, наиболее подверженной
копейным ударам.
На рис. 17 изображен раскрытый шлем из Музея артиллерии
в Париже. Он выкован из четырех частей: назатыльника',
теменной (верхней) части, приклепанной к назатыльнику
заклепками, которые опилены, чтобы не оставлять неровностей
для наконечника копья; детали, образующей смотровую
щель и снабженной отростками, приклепанными к верхней
части дышала; лицевой пластины (дышала) на шарнире. Дверц
а крепится с правого бока к краю назатыльника. Когда дыш
ало закрыто, его жестко фиксирует передний крючок дверцы.
Отверстия, пробитые в верхней части шлема и назатыльнике,
служили для крепления намета и геральдической фигуры
из вываренной кожи.
Это вооружение, предназначенное исключительно для поединков,
появилось во Франции только после 1450 г. Оливье де
ла Марш в своих "Мемуарах" [60. L. 1. Ch. 6] отмечает: "И,
понятно, уборы и празднества тогда (в 1438 г.) были не таковы,
как ныне; ибо бились государи в сукнах шерстяных, в лощенке
да полотне, мишурою златой изукрашенных или просто
расписных, и не было такого, чтобы копия толстые преламыв
ать и тягости единоборства ратного претерпевать, каковые в
таком почете ныне..."
Доспехи для поединков достигли своего максимального веса
во Франции к концу первой половины XV в. По ту сторону
Рейна их еще, если это было возможно, перещеголяли в тяжеловесности;
там доспехи были почти такими же, как на рис. 14,
но с большим крюком, большими щитками на подмышках, а
значительного веса шлем крепился к нагруднику и наспиннику
не ремнями, а широкими железными лапами со штифтами.

Музей артиллерии в Париже имеет один экземпляр таких немецких
доспехов, музей в Пьерфоне - три, граф Ньеверкерке
- пятый, а Эрмитаж в Санкт-Петербурге - шестой, снабженный
коленными щитками (дильже).
220 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
К 1460 г. еще встречались свободные поединки, без барьер
а, или, как тогда говорили, "без полотна"; но этот вид боев
делался все более редким. Рост популярности поединков через
барьер объясняется также тем, что они были не столько воинским
упражнением, сколько поводом для демонстрации неимоверной
пышности доспехов. Хоть копья еще ломали, но
они были менее тяжелыми, чем в прошлые времена.
Оливье де ла Марш описывает поединки, состоявшиеся по
случаю свадьбы Карла Смелого с Маргаритой Иоркской, сестрой
короля Англии (1468 г.). Эти поединки длились девять
дней. Тогда их называли "unpas" (.проход или шаг), откуда
пошло выражение "posse d'annes". Поединки проходили на
рыночной площади в Брюгге, в огороженном пространстве
только с двумя входами и барьером, покрытым расписанным
холстом. Началом послужил выход великана, которого на золотой
цепи вел карлик. Герольд Золотое Дерево' объявил, что
великан принадлежит Маргарите Иоркской и она призывает
доблестных рыцарей освободить его из-под власти карлика, за
которого сражались рыцари из партии защитников.
"И в назначенном для копейных поединков месте, на входе,
расположенном близ церкви святого Христофора, стояли
врата великие, златыми деревами расписанные, и молот златой
висел там. В противном же конце, супротив ратуши, были подобные
же врата с деревами златыми. И были врата башенками
преславно изукрашены; пребывали же на оных трубачи
упомянутого государя моего Бастарда^ с большими занавесями
(на трубах) с его гербами, и в его ливреи облаченные (в тот
день - красные одежды с маленьким золотым деревом на
рукаве в честь турнира). На башнях ворот было два знамени
белых с деревами златыми. Напротив дам, на стороне рынка
крытого, было Золотое дерево посажено, была это большая
' Герольды носили спои символические геральдические имена.
Золотое дерево являлось в данном случае символом всего празднества
(прим. ред.).
^Антуан, граф де Ла Рош, побочный брат герцога Карла Смелого,
предводитель партии "защитников прохода" (прим. ред.).
ПОЕДИНОК 221
сосна с позолоченным стволом; и под деревом был воздвигнут
помост на трех столбах изящной работы, где пребывали карлик,
и великан, и герольд Золотое Дерево, который вел церемонию
состязаний. У одного из столбов были написаны четыре
строки, которые гласили:
Пусть никто не дивится этому помосту,
Э"го залог, доблестные сердца побуждающий,
К службе столь чтимой благородной
Ааме со знаменитого Острова.
У самого же сего возвышения коврами увешанная трибуна
была, где прибывали судьи, государем назначенные, чтобы оный
"pas" в разуме и справедливости блюсти... Перед трибуною
судьи клеймили и мерили все копья; и не было на том "pas"
копья для поединка, которое бы не было измерено мерой судей
назначенных, и никто не выходил с копьем, не измеренным...
Дома, башни и все вокруг упомянутого ристалища, как
далеко, так и близко, было столь заполнено народом, что весьм
а отрадное зрелище являло..." [60. L. 2. Ch. 4]
Все это требует некоторых пояснений. "Pas", или "passage"
(проход), прежде считался авантюрной затеей. У странствующих
рыцарей существовал обычай располагаться на мосту, перекрестке
дорог, - в доспехах и на коне, - и не пропускать
ни одного рыцаря, если только тот безропотно не согласится
на предложение, сделанное защитником прохода. От рыцаря,
желающего пройти, защитник требовал, например, объявить,
что такая-то дама - самая прекрасная и самая достойная из
всех. Если желающий пройти отказывался делать такое заявление
- а можно было держать пари, что он откажется, -
чтобы пройти, он должен был прежде победить в поединке на
копьях рыцаря, перекрывшего проход. Если же он терпел пор
ажение, то должен был, оставив все дела, отправиться в распоряжение
дамы и сказать ей, что такой-то рыцарь силой оружия
вынудил его так поступить. Это не упрощало путешествий
и чаще происходило в романах, чем в повседневной
жизни; но иногда такое случалось и в действительности, осоПОЕДИНОК

223

бенно в ту эпоху, когда странствующее рыцарство было в
большом почете. Таким образом, в XV в. pas d'annes были
воспоминанием об этом обычае.
Боец, желавший попытать счастья, посылал герольда постуч
ать в ворота ристалища. После многочисленных формальностей,
подробно описанных в "Мемуарах" Оливье де ла Марш
а, рыцари "Золотого дерева"' и новоприбывшие (принявшие
вызов) вооружались, и поединки начинались. Каждый поединок
длился полчаса, в течение "саблош" (sablon - франц.
мелкий песок), времени, пока не пересыпется песок в песочных
часах. Тот, кто за это время сломает больше копий, счит
ался победителем заезда (course). Таких поединков до полудня
проводилось множество; победителем становился преломивший
за день больше копий. Оливье де ла Марш подробно
описывает одежды благородных участников, рыцарей, оруженосцев,
пажей и т. д., которые их сопровождают. А каждый
участник для нового поединка менял костюм и не появлялся
дважды в одном и том же. Можно представить пышность этих
празднеств и во что они должны были обходиться.
Из обилия материалов остановимся на описании экипировки
сира Жака Люксембургского, сеньора Ришбургского, брат
а господина де Сен-Поля, коннетабля Франции, предводителя
партии принявших вызов-. "Пред ним ехали, сопровождая
его, граф Скейлз и мессир Джон Вудвиль, оба - братья королевы
Английской; господин де Русей, господин де Фиенн, и
мессир Жеан Люксембургский и все пятеро племянников назв
анного мессира Жака. Сопровождали его также господин де
Ранти и маркиз Феррарский, все богато облаченные и верхами.
Конь его (Жака Люксембургского) был крыт сукном синим,
с каймой широкою малиновой с серебром, как и его
щит. Шло за ним шестеро коней в уборах, и первый из оных
крыт был бархатом малиновым, с широкой опушкой горност
аевой; и по малиновому цветы чертополоха златые, испол'
Из партии бастарда Бургундского (прим.. ред.).
^ Рыцари, откликнувшиеся на призыв Маргариты Иоркской "освободить
великана", или ответчики (прим. ред.).
224 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
ценные выпуклой вышивкой. Второй конь крыт был бархатом
синим, а по нему большими буквами был вышит девиз, а бахром
а золотая. Третий конь крыт был бархатом черным, вышитым
большими буквами, как и предыдущий, и усеянным большими
серебряными колокольцами. Для четвертого - атлас
лиловый, с огромными цветами чертополоха золотыми, таковыми
же листами усеянный; и была оторочена оная попона
бархатом черным, каковая оторочка слезами золотыми усеяна.
Пажи облачены были в атлас белый, а девиз был вышит; а за
оными пажами слуга ехал, одетый так же, на коне, крытом
тканью камчатной белой, лиловой и черной, расшитой золотыми
буквами девиза, а поверх оных - великими колокольцами
серебряными. Слуга оный в поводу вел коня боевого, крытого
сукном лиловым с золотом; и в таковом порядке Жак де Люксембург
продефилировал пред дамами, пред Золотым деревом
и пред судьями, а затем занял свое место в конце барьера".
ПОЕДИНОК
После обычных поединков (joutes и la lance), где участники
метили друг в друга и ломали копья, устраивали поединки
"в хитрый тчарч" (и la targe futee) или "в подбородник" (а 1а
bamere). Здесь требовалось попасть не в середину щита, а сбить
какую-нибудь дополнительную деталь доспеха. Этот вид поединков
был, по-видимому, особенно популярен по ту сторону
Рейна и во Фландрии.
Доспех для таких поединков отличался от рассмотренных
ранее. На голову надевался салад со смотровой щелью, выков
анный из одного куска. К нагруднику крепилось усиление,
прикрывающее грудь, отчасти живот и заканчивающееся чуть
ниже смотровой щели. К этому усилению, или дополнительному
подбороднику, приделывали второе усиление, состоящее
из тонких стальных пластинок, слабо соединенных между собой
конической накладкой. Щита у всадника не было. Копьем
надо было попасть в центр этой накладки на уровне желудка.

При ударе разжималась находящаяся под подбородником пру8
Зак. 3259
ПОЕДИНОК 227
жина и разбрасывала стальные полоски усиления в разные стороны,
словно взрывая. Боец, вооруженный таким образом, изобр
ажен на рис. 20. Наконечник копья для таких столкновений
имел лишь одно притупленное острие, которым надо было
попасть в середину накладки на усилении.
ЗЛа
^ ^НИтЯМ)))^ D
Перейдем теперь к более подробному рассмотрению данного
типа доспеха. Шлемом служил салад, подобный имеющемуся
в коллекции графа Ньеверкерке (рис. 21 и 21а). Он выков
ан из одного куска, на верхушке корпуса - низкий гребень
(А - профиль), на котором имеется отверстие (В - вид
сверху; Ъ - точка его расположения на виде сбоку) для крепления
намета или украшения. Внутренний черепник крепился
заклепками (rf), а приделанные по бокам ремни (я) удержи228
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
вали салад под подбородком. Вращающийся по оси стальной
шарик (с - точка его расположения на виде сбоку; С -
увеличенный вид спереди; D - увеличенный вид сбоку в разрезе)
облегчает скольжение шлема по подбороднику. Когда
боец опускал голову, нижний край шлема проходил внутрь
подбородника, не цепляясь за него. С этим шариком соприкас
аются два прямоугольных уголка, слегка выступающих над
поверхностью салада. Мы еще увидим, для чего служили эти
уголки.
На рис. 22 и 22а представлен доспех в комплексе без наручей.
Кираса с крюком для копья и кронштейном, как в предыдущих
примерах; на ней укреплена деталь, состоящая из двух
частей - подбородника (А) и нагрудника (В). На нагруднике
расположен механизм, который при сильном нажатии на кнопку
(d) резко выдвигает два толкателя (Ь), выбрасывающих
вперед усиление ( на рис. 22а: С - вид сбоку; D - вид изнутри),
состоящее из многих частей. От удара они разлетаются и
как будто взрываются. Механизм смонтирован на кожаной
подушечке, чтобы удар был менее резким.
ПОЕДИНОК
На рис. 23 - устройство механизма. На рис. 24 - схема
действия (А - вид сбоку, во взведенном положении; В - в
спущенном положении). Два толкателя (Ь), насаженные на
винтовые пружины, удерживаются пружинным рычагом-кач
алкой (с). Когда кнопка (и) получает сильный удар, двойной
рычаг (с) поворачивается и обе винтовые пружины освобожд
аются (В - рис. 24).
На рис. 22а изображены соединенные "летучие" детали второго
усиления; их всего восемь: шесть - в верхней части, две -
ПОЕДИНОК 231
в нижней, а также центральная коническая накладка спереди.
На рис. 22 показан выступ (с) в верхней части подбородника,
создающий зазор между ним и верхом "летучего" усиления. В
этот зазор входят шипы (d - рис. 22а), имеющиеся внутри
каждой из шести деталей. Нижний край каждой из шести
деталей входит в пазы, образованные внутри обеих нижних
деталей приклепанными железными ленточками (е). Две ленточки,
каждая из которых заканчивается крючком, соединяются
в глазке, проделанном под конической накладкой. Два
крючка (/), прикрепленные к нижним деталям, прицепляют '
между двумя плечами рычага, удерживающими оба толкателя
(То - рис. 22), два других притупленных крючка (^) входят в
две скобы (г - рис. 22), закрепленные внизу нагрудника.

Таким образом, шесть верхних пластин, натянутые между
выступом (с - рис. 22) и ленточками (с - рис. 22а), сами
по себе образуют пружины. Если удар копьем приходится под
коническую накладку или даже в нее, кнопка (и - рис. 22)
освобождает оба толкателя (Ь). Шесть верхних "летучих" дет
алей выскальзывают из пазов, взлетают в воздух, а обе нижние
отцепляются от крючков и вылетают вперед. Для этого
состязания всадники использовали, как сказано ранее, копья с
наконечником из одного тупого зубца, и поразить противника
можно было, только точно попав под коническую накладку
(g- вид С рис. 22а); тогда разлеталось все, чем был усилен
подбородник. Поединки этого вида были в большой моде во
второй половине XV в.
Цель другого состязания состояла в том, чтобы сбить подбородник
из ткани'. Доспех всадника был таким же, как на
рис. 22, но вместо деталей "летучего" усиления крепилась ву-
аль, называемая "шлейф" (quenc), удерживаемая тонкой железной
ленточкой, входившей в зазор между лицевой частью
салада и вертикальными шипами (вид С - рис. 21 а); вуаль
ниспадала до середины живота. Если наконечник копья противник
а попадал в вуаль в центре нагрудника или у верха под'
Этот тип поединкоп назывался "скачка со шлейфом" (course
a la qume) (прим. авт.).
232 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
бородника, она отцеплялась, срываясь, и взлетала над головой
бойца (рис. 25). Лошадь для этих поединков покрывалась попоной,
а глаза ее наглухо закрывали глухими наглазниками,
т. к. нередко случалось, что при приближении копья кони шар
ахались в сторону и срывали заезд, а при скачке со шлейфом
копье должно было поразить вуаль в строго определенных точк
ах. Из-за малейшего отклонения удар проходил мимо цели.
Левая нога бойца прикрыта большим железным турнирным
или коленным щитком (дильже), защищавшим ее при ударе
ПОЕДИНОК 233
лошади о барьер. Такой щиток подвешивался на ремне к седлу
выше колена всадника так, чтобы в случае падения нога его
свободно выскальзывала назад.
Были еще "скачки со сковородой" (course a la poele)-, "сковородой"
назывался стальной квадратный или решетчатый тарч,
прикрепленный на грудь. Соперник должен был сбросить тарч
концом копья. В этом виде поединков бойцы не защищали
голову; бой считался очень опасным и практиковался только
опытными бойцами'.
Салады также снабжались подвижными усилениями, которые
искусный боец легко мог сбросить. Красивые салады
такого типа хранятся в Музее артиллерии, в музее Пьерфона и
в коллекции графа Ньеверкерке. Рассмотрим для примера один
из них (рис. 26) - из музея замка Пьерфон, датируемый
приблизительно 1470 г. Он состоит из трех частей: колокол,
или корпус (boillbe), выкованный из одного куска; нижняя чсюпъ
шлема (венец), опоясывающая колокол и оставляющая впереди
просвет для смотровой щели; назатыльник. Все части тщательно
соединены друг с другом на затылке заклепками (d). К
передней уплощенной оконечности гребня прочно привинчен
а пружина с двумя отростками (с; С-в увеличенном виде).
Оба захвата этой пружины удерживают у налобной части корпус
а два усиления в виде стальных пластин, фиксируемых и
двумя стопорами по обе стороны смотровой щели. Если копье
попадало в одну из таких пластин близ стопора, она взлетала в
воздух; такой удар считался хорошим. В задней части колокола
(В - вид сбоку) расположены три слуховых отверстия, а наверху
- два вентиляционных. Hauein (couvre-chef), или длинное
покрывало, крепился к верхней точке гребня. Заклепки
(D) шлема имеют декоративные головки. Этот шлем очень
красив и хорошо выкован. Корпус и венец спереди имеют
более толстые стенки.
' Французский комментатор "Триумфа императора Максимили-
ана" [12] утверждает, что существовал обычай ставить на ристалище
открытый гроб в момент, когда соперники готовились к поединку
(прим. 0614.).

234 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Бойцы в скачках со шлейфом могли носить на голове такие
салады с налобными усилениями. При ударе копья тогда
сбрасывали сначала вуаль, а потом пластины усиления.
Рис. 27 представляет верхнюю часть доспеха. Салад (очень
красивый экземпляр конца XV в. из коллекции графа Ньеверкерке)
имеет неглубокие канавки; назатыльник сзади срезан
под прямым углом. В шлеме проделаны лишь по четыре слуховых
отверстия с каждой стороны и две пары сзади для вентиляции'.
Привинченный к нагруднику подбородник сверху имеет
усиление, которое несет шарик на оси и крючок. Пружинный
механизм (наподобие показанного на рис. 23) отбрасывал кож
аную пластину, на которой держалась вуаль, после удара копья
в середину груди. Под действием этого удара пластина
отсоединялась сверху, и шарик (д), обернувшись вокруг своей
оси, не позволял ткани зацепиться за верх подбородника.
Такие доспехи для поединка на копьях во Франции выходят
из употребления с конца XV в.; только в Германии их еще
используют до 1530 г. Начиная с XVI в. французские поединки
на копьях проходят в доспехах, отличающихся от боевых только
усилениями шлема и кирасы; последняя деталь называется
"боевым плащом" ()nanteaii de joutc). Это неподвижный железный
тарч, часто - с ромбической решеткой из железных
лент на наружной вогнутой поверхности, задерживающих наконечник
копья, в результате чего древко ломалось.
' Мы уже указывали в прим. на с. 206, что такая трактовка отверстий
на шлемах спорна (прим. ред.).
КВИНТИНА И БУГУРТ
Квинтина (quintaine) - упражнение с копьем для всадник
а, называемое также cuitaine, состоявшее в том, чтобы пор
азить в центр щита манекен, облаченный в полный доспех.
Манекен ставили на вертикальную ось. Если всадник, мчавшийся
во весь опор, попадал копьем в середину щита, то "трофей"
поворачивался вокруг своей оси; если же удар был неточен,
части манекена падали или поражали неумелого всадника.
Дю Канж утверждает, что манекен был оснащен палкой или
мечом, которые при неудачном ударе поражали всадника
[27. VII] . Как бы там ни было, в средние века игра в квинтину
была очень популярным упражнением, и не только у дворян,
но и среди простого народа.
Сеньоры предлагали упражняться с квинтиной своим ленник
ам для обучения их копейному бою. Дети, играя в квинтину,
готовились к настоящим поединкам: в коллекциях оружия
есть доспехи для поединков, предназначенные для детей от
двенадцати до пятнадцати лет. Два экземпляра таких доспехов,
датируемых XV в., работы немецких мастеров, имеются в
Музее оружия замка Пьерфон.
Происхождение квинтины восходит к ранним временам,
о ней упоминается уже в рыцарских романах XII и XIII вв.
Бугурт (behourt или bohourd) - один из вариантов турнир
а, имитирующий штурм крепости или простого укрепления
с палисадом.
236 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Посреди огороженного поля воздвигалась деревянная крепость,
которую штурмовали и защищали разделившиеся на две
партии рыцари. Подобная потешная осада, однако, не имела
неприятных последствий, как турниры и копийные поединки,
и могла восприниматься как спектакль или подобие наших военных
маневров'. О том, какая сторона победит, договаривались
заранее.
На шкатулке из кости, хранящейся в Булонском музее и
датируемой второй половиной XIV в., изображены "куртуазный"
поединок на копьях и штурм замка рыцарями, одетыми
в доспехи. Замок защищают девицы, которые бросают цветы в
атакующих, взбирающихся по лестницам^ В нижней части небольшого
рельефа - воин, наполняющий "ложку" метательной
осадной машины охапками цветов. Дю Канж дает полное
описание бугуртов, которое мы не считаем необходимым воспроизводить
здесь [27. VII]. Во время пиров бугурты входили
в число самых популярных интермедий. Между столами передвиг
али на катке замок, полный воинов, а одна группа штурмов
ала и овладевала им, в то время как другие читали стихи в
честь дам и моралите.

' Типы рыцарских забав описаны Виолле-ле-Дюком не полностью;
существовали также пешие поединки на различном оружии,
например, пеший поединок на копьях через барьер, бой на топорах
и пр. (прим. ред.).
^ Имеется в виду распространенная аллегория из рыцарской курту
азной поэзии - "штурм замка Любви" (прим. ред.).
ОХОТА
Охота, (chasse), это излюбленное занятие феодальной знати,
будет рассматриваться только с точки зрения интереса к
одежде, оружию, инвентарю и обычаям охотников. Мы не
пытаемся создать исторический трактат на эту тему - это
увело бы нас далеко за пределы настоящего издания.
На многих христианских саркофагах раннего средневековья
в подражание обычаю языческой империи на передней
стенке воспроизведены сцены охоты. Этот обычай сохранялся
довольно долго, в основном - в южных и западных провинциях.
Известно, какую страсть к охоте питали Меровинги: это
было их излюбленным времяпрепровождением. Однако нет
точных сведений об использовавшихся при этом одежде и оружии
франкских вождей, как и о том, имелась ли особая форма
одежды и оружия. Что касается оружия, то Меровинги применяли
дротики, рогатины (вид короткого и прочного копья) и
луки. Если говорить об охоте с использованием сетей, силков,
ям и изгородей, то возникновение ее в Галлии, как и в других
покрытых лесом странах, можно отнести к древнейшим времен
ам.
Псовая охота всегда была привилегией высших классов,
поскольку для ее проведения требуются лошади, конюхи, соб
аки и соответственно - снаряжение, что стоило очень дорого.
Феодалы, присвоив себе право охоты, держались за него
более, чем за что-либо, последние остатки этих привилегий
исчезли только в конце XVII в.
ОХОТА 239
Охота с ловчими птицами, существовавшая среди мелкого
провинциального дворянства еще при Людовике XV, хотя почти
не была в обычае знатных вельмож, во Франции восходит
к довольно отдаленным временам. Этот вид охоты, очень популярный
на Востоке, вероятно, появился во Франции в те
времена, когда контакты Запада с Восточной Римской империей
стали прочнее. В Германии такая охота, видимо, известна
с IV в. Достоверные сцены этой охоты содержат памятники с
XI в. На ковре из Байе Вильгельм и Гарольд - верхом с птицами
на руках.
Но сначала поговорим об оружии и снаряжении для псовой
охоты. Один из самых старых памятников средневековья,
где представлены охотники, одетые на особый манер, - тимп
ан двери церкви Сен-Юрсен в Бурже, датируемый около
1140 г. На этом барельефе - конные и пешие ловчие травят
оленя и кабана. Пешие охотники и всадники одеты одинаково:
на них котта, не доходящая до колен, с поясом, узкими
рукавами и пелериной (рис. 1), застегнутой на шее. На одном
из охотников - капюшон, остальные - с непокрытыми голов
ами. Ноги от колен до лодыжек закрыты наголенниками, напомин
ающими гетры, сделанные не то из сшитых шнуров, не
то из простроченной кожи. На бедре висит небольшой рог.
Все вооружены рогатинами, состоящими из древка длиной
четыре-пять футов с железным наконечником, который выков
ан в форме листа шалфея. На притолоке главного входа абб
атства Везле - фигуры людей, несущих рыболовные и охотничьи
трофеи. Охотники вооружены рогатинами с железными
наконечниками, снабженными крюком (рис. 2А). На барельеф
ах галло-романской древности с изображением сцен охоты
охотники обычно представлены с непокрытыми головами. Гетры
пеших и конных охотников предназначались, видимо, для защиты
ног от веток и ударов о стволы деревьев.

Виньетки XIII в. изображают вельмож на псовой охоте. Их
одежда ничем не отличается от обычной, кроме капюшона на
пелерине и рога, висящего на боку.
Самый старый из трактатов об охоте, написанный на французском
языке - "Книга о короле Модусе и королеве Рацио"
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
[66]. Неизвестный автор трактата жил в начале XIV в. Обширные
сведения о разных видах охоты, которые приводит
автор, доказывают, что с тех времен правила и обычаи в охотничьем
деле не изменились или, вернее, - с тех пор все только
приноравливались к этим обычаям и законам.
1.
К сожалению, "Книга о короле Модусе" не содержит сведений
об одежде, бытовавшей у охотников того времени. Зато
есть описание способа "prendre a force", т. е. травли так назыв
аемых "пяти красных зверей", к которым относятся олень,
оленек', лань, косуля и заяц, и травли "пяти черных зверей":
кабана, свиньи, волка, лисы и выдры. После этого автор обра'
Маленькая, размером чуть больше зайца лань, водившаяся в
лесах Европы, истребленная еще в средние века (прим. ред.).
ОХОТА 241
щается к способам загона в сеть (aufileta buissonner) "красных
зверей" - оленей, ланей и косуль, а также "черных",
таких, как волк и кабан; и загона в сеть или в яму лисиц и
зайцев.

Глава, посвященная описанию охотничьего лука, также предст

авляет большой интерес. В ней говорится, что тетиву следует
изготавливать из сырого шелка: во-первых, шелк намного прочней,
чем любой другой материал; во-вторых, он столь хлесток,
что посылает стрелу либо болт далее всего; в-третьих, он позволяет
сделать тетиву "сколь угодно тонкою". Автор советует
лучнику: во-первых, класть свою стрелу так, чтобы оперенье
лежало в плоскости лука, ибо если стрела заденет на выходе
лук, то отклонится от цели; во-вторых, "действовать тремя
пальцами, и ушко стрелы держать должно большим пальцем и
тем, что после большого, а к оному (указательному) прижать
средний"; в-третьих, заботиться, чтобы, если наконечник стрелы
легкий, то оперенье было бы коротким и узким, а если
тяжелый - то более широким и длинным; в-четвертых, следить,
чтобы крыльца наконечника находились в плоскости хвостовой
выемки ушка стрелы; в-пятых, чтобы стрела имела длину
10 ладоней (0,8 м) "от ушка стрелы до крылец железного
наконечника оной"; в-шестых, чтобы лук в выпрямленном состоянии
имел "от зарубки верхней оного до зарубки нижней
ладоней не менее двадцати двух" (около 1,76 м); в-седьмых,
чтобы между луком и надетой на него тетивой в месте приложения
стрелы проходила "цельная ладонь и с трудом два пальц
а" (не менее 0,16 м).
Чтобы выстрелить, лучник держит лук перед собой, правая
рука - на тетиве, плечи опущены, он осторожно вытягивает
обе руки вместе вперед; его лук должен быть столь легким и
столь податливым, чтобы он мог, натянув, держать его долго,
целясь в животное. Если наконечник стрелы коснется лука,
тетива достанет точно до правого уха. Прежде чем спустить
тетиву, лучник проверяет свою руку, т. е. - раз-другой двигает
стрелой вверх-вниз вдоль лука, чтобы точно прицелиться.
Об арбалетах в "Книге о короле Модусе" не сказано ничего.
Это оружие, вероятно, стали использовать на охоте позже,
242 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
лишь во второй половине XIV в. Дворяне, охотившиеся с собак
ами на "черного зверя" в каролингскую эпоху и позже, вплоть
до XIII в., имели при себе рогатину, меч и рог.

Красивый рассказ об охоте на кабана есть в "Романе о
Гарене Лотарингском" [84] . Этот рассказ представляет большой
интерес, поскольку он знакомит со многими охотничьими
обычаями и показывает, какое значение дворянство придав
ало этой привилегии.
Герцог Бег де Белен выступил рано утром в сопровождении
свиты из дворян, одетых в охотничьи котты, высокие сапоги
с золотыми шпорами, с охотничьими рогами на шеях и
рогатинами в руках, со сворой из десяти собак.
Собаки быстро чувствуют зверя и рвутся вперед. Охотник
обнаруживает следы кабана, который рыл землю рылом в поиск
ах корней и червяков. Герцог подзывает своего псаря Брош
ара, чтобы тот спустил ищейку. Перед тем как пустить собаку
по следу, герцог ласкает ее, проводит рукой по бокам и
ушам, "дабы одушевить". Ищейка берет след и приводит охотников
к роднику меж вывороченных дубов. Здесь внезапно из
своего логова выскакивает кабан, разворачивается и вспарывает
ищейке живот одним ударом клыков. Герцог Бег, который
"и за тысячу марок золота не хотел бы потерять свою собаку",
выступает вперед, подняв рогатину; но зверь убегает.
Более десяти рыцарей слезают с коней, чтобы измерить
следы его копыт. Размеры зверя поражают. Кабан направляется
к урочищу Годимон, где он был вскормлен. Но свора собак
не дает ему передышки. И кабан выходит из леса, бежит по
чистому полю добрых 15 лье (более 60 км). Охотники теряют
след, многие не могут продолжать преследование. К девятому
часу дня пошел мелкий дождь. Почти все охотники возвр
ащаются в Валансьен. Только герцог все еще преследует зверя.
Он прячет двух собак себе в плащ, чтобы они отдохнули, и
ставит их на землю в перелеске, где кабан наконец остановился.
Собаки нападают на него; свора, привлеченная лаем, окруж
ает загнанного "черного зверя".
Кабан увидел собак, выпучил глаза и стал громко фыркать.
Собаки налетели на зверя, но ему это то же, что "укус вши".
ОХОТА 243
Могучими движениями он сбрасывает их на землю, грозя иск
алечить. Раздраженный, Бег кричит: "Ах, свинячий сын! Мало
того, что ты оставил меня без моих людей..."
Герцог решительно приближается к вепрю с рогатиной на
близкое расстояние - "буквально на дюйм (палец) от него, и
правой рукой сердце ему поразил, сквозь его спину острие
(лезвие) пропустив". И из раны хлынула кровь, и три собаки
бросились ее лизать, "таким образом утолив свою жажду". Герцог
Бег и его псы в изнеможении падают рядом с тушей поверженного
кабана.
Очнувшись, герцог увидел, что наступает ночь, а вокруг ни
крепости, ни города, ни замка, ни деревни, ни одной живой
души; рядом с ним только его конь Босан. Наподобие героев
Гомера, он обращается к коню: "Босан, - говорит он, - я
премного тебе обязан, ты немало потрудился, храня мое тело;
будь у меня овес или зерно, я бы с радостью тебя накормил.
Когда найду пристанище, ты получишь хороший уход". Герцог
садится, берет рог и дважды трубит, чтобы созвать своих людей.
Но, говорит поэт: "Что возомнил ты, герцог? Это напрасно.
Тех, кого ты зовешь, никогда больше не увидишь..." Поняв,
что ему придется ночевать в лесу, герцог разжигает костер.
Звук рога слышит лесник; он видит издалека герцога Бега,
но не решается к нему приблизиться. Какое на нем убранство!
Шпоры из чистого золота, рог о девяти золотых кольцах на
шее; в его руках - прекрасная рогатина, перед ним ржет и
бьет копытом оземь его боевой конь! Лесник бежит в замок
графа Фромона, чтобы предупредить его. Тот сидит за столом;
лесник не смеет к нему приблизиться и, обратившись к сенеш
алю, рассказывает, что видел в лесу. "Будьте любезны, суд
арь, - говорит он, - дать мне добрых спутников; мессир
получит рог из слоновой кости, а вы возьмете коня". Сенешаль
отвечает: "Если ты говоришь правду, то получишь все, что тебе
нужной Далее он вызывает шестерых своих стражников и говорит
им: "Идите с лесником, и если найдете человека, который
совершил хоть какой-нибудь проступок, - убейте его;
это мой приказ, - я отвечаю за все!" Посланные отправляются
за лесником.

244 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Герцог все это время сидел под осиной, закинув ногу на
тушу кабана; рядом лежали собаки.
"Клянусь головой, - говорит один из спутников, - это
один из тех разбойников, что браконьерят в лесу, охотясь на
кабанов! Если он от нас уйдет, мы будем круглыми дураками".
Они окружают герцога и кричат ему: "Эй, кто дал тебе право
убить этого кабана? Этот лес принадлежит пятнадцати владельц
ам, и ни один не охотится без позволения (разрешения)
других. А это сеньория фромона Старого!"
"Милейшие, - отвечает Бег, - извините меня, ради Бога;
обращайтесь со мной почтительно, ибо я рыцарь. Если я провинился
перед Фромоном Старым, я удовлетворю его претензии
добровольно. Герцог Гарен и король Франции доверяют
мне, а Обери - мой племянник". Слова эти не возымели
действия, и Бег, после паузы, пытается остановить обступивших
его словами: "Но я был бы трусом, если бы уступил семи
негодяям; прежде чем умереть, я дорого продам свою жизнь'...
Утром, когда я напал на след этого вепря, со мною было тридц
ать шесть рыцарей, бывалых охотников, ловких и смелых.
Среди них нет ни одного, чтобы не имел от меня надела, деревни
или замка. То, что я оказался здесь, - случайность, так
как этот зверь заставил нас гнаться за ним пятнадцать лье".
"Эге! - воскликнул один из дружинников, - он пытается
оправдаться! Вперед же, друзья мои! Вяжите собак, чтобы они
не сбежали!" Лесник бросается к герцогу и хочет завладеть
драгоценным рогом, но Бег наносит ему сокрушительный удар
' Герцог Бег ехал из Белена близ Бордо через всю Францию, чтобы
повидать своего брата Гарена, в Лотарингию. По дороге он хотел
непременно поохотиться в лесах Фландрии на знаменитых местных
кабанов и привезти брату в подарок кабанью голову. Супруга герцог
а, услышав об этом желании, предостерегала его перед отправлением,
что это опасно, т. к. фландрский граф Бодуэн был "убит его рукой",
у Фромона Бег "убил братьев и друзей". Герцог пренебрег этим, заявив,
что он все равно рискнет исполнить задуманное. Потому, оказавшись
в этой щекотливой ситуации, он не назвал людям фромона
своего имени, т. к. на великодушие их сеньора не слишком надеялся
(прим. ред.).
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
кулаком, от которого тот падает мертвым на землю. При виде
этого самый смелый из стражников подбадривает своих товарищей:
"Позор нам, если мы дадим ему уйти! Граф Фромон не
захочет нас видеть, и никто из нас никогда не отважится вернуться
в Ланс". Все набрасываются на герцога. Тот убивает
троих ударами рогатины; остальные не хотят рисковать и спас
аются бегством. Но в лесу они встречают пешего сержанта,
родственника лесника, который "лук из каштана носил и стальные
стрелы".
ОХОТА 247
"Слышь, - говорят они ему, - твой дядя мертв, псарь
убил его у нас на глазах. Иди и отомсти ему!" Разгневанный
сержант направляется в Бегу. Далее события развиваются очень
быстро:
И негодяй стрелу стальную с тетивы,
Прицелившись, в полет пустил.
Стрела прямо цель поразила,
Главную вену сердца перебив.
Бег поник, и силы его иссякают;
Руки его, ослабев, выпустили рогатину.
Трое стражников бросаются на герцога, чтобы добить его;
снимают с трупа одежду, хватают за узду коня и взваливают на
него тушу кабана, лишь собаки не даются им в руки.

Рассказ имеет необычайно красивое продолжение; но он
увел бы нас от рассматриваемой темы. Мы добавим только
один штрих. Когда в замок Фромона принесли труп герцога
Бега и положили его на обеденный стол, три собаки не захотели
покидать тела своего хозяина, они выли и лизали его раны.
Собрались все обитатели замка, и никто, видя такое прекрасное
лицо, не мог поверить, что покойный не благородного
происхождения.
При чтении поэмы раскрывается много интересных фактов.
Кроме подробностей, относящихся к охоте, видно, что
леса тщательно охранялись и то, что сегодня называется браконьерством,
сурово каралось. Права на охоту в одном и том
же лесу могли принадлежать нескольким дворянам. Помимо
лесников, охрана охотничьих угодий поручалась также пешим
лучникам.
В памятниках изобразительного искусства до XIV в. не встреч
ается изображений охотников в специальной одежде. Но в
XIV в. можно обнаружить некоторые материалы на эту тему.
Прекрасным источником в этой связи является "Книга об охоте"
Гастона Феба [10*] , графа де Фуа (1331-1391), прозванного
Фебом за светлые волосы. Рукопись эта хранится в Национ
альной библиотеке Парижа и датируется последними года248
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
ми правления Карла V (1364-1380). Она украшена превосходными
миниатюрами, изучая которые, можно получить интересные
сведения об искусстве псовой охоты, а также об
обычаях и одежде охотников того времени.
На рис. 3 - конный охотник. Он одет в синие облегающие
шоссы, кожаные башмаки и синюю котту с узкими рукав
ами. Поверх котты охотника надет эскофль (escoffle) из пурпурного
сукна, перехваченный у талии черным поясом, к
которому подвешен черный с золотом кошель-эскарсель
(escarcelle). Капюшон-шаперон (chaperon) того же цвета, что
и эскофль, закрывает плечи. Конец шаперона прижат поясом,
чтобы не цеплялся за ветки. Вокруг шеи виден воротник из
черного меха, на голове - зеленый колпак наподобие маленького
шаперона. Кожаные части седла - черные, сбруя - красно-золот
ая. Длинные подвески - "сетки от мух" (chassemoucbes)
с фестонами, прикрепленные позолоченными выпуклыми
бляхами, свисают с пахвенного ремня; пахвенный ремень
охватывает основание хвоста. Башмаки всадника у носков закруглены
и уплотнены - на случай удара ногой о дерево. Эскофль
обыкновенно был оторочен мехом выдры. Когда шел
дождь, охотник вместо колпака мог надеть шаперон, полностью
закрывавший голову и оставлявший открытым только лицо.
У всадника нет подвешенного на боку рога; он распоряжается
следопытами (varlets de limiers).
На рис. 4 - один из следопытов. Он полностью одет в
зеленое, кроме сапог на шнуровке, сделанных из рыжеватой
кожи. Они шнуруются от больших пальцев до икр, через подъем
ноги. Перевязь, на которой подвешен рог, - черная с серебряными
заклепками. Голова покрыта шапероном, конец которого
завязан в форме тюрбана, чтобы не задевать за ветки.
Следопыты для выслеживания одевались в зеленое, чтобы быть
менее заметными, пробираясь через чаи^у.
На рис. 5 - псарь (vartet de chiens). Он тоже одет в
зеленый эскофль с очень широкими рукавами, подбитыми мехом.
На нем башмаки со шнуровкой и низкий пояс с кошелем-эск
арсель, куда вставлен нож, рог подвешен на перевязи
из черной кожи.
ОХОТА 251
На рис. 6 - охотник верхом. Он в шапероне, конец которого
подвязан в виде тюрбана. Как и предыдущий персонаж,
он одет в эскофль с очень широкими рукавами, вся его одежда
зеленого цвета, только сапоги черные. К сбруе лошади этого
конного охотника подвешены длинные ремешки, чтобы отгонять
мух, которых слишком много в строевом лесу. Эскофль
охотника, чтобы не стеснять движений всадника, разрезан по
бокам, спереди и сзади и стянут на талии кожаным поясом. В
рукава, подбитые мехом выдры, во время дождя можно прят
ать руки. Этот охотник руководит слугами, которые выслежив
ают зверя, у него нет рога, руки в перчатках, в правой он
держит палку, чтобы раздвигать ветви в чаще.

В XIV в. для охоты на "черного зверя" уже использовался
арбалет. Охотничий арбалет не отличался от боевого, разве что
был несколько легче. Типичный арбалет того времени изображен
на рис. 8. Тетиву натягивали с помощью крюка, подвешенного
на низком поясе. К поясу также крепились колчан
для болтов (trousse) и меч. Меч был необходим, когда раненый
зверь (подранок) нападал на охотника.
На рис. 7, сделанном по той же рукописи, изображен стреляющий
арбалетчик. Он одет в сюрко со стянутыми на запястьях
широкими рукавами, по моде того времени, свободными
складками лежащее на груди и стянутое в талии. На уровне
бедер - второй ремень, из прошитой кожи. На правом бедре
подвешен колчан с болтами, на левом - длинный меч, а спереди
к поясу перемычкой жестко крепится длинный железный
арбалетный крюк.
Чтобы натянуть тетиву (рис. 9), охотник вставлял ступню
в специальное железное стремя (с - рис. 8), закрепленное в
передней части арбалетного ложа; цеплял тетиву за крюк, подвешенный
к поясу; затем, придерживая крюк правой рукой,
выпрямлял вложенную в стремя ногу, заводя таким образом
тетиву в спусковой механизм арбалета (d - рис. 8).
Колчан для болтов - это кубической или цилиндрической
формы коробка из вываренной кожи, без дна; сверху коробка
закрыта лишь мягкой перфорированной кожей. Охотничьи
болты, оснащенные наконечниками с крыльцами (невозвратРАЗВЛЕЧЕНИЯ
ными шипами), вставляются оперением вниз. Крыльца наконечников
не дают им выпасть из отверстий. Охотник берет
болт за наконечник, и гибкое оперенье беспрепятственно проходит
сквозь отверстие в колчане.
На рис. 9 - арбалетчик, у которого на котту одет эскофль.
Очень широкие рукава эскофля изнутри подбиты мехом
выдры. Их можно было либо закатать до плеча, чтобы не
стеснять движений рук, либо, в плохую погоду, обмотать ими
руки целиком, вместе с кистью. Когда приходилось пробиратьОХОТА

255

ся через лес в поисках дичи, крюк подвешивали на верхнем
поясе. К верхней части колчана иногда прикрепляли кожаный
клапан, чтобы защитить болты от непогоды.
На рис. 8 изображены болты для охотничьего арбалета.
Один из видов (А) - с опереньем всего из двух перьев, тогда
как стрелы для луков имели трехперое оперенье. Охотники
использовали также болты с наконечниками в форме полумесяц
а, чтобы перебить сустав животного и взять его живым. В
"черного зверя" стреляли из арбалета как с земли, так и из
седла. В последнем случае тетиву лука натягивали с помощью
специального рычага - "козьей ноги".
Болты на зайца (В) заканчивались деревянными цилиндр
ами, окованными железом, т. к. при этой охоте особенно
заботились, чтобы на шкуру дичи не попала кровь. Болт же
такой конструкции, оглушая животное, не портил мех и не
наносил раны, исключая появление крови.
Охотники, представленные в рукописи Гастона Феба, одеты
почти одинаково: в основном на них в качестве верхней
одежды - просторный эскофль. Однако в ту же эпоху охотников
часто изображали одетыми и в узкие костюмы. Охотники
каждого сеньора должны были носить особую одежду, нечто
вроде униформы.
В книге "Сокровище псовой охоты", написанной стихами
в 1394 г. мессиром Ардуаном де фонтен-Гереном [45], все
охотники изображены одетыми на один лад: в узкое сюрко,
сильно стянутое на талии, наглухо застегивающееся на груди и
имеющее подчеркнуто выпуклую линию живота; рукава сюрко
узкие, подложенные изнутри выше локтя. Штаны узкие,
сапоги мягкие, с большими отворотами, предохраняющими
нижнюю часть бедер от трения о седло.

Рис. 10 изображает одного из охотников с миниатюр этой
рукописи. Он с непокрытой головой; похоже, капюшон надев
ался только в плохую погоду. В книге Гастона Феба также
встречаются охотники без головных уборов; в чаще, в хорошую
погоду, это было оправдано. На правом боку охотника
подвешен рог, к туго затянутому поясу прикреплен кошель с
ножом и слева меч.
256 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Охотничьи рога могли издавать звук одной тональности, и
роговые сигналы различались по длительности и чередованию
коротких и длинных "слов". Соединение нескольких "слов"
тогда (в конце XIV в.) называлось "alenee". Вот как, например,
описывается "сигнал о воде" (comure de 1'еаиУ:
А чпюбы воду протрубить,
То должно вам соединить,
Взяв слово длинное одно.
Короткие слова потом
Четыре тесно положить
И сноба то же повторить.
Т. е. этот сигнал звучал как один длинный и четыре коротких
звука (слова), серия эта повторялась два раза.
Псари (рис. II) одеты почти так же, как охотники, разве
что вместо мягких сапог они носят высокие либо короткие
кожаные шоссы со шнуровкой; вооружены они рогатиной (С -
рис. 2), а на боку висит бочонок.
В трактате Гастона Феба имеется глава, названная "Рассуждения
об аланах и всей их природе", рассказывающая о
собаках. Различается несколько пород охотничьих собак. Счит
аем полезным привести несколько отрывков из этой главы.
"Алан - это природа и манера поведения собак, и одни
из них именуются аланами благородными, другие же - алан
ами, капающимися в грязи (dans veautres)^. Вторые - это
аланы-мясники. Аланы благородные должны быть по сложению
точно, как борзые, - во всем, кроме головы, которая
должна быть толстой и короткой, а что до масти, то правильн
ая масть хорошего алана обычно белая безо всяких пятен
вокруг ушей. Глаза очень маленькие и белые, ноздри беловатые,
уши же прямые и остроконечные, которые обрезают. Алана
надо натаскивать больше, чем любое другое животное, потому
' Сигнал для сбора охотников, извещающий о том, что олень
загнан п воду и наступает момент взять дичь (прим. ред.).
'- Животные специально катаются в грязи, чтобы отбить характерный
собачий запах (прим. ред.).
ОХОТА
что он способен причинить зла больше, чем другие. Кроме
того, аланы своевольны и легкомысленны по природе и не имеют
того здравомыслия, которое есть у большинства других собак.
Если кто скачет на лошади, они охотно гонятся и за ним, и за
быками, либо овцами, либо свиньями, либо другой скотиной,
или же за людьми, или за другими собаками. Ибо я видел
алана, каковой убил своего хозяина. И во всех отношениях
аланы имеют дурные наклонности, и суть самые шальные и
легкомысленные изо всех пород собак. И никогда не видел я
из них троих благовоспитанных и кротких, ибо настоящий
9 Зак. 3259
ОХОТА 259
алан бежать должен как борзая и, кого настигнет, вцепиться
должен и держать не отпуская; ибо алан по натуре своей имеет
хватку сильнее, нежели три борзые из лучших, каковых найти
можно. И потому это самая лучшая собака, каковую можно
держать, чтобы нагнать любого зверя и держать его... Добрый
алан должен любить своего хозяина и следовать за ним, и помог
ать ему во всякой работе, и делать, что он прикажет, что
бы сие ни было... Другая порода аланов - катающихся в грязи
- ничем не напоминает по стати безобразных борзых; у
них толстые головы, толстые губы и большие уши, и с ними
очень хорошо охотиться на медведей и вепрей; ибо они имеют
хватку сильную по своей природе... и берут на охоту их вместе
с борзыми, кто хочет успеха, ибо, напав на зверя, аланы хватают
его за шею и вцепляются, но сами по себе не удержат
зверя, если ранее его не затравили борзые. Потому всякий, кто
хочет на медведей и вепрей охотиться, должен иметь и аланов,
и борзых, и грязных (мясников), и сторожевых, ежели прочих
иметь не может".

Автор рукописи говорит также и о внешнем виде аланов.
Сложением эти животные напоминают т. н. датских догов.
Что до гончих, то их изображают короткомордыми, с длинными
ушами, сильными лопатками и мохнатым хвостом. На соб
ак-аланов надевались ошейник и намордник (рис. 12).
Рогатины (С - рис. 1), которыми вооружены охотники
(по рукописи Гастона Феба) [10*] , имеют деревянное перекрестье
(с), которое держится на древке с помощью перекрещив
ающихся веревок. Когда охотники били этим оружием каб
ана между лопаток, требовалось предохранять руку от ударов
защищающегося животного'.
В "Книге о короле Модусе" [13*] можно видеть конного
охотника с мечом в руке, ожидающего нападения вепря
(рис. 13). Охотник одет в очень узкое светло-пурпурное сюрко
и красные штаны. Красная шапка надета на зеленое покрыв
ало, прикрывающее затылок; на боку висит белый рог.
' Перекрестье служило ограничителем, препятстпующим глубокому
проникновению оружия в тело зверя (прим. ред.).
260 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Благородные дамы не отказывали себе в следовании за охотник
ами. Но для них обычной была травля зайца, на крупных
зверей они охотились редко. Излюбленным видом дамской
охоты, как мы увидим позже, была охота с ловчими птицами.
Одежда, которую с XIV в. носили дамы во время псовой охоты,
была очень закрытой. Обычно женщины по-мужски сидели
в седле, сильно согнув ноги из-за коротких стремян. На
пластине из слоновой кости (первая половина XIV в.) с рамки
для зеркала из коллекции У. Маскелла представлена экипиров
анная таким образом дама в сопровождении юноши, во время
охоты на зайца (рис. 14). Поверх котты на ней широкий
пелисон без рукавов, хорошо закрывающий плечи и предплечья.
Пелисон ниспадал, закрывая ступни ног, и имел разрезы
внизу - спереди и сзади. Наездница одета в покрывало с барбеттой,
поверх которого на ней небольшая шляпа с козырьком.
В правой руке она держит треххвостую плеть. Чепрак
седла с каждой стороны заканчивается шестью ремешкамиподвеск
ами - "сеткой от мух".
ОХОТА
В XIV и XV вв. богатые дворяне стремились сделать охоту
настолько роскошной, насколько могли. Правитель Милана
Бернабо Висконти (ум. 1395 г.) имел свору в пять тысяч
собак для охоты на кабана. Этот вельможа приказывал карать
смертью крестьян, изобличенных в убийстве хоть одного из
диких животных. Историк Кампо говорит об этом: "Я не хочу
обходить молчанием жестокость Бернабо и то, как он пригов
аривал к высшей мере бедных крестьян, поймавших или убивших
какого-нибудь кабана. Когда монахи ордена святого Франциск
а упрекнули его за это, он приказал их убить" [12 а].
Этот вельможа не выдавал своим управляющим жалованья,
пока они не докажут, что казнили какого-нибудь браконьера.
Чтобы охарактеризовать его, достаточно одного штриха. Встретив
на мосту через реку Ламбро в Меленьяно двоих посланцев
от папы Иннокентия VI (1352-1356) с письмами, от которых
он не ждал ничего хорошего, он с видимым участием
262 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
поинтересовался, не хотят ли посланцы после столь долгого
пути есть или пить. Послы, по лицу вельможи догадавшись, что
в вопросе таится некий подвох и что, если они захотят пить, -
имеют шанс напиться из реки, сказали только о голоде, который
их томил. Бернабо предоставил им выбор: быть брошенными
под мост или проглотить папские письма. Послы выбрали
второе и проглотили письма со свинцовыми печатями.
Король Карл VI издал в 1396 г. ордонанс, подписанный в
Париже, которым запрещалось заниматься охотой всем лицам
неблагородного происхождения. Охотничий двор его брата
Людовика, герцога Орлеанского, состоял из "одного обер-егермейстер
а (nuatre veneur), десяти пажей по псарне, двое из
которых особо состояли при борзых; девяти псарей и двух
бедных слуг, каковые не имели никакого жалования и спали
по ночам вместе с собаками". Эти слуги получали только одежду.

"Свора насчитывала девяносто девять гончих собак, девять
ищеек и тридцать две борзые собаки по оленю, не считая соб
ак на кабана, а также комнатных борзых и сторожевых его
высочества" [14] . Собаки были предметом особой заботы -
их отправляли в паломничество, им посвящались мессы.
Фруассар пишет [34. L. 1. Ch. CXXI] , что Эдуард III, находясь
в 1359 г. во Франции со своей армией (король Иоанн в
это время был в плену), имел в своей свите "тридцать сокольников
конных, птицами нагруженных, да добрых шестьдесят
пар собак крепких и столько же борзых, с каковыми каждый
день ходил на охоту".
Герцоги Бургундские обладали самыми многочисленными
охотничьими дворами: "Шестеро пажей псарных при гончих,
шестеро при борзых; двенадцать младших пажей псарных,
шестеро управляющих псарями; шестеро псарей при борзых,
двенадцать псарей при гончих, шестеро псарей при спаниелях,
шестеро при малых собаках, шестеро при английских и артуаских
собаках" [17. P. 222, а также: 59. T.3; 65. Т. 1. sect. 3] .
На псовых охотах владелицы замков оказывались случай-
но, - предоставляя мужчинам удовольствие погони за "черным
зверем", они со всей страстью отдавались охоте с ловчими
птицами, и, действительно, эта охота была одним из самых
ОХОТА
приятных занятий, какие можно вообразить. В "Книге о короле
Модусе" подробно описываются и приемы такой охоты, и
способы выращивания и обучения птиц, и уход за ними. Прежде
всего приведены три условия, которым должен удовлетворять
хороший охотник. "Первое - очень любить их (птиц), второе
- быть любимым ими, третье - чтобы охота была его
настоящей страстью".
Феодальная знать в XII, XIII и XIV вв. так любила соколиную
охоту, что тратила на нее значительные суммы, иногда
даже разоряясь из-за этой страсти. Но прежде чем привести
264 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
некоторые подробности, относящиеся к охоте с ловчими птищ
ами, и вернуться к нашей теме, рассмотрим отрывок из "Книги
о короле Модусе", ярко характеризующий нравы землевладельцев
XIII-XIV вв. Эта часть книги озаглавлена: "Ниже указ
ано суждение о собаках и птицах и которые суть прекраснее".

Глава построена как спор между двумя дамами, в котором

выясняется, какая из двух охот занятней - с собаками
или с птицами.
Спор начинается со встречи на исходе дня двух групп из
дам и рыцарей, возвращающихся после удачной охоты: одни -
приверженцы соколиной охоты, другие - псовой; одним удалось
добыть крупного оленя, другим - много куропаток.
Обе партии возглавляют две знатные дамы - владелицы
замков, они счастливы видеть друг друга. Они едут на конях
рядом, и дама с соколиной охоты говорит подруге: "Вы, должно
быть, устали; а вот мы добыли в полете много куропаток,
ничуть не утомившись; не могу себе представить иного подобного
удовольствия. Не приятнее ли следить за полетом птицы,
чем до изнеможения гнаться за зверем, бегущим перед вами?"
Любительница псовой охоты возражает: "Однако, разве не
прекрасно следовать по лесу за гончими, обгоняя их, когда
травишь зверя? Крестьянская пословица гласит: "В соколиной
охоте прибыли почти что нет". Сокольник гонится за своим
соколом, и нет ему передышки..." Первая, чувствуя, что ей
удалось задеть соперницу, предлагает: "Оставим эту тему, мы
обсудим ее позже на досуге; будем благоразумны и этой ночью
подумаем, как защитить свое мнение".
Охотники прибывают в замок любительницы соколиной
охоты, и спорщицы обращаются к ее супругу с просьбой рассудить
их. Но сеньор остерегается выносить решение и говорит,
что представит его на суд графа Танкарвиля, более компетентного
в этих вопросах. Обе дамы со смехом соглашаются
на это: "Хорошо, вы нам дали судью, мы на него согласились".

Начинается пир, слуги вносят мясо добытого оленя, и любительниц
а псовой охоты, подтрунивая над подругой, громко
говорит ей: "Что, вашему ястребу тяжеленько было бы нести
такую птичку!"
266 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Утром рыцари поднимаются в покои дам, чтобы засвидетельствов
ать им свое почтение, и с любопытством спрашивают:
"Будете ли вы продолжать спор?" Обе дамы, радуясь, что
их шутка пришлась по вкусу, конечно же, дружно соглашаются.
"Хорошо, мы спустимся в сад и подождем вас там, -
предлагают кавалеры. - Спускайтесь в сад, садитесь рядом со
своими мужьями, и продолжим поединок".
В саду диспут разгорается с новой силой. "Сударыня, -
говорит дама с ястребом, - вы должны начинать". Соперница
возражает: "Вовсе нет, вопрос подняли вы. Вы и должны начин
ать". Наконец, любительница соколиной охоты соглашается
и начинает свою речь: "Можно ли сравнивать собак и птиц?
Птиц, которых природа сотворила столь красивыми, столь утонченными,
столь куртуазными, столь прелестными; будь они
рыжие^ или перелинявшие, разве не очаровательно они выглядят?
Не носят ли их с собой в палаты короли и графы, так они
чисты и опрятны по природе ? И возможно ли так поступать с
собаками, грязными, всегда в экскрементах, к которым нельзя
приблизиться, не заткнув нос? И потом птиц можно носить с
собой повсюду (рис. 15), чего нельзя делать с собаками, пожир
ающими все вокруг, где они находятся. Разве не восхитительн
а смелость такого маленького существа, как сокол, когда
он бьет журавля или дикого лебедя! И не видим ли мы, как
сокол атакует спереди и сзади поднявшуюся к облакам цаплю;
в их борьбе мы теряем их из вида; потом ловчая птица, улучив
момент, хватает цаплю за голову, и обе вихрем низвергаются
вниз. Что может быть занятнее, чем охотиться на реке с гордым
соколом или с двумя? Если в поле есть пруд со множеством
уток, селезней, - мелкой дичи не нужно, - выпускают
соколов. Они сразу же поднимаются так высоко, что теряешь
их из вида. Тогда бьют в барабаны, чтобы вспугнуть болотных
птиц, которые стаями поднимаются в воздух. На них молнией
падают соколы и низвергают наземь, потом словно отскакивают,
взмывая вновь, чтобы обрушиться на других; одни утки
' Рыжими назывались соколы R своем первом оперенье, т. е. еще
не обученные (прим. авт.).
ОХОТА
лежат на лугу, другие погрузились в воду. Так за короткое
время мы обретаем богатую добычу. Что мне сказать вам о
ястребе? Есть ли прелестней охота, чем когда дамы, рыцари и
девицы выезжают верхом, каждая с ястребом в руке? Эти
птицы машут крыльями мелко и часто, хватают добычу, теряют
ее, пускаются вслед, догоняют, когтят жаворонков и куроп
аток; и все кричат, следуя за ними. Нет увлекательнее охоты,
чем охота с ястребом, так она хороша. Взгляните на этого
ястреба, преследующего жаворонка: жаворонок поднимается
все выше и выше, в результате ястреб упускает добычу. Спуск
аю второго: ястреб устремляется вперед, взмывает, бросается
на птичку, и оба камнем падают наземь. А когда ястреб
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
ловит жаворонка на лету и спускается с ним на руку хозяйки,
разве это не очаровательно? Есть и много других птиц, о которых
я не буду говорить, ограничившись соколом и ястребом.
Мой вывод - удовольствие от соколиной охоты куда больше,
чем от охоты с гончими: ведь истинное удовольствие на охо^
^
те - видеть, а не слышать. С птицами обзор всегда полный; на
псовой охоте только лай, и лишь когда дичь добыта, ее приносят.
А что видишь во время этой бешеной скачки? Ничего".

На эту аргументацию дама, добывшая оленя, отвечает:
"Вы по праву превозносите качества птиц, но и собаки обладают
не меньшими достоинствами. Вы говорите, что птицы курту
азны; но борзые - это не просто собаки. Разве не борзая
сражалась за своего хозяина с Макером [68] ? И у ложа короля
Франции вы можете увидеть борзых, которых он любит и
холит. Кто захотел бы перечислить все достоинства собаки,
был бы в затруднении. Ваши птицы довольно легко вас покид
ают, и часто вернуть их стоит немалого труда; мои же борзые
ОХОТА
идут ко мне, мне незачем за них беспокоиться, и если они
потеряются, они всегда найдут дорогу домой. Дело не в том,
кто красивей - птицы или собаки, а в том, кто из этих
существ больше достоин нашей любви. Этот подход неоспорим,
и множество аргументов, боюсь, утомит вас; но выслуш
айте хотя бы этот. Стоит прекрасный летний день. С раннего
утра охотники выслеживали оленя, и вот выследило; теперь
мы спокойны: смех, :"гры, забавы. Рыцари и дамы веселятся,
потом устраивают угощение на траве, и кто знает интересные
истории, рассказывает их. Вот все садятся в седла. Тот, кто
выследил дичь, едет впереди со своей борзой и находит свой
знак - сломанные ветки, борзая берет след, и все направляются
за ней, скачут, кричат. Кто любит этот обычай, тому
очень приятно в лесу. Когда борзая находит оленя, охотник
трубит длинное "слово", и спускают собак. О! Тогда вы слыши270
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
те звуки рогов. Если лес хороший и легко проходимый, если
свора многочисленна, то эти голоса и этот лай под высокими
деревьями наполняют сердце радостью. Дамы вырываются вперед,
видят убегающего оленя; он велик, у него красивая голов
а. За ним гонятся, кричат, трубят в рога; лай усиливается так,
что, кажется, заглушил бы и трубы Страшного Суда. Сопоставим
а ли с этим праздником маленькая птичка на руке? Нет
столь скорбного сердца, что не забилось бы сильней. Люди и
лошади все более возбуждаются, наперебой трубят, ржут, гик
ают. Все устремляются за убегающим зверем. А он-в
воду, и собаки за ним. Разве не стоит это зрелище утиного
полета? А если я расскажу об охоте на кабана, о возвращениях
зверя, о его борьбе с собаками?.."
Так обе дамы отстаивают каждая свое мнение, возражая
друг другу, пока не приходит пора записать защитительные
речи и послать за графом Танкарвилем, который должен вынести
приговор.
"Но, - говорит супруг дамы, добывшей оленя, хозяину
замка, мужу любительницы соколиной охоты, - скажите мне
ваше .мнение". Тот отвечает, что думает так же, как и его
жена. "Хорошо, - отвечает первый, - я вижу, вы не рискуете
возражать вашей жене; но если вы выскажете мнение,
противоположное ее, я отдам вам лучшую из своих собак, нат
асканную на оленя и кабана; только молчите об этом". Второй
какое-то время раздумывает, поскольку он хотел бы облад
ать такой хорошей собакой; но, взвесив все, решает не противоречить
своей половине и отвечает: "Друг мой, я отказался бы
от рая ради собаки, но моя жена росла в Балет^ге и там постигл
а все искусство перебранки. Что вы это^у можете противопост
авить? Я по сравнению с ней бовсе неперелинявший
сокол (т. е. не опытен), Я не осмелюсь затеять с ней тяжбу.
Оставьте вашу собаку себе, я промолчу". Его собеседник сочувственно
кивает головой: "Я так и знал, что моей собаки вы
не получите". Оба смеются.
Мы привели разговор целиком, ибо он полно характеризует
особенности жизни и нравы поместного дворянства, а также
содержит любопытные подробности об охоте.
272 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Любительница соколиной охоты была права: знатные люди
были так привязаны к своим птицам, что брали их с собой
повсюду. Ковер из Байе (1089-е гг.) представляет нам Гарольд
а, высаживающегося в устье Соммы, на земле Ги, графа Понтье.

Он едет верхом среди своих спутников с птицей в руке.
Тут же изображен Вильгельм, герцог Нормандский', появляющийся,
чтобы спасти Гарольда из рук графа Понтье, его врага.
Вильгельм (рис. 16) одет в норманнские штаны, короткую
котту и короткий плащ, скрепленный на правом плече. На
ногах - шоссы, перевязанные перекрещивающимися ремнями.
Голова его непокрыта, волосы выстрижены на затылке -
по норманнской моде 1065 г.
На крышке саркофага середины XII в., хранящегося в музее
Ньора, есть очень интересные сцены охоты. В одной из
сцен - дама, выпустившая сокола. Она сидит верхом по-дамски,
- отведя обе ноги вправо; одета в блио (bliaut), волосы
заплетены в длинные косы. Она нахлестывает лошадь, нагоняя
сокола, поразившего какую-то дичь (рис. 17). Сзади следует
собака. В этом виде охоты использовали собак, выученных приносить
дичь, добытую соколом. На другой стороне крышки -
дворянин, также верхом, с соколом на руке (рис. 18).
Не слишком вникая в подробности обычаев соколиной
охоты, надо все-таки несколько слов сказать о птицах, используемых
для этого развлечения. Автор "Книги о короле Модусе^
[66] говорит, что есть восемь видов птиц, "каковых л^ожет
использовать человек. Это четыре, что летают по кругу, и четыре,
что летят с руки, перелет делая^. Те, что высоко по кругу
летают (высокого полета), суть сокол, бало5ан рыжеголовый,
балобан и чеглок; те, что летят с руки и перелет делают (низ'
Гарольд и Вильгельм - два будущих короля Англии, п 1065 г.,
когда происходят изображенные события, еще друзья. В 1066 г. Гарольд
станет королем (Гарольд II), но будет разбит п битле при Гастингсе
Вильгельмом, который станет английским королем, и его назовут
Вильгельмом 1 Завоевателем (прим. ред.).
^ Т. е. четыре, которые кружатся в полете, и четыре, которые с
руки охотника стремительно бросаются на дичь (прим. авт.).
274 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
кого полета), суть ястреб-тетеревятник, ястреб-перепелятник,
кречет и дербник".
Сокола приучают к охоте молодым, еще не вылетевшим из
гнезда, или ловят сетью в период после линьки. Сокольник
должен любить птиц и заставить их любить себя; он должен
быть воздержан, вставать с рассветом, не есть ни чеснока, ни
сырого лука. Надо, чтобы он хорошо бегал, легко и проворно
вскакивал на лошадь с любой стороны. Он никогда не должен
возвращаться, пока не отыщется его птица после долгой погони.
Четыре птицы "высокого полета" - это птицы, которых
привабливают, т. е. приманивают с помощью вабила. Четырех
птиц "низкого полета", во время охоты слетающих с руки,
приучают возвращаться на руку сокольника. До конца XIV в.
вабило представляло собой ремешок из красной кожи с двумя
крыльями на конце; позже, до XVI в., крылья крепились на
прочное основание из красной кожи. Чтобы приманить птицу,
сокольник вращал вабило вокруг руки и выше.
На рис. 19 изображен сокольник, обучающий птицу высокого
полета возвращаться по сигналу вабила [13*] . Сокольник
одет в красные шоссы, белое сюрко с желтыми полосами, зеленый
шаперон и красную фетровую шляпу. Покормив нового
сокола два-три раза с вабила, сокольник рано утром отправляется
на луг со спутниками, неся на руке птицу в клобучке, с"
вабилом, обложенным с двух сторон мясом.
Прибыв на место, он дает птице два-три раза клюнуть
подкормку на вабиле, потом отнимает пищу, снова надевает
клобучок, привязывает ремешок-должик в качестве поводка и
передает птицу своему помощнику, который отходит в сторону
на длину должика. Сокольник начинает вращать вабило,
помощник осторожно снимает с сокола клобучок. Если сокол
летит прямо на вабило, надо дать ему два-три раза клюнуть
корм с вабила, лежащего на земле; потом снова надеть клобучок,
отнести дальше, чем в первый раз, накормить с вабила на
земле, крича: "Эй! Эй!" И так несколько раз, все дальше удаляя
птицу от вабила.

Когда сокол привыкнет таким образом летать на вабило,
его надо накормить в присутствии нескольких людей, потом -
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
лошадей, потом - когда сокольник сидит верхом; затем нового
сокола приводят вместе с другими соколами.
В конце XV в. вабило выглядело, как показано на рис. 21.
Крылья зажимались в плоскую оболочку из красной кожи, и
именно к этой оболочке крепили куски парного мяса при
обучении нового сокола. Когда на охоте сокола надо было
приманить, сокольник вращал вабило над головой.
"Книга о короле Модусе" гласит: "Для нового сокола нужны:
новая перчатка из оленьей кожи, чисто белая, новый должик
из доброй кожи, каковой должен крепиться к перчатке;
шнурок с палочкой, чтоб гладить птицу, ибо ее надо часто
трогать, но не рукой. Нужны два бубенчика, привязанных к
его ногам, чтобы слышать, когда он двигает или скребет ногами;
кожаный клобучок, добротно сделанный и легко надевающийся
на голову, высокий, с выступами на высоте глаз, глубокий
и достаточно узкий внизу, чтобы он мог хорошо держаться
на голове".
ОХОТА 279
Форма клобучка не оставалась неизменной. В XII и XIII вв.
клобучки сзади имели длинный клапан (рис. 20) - "tiroire"',
взявшись за него, сокольник снимал клобучок. Поскольку клап
ан очень длинный, сокольник, зажав его рукой в перчатке, не
давал птице освободиться от клобучка (А - вид клобучка
спереди, В - сбоку, С - сзади). Позже, до XVI в., клобучки
имели форму, показанную на рис. 22. Они обрезаны снизу по
прямой, имеют сзади разрез и ремешок, стягивающий шею
птицы и мешаюц^ий ей снять клобучок. Конец (а) ремешка
служит клапаном для снятия клобучка. Сначала клобучок надев
али через клюв, потом правой рукой застегивали ремешок
на пуговицу. Сокольник обычно надевал на левую руку перчатку,
а правой тянул клапан, чтобы легко, не сминая, снять с
птицы клобучок. Нужна определенная сноровка, чтобы снять
клобучок, не отвлекая сокола, так, чтобы он сразу же увидел
добычу. Не менее важно правильно держать птицу, чтобы и
самому не утомляться и чтобы сокол сидел правильно. Сокольник
должен прижимать локоть к боку, держать руку немного
на отлете от корпуса, прямо и твердо. Сокол должен сидеть на
кулаке, а не на ребре ладони и не между пальцами. Если правильно
держишь сокола, бубенцы не звенят.
На рис. 24 - прорисовка заставки из рукописи "Книги о
короле Модусе", где изображен сокольник. Охотник одет в
сюрко или корсет, белый с желтыми полосами, на голове красный
капюшон-шаперон, "хвост" которого обмотан вокруг головы,
чтобы лучше держался. Шоссы - красные.
На рис. 23 - дама, с миниатюры из той же рукописи.
Она в ярко-синем платье-корсете с розовым шапероном, подбитым
белым мехом; седло - красного цвета. Из-под шаперона
видна рубашка (chemisette) в мелкую сборку, прикрывающая
грудь. Даму сопровождает "птичья" собака, как их называют в
трактате Гастона Феба. В этом произведении собака названа
"сЫеп d'oysel et espagnol" (птичья собака или спаниель), она
приносит куропаток и перепелов, т. е. дичь, убитую ловчей птицей
(ястребом).
Рис. 25, изображающий другую сидящую верхом даму, котор
ая держит ястреба без клобучка, готовым к полету, сделан
280 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
по пластине из коллекции Соважо (Лувр), выполненной резьбой
по слоновой кости (около 1360 г.). Она в просторном
сюрко, застегнутом спереди на пуговицы, с боковыми прорезями
для рук; на голове - шаперон, отвернутый спереди наверх.

Сюрко открыто спереди и сзади, чтобы удобнее было
садиться в седло, т. к. видно, что эта дама, как и предыдущая,
сидит на лошади по-мужски.
Чтобы содержать в порядке соколиный двор, требуются
бесконечные хлопоты. В небольшом, скрупулезном трактате
"Совершенный сокольник", написанном в 1750 г. Жаком-Эли
Мансо, сеньором де Буассуданом, приводится масса подробностей
о соколиной охоте, способах выращивания птиц и ухода
за ними [II]. Из трактата можно узнать, что в XVIII в. не
отказались ни от одного из обычаев этого вида охоты, упомянутых
в "Книге о короле Модусе", хотя ею занималось лишь
несколько незнатных дворян, живших в своих поместьях.
В XI-XVI вв. дворяне часто брали сокола или ястреба с
собой на прогулки, ассамблеи и визиты. Подобная сцена предст
авлена на футляре зеркала из Лувра, где изображены, по всей
видимости, библейский царь Соломон, сидящий на троне с
соколом в руках, и царица Савская (рис. 26). Этот обычай
был отличительным признаком знатности.
Красивые птицы, любимые всеми и хорошо воспитанные,
привязывались к хозяину, и клобучок надевали на них только
перед самой охотой. Впрочем, к одной из лап всегда крепился
должик. Любой дворянин, выезжавший на прогулку с дамой,
держал в руке птицу. Когда приближались к пруду, с сокола
снимали клобучок, и один из пажей, следующих за ними пешком,
вспугивал в зарослях цаплю, и если она была там, то сокол
а спускали.
Рис. 27 - реконструкция, сделанная по изображению с
рамы зеркала из коллекции У. Снейда, датируемого началом
XIV в. Мы видим молодого человека и даму на конной прогулке.
Женщина поглаживает подбородок своего возлюбленного,
который держит на руке ястреба. За ними - пеший паж,
вооруженный рогатиной. Наездница сидит в седле по-мужски,
сильно подогнув ноги. Она одета в котту, полностью прикры282
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
вающую ноги. На голове поверх покрывала - фетровая шляп
а, поля которой спереди переходят в козырек. Молодой человек
- с непокрытой головой, в откинутом шапероне; волосы,
длинные по бокам, удерживает обруч. Седло под женщиной
покрыто чепраком, ниспадающим ниже брюха лошади.
Должность сокольничего была одной из самых завидных
при дворах монархов. Великий сокольничий Франции был знатным
вельможей. На фронтисписе "Книги турниров" короля
Рене, рукопись которой выполнена в конце XV в. по приказу
Людовика Брюггского, сеньора Грютхсйсе, в дар королю
Карлу VIII - молодой монарх, сидящий под богатым балдахином,
испещренным лилиями; у его ног лежит борзая. По правую
руку выстроились придворные вельможи, среди которых
284 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
на первом плане - очень богато одетый молодой дворянин с
соколом в руках (рис. 29): это великий сокольничий. Его верхнее
платье спускается до земли, оно из сиреневого бархата,
подбито мехом куницы; простые рукава - с прорезями на
уровне предплечий; шоссы зеленые; туфли красные; пурпуаи
серый, с золотыми пуговицами, ярко-красными рукавами и
низким коричневым воротничком. Под шапку из белого меха,
украшенную красными перьями и золотым бисером, надет
лиловый чепец-куаф; красный пояс с кошелем того же цвета
опоясывает верхнее платье. За кошель воткнут короткий меч с
золотой рукоятью, ножны - белые. Перчатка, на которой сидит
сокол, - из белой кожи. В правой руке вельможа держит
палочку, чтобы гладить ею сокола, на которого надет клобучок.
Не только рыцари носили на торжества на руке птиц как
символ знатности; часто и высокородные дамы появлялись верхом,
с ястребом на руке. На рис. 28, скопированном с бронзового
барельефа из коллекции графа Ньеверкерке, - молодая
женщина в овальной диадеме с вуалью, в облегающем платьекорсете
с длинными рукавами из лептой ткани. Она по-дамски
сидит верхом на иноходце, на котором - богатая попона и
плюмаж между ушами. При лошади - маленький спаниель,
необходимый для соколиной охоты. Эта отливка - прекрасное
произведение искусства.

ТАНЦЫ
Известно пристрастие римлян к пантомимам, сопровожд
авшим трапезы. После публичных выступлений Пилада, знаменитого
греческого мима, который мог представить драматическое
произведение, играя один все роли, состоятельные римляне
захотели и у себя иметь такие представления. Тиберий,
римский император, тщетно пытался воспрепятствовать этому.
Обычай получил широкое распространение, особенно в
последние годы существования империи.
У германцев было принято, чтобы после трапез молодежь
исполняла танцы, имитирующие бой. Меровинги сохранили
похожие развлечения, против которых безуспешно выступали
в первые века христианства епископы. В Римской империи
один-единственный мим на пирах исполнял отдельные акты
драмы; в зависимости от разыгрываемого эпизода он менял
маски и костюмы. Это отражено в анекдоте, который рассказыв
ал древнегреческий писатель-сатирик Лукиан: "Некий варв
ар увидел, что для актера пантомимы приготовлено пять масок
- по количеству частей в пьесе. Видя лишь одного танцор
а, варвар спросил: где же актеры, что должны изображать
остальных персонажей? Узнав, что все роли будет играть один
актер, он воскликнул: "Право, я не знал, что в одном теле у вас
несколько душ"" [67) . Маловероятно, чтобы в начале средневековья
мимы сохраняли античные маски; тем не менее они
исполняли танцы и драматические сцены в сопровождении
музыки, а иногда и песен (cantica). Христианство, не уничто286
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
жившее этот обычай, со временем могло убедиться, что он
получил довольно широкое распространение, - даже среди
священнослужителей. В конце VI в. Онакер, или Онер, епископ
Осерский (572-603), председательствуя на заседании
синода, первым каноном, возведенным в закон, утверждает
запрет "на январские календы некоторых обычаев, что пришли
из язычества" [63. T.I P. 129]; они представляли собой
пиршества и танцы в церкви с игрой на инструментах [58.
Т. 5. P. 956]. Таким образом, в храмы привлекали народ не
только религиозные службы, но и развлечения. Поэтому в те
времена церковь была и храмом, и массовым представительным
собранием - форумом или ратушей, и театром [13].
Постепенно эти напоминания об античных обычаях и вечерях
первых христиан исчезли из религиозного сознания и ост
ались только в мирской жизни; в это время зачастую можно
было встретить античные танцы в самых непристойных номер
ах гистрионов и канатных плясунов. В основном все сводилось
к сладострастным позам, фокусам и акробатическим упр
ажнениям, исполняемым под аккомпанемент инструментов.
Подобное представление запечатлено на виньетке из Библии
Хв. из Национальной библиотеки [6*]. На рисунке - под
звуки двойных флейт, псалтирей, арф, лир и колокольчиков два
гистриона исполняют танцы и упражнения с мечами (рис. 1).
Все было в традиции пиррического танца, унаследованной от
германцев.
В иллюстрациях к памятникам XI и XII вв. (например, в
рукописи начала XII в. из бывшей коллекции Гарнере) нередко
изображены трапезы, во время которых мужчины и женщины
танцуют, исполняют акробатические номера (рис. 2), в
которые иногда вводится ходьба на руках, и все - под аккомп
анемент музыкальных инструментов. Такие представления
были распространены до XIV в., когда на смену представлениям
гистрионов пришли интермедии - сценки, текст которых
разыгрывали - читали или пели - между подачей блюд на
пиршествах.
Танцы, исполнявшиеся на пирах одной-единственной
танцовщицей, по-видимому, были модны в XII в. Обычай этот
ТАНЦЫ
мог иметь восточное происхождение. Длинная одежда танцовщиц
была легкой, обрисовывала формы тела. Виньетки в рукописях,
скульптурные работы сохранили образы таких танцовщиц,
которые обычно аккомпанировали сами себе на колокольчик
ах. Подобный сюжет можно увидеть на барельефе с
капители колонны, х-ранящейся в Тулузском музее: на нем изобр
ажен Ирод за столом и танцующая перед ним Саломея
(рис. 3). Женщина одета в платье без блио, облегающее грудь
и бедра и образующее тончайшие складки на восточный лад.

ТАНЦЫ 289
Воротник окаймлен богатым позументом и застегивается на
узкий длинный крючок; крючок этот держит лиф и образует
поперечную складку, подчеркивающую талию. На груди -
округлые спиральные складки. Рукав - узкий, собранный в
поперечные складки, заканчивается обшлагом с богатым позументом.
Юбка свободная, по ней - множество неглубоких
складок; волосы, удерживаемые обручем, падают на плечи. Это
платье, по-видимому, сшито из крепированного шелка; в те
времена подобные платья носили знатные дамы под блио. Пояс
отсутствует.
На барельефах XII и XIII вв. часто встречаются фигурки
гистрионов, которые во время трапез ходят по канату или дел
ают акробатические упражнения (рис. 4). Среди таких скульптур
можно отметить плиту перекрытия северной двери церкви
в Семюре-ан-Оксуаз, изображающую пир царя Гундофара,
сюжет, взятый из легенды об апостоле Фоме.
Если вельможи оставались довольны выступлениями, фигляры
получали щедрые подарки - одежду и драгоценности,
давая духовенству повод к горьким упрекам. Недовольство духовенств
а не влияло на горячее пристрастие дворян к этим
представлениям.
Труверы, странствующие поэты, выступали в стихах против
конкурирующих с ними гистрионов, вредивших, по их
мнению, поэзии, которая, как они считали, - искусство благородное
и заслуживает особого поощрения. Ни их сатиры, ни
увещевания духовенства не мешали фиглярам выступать в замк
ах и быть желанными гостями на народных праздниках. Одн
ако к концу XIII в. пристрастие светской знати к подобным
развлечениям, похоже, заметно ослабевает. Оно возникает вновь
в середине XV в., но профессиональные танцоры и танцовщицы
уже не носили, как прежде, костюмов, принятых в высшем
обществе; их одежды вычурны, элегантны либо гротескны, как
у наших бродячих акробатов.
В Национальной библиотеке хранится рукопись, датируем
ая приблизительно 1440 г. [15*], где на изящной миниатюре
изображены танцор и танцовщица, одежда и позы которых
свидетельствуют об отказе от многовековых традиций. Танцов10
3ак.3259
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
щик (рис. 5) в голубом корсете, вышитом белым, с единственным
длинным рукавом покроя "раковая шейка" (en barbes d'
ecrevisse), рукав подбит фиолетовой тканью. На голове - желтый
тюрбан, увенчанный пурпурно-золотым конусом. Очень
4короткие
белые штаны в обтяжку (са1е(оп) оставляют открытыми
ноги. На руках и ногах надеты браслеты с бубенчик
ами. Бедра охватывает скрученный шарф с бубенчиками.
Танцовщица (рис. 6) в сиреневом корсете, низ и длинные
рукава которого - покроя "раковая шейка". Корсет - на
ТАНЦЫ _______ _____ 291
белой подкладке, а рукава - на оранжевой. На шее - золотое
ожерелье, из-под корсета виднеется короткая зеленая юбка.
Ноги и руки танцовщицы обнажены. Цвет обуви - пурпурный.
Тюрбан - красный, с вышивкой и золотым украшением;
его венчает сиренево-золотая конусовидная шапка, покрыт
ая легкой белой вуалью. Кушак зеленого цвета с золотыми
бубенчиками. Браслеты с бубенчиками на руках и ногах. Все
это фантазийные костюмы, какие и сегодня надевают на предст
авление бродячие акробаты.
ТАНЦЫ _____ ____ 293
Не следует считать, что танцами в средние века занимались
только профессиональные танцовщики и танцовщицы. Не было
праздника - у дворян, горожан или крестьян - который не
заканчивался бы танцами. Танцы были одним из любимых
развлечений для представителей всех классов, танцам со страстью
предавались женщины. Днем могли танцевать под открытым
небом, на лугу, а вечером - в залах замка, лишь бы
общество было достаточно многочисленным. Кароле (caroles
или karoles) напоминало хоровод; нередко его предпочитали
танцевать одни девушки. В романе о Ги Нантейском (43.

Vs. 2440] они заставляют перед боем раскинуть шатер между
враждующими армиями:
По1!1ом 1прпдц1ппт] дев в облегающих блио
Взялись м руки в тени олив,
Начали плясать короле, и тела их были легки;
Адмиралу де Куаню они весьма понравились.
Далее повторяется еще раз:
На лугу раскинули tuainep для девиц;
И тридцать дев, одетых в блио,
Завели кароле под ветвистою сосной.
Эти хороводы сопровождались пением.
В "Романе о Мерожисе де Портлегезе" [77] герой оказыв
ается в замке фей. Остановившись у дверей, он видит, как
под зеленеющей сосной поют и водят хоровод девы, среди
них - рыцарь, поющий и танцующий изо всех сил. У него -
щит на шее, меч на боку, бацинет на голове. И рыцарь этот -
его смертельный враг. Исполнившись гнева, Мерожис направляется
к нему и кричит: "Беги, хватит песен, я вызываю тебя,
и ты сейчас умрешь!" Но тут же он забывает о рыцаре, о своей
мести, о возлюбленной; со щитом на шее и с мечом на боку он
тоже принимается петь и танцевать в девичьем хороводе, в то
время как враг его покидает круг. Немного отойдя, тот, в свою
очередь, узнает Мерожиса и готовится вступить с ним в бой;
но вскоре отказывается от намерения, поскольку Мерожис
294 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
танцует и поет в течение десяти недель, и его освобождает
только какой-то нежданный гость. "...Слишком долго я водил
хоровод", - замечает он, ибо уже пришла весна и поет соловей.
В замке фей весна наступила посреди зимы.
Роман в стихах, приписываемый Кретьену де Труа и Годфру
а де Леньи, о Рыцаре Телеги [17*] , содержит описание развлечений
девиц и рыцарей на лугу. Молодые люди ведут веселые
беседы, увлечены играми в триктрак, в шахматы, кости, в
"короткую соломинку" (courtc-paule). Они резвятся как дети:
"Танцуют, водят хороводы, поют, трубят в трубы, шутят и
играют на лютнях".
Во время турниров каждый вечер после ужина начинались
танцы и продолжались допоздна. Было принято приглашать на
танец даму или девицу, сидевшую рядом за столом, и в течение
вечера ни в коем случае не менять партнершу; так в обществе
завязывались связи, вызывавшие к подобным собраниям
живейший интерес, который утрачен в наше время. В залах,
где танцевали, посыпали пол душистой травой и цветами [68] :
А еще - вместо зеленой травы,
Которую обычно расстилают,
Весь пол там был покрыт
Розмарином и лавандой.
Танцевали "цепочку" (chapeUet), "три на три" (trois а
trois), "по кругу" (la ronde). Некоторые из современных танцев,
сохранившиеся в сельских местностях, вдали от крупных центров,
- это танцы средних веков.
МАСКАРАДЫ
У наших предков в почете были и маскарады (рис. 1), как
обычное развлечение во время больших собраний, пиров и балов.
Часто маскарады ограничивались сатирой на нравы, давали повод
посмеяться над смешными или странными чертами земляков.
В ряде городов маскарады даже приобрели черты некоего общественного
института. В средние века деятельность ремесленников,
как и высказывание собственного мнения, могли
происходить только в рамках союзов. Поэтому существовали
корпорации шучюб (foils), которые в известное время пользов
ались привилегией высмеивать как малых, так и великих. В
Париже это были бадены (Badifls - шутники), тюрлюпены
(Turlupins - злые шутники), "беззаботные ребята" (Enfants
sans solid)', в Пуатье - веселая шайка аббата Могуверна, в
Дижоне - "дети сумасшедшей матушки" (Mere folle), в Ру-
ане - олухи, или конары (Canards), которые в масках ездили
по городу верхом, а впереди аббат в митре и с крестом, стоя
на повозке, сыпал загадками, насмешками и сатирами. С наступлением
скоромных дней (масленицы) конары однажды
утром появлялись в большой палате Руанского парламента,
принося прошение, чаще всего - в стихах. Магистраты, отложив
дела, отвечали на шутовское прошение, разрешая маскар
ад - право конарам бродить по улицам в масках, говорить,
что вздумается, и за деньги предоставлять жителям право надев
ать маски. Под маской конары позволяли себе выставлять в
смешном виде всех и вся, пародируя действия и манеры духоРАЗВЛЕЧЕНИЯ

венства, дворянства, не щадили и горожан. Среди конаров были
следователи (enqueteurs), в задачу которых входило сообщать
о скандальных историях, случившихся в городе, о злоупотреблениях,
нелепостях. Следователи докладывали аббату конаров,
кардиналам и патриархам, которые составляли конклав.
Те решали, какие дела уместно представить вниманию слушателей.
После этого собирались на открытом воздухе, куда приносили
необходимые материалы. "В течение трех дней этот
"трибунал" заседал на улицах; барабаны, флейты, трубы заранее
давали знать о приближении кортежа. Конары шли через
толпу, разделенные на группы, каждой из них полагалось высмеив
ать, осуждать только что-нибудь одно: нелепость, порок,
злоупотребление. Торговцы гнилым товаром, судьи, в честности
которых можно было усомниться, священники, грешащие
симонией, расточительные дети, скупые отцы, спесивые дворяне,
зазнавшиеся парвеню, жадные врачи - все они подверг
ались осмеянию на этих совсем не обычных сборищах.
Необдуманные браки, безумные затеи, интриги всякого рода
составляли обширную тему, всегда популярную и неисчерпаеМАСКАРАДЫ
мую. Не лучшая участь была уготована и указам о налогах, да
и оборотистым людям, сочинявшим их; затрагивалась и тема о
нищете народа. Происходило это не единожды, - причем с
большей смелостью, чем отражено в наказах провинциальных
штатов... [32. P. 105] Братство конаров, возникшее, вероятно,
в начале XV в., просуществовало до XVII в. Праздник заверш
ался пиршеством в залах Старой Башни, превращенной во
дворец аббата конаров; после пира - танцы, маскарад; в заключение
- присуждался приз горожанину, который, по мнению
"трибунала", сотворил самое значительное, заметное безр
ассудство года!
298 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Таким образом многие жители крупных городов Французского
королевства, хоть раз в год, имели возможность высказ
ать свое мнение о злоупотреблениях и нелепостях, происходивших
вокруг, о бедствиях народных масс, нищете, о тирании
сеньоров. Все эти конары, бадены, тюрлюпены следили за
тем, чтобы, находясь в маске, не задеть личности короля: и
монарх был первым, кто смеялся, соглашаясь с приговорами
шутовских судов, отстаивая их компетенцию вопреки протест
ам духовенства, дворян и городских магистратов.
Во время пиров у богатых вельмож интермедии часто были
только игровыми сценами и пантомимами в исполнении актеров
в масках. Известен, однако, маскарад, чуть не оказавший-
ся роковым для Карла VI. Захватывающее описание этого бала
сделал Жан фруассар в своих "Хрониках" [34. L. 4. Ch. XXXII]
под названием "Авентюра о танце, исполнители которого предст
авляли дикарей и где король подвергся опасности". Маскар
ад был по случаю брака молодого рыцаря из Вермандуа с
девушкой из свиты королевы. Неосторожность герцога Орле-
анского привела к тому, что загорелись маскарадные костюмы
шести участников веселья, узкие одежды которых были из холщовых
и льняных тканей, обклеенных шерстью. Из шести
молодых людей, среди которых был и король, четверо погибли
от огня. Трагический исход празднества при молодом и блестящем
дворе, если он был таковым, произвел глубокое впечатление
на Париж и все королевство. Но, как писал фруассар,
"и это прошло и забылось мало-помалу, мертвых похоронили,
помолились за них и раздали в память о них милостыню!"
Рис. 2, изображающий этот трагический случай, сделан по
рукописи Фруассара [9*], хранящейся в Национальной
библиотеке.
ИГРЫ И ДРУГИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Теперь перейдем к разговору об играх, которыми развлек
ались в обществе. Стихи XIII в., принадлежащие Бодуэну и
Жеану де Конде, демонстрируют любопытный перечень подобных
групповых игр [7]:

Кроме 1110Ю, разве не. станете вы играть
Ни в сирон, ни в прянжи,
Ни в "я вас пол-юблю",
Ни в цепочку, ни в чурки,
Ни 6 три карты, ни в перье, ни в молодых ланей,
Чтобы бросать траву на грудь и на спину;
Ни в бессвязные речи', чтобы нести чепуху;
Ни в "кого пасут", ни в "кто щиплет траву?"...
Существовала игра в "короля, который не правит", сюжетом
которой послужила одна красивая сказка. Игра начинал
ась с того, что назначались "король" и "королева", которые
обходили собравшихся и задавали каждому вопрос, на который
надо было ответить без утайки. В свою очередь "королев
а" или "король" должны были честно ответить на любой вопрос,
задававшийся им участниками игры.
Играми такого рода развлекались каждый день. В "Лэ об
Иньоресе" [78] повествуется о девушках, которые изобрели
игру в "исповедника". Одна из них назначалась для этой роли,
Нечто вроде нашего "испорченного телефона" (прим. ред.).
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
и все, по очереди, должны были назвать ей имя своего любовник
а. Но все двенадцать "кающихся" называют даме-исповеднику
имя Иньореса, который, оказывается, был и ее любовником.
Была также игра в "святого Куаня" (saint Coisne), по
условиям которой один из участников брал на себя роль "святого",
Каждый вставал перед ним на колени и приносил свой
дар. Если "святому" - жестами или гримасами - удавалось
рассмешить коленопреклоненного, тот должен был выполнить
какое-нибудь задание.
Среди комбинационных игр, по-видимому, одна из древнейших
- шахматы. В шахматы играли еще при дворе Карла
Великого, и в кабинете древностей Национальной библиотеки
хранятся шахматные фигуры из слоновой кости больших размеров
(рис. 1 и 2), находившиеся в сокровищнице Сен-Дени;
считается, что они принадлежали этому монарху.
Шахматные доски и фигуры изготавливались с большим
искусством. Приведем в подтверждение отрывок из "Романа
об Александре" [2*]: "Потом послали за шахматами и сели
за игру. Принесли их в чехле из бархата на бархатной подкладке,
изящно вышитом перьями феникса. Шахматная доска была
такой, что лучшей вовек: не бывало: окантовка - из чистого
золота, с прозрачными эмалями, а поля из изумрудов, зеленых,
как луговая трава, и алых рубинов, подобных горящему очагу.
Фигуры - из сапфиров царя Артаксеркса и из богатых топа1.
зов во всем их блеске; сделал их Пигмалион, сын Кандавла.
Весьма красиво выглядели они расставленными. ...На шелковые
ковры, разостланные на траве, велел старый Кассам принести
шахматы; он сам принялся расставлять фигуры, потом
сказал со смехом: "Кто хочет сыграть?""
Шахматы были страстью представителей дворянства. Нередко
игроки от размышлений за шахматной доской переходили
к драке. В романах и хрониках встречаются упоминания
о том, как шахматная партия становилась поводом и для
военных столкновений. В романе об Ожье Арденнском' [75]
сын Карла Великого играет в шахматы с Балдуином, сыном
Ожье:
Чаще называется Ожье Датчанином (прим. ред.).
302 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Сын короля двигает свою первую пешку,
Балдуин отступает своим слоном;
Сын короля преследует его,
Напал сбоим конем на другого слона;
Так, пока первый наступает, а второй отходит,
Балдуин внезапно ставит тому мат...

Увидев это, Шарло выходит из себя и начинает оскорблять
Балдуина:
"Бастард, ты весьма заносчив,
Низок и коварен и много мнишь о себе;
Ожье, твой отец, - у моего на службе,
За все золото мира он не сможет отказаться,
Если ему велят отсечь тебе руки и ноги,
Сжечь в огне и утопить в болоте".
Схватив обеими руками шахматную доску,
Он ударил Балдуина в лоб;
Голова раскололась, и мозг выпал;
Мертвым тот упал на мрамор от удара.
В другой рукописи [3*] XIII в. из Британского музея расск
азывается, как Джон, сын короля Генриха Английского и
брат Ричарда Львиное Сердце, бросает шахматную доску в
фулька Фиц-Уорена и попадает ему в голову, фульк же отвечает
тем, что ударяет Джона ногой в живот.
Игра в шахматы занимает большое место в романах, это
доказывает, что у дворян она очень почиталась. Приведем для
примера пересказ весьма любопытной сказки XIII в. "Юон Бордоский"
[51].
Чтобы проникнуть в замок адмирала Иварена, башелье
(молодой рыцарь) Юон Бордоский переодевается в одежды
слуги при менестреле. Заметив столь красивого пажа в должности
скорохода, адмирал подозревает что-то неладное.
- Э!.. - сказал он, рассматривая юношу. - Очень жаль,
что ты служишь менестрелю; по-моему, тебе бы больше подошло
охранять замок. Нет ли у тебя какого-нибудь тайного
замысла? Откуда ты и что умеешь делать?
ИГРЫ 303
- Государь, - отвечал Юон, - я знаю много ремесел и
могу перечислить их, если вам угодно.
- Я готов тебя выслушать, - сказал адмирал, - но не
вздумай хвалиться тем, чего не умеешь делать, ибо я устрою
тебе испытание.
- Государь, я умею выхаживать ястребов; умею охотиться
на оленя, вепря. Выследив, я умею выгнать зверя из его логова
и пустить за ним собак. Я умею прислуживать за столом; умею
так играть в шахматы, что возьму верх над кем угодно.
- Хорошо, - сказал адмирал, - на этом остановись: в
шахматах я тебя и испытаю.
- Позвольте мне закончить, государь, ведь вы меня сможете
испытать в любой момент, когда вам заблагорассудится.
- Продолжай же, ты хорошо говоришь.
- Государь, я еще могу надевать кольчугу, носить щит на
шее и держать копье, править конем и победить любого в
конной схватке, сражаясь на копьях, Я также умею входить в
комнаты дам и добиваться их любви...
Адмирал засмеялся и прервал Юона:
- Вот так ремесла! Но я остановлюсь на шахматах. У
меня есть дочь, прекраснее которой невозможно представить
и которая превосходно играет в шахматы. Я еще не встречал
рыцаря, который бы у нее выиграл. Тебе, клянусь Магометом,
предстоит сыграть с ней; если ты проиграешь, тебе отрубят
голову. Но, слушай...
Если ч1Ы сумеешь поставить мош дочери мат,
Я велю застелишь постель в своих палашах,
Ты можешь с моей дочерью развлекаться всю ночь,
Будешь делать с нею все, ч)по захочешь.
А науяро, когда взойдет солнце,
Ты получишь из моей казны сто ливров,
Которые можешь потратить как угодно.

- Пусть будет так, - отвечал Юон, - как вы хотите.
Адмирал пошел к дочери и рассказал ей о своих условиях,
поставленных Юону. "Мой отец определенно сошел с ума, -
304 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
рассудила про себя девушка. - Из уважения, которое я к
нему питаю, я лучше позволю себя обыграть, чем увижу гибель
столь прекрасного юноши".
Посреди зала положили роскошный ковер, и адмирал обр
атился к дочери:
- Вы хорошо меня поняли ? Вам предстоит играть с этим
слугой. Если вы выиграете, его немедленно лишат головы, если
же вы проиграете, вы должны будете исполнить любое его
желание.
- Если так угодно вам, - отвечала девушка, - я должна
того же желать независимо от того, по душе мне это или нет.
Адмирал советует присутствующим здесь же баронам не
произносить ни слова: "...Слишком велика ставка, пусть никто
не вмешивается".
Велели принести шахматную доску, всю изукрашенную золотом
и серебром, и фигуры - золотые в изумрудах.
- Госпожа, - говорит Юон, - какими вы желаете игр
ать? Желаете вы играть белыми или черными?
- Пусть будут белые, - отвечает дама, не моргнув глазом.
Игра начинается, и Юон рискует проиграть, ибо чаще смотрит
на девушку, чем на доску. И девушка это замечает.
- Вассал, - говорит она, - о чем ты думаешь? Ты же
вот-вот получишь мат. Тебя уже считай что обезглавили!
- Подождите немного, - отвечает ей Юон, - игра еще
не завершена, и не будет ли большего стыда и позора, когда ты
попадешь в руки мне совсем голая. Мне, слуге бедного менестреля?
Бароны разражаются смехом, и уже девушка начинает
смотреть на Юона и не обращать внимания на игру, так что в
свою очередь оказывается на волосок от поражения.
- Теперь, - говорит Юон адмиралу, - вы видите, умею
ли я играть. Еще немного, и ваша дочь непременно будет в
проигрыше.
- Будь проклят тот час, когда я породил вас, дочь моя! -
кричит отец. - Вы победили в этой игре столько знатных
баронов, и вы позволяете обыграть себя этому мальчишке.
ИГРЫ 305
- Успокойтесь, - вмешивается Юон, - все может ост
аться, как было, и ваша дочь вернется в свою комнату; я же
буду служить моему менестрелю.
- Если вы поступите так, я вам дам сто марок серебром.
- Согласен! - отвечает башелье.
Девушка в досаде отворачивается от него и думает: "Знай
я об этом, я бы тебя обыграла..."
Сказка несколько легкомысленная; но, хотя речь в ней идет
о язычниках, видно, что Юон ведет себя по-рыцарски. В конце
концов, все хорошо, что хорошо кончается.
В другом литературном памятнике того же времени, "Ром
ане о Рауле де Камбре" [85] , дочь Жери влюбляется в Бернье.
Она посылает своего шамбеллана просить Бернье прийти
к ней вечером:

Передай ему мои приветствия,
И что я приглашаю его в свои палаты развлечься
И сыграть в шахматы и 6 таблички.
Я дам тебе за это двадцать ливров.
Шамбеллан отвечает: "Я с радостью пойду". Сцена очень
приятная и представлена в куртуазном духе, но о шахматах
молодые люди забывают...
Следовательно, и дамы играли в шахматы, не случайно на
многих памятниках изображены играющие рыцарь и дама.
Подобный сюжет (рис. 3) изображен на футляре для зеркала
начала XIV в., выполненном резьбой по слоновой кости, из
коллекции Соважо (Лувр): молодой человек и дама играют в
шахматы; за ними внимательно наблюдают двое, у одного из
них на руке ястреб.
С XII по XIV вв. в числе шахматных фигур были: павлин
(раоп, совр. pion - пешка)', скала (roc, совр. tour - ладья),
дева (fierge u.f^.нfirge, совр. reine - ферзь)-, рыцарь (chevalier,
совр. cavalier - конь)-, офен (aufin, совр. fou - слон)^.
' Несмотря на разные названия фигур, игра п шахматы в XIII в.
не отличалась от современной [9. Т. II. Р. 515] (прим. авт.).
ИГРЫ 307
В описи королевского серебра, сделанной в 1353 г., есть такая
запись: "Шахматная доска из листков фольги и хрусталя, украшенн
ая жемчугом внутри, при ней шахматные фигуры из хруст
аля и алого мрамора..."
В 1412 г. большинство шахматных фигур уже было известно
под сегодняшними названиями. "Король, королева, две скалы
(ладьи) и шесть павлинов (пешек) слоновой кости для игры в
шахматы, и один слон, и несколько павлинов черных" [1*] . В
одной из баллад Карла Орлеанского также говорится [75] :
Мои упованья - на мою Королеву,
Колее, чем. на другие фигуры: сколь часто
Она выручала меня из трудного положения,
Спасая партию своим ходом;
И уже ни Пешка и ни Конь,
Ни Слон и ни Ладья меня не спасут;
Мое положение безнадежно,
И я окончательно проиграю партию,
Если не получу новую Королеву.
Популярность игры в шахматы заставляет несколько изменить
сложившееся мнение об обычаях феодальной знати. Шахм
аты требуют определенной культуры ума и навыков комбин
ационного мышления. С XII по XIV вв. не было ни одной
дамы, которая не умела бы играть в шахматы; сегодня такого
не скажешь.
Шахматы, триктрак, игра в кости - излюбленные виды
отдыха рыцарей и в военной обстановке. Командиры нередко
вынуждены были запрещать такое времяпрепровождение: иногд
а оно было причиной серьезных нарушений по службе, вело
не только к трате денег, но и к ссорам. Когда Людовик IX
после пленения вернулся в Акру, то из всех утрат, которые он
перенес, наиболее ощутимой была потеря брата, графа д'Арту
а. Выйдя в море, он жаловался своему сенешалю, что граф
Анжуйский, который вместе с ним плыл на корабле, не желает
находиться в его обществе. Однажды он решил попросить
об этом; ему ответили, что граф Анжуйский "играет в таблички
с монсеньором Готье Немурским. И король отправился туда,
308 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
дрожа в лихорадке от своей болезни. Взяв кости и таблички,
он бросил их в море и сильно гневался на брата, что тот, едва
сев на корабль, сразу принялся играть в кости. Но мессир Готье
в итоге оказался в большой прибыли, ибо все деньги, которые
лежали на табличках (а было их там великое множество),
он успел забрать". [54]

Игра в "таблички", как ее тогда называли, была не чем
иным, как тем, что мы сейчас называем "триктрак", и в нее
играли, имея набор костей и табличек из дерева и слоновой
кости.
В книге расходов французкого короля Иоанна, находившегося
в английском плену (1356-1364), упоминается игра в
"таблички" [23]. Одна из консолей, поддерживающих балки
перекрытия в заимке Пьерфон (зал Наемников), изображает
рыцаря и даму, играющих в таблички. Этот сюжет часто встреч
ается на виньетках рукописей XII, XIV и XV вв.
Кроме игры в "таблички" известна еще игра в 1премере.ль,
видимо, разновидность триктрака; игра велась тремя костями.
Тремерель, как игра азартная и объект особых запретов, повидимому,
был весьма популярен в трактирах [56. V. 1] :
Вы любите ходишь в бордель,
Где играют в тремерель,
И немало вмигрываете шулерством;
За это вы весьма достойны презрения.
Азартные игры особенно часто были объектом запрета.
Среди постановлений эшевена Энена Льетара (XIII в.) есть и
относящиеся к этим играм. Трактирщикам запрещалось допуск
ать эти игры у себя: "В чьем доме будут играть в триктрак
и тремерель, того ждет наказание в 60 солей штрафа, если он
будет уличен". В Дуэ также принимались меры против этой
игры, - об этом сказано в постановлении, озаглавленном: "О
том, чтобы не терпеть игру в кости и охваченных ею" [89.
P. 400]. Нарекания вызывали и шахматы, в связи большим
количеством ссор, возникавших между благородными людьми.
Епископ Парижский Од де Сюлли при Филиппе-Августе запИГРЫ

309

ретил священнослужителям играть в шахматы и даже держать
их у себя. Святой Людовик хотел наложить штраф на всех, кто
играет как в шахматы, так и в таблички и кости. Но эти предпис
ания не могли быть исполнены, как и множество других, с
помощью которых пытались изменить нравы. Кроме игры в
"таблички", требующей комбинационного мышления, азартные
игры были широко распространены во всех социальных
слоях общества, несмотря на королевские эдикты, постановления
соборов, отлучения.
Игра в кости особенно часто приводила к потере значительных
сумм при проигрышах, к ссорам и дракам. Трувер
Рютбсф в "Сказании о жестокости зимы" говорит [86] :
Эти пагубные кости
Раздели меня всего догола;
Кости меня убивают,
Кости протают меня и прокалывают,
Сплющивают и не показывают вида,
Это меня гнетет.
В XIV в. игре в кости и ее пагубным последствиям Эсташ
Дешан посвятил целое стихотворение [25а] . С характерным
для его стихов пылом поэт рассказывает, как однажды ночью
несколько добрых рыцарей и оруженосцев отправились после
ужина:
В одно уединенное место, где нашли
Ярко горящий очаг и накрытый стол,
и сели играть в "три кости из Парижа".
Поэт описывает чувства игроков, передает их разговоры,
богохульства, когда те проигрывают, их ярость, с которой они
клянут все и вся; то один из присутствующих не вовремя чихнул,
то свеча коптит и пр. Рассказ заканчивается выводом:
За играми не должно забываться,
И больше двух флоринов ставить на кон;
Играй без вожделенья и божбы,

310 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Ei'3 всякой злобы и без поношений,
Ведь чем мудрей и выше человек,
Тем более он бережется, юно не знает,
Что многие знатнейшие дворяне
Спускали в кости латы и коней,
И деньги, и имения, и честь;
А если это страшное безумье
Распространится в дештвующем войске,
То воины день напролет играют,
Чтоб без доспехов вовсе оказаться.
В одной из рукописей Национальной библиотеки [19*;
57] есть еще одно сказание об игре в кости. Сам дьявол во
плоти учит человека изготовить кость:
Брат, - говорит нечистый, - вот чпю я придумал:
Ты сделаешь одну бегць, что назовется КОСТИ;
Многие натерпятся из-за нее стыда и срама,
Того из-за нес повесят, а другого убьют.
Ты сделаешь ее о шести квадратных гранях,
На первой грани поставишь ты одну точку...
И так дьявол заставляет поставить на каждой грани соответственно
две, три, четыре, пять и шесть точек.
Стол, на который метали кости, - разновидностей этой
игры было много, - как и упомянутый выше шахматный столик,
назывался беллен, беллан, брелан [57. V. II. P. 22] : "...Тогда
велели принести его берлены и его шахматы, чтобы вести игру
на имущество, что он желал сбыть с рук".
В походах командиры запрещали игру в кости - частый
источник кровавых конфликтов; но привычка была сильнее, и
бесконечно возобновляющиеся запреты не останавливали рьяных
игроков.
В "Больших хрониках" Жеана Красивого, написанных в
середине XIV в., можно найти такую фразу [53] : "После обед
а приключилась великая ссора меж слугами горожан Эно и
английскими лучниками, стоявшими на постое в городе, причиной
каковой послужила игра в кости; и принесла оная ссора
много зла, как вам сие ведомо". Действительно, на шум схватки
сбежались все вооруженные лучники, находившиеся в городе,
и перебили многих слуг, которые разбежались по домам
своих хозяев. Те в свою очередь взялись за оружие, вступившись
за слуг, и сотни три лучников нашло тогда свою смерть.
-^ 4.
Научные исследования об игре в карты, проведенные несколькими
авторами прошлого и нашего веков, позволяют датиров
ать изобретение карт не ранее XIV в. Самые ранние
документы, где упоминаются карты, датированы 1299 г. Из
работы Мерлена, которому удалось объединить все известные
ИГРЫ 313
материалы на эту тему, следует, что первые карты, или наибис
(nalbis), сделаны в Италии, чтобы одновременно забавлять и
обучать детей; позже пришли к мысли использовать рисунки
на карточках для комбинационных и азартных игр, которые
могли заменить игру в кости [72] . Самое лучшее, что можно
сделать, - это привести отрывки из этого трактата об игре в
карты: "Игральные карты - вовсе не арабского и не индийского
происхождения. Оба эти предположения ни на чем не
основаны; не подтверждаются ни одним памятником, ни одной
строкой произведений писателей Востока. Наконец, эти
игры противоречат духу, нравам и религии арабов... Карты -
европейское изобретение, и несомненно - итальянское. Вот
что можно предположить, говоря о происхождении обычных
игральных карт.

В XIV в. в Италии была серия рисунков, которая составила
альбом из пятнадцати частей, интересный для детей разнообр
азием картинок. Используя альбом, учителя и родители могли
вести обучение, задавая вопросы по картинкам; это было
наглядное пособие по учебной программе того времени. Кроме
того, альбом могли использовать как энциклопедический
справочник в картинках.
Эта серия рисунков называлась "наибис"; она воспроизведен
а в анонимных гравюрах, приписываемых художнику Андре
а Мантенья.
В конце того же, XIV в. какой-то изобретательный ум (вероятно,
венецианец) сумел увидеть в детских "наибис" элементы
новой игры, которая способна стать занимательным
развлечением для взрослых.
"Почему бы, - вероятно, сказал он себе, - не придумать
игру, которая, не исключая счастливого случая, может не зависеть
от этого случая целиком, как игра в кости, менее серьезна,
чем шахматы, менее шумна и более портативна, чем триктрак,
но будет требовать, как и перечисленные игры, неослабного
внимания, спокойствия и размышления?..""
Это толкование выглядит вполне правдоподобным. Дей-
ствительно, с тех пор, как карты создали, используя гравюры
на дереве, они постепенно распространились и вытеснили и
314 РАЗВЛЕЧЕНИЯ
игру в кости и даже игру в таблички и шахматы. Карты позволяют
использовать много (до бесконечности) комбинаций и
не ограничивают число участвующих в игре, в то время как в
таблички или шахматы можно играть только вдвоем. Поэтому
и высшее общество, и социальные низы предпочли карты; а
игры в кости и тремерель, приводившие в восторг наших предков,
впали в немилость. В конце XVI в. разве что армейские
нижние чины играли в кости, отдыхая или оказавшись в злачных
местах, где азартные игры сохранялись долго.
Днем, во время отдыха, когда дамы, рыцари и оруженосцы
отправлялись во фруктовые сады, мужчины иногда играли в
бильярд. Эта игра состояла в том, чтобы при помощи деревянного
посоха загнать шары в углубление, сделанное в земле.
Игра эта сохранилась в Англии и Шотландии', и, вероятно,
была заменена во Франции в XVI в. игрой в "шары" (пшй) [90.
St. XXIX]:
Я добавляю также 6 контраюп
Ту, 'чпо с улицы Семч-Ашпуан,
И бильярд, над которым гнут спины.
Те, кто предпочитал более спокойные занятия на досуге,
мирно беседовали, дамы плели венки из цветов, которые затем
дарили своим друзьям (рис. 4), как изображено на двухстороннем
футляре для зеркала из собрания Лувра начала XIV в.
Подобный сюжет очень часто украшает изделия из слоновой
кости, шкатулки, мелкие предметы туалета XIII и XIV вв., что
позволяет считать, что плетение венков из цветов было излюбленным
занятием дам и девушек.
Еще одним развлечением были конные прогулки вдвоем.
Верховой ездой страстно увлекалась молодежь обоего пола. Существов
али даже специальные седла для таких прогулок; но
еще в XV в. дамы, взбираясь на круп лошади, садились в седло
не боком, а по-мужски, как это делают сейчас крестьянки
Нормандии и Бретани. Рис. 5 сделан по виньетке из молитвенник
а (около 1450 г.) из Национальной библиотеки [16*] .
Под названием "крокет" (прим. ред.).
ИГРЫ 315
Молодой человек - в игитом золотом корсете с воротником
и рукавами ярко-синего цвета. На нем набедренники из золотой
ткани, на ногах - поножи. Колпак красный. У молодой
женщины на голове золотой эскоффион, его удерживает белая
набородная лента (барбетта). Ее платье цвета голубиного
горла. Сбруя на лошади - красно-золотая.

Некоторые игры, вернее - мирские развлечения разреш
ались и духовным лицам, включая каноноков соборов, во
время Рождества и Пасхи. Эти развлечения состояли в танцах
и игре в мяч, обычно - после пиршества. Игры, называемые
рйа, pilota, bergeretta, были обычны, в частности, в кафедральном
соборе Осера, где их не стало только к 1538 г. [29. Т. 4.
P. 447]. Подобный обычай, вероятно, восходит к первым век
ам христианства.

316

РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Жан Белет, живший в XII в., отмечал, что даже епископы и
архиепископы не гнушались игрой в мяч и танцами, которым
предавались священнослужители. Гийом Дюран так описывает
эти праздники [29. L. VI. С. LXXXVI, 9]: "Еще в некоторых
местах в этот день (Пасхи) и в другой (Рождества) прелаты
развлекаются вместе со своими клириками, либо в монастырях,
либо в епископских домах, и доходит до того, что они
играют в лапту и даже создают танцевальные хоры и предаются
пению, и это называется, в память о сатурналиях, декабрьской
свободой (liberte de decernbre), потому что в древности, у
язычников, в этом месяце рабы, пастухи и слуги пользовались
относительной свободой, обладали властью, равной власти хозяев,
и пировали с ними; все это происходило после уборки
урожая. Однако лучше было бы воздержаться от подобных
праздников". Несмотря на совет епископа Мендского, этот
обычай во многих кафедральных соборах продержался долго.
ИГРЫ 317
Каждый новый каноник должен был в день своего прихода
преподнести обществу большой мяч. Мяч был настолько тяжелым,
что его нельзя было удержать одной рукой. Каноники
под песню заводили хоровод и, танцуя, перебрасывали мяч
друг другу. Новоизбранный передавал мяч декану, который,
надев капюшон накидки-омюссы на голову, чтобы она не меш
ала двигаться, прижимал мяч к груди и, взяв за руку одного
из каноников, начинал хоровод. За ним следовали и остальные
члены капитула; все запевали прозаический текст "Vicrimae
paschali laudes" (Жертву пасхальную восхваляешь). После этого
декан (иногда - даже епископ) становился в центр круга и
бросал мяч кому-нибудь из танцоров, а тот отправлял мяч
обратно. После этого садились за стол и пировали до вечерни.
В заключение остается сказать несколько слов о детских
играх. В них изменений мало, детские игры и в средние века
были такими же, как и в наше время: это уменьшенная копия
занятий взрослых. Куклы - для девочек, игрушечное оружие
да деревянные кони - для мальчиков были главными развлечениями
детства. На миниатюре XII в. из рукописи Геррады
Ландсбергской' мы видим двух подростков, играющих куклами
двух рыцарей (рис. 6), которые управляются с помощью
веревок, пропущенных через животы. Вероятно, фигурки не
опрокидывались потому, что в им в ноги был положен свинец.
При движении веревок туда-сюда создавалось впечатление, что
рыцари "фехтуют". Они одеты в доспехи воинов того времени
(XII в.): конические шлемы с наносниками, короткие кольчуги,
мечи и длинные щиты.
Маленькие мельницы, вращающиеся от ветра, звери из
терракоты, которые служили свистульками, куклы, пузыри с
горохом и т.д. - были игрушки для самых маленьких. Те, кто
были повзрослее, увлекались играми, требующими силы и ловкости:
качелями, "тряской повозкой"^, ходулями (рис. 7), иг'
Библиотека Страсбурга. Эта рукопись [20*] сгорела при взятии
города пруссаками (прим. а6т.).
^ Состоит п том, что человека берут за руки и за ноги и шлепают
об пол (прим. ред).
318 РАЗВЛЕЧЕНИЯ

рой в шарики, бегом взапуски, игрой в мяч (рис. 8 и 9). Самые
старшие занимались фехтованием, верховой ездой, поединк
ами на копьях, игрой в кольца, имитацией охоты, боя,
что порой становилось серьезным, как показывает история юных
лет дю Геклена. Традиции, переходящие от одного поколения
детей к другому, не утрачиваются, а такие популярные и сегодня
игры, как "пастух и волк", "кот на дереве"', "четыре
угла" ^ "бег взапуски" и т. д., восходят к давней истории нашей
страны и, вероятно, будут существовать еще долго.
' Состоит в том, что водящий не может запятнать того, кто подтянулся
на руках над землей, ухватившись за что-либо (прим. ред.).
^ В этой игре четыре человека перебегают из одного угла в другой,
а задача водящего, находящегося посередине, - успеть занять
освободившийся угол (прим. ред.).

Закладка в соц.сетях