Жанр: Электронное издание
Wolf_nat
...половину боксер, наполовину
ризеншнауцер, кошмар, а не морфема. Маленький штришок: на пальце у него
перстень университета Хельсинки, выпуск восьмидесятого года.
- Балтийцы с махолета? - догадался Варга.
- Я думаю, это их связной, - кивнул Сулим, соглашаясь. - Терся на
бульваре напротив вокзалов; имел непродолжительный контакт с каким-то
длинноволосым афганом, весьма, кстати, подходящим под описание того хипаря,
который вырубил водилу "Енисея" в начале недели. Убили его классически:
сунули под одежду какую-то ядовитую букашку, то ли скорпиона, то ли
тарантула. За афганом погнался неизвестный нам тип, мраморный дог, а один из
Шарадниковых твердит, что видел еще и средней морфемы терьера, не то мелкого
эрделя, не то крупного вельша. Дог спустя некоторое время втерся в толпу
зевак у трупа, терьер там и близко не показался. После всего дог ушел на
вокзал и Шарадниковы его потеряли.
- Болваны, - вздохнул Варга. - Впрочем, ладно. Что Лэснер?
- Лэснер жалуется, что Испанец опаздывает с докладами. После того, как
он уложил в госпиталь давешнего европейца, Испанца вообще никто не видел.
- Ну, так, врежь ему промеж ушей, - сердито сказал Варга. - Или ты не в
состоянии?
- В состоянии, - спокойно парировал Сулим. - И врежу. Дога, думаю, надо
брать в работу; терьера, буде таковой обнаружится - тоже. Афган, я полагаю,
в ближайшие дни ляжет на дно, так что его возьмем чуть позже.
- Сибиряки шевелятся?
- Слабо. По-моему, они либо в растерянности, либо выжидают. Кстати, я
выяснил, что к Алзамаю стягивают резервные части пограничников. Наземные, с
японокитайской границы.
- Готовят блокаду?
- Естественно. Как только популяция волков будет локализована, ее
наглухо изолируют. Кроме пограничников из Европы в Красноярск направлены
четыре роты мобильного спецназа. Думаю, с той же целью, причем в рамках
официальной программы.
- М-да, - протянул Варга и пошелестел газетой. - Хотя, ничего, конечно,
удивительного. Продолжай.
- Гейдж внимательно понаблюдал за японокитайской группой; во-первых, он
ручается, что все они, за исключением троих, островитяне, то есть настоящие
этнические японцы. Двое - известные ученые, третий - не пойми кто. Шарпей,
китаец. Миленькая морфема, правда?
- Шарпей? - переспросил Варга. - Это такой громила с мордой в
складочку?
- Именно. Значится ассистентом другого китайца, одного из профессоров.
Профессора, кстати, оба по морфеме лхассо. Малыши-карандаши прямо. А этот -
шарпей...
- Ну и как он? - перебил Варга.
- Выжидает. Таскается с делегацией на все заседания и лекции, живет там
же где и все - в гостинице. С посторонними лицами контактов практически не
имеет. Гейдж подпустил к нему жучков, пока никакого криминала. Обычный
ассистент обычного профессора, разве что здоровый не в меру.
- Шарпеи ж, вроде, невысокие? - усомнился Варга.
- Точно, невысокие. Только их можно молотом в лоб лупить, как
бультерьеров. Хоть бы хны. Да и разве в росте дело? Испанец тоже не гигант.
Да и Гном, собственно.
- И верно, - Варга протяжно вздохнул. - Что еще?
- Шарадниковы отыскали в списке приехавших некоего Арчибальда Рене де
Шертарини, который, предположительно, имеет контакты с внешней разведкой
России. Последние два года нигде не светился, работал спасателем в Крыму.
- Спасателем? - не понял Варга.
- Он ньюфаундленд. Приглядывал, чтоб олухи-аморфы не потонули.
- А-а-а, в этом смысле. Ну и что? Кого он тут спасать намерен?
- Приехал совершенно законно, со всеми путевыми отметками; причем у
него железное прикрытие. Бабка у него тут родная, на днях преставилась. В
общем, он на похороны приехал. Я не представляю, что такое прикрытие можно
сознательно организовать. Либо это чистейшее совпадение, либо он вне игры...
Сулим вдруг осекся, словно вспомнил нечто очень важное. Очень-очень
важное. До сих пор ускользавшее от внимания его самого и его людей.
- Что такое? - насторожился Варга.
- Секундочку, шеф... - пробормотал Сулим и взялся за мобильник.
Варга заинтригованно уставился на него. Если Сулим утратил обычную
невозмутимость - жди сюрпризов, не иначе!
- Гейдж? - спросил Сулим в телефон. - Фотки от Шарадниковых у тебя под
рукой? Ну-ка взгляни, номера с шестьсот пятого по шестьсот двенадцаты... Да,
да, где братцы кого-то от окна в баре отгоняют. Нашел? Кто он?
Повисла напряженная пауза.
- Точно?
Снова пауза.
Сулим отнял мобильник от уха и взглянул в лицо шефу. И словно бы через
силу произнес:
- Шарадниковы облюбовали для наблюдения бар в магазине; там одно окно
выходит на бульвар перед вокзалами. Когда убирали связного балтийцев, рядом
с окном сидел один парень, которого раньше в этом баре никто не видел. Это
нюф. Шарадниковы его просто прогнали с удобного места, и он ушел.
Варга уже открыл было рот, чтобы высказаться, но тут зазвонил мобильник
в руке Сулима. Сулим ответил.
- Да?
В следующую секунду лицо его вытянулось - Варга уже забыл, когда Сулим
демонстрировал столько эмоций за такой короткий промежуток времени.
Медленно-медленно Сулим опустил мобильник и загнал тоненькую зеленую, как
молодой побег виноградной лозы, антенну в паз-бинарник.
- Ну? - поторопил Варга.
- Испанца убили, - выдавил Сулим.
Варга вздохнул, и проворчал:
- Надеюсь, твой мобильник шифрует передачи...
Откровенно говоря, и Варга, и Сулим предполагали и рассчитывали, что
первыми уберут Шарадниковых. Такой скорой гибели Испанца не ожидал никто.
Даже проныра Сулим и умник Варга.
- Вот почему он Лэснеру не докладывался... - пробормотал Варга
совершенно не к месту. - Что делать будем, а Сулим?
Сулим размышлял недолго.
- Я разберусь, шеф. Вечером снова буду...
- Нюфа этого обязательно прощупайте!
- Конечно, шеф. Конечно, прощупаем.
¶x x x§
Чеботарев выглянул из окна служебной "Белки". Михеич с Герасимом
маячили напротив входа "Привокзальной", курили, скалились и очень натурально
размахивали руками. К ним то и дело подруливали сомнительного вида девицы,
но эту публику Михеич царственным жестом заворачивал.
- Я - Чип, начинаем, хлопцы, - сказал Чеботарев в портативную рацию.
Рация была из новомодных, недавно выведенных, с пропастью выделенных каналов
и бинарной шифровкой сигнала. Без оригинальной генетической вытяжки
перехватить разговор еще можно было, но вот расшифровать - никак. А секрет
вытяжки сибирские генетики хранили свято, благо безопасники заказ проплатили
вовремя и весьма щедро. - Доложитесь все, кроме первой.
Первая пара - как раз Михеич и Герасим - по плану должна была молчать.
Может Шарадниковы и не понимают переговоров в эфире, но сам-то эфир
наверняка слушают. И передвижения потенциальных источников передач наверняка
фиксируют.
- Вторая, на служебном выходе, все схвачено.
- Третья, на этаже, оба пожарных выхода мы заперли. Наготове.
Чеботарев довольно крякнул. Напоить и отправить баиньки дежурного
пожарника неожиданно оказалось довольно трудной задачей. А запирать пожарные
выходы он отказывался наотрез, и даже удостоверения службы безопасности не
поколебали его решимости исполнить профессиональный долг.
Впрочем, выпить пожарник не отказался - видно, во всем мире пожарники
питают слабость к огненной воде, субстанции, одновременно олицетворяющей как
их главного врага (огонь), так и главного помощника (воду).
Результат прост: пожарник благополучно отгружен в щитовую на правах
бесчувственной тушки, способной лишь блаженно похрапывать, а все переходы
между этажами и выходы на балконы немедленно заперты.
- Четвертая, в вестибюле. Держим лифты и хозкрыло.
- Отлично, - пробормотал Чеботарев. - Дубль-группа, готовы?
- Всегда готовы, - отозвался Больных.
- Начали! Первая - пошли!
Михеич с Герасимом отклеились от прозрачной перепончатой будочки
торговца прессой и направились ко входу в гостиницу. На их место лениво
прошествовали двое молодых парней, только-только из спецшколы. Еще один
остался в экипаже на противоположной стороне улицы.
Чеботарев тоже покинул "Белку" и поднялся по темным шероховатым
ступеням. Швейцар в его сторону даже не глянул. Так и остался торчать в
предбанничке перед вертящимися дверьми.
Лифт вознес Чеботарева на четвертый этаж. Рядом с коридорной дамой
прилежно сидел Оскар Бардтинов, чемпион отдела по самбо. Увидев шефа, он
неторопливо встал.
"Молодец, что неторопливо, - мысленно похвалил Чеботарев. -
Обстоятельный парень, далеко пойдет..."
Герасим и Михеич уже вышагивали по устеленному пыльной красной дорожкой
полу. С противоположного конца коридора, от лестницы, приближались
Нестеренко и Богдан По.
Ключ от соседнего номера лежал в кармане Чеботарева. Прежде чем
входить, Чеботарев сделал знак Герасиму и тот приложил ухо к двери номера
Шарадниковых.
Жестом Герасим дал знать: там тихо. Но оба должны находиться в номере;
первая, вторая и четвертая пары вели их до самой гостиницы и убедились, что
оба вошли именно в свой номер.
Чеботарев тихонько отпер дверь смежного и пропустил вперед Оскара
Бардтинова. Тот сразу же направился к балкону.
А в следующую секунду Чеботарев понял, что по крайней мере один из
Шарадниковых сейчас именно на балконе. Оскар неуклюже поправил галстук (ну,
да с такими-то плечами... Любой костюм тесен будет).
- Ф-фу! - сказал он басом. - Ну и жарища!
Герасим уже стучал в дверь к Шарадниковым.
Если Бардтинов изображал из себя нового постояльца, то сейчас ему самое
время было бы стянуть пиджак. Но тогда он выставил бы на всеобщее обозрение
кобуру с иглометом...
Но ничего такого сделать Бардтинов просто не успел. Послышался могучий
удар, наверняка по двери, потом шум борьбы в коридоре и звон разбитого
стекла, совсем рядом. Чеботарев сдавленно чертыхнулся, и, забыв обо всем - о
том, что ему до самого завершения операции строго-настрого запрещено
соваться в дело; о том, что Шарадниковы наверняка вооружены; о том, что
Золотых взгреет его по первое число уже через четверть часа - обо всем этом
позабыв, Степан Чеботарев ринулся на балкон. С заряженным иглометом в руке.
Двигался он для своей морфемы и своей комплекции весьма проворно.
В балконном проеме окровавленный Оскар сосредоточенно прижимал к полу
одного из Шарадниковых. Под ногами хрустело органическое стекло. В коридоре
кто-то сдавленно хрипел, потом хлопнула дверь.
- Держу! - прорычал Оскар и, опережая Чеботарева, к нему на помощь из
номера кинулся Михеич с парализатором в руке. Шарадников неистово брыкался,
и в результате досталось обоим: и Шарадников, и Бардтинов враз обмякли и
затихли. Михеич обернулся и крикнул кому-то в коридоре:
- Наручники давай!
Чеботарев на миг оцепенел, потом очнулся, переступил через
парализованных и огляделся. Чьи-то ноги в тяжелых горных ботинках на
рифленой подошве выглядывали из коридора. На диване, тяжело отдуваясь, сидел
взъерошенный Герасим и хлебал воду прямо из графина. Бледный, как вата,
Нестеренко хлопал по щекам растянувшегося перед диваном Богдана По. Глаза у
того были совершенно остекленевшие. Над вторым Шарадниковым склонился
подоспевший Шелухин.
- Два-два, - объявил Герасим, ненадолго отрываясь от графина. - Ловкие,
черти, чуть один не проскочил...
- Герасим, - выдохнул Чеботарев и спрятал игломет в кобуру. - Положи
Оскара на кроватку, а то у меня ноги что-то подгибаются...
Золотых как-то говорил Чеботареву, что командовать операцией куда
труднее, чем просто быть одним из тех, кто вяжет намеченного объекта. Даже
сознавая, что в следующую секунду тебя могут вырубить вместе с этим самым
объектом, как только что Богдана По или здоровяка Бардтинова.
С некоторых пор Чеботарев ощутил истинность этих слов на собственной
шкуре.
Ответственность. Одна из немногих вещей на свете, которую невозможно
взвесить, но о которой все знают, что она очень тяжела.
Чеботарев поднял рацию и переключился на командный канал.
- Семеныч? Это Чеботарев. Взяли обоих. Без "фитилей", но По и
Бардтинова выключили, причем Бардтинова свои же... Но в общем, на четыре с
плюсом... Есть не тянуть. Выезжаем.
- Грузи их, ребята! - скомандовал он своим оперативникам. - Наших потом
подберем.
¶x x x§
В который раз Макс поглядел на чуть смазанный снимок: на бегу не очень
удобно фотографировать. Узкий, словно каньон, двор, светлое пятно арки, и на
его фоне - два силуэта. Снимал Макс с пояса, поэтому силуэты видны с
непривычно низкой точки и кажутся очень высокими. Один - так вообще оглоблей
кажется. Действительно высокий! Судя по очертаниям - дог. Второй похож на
терьера или ризена, но на терьера больше. М-да, надо же, единственный
снимок, и тот на фоне света, ни хрена не разглядишь.
Макс с сожалением вздохнул. Плотно его эти ребята в оборот взяли. И,
главное, совершенно не пытались действовать скрытно, втихую. Прямо по
центральной улице за ним бегали. Черт, может они все же сибиряки? У себя
дома никто не прячется, зачем, скажите на милость, прятаться у себя дома?
Неужели он ошибся? По его расчетам, эти двое были агентами Балтии, и
именно их поджидал на лавочке ныне покойный Карл Логан.
Конечно, никто не смог бы предвидеть события за двадцать лет. Как
говорил пойнтер-связной, никто не сможет поручиться даже за нынешнее
мгновение. И в том, что Логан окопался в Алзамае именно из-за маяка, тоже
нельзя быть абсолютно уверенным. Не боялся же он, в конце концов, носить на
пальце именной перстень Университета Хельсинки, хотя имя на Эдуарда
Эрлихмана все же сменил. Интересно, как далеко он зашел в своих изысканиях?
Если, конечно, разрабатывал именно эту тему. И вообще, видел ли он маяк?
Координаты он, похоже, знал.
Неужели прибалты еще тогда, двадцать лет назад, что-то заподозрили и
попытались раскопать? Ну, ладно, не двадцать, а восемнадцать, это не слишком
меняет дело. А если так, почему все эти годы только Логан сиднем сидел в
Алзамае и притворялся Эдуардом Эрлихманом? Впрочем, может он здесь и не
один. Но пойнтер сказал, что больше никто не интересовался маяком. И даже не
пытался приблизиться. Да и Эрлихман-Логан к нему не приближался, видимо,
изучал издалека, с помощью селектоидов-эмпатов и дистанционной аппаратуры.
Макс взял со стола другую фотографию, и с минуту пристально вглядывался
в удивленное лицо Логана. Снимок был сделан, наверное, в ту самую секунду,
когда скорпион вонзал жало; яд еще не начал действовать и жертва
почувствовала только болезненный укол. Миг перед смертью.
Так и не сумев ничего прочесть в этом взгляде, Макс разорвал обе
фотографии на клочки и устроил в пепельнице миниатюрный крематорий. Пока
обрывки фоток горели, с ножницами в руках подошел к щербатому зеркалу. С
тяжким вздохом отхватил себе первый локон роскошной ухоженной шевелюры.
Первый, второй, третий... А когда на голове остались только безобразные
клочки, намылил все это безобразие, и принялся тщательно выбривать. Под
ноль. Даже уши.
Еще час он провел под кварцевой лампой, придавая лысине
естественно-загорелый оттенок.
Когда он снова подошел к зеркалу на него глядел худой и скуластый
парень, которого Макс уже успел забыть. М-да. Наметанный глаз, конечно, в
конце-концов распознает того самого вчерашнего волосатика. Обыватель же
непременно решит, что перед ним другой человек. Ну и ладно.
Одежду Макс запихал в непрозрачный пакет и бросил в угол; придет час и
пакет этот успокоится на какой-нибудь далекой свалке.
В крошечное оконце под самым потолком с любопытством заглядывал вечер.
"Подремлю", - решил Макс.
Ему предстояло насыщенное утро. А еще нужно унять панику в разбитом
подсознании от сегодняшнего убийства. Макс не впервые убивал себе подобных.
Но психика - слишком тонкая штука, чтобы не обращать внимания на ее фокусы.
Нервный срыв может погубить в итоге все задание.
Макс лег на расстеленный спальник и сконцентрировался. И стал крупица
за крупицей вытравливать из собственной души страх, растерянность и боль -
все, что скопилось там за прошедшие после убийства Карла Логана часы.
¶x x x§
Глубокой ночью Макса что-то разбудило: не то посторонний звук, не то
верное чувство близкой опасности. Он открыл глаза и вслушался. Облюбованный
подвальчик полнился ночью; где-то далеко с размеренностью метронома булькали
водяные капли.
И все-таки, что-то было не так.
Чужаков он почувствовал через минуту. Почувствовал носом - но не запах
тела, прически или оружия, как обычно, а непривычно стерильную безликую
волну, которая текла от бесшумно передвигающихся людей. Они явно
пользовались какой-то новомодной химией для уничтожения естественных
запахов. Если бы Макс спал, он точно не обратил бы внимания на подобный
запах.
Их было трое, это Макс понял мгновением позже. И они пока крались по
соседнему подвальчику. Он так же бесшумно вскочил, подобрал свой бесценный
шмотник, сунул туда ком спальника и шастьнул к лестнице. Конечно же, он спал
одетым и обутым. Сколько раз эта привычка спасала? И не счесть, наверное.
На нижней ступеньке он ненадолго замер и прислушался-принюхался. Чужаки
позади и не думали спешить: все так же размеренно скользили по подвалу,
приближаясь к комнатенке, где прятался Макс. Как всегда в минуты опасности
все чувства обострились: Макс неплохо видел в практически кромешней летней
тьме, выбритые уши ловили каждый еле слышный шорох, а влажный, как у диких
собак, нос читал запахи, словно книгу.
У выхода его ждали. Конечно, ждали, об этом можно было просто
догадаться. Какой смысл ползти к его тупичку через весь подвал? Темный и
заваленный всякой дрянью? Эти ребята явно знали, что Макс отследит гостей в
подвале и бросится наутек. Прямо к ним в лапы. И гнали его, как волки зверя.
"Надо бы их сильно разочаровать, - подумал Макс. - Только как именно?"
Рука уже сама нашаривала в кармане шарик наступательного
хемолюминофора. В запасе оставалось секунд десять, пока троица из подвала
пересечет его клетушку и выйдет к лестнице.
Раздавив шарик ногтями, Макс швырнул его наружу и зажмурился.
Мертвенная синяя вспышка забралась даже под зажмуренные веки. Он знал, что
сейчас творится перед входом в подвальчик: шарик распух до размеров
теннисного мяча и превратился в крошечное солнце. Народ из засады, скорее
всего, трет руками невидящие глаза.
Пауза в три секунды; Макс напряг мышцы лица и заблокировал носовые
пазухи. Волшебный шарик перестал сиять, он выжег люминофор дотла; теперь он
с легким хлопком распался на множество комочков и выпустил наружу волну
боевого, чрезвычайно активного феромона.
В тот же миг Макс рванулся вперед. Неясную фигуру, возникшую на пути,
он сшиб коротким ударом локтя и скользнул влево от лестницы, к пролому в
лысом заборе. Все колючки у пролома он заранее пообломал, чтоб можно было
проскочить в эту дыру не оставляя клочков одежды.
Кто-то стоял на коленях рядом с дырой и действительно тер глаза. Макс
мог ему только слегка посочувствовать. Это на час, не меньше.
Он, не глядя, нырнул в дыру. И сразу угодил в чьи-то цепкие объятия.
От человека, который его схватил, пахло еле-еле, той самой непонятной
стерильной химией. Не будь у Макса искусственно восстановлено обоняние - он
бы вообще не ощутил никакого запаха.
В следующую секунду кто-то вырвал из рук Макса шмотник; Макс наугад
отмахнулся локтем и снова попал. Рядом сдавленно ухнули, но в тот же миг на
голову обрушился сильнейший удар. Макс покачнулся, и тут же прилетело
кулаком в лицо. Безжалостно, коротко и мощно. В голове мгновенно разорвалась
бомба, и мир слегка поплыл.
"Еще один такой удар, - успел подумать Макс, - и все, нока..."
Додумать ему не позволили. Именно повторным ударом.
Он уже ничего не видел и не слышал, когда над ним склонились сразу
пятеро.
- Готов, - вполголоса констатировал один.
Говорили по-русски, но выговор показался бы странным и сибиряку, и
россиянину.
- Эй, Архипа! Хорош слепого изображать, иди сюда!
Тот, что тер глаза у забора, послушно встал с колен и приблизился. С
глазами у него, судя по всему, было все в порядке.
- Шустренький отрок, - проворчал тот, что бил. На руках у него были
кожаные перчатки с обрезанными пальцами. - И экипирован будь-будь.
Он подобрал валяющийся рядом с Максом рюкзачок-шмотник.
- Спеленайте его... И чтоб без фокусов, пехтура тут уже достаточно дров
наломала. Архипа, Дрон, проверьте подвальчик. Фонарями пользоваться
разрешаю. Дудник - на шухер. И тихо мне!
Две тени склонились над Максом, две вкрадчиво переместились к лестнице
и неслышно ссыпались по ней, еще одна растворилась в темноте ночного двора.
Вряд ли спящие обитатели окрестных домов что-нибудь слышали. Бродячие
харзы, шарящие в отбросах, и то обычно производят больше шума, чем
сегодняшние гости. Возможно, кто-нибудь заметил неясную вспышку, но она была
такой слепящей, что минут десять обитатели домов все равно ничегошеньки не
сумели бы рассмотреть из своих окон.
А спустя несколько минут Макса взвалил на плечи все тот же Архипа;
шмотник и кое-какое барахло из подвала подобрали остальные, и вскоре все
шестеро бесследно растворились в мутных летних потемках.
Светать начало спустя полчаса. Когда в темноте исчезла та невыразимая
кромешность, что присуща настоящей ночи, и прорезался намек на сумерки, по
соседней улице пронесся одинокий экипаж. "Белка". Еще два таких же подъехали
спустя несколько минут с разных сторон.
Степан Чеботарев, Михеич и Герасим первыми свернули во дворик. Шелухин
вскоре материализовался у дыры в заборе; из глубины двора вынырнули
Нестеренко и Богдан По.
Оскар Бардтинов остался на улице, Больных со своей двойкой - у
экипажей.
Сибирские безопасники действовали слаженно и четко, без ненужных слов.
Сразу было видно, что операция хорошо отработана и прорепетирована.
Нестеренко и Богдан открыли дверь крайнего подъезда универсальной
отмычкой; той же отмычкой открыли и дверь в подвал. Михеич и Герасим
спустились по старенькой лесенке; с этой стороны дверь в подвал оказалась
незапертая.
Чеботарев ожидал шума борьбы. Ну, или хотя бы каких-нибудь звуков, но в
подвале продолжала царить мертвая предутренняя тишина. Он забеспокоился -
конечно, четверо его ребят мастера вязать всяких ловкачей, но этот мохнатый
афган мог оказаться слишком крепким орешком даже для них. Шелухин, затаив
дыхание и приоткрыв рот, вслушивался.
И когда Чеботарев уже готов был вытащить из кобуры игломет и самолично
лезть в это мрачноватое подземелье, на лесенке показался озадаченный
Герасим.
- Пусто, шеф! - прошептал он. - Ушел, гад! Ничего не оставил, ни
крупинки!
Чеботарев досадливо скрипнул зубами. Потом принюхался - пахло какой-то
активной дрянью.
- Ну-ка, осмотрите тут все! - велел он Герасиму. Шелухин, Бардтинов,
сделайте пару кругов тут, невдалеке...
Герасим тоже принюхался. Видимо, он разделил подозрения шефа. Михеич
присоединился к нему; Нестеренко и Богдан По продолжали шариться в подвале.
Чеботарев тем временем докладывался оперативному дежурному.
Уже через пару минут к нему с мрачной миной подошел Герасим.
- Надо вызывать экспертов, шеф. Там следы какого-то новомодного фокуса.
Я лично ни во что не врубаюсь.
Эксперты прибыли спустя полчаса.
¶x x x§
Фотография из "Вечернего Алзамая" вполне могла оказаться фальшивкой.
Коллажем. Но Генрих отнесся к ней вполне серьезно.
Изображал этот плохонький черно-белый любительский снимок обычный
средний грузовик-селектоид; правда Генрих не знал такой породы. Странность
же заключалась в том, что грузовик был заснят в момент, когда он парил на
высоте добрых пяти метров над можжевеловыми кустами. Из короткого
комментария явствовало, что заснял этот свихнувшийся грузовик один
фотограф-пенсионер, имеющий склонность к ранним прогулкам и постоянно
таскающий с собой архаичный фотоселектоид пятидесятых годов выроста.
Пенсионер обитал на самой окраине и часто уходил в тайгу ловить удачные
кадры и ракурсы. По его словам, сначала грузовик вел себя вполне мирно: как
и положено экипажам стоял на обочине окраинной улицы. Потом он некоторое
время ехал по трассе Алзамай-Шантарск. Недолго, минут пять, и отъехал всего
на пару километров. Вскоре грузовик свернул с дороги прямо в тайгу, а потом
неожиданно воспарил над деревьями и невероятно быстро улетел прочь от
города. Ошарашенный пенсионер все же успел клацнуть затвором своего
селектоида и немедленно помчался домой проявлять снимок. Когда проявил - без
промедлений помчался в редакцию журнала "Природа", где часто печатали его
работы. Из журнала фотка немедленно попала в "Вечерний Алзамай".
"Бойкий, видать, пенсионер, - подумал Генрих, всматриваясь в снимок. -
По редакциям бегает..."
Он отложил общественную газету, и взял спецвыпуск "Криминальной
хроники". Здесь тоже было на что посмотреть.
Фотография найденного на одной из свалок трупа. Мужчина лет
тридцати-тридцати пяти. Стаффордширский терьер.
Испанец. С перерезанным горлом. Тот, кто сломал ногу напарнику, Франсуа
д'Арсонвалю, и вывел того из игры. А вот с самим Испанцем обошлись суровее.
Убили.
Генрих задумался. Кто? Понятно, кто-то из агентов, причастных к поискам
волчьих следов. Только не сибиряки - эти бы не стали убивать, закрыли бы в
накопителе службы безопасности и тянули бы помалу из него информацию.
И, конечно, это не европейцы - Генрих осталс
...Поділитися у соцмережах
