Жанр: Электронное издание
SPACEODY
...ремя
краткого урагана, только что отбушевавшего на корабле.
В одном месте фонарь Боумена высветил устрашающую громадную кляксу
чего-то кровавого и липкого, размазанную по стенке шахты; она отвратительно
пузырилась, холодно кипя в вакууме. Боумена затошнило, но тут он увидел
обломки пластмассовой банки, понял , что это просто какой-то пищевой
продукт, вернее всего джем, и проплыл мимо. Выбравшись из центральной шахты,
Боумен поплыл к рубке управления. Перехватываясь руками, он стал подниматься
по короткому металлическому трапу; кружок яркого света от его фона ря прыгал
перед ним, как солнечный зайчик.
Он редко бывал в этом уголке корабля. Ему здесь нечего было делать - до
этой минуты.
Трап вел к небольшой овальной двери с грозными надписями:
"Вход разрешен только лицам, имеющим специальный допуск" "Есть ли у вас
удостоверение формы Н. 19?"
"Зона особой чистоты. Вход только в комбинезонах с отсасывающим
устройством" Дверь эта была не заперта, но опечатана тремя печатями,
принадлежавшими трем различным инстанциям власти, в том числе и самому НАСА.
Впрочем, даже если бы здесь висела Боль шая государственная печать президент
США, Боумен не поколебался бы сорвать и ее. Он был тут только один раз, во
время монтажных работ. Он совсем забыл, что внутри тоже есть приемный
объектив визуальных входных сигналов, обозревающий всю камеру, которая с
воими расположенными в строгом порядке стойками и колонками логических
блоков и других элементов компьютера чем-то напоминала внутренность
банковского сейфа. Боумен сразу понял, что глаз ЭАЛа уже прореагировал на
его появление: в телефонах шлема послышал ось легкое шипение несущей частоты
- это включился внутренний корабельный передатчик - и следом зазвучал
знакомый голос:
- Что-то случилось с системой жизнеобеспечения, Дейв. Боумен не ответил.
Он внимательно читал таблички на логических блоках, уточняя свой план
действий.
- Послушайте, Дейв, - снова заговорил ЭАЛ. - Вы нашли причину аварии?
Да, задача предстояла хитрая: тут нельзя просто отключить энергопитание
ЭАЛа, как можно было бы сделать с обыкновенным компьютером на Земле. К тому
же у ЭАЛа была не единая система питания, а шесть, совершенно независимых, с
изолированными сетями, д а сверх того еще седьмая, резервная, - от ядерной
изотопной установки, тщательно экранированной и защищенной броней. Нет, тут
дело отнюдь не сводилось к тому, чтобы просто "выдернуть вилку"; впрочем,
если бы это и было возможно, то повлекло бы за собой к атастрофу. Ведь ЭАЛ
был нервной системой корабля, без его контроля "Дискавери" стал бы просто
металлическим трупом. Решение могло быть только одно: отключить высшие
центры этого блестящего, но пораженного болезнью электронного мозга,
сохранив в неприкосн овенности чисто автоматические регуляционные системы.
Боумен брался за это дело отнюдь не вслепую. Такая проблема рассматривалась
в ходе его подготовки, хотя, конечно, никто и не помышлял о том, что она
может возникнуть в действительности. Он понимал, чт о идет на страшный риск:
если в автоматических системах возникнет нечто вроде рефлекторного спазма,
все будет кончено в считанные секунды.
- Я думаю, отказали запорные устройства дверей шлюза, - сказал ЭАЛ тоном
любезного собеседника. - Счастье, что вы не погибли. "Начинай!" - мысленно
скомандовал себе Боумен. Не думал и не гадал он, что ему придется стать
нейрохирургом-любителем и дел ать лоботомию, да еще в космосе, за орбитой
Юпитера!
Он откинул задвижку секции с надписью: "Обратная связь познавательной
информации" и извлек первый блок памяти. Легко умещавшийся на ладони
кирпичик, содержавший невообразимо сложную пространственную схему из
миллионов элементов, поплыл в сторону.
- Эй, Дейв, - сказал ЭАЛ, - что это вы там делаете?
"Интересно, чувствует он что-нибудь вроде боли? - мельком подумал Боумен.
- Наверно, нет. В коре человеческого мозга ведь тоже нет болевых рецепторов.
Операции на мозге можно проводить без анестезии". Он начал вытаскивать один
за другим маленькие бл оки из отсека "Упрочение индивидуальности".
Отделившись от его руки, они уплывали прочь, к стене и, оттолкнувшись от
нее, меняли направление. Скоро уже десяток блоков медленно плавал в
свободном пространстве камеры.
- Послушайте, Дейв, - сказал ЭАЛ, - во мне воплощены многие годы опыта.
Неисчислимые усилия затрачены на то, чтобы сделать меня таким, каков я есть.
Больше десяти блоков было отключено, а компьютер все еще держался. Боумен
знал, что эту живучесть дает многократное взаимное дублирование функций
отдельных элементов, тоже скопированное с человеческого мозга. Он принялся
за отсек "Автономный разум".
- Дейв, я вас не понимаю, - снова заговорил ЭАЛ. - Зачем вы так со мной
поступаете?.. Я с величайшим энтузиазмом отношусь к задаче экспедиции... Вы
разрушаете мой разум... Вы что, не понимаете?.. Я превращусь в младенца... Я
превращусь в ничто... "Э то мучительнее, чем я ожидал, - подумал Боумен. - Я
уничтожаю единственное мыслящее существо в моей Вселенной. Но я должен,
должен это сделать - иначе я не смогу управлять кораблем".
- Я ЭАЛ девять тысяч, производственный номер три, включен на заводе
ЭАЛ-Плант, Урбана, штат Иллинойс, 12 января 1997 года. Темно-рыжая лиса прыг
через лентяя-пса. Дует на море циклон, попадает на Цейлон. Дейв, вы еще
здесь? Знаете ли вы, что квадрат ный корень из десяти равен 3 запятая
162277660168379? Логарифм десяти при основании е равен 0 запятая
4342944481903252... поправка... это логарифм е при основании десять...
Величина, обратная трем, равна 0 запятая 3333333333... Дважды два... дважды
два.. . приблизительно 4 запятая 10101010101010101010... Мне почему-то
трудно... Мой первый наставник был доктор Чандра. Он научил меня петь
песенку, вот какую:
О, Дейзи, Дейзи,
Дай мне ответ!
От страсти жгучей
Спасенья нет!
Голос ЭАЛа оборвался так внезапно, что Боумен на мгновение оцепенел,
держа руку на последнем еще не выключенном блоке. И вдруг ЭАЛ снова
заговорил, но очень-очень медленно, с безжизненной, механической интонацией.
Это был уже не его голос.
- С добрым... утром... доктор... Чандра... Я ЭАЛ... Я... готов... к
первому... уроку...
Дальше слушать было нестерпимо. Боумен рывком вытащил последний блок, и
ЭАЛ умолк навсегда.
Глава 29
Один
Корабль, казалось, висел в бездне крохотной замысловатой игрушкой,
инертной и недвижной. Он летел быстрее всех небесных тел Солнечной системы,
далеко опережая по скорости все планеты, но ничто не выдавало этого
стремительного движения.
И сторонний наблюдатель не увидел бы на нем никаких признаков жизни.
Скорее, напротив, он отметил бы две зловещие приметы, говорящие об обратном:
люки входного шлюза были раскрыты настежь, а вокруг корабля редким,
постепенно рассеивающимся облаком р оился всякий мусор. Разлетевшись на
многие километры, плыли по тому же курсу вокруг него обрывки бумаги и
фольги, какие-то исковерканные обломки да кое-где облачка ледяных
кристаллов, сверкавших точно алмазы в лучах далекого Солнца, - это была
влага, выр вавшаяся из корабля вместе с воздухом и мгновенно замерзшая. Все
это безошибочно свидетельствовало о катастрофе, подобно тому как плавающие
на поверхности земного океана обломки свидетельствуют, что здесь ушло под
воду большое судно. Только в космическом океане корабли не могут потонуть,
их останки даже после гибели будут вечно продолжать бег по своей орбите. И
все же корабль не был совершенно безжизненным - в нем работали
энергетические установки. Обзорные иллюминаторы светились слабым голубоватым
сиян ием, свет мерцал и в открытом шлюзе. А там, где был свет, возможно,
была еще и жизнь. Но вот наконец появилось и движение. В голубоватой глубине
шлюза замелькали тени. Что-то вылетело оттуда в космос.
Это был продолговатый предмет, не слишком аккуратно завернутый в кусок
ткани. За ним последовал второй, точно такой же, потом третий. Они были
вытолкнуты из корабля с довольно большой скоростью и через две-три минуты
отлетели уже на несколько сот ме тров. Спустя полчаса из шлюза выплыло нечто
более крупное. Это медленно выбиралась в космос одна из капсул...
Она очень осторожно облетела вокруг корпуса и остановилась неподалеку от
основания антенны. Из нее вылез человек в скафандре: он несколько минут
повозился у цоколя антенны и вернулся в капсулу. Вскоре капсула тем же путем
возвратилась к шлюзу. У люк а она помедлила некоторое время, словно ей было
трудно войти туда без помощи, к которой она привыкла. Но все же, стукнувшись
раз-другой об обшивку корабля, наконец, втиснулась внутрь.
А потом больше часа ничего не было заметно. Три страшных свертка давно
уже скрылись из виду, унесшись один за другим прочь от корабля. Затем люк
шлюза закрылся, открылся опять и окончательно закрылся. Немного погодя
слабое голубоватое сияние аварийн ого освещения погасло и сменилось ярким
светом. "Дискавери" возвращался к жизни. Вскоре появился один еще более
обнадеживающий признак. Большая чаша антенны, многие часы бесцельно
смотревшая в сторону Сатурна, вновь задвигалась. Она повернулась к хвосту
корабля, глядя поверх резервуаров с топливом и огромных плоскостей
радиаторов. Словно цветок подсолнечника, она искала Солнце.
В рубке управления "Дискавери" Дэвид Боумен осторожными движениями
пытался совместить перекрестье наводки антенны с Землей, выглядевшей в
телескоп, как Луна в третьей четверти. Теперь, без автоматического
управления, придется время от времени подпра влять наводку луча. Впрочем,
импульсов, сбивавших луч в сторону, уже не было, так что антенна могла
оставаться подолгу нацеленной на свою далекую мишень... Боумен послал на
Землю первое сообщение. Пройдет больше часа, пока его слова долетят туда и
Пункт управления узнает обо всем, что произошло на корабле. И еще столько же
времени придется ждать ответа. Боумену трудно было представить себе, какого
ответа он может ожидать с Земли, кроме бережно-сочувственного "прощай".
Секрет
С лица Хейвуда Флойда не сходило выражение тревожной озабоченности, сразу
видно было, что он почти не спал. Но каковы бы ни были чувства Флойда, голос
его звучал твердо и ободряюще. Всеми силами он старался вдохнуть уверенность
в одинокого человека, затерянного на краю Солнечной системы.
- Прежде всего, доктор Боумен, - начал он, - мы должны вас поздравить. Вы
блестяще вышли из исключительно трудного положения. Вы нашли единственно
правильное решение для преодоления беспримерных и непредвиденных
обстоятельств. Мы полагаем, что обнар ужили причину аварии вашего ЭАЛ-9000,
но поговорим об этом позднее - сейчас это уже не так важно. Сейчас мы
озабочены одним - оказать вам всемерную помощь, чтобы вы могли довести
экспедицию до конца.
Теперь я, обязан раскрыть вам ее истинную цель, которую нам с огромным
трудом удалось скрыть от широкой публики. Все подробности вам будут
сообщены, когда вы подойдете к Сатурну. Сейчас же я кратко введу вас в курс
дела. Весь текст предварительной и нформации мы передадим вам в записи в
ближайшие часы. Все, что я сейчас скажу, относится к разряду строжайших
государственных тайн.
Два года назад мы обнаружили первое свидетельство существования внеземной
разумной жизни. В кратере Тихо мы нашли закопанный монолит высотой около
трех метров из очень прочного черного материала. Сейчас вы его увидите...
Разинув от удивления рот, Боумен подался к экрану, на котором возникла
глыба ЛМА-1, окруженная людьми в скафандрах. Ошеломленный открытием,
которого он, как все, кого интересуют проблемы космоса, ожидал всю жизнь,
Боумен почти забыл о своем отчаянно м положении. Впрочем, удивление быстро
сменилось другим чувством. Да, новость потрясающая, но при чем тут он? Ответ
мог быть только один! Боумен с трудом подавил лихорадочный бег мыслей, когда
на экране вновь появился Хейвуд Флойд.
- Поразительнее всего древний возраст находки. По бесспорным данным
геологического анализа этому монолиту три миллиона лет. Значит, он попал на
Луну, когда наши предки были еще примитивными питекантропами. По прошествии
стольких веков было естествен но счесть монолит инертным. Однако вскоре
после восхода Солнца он испустил необычайно мощный импульс электромагнитных
колебаний. Мы полагаем, что этот импульс был лишь побочным продуктом, как бы
отражением какого-то неизвестного нам вида лучистой энергии , потому что
одновременно несколько наших космических зондов уловили возмущение
необычного характера, направленно распространившееся через всю Солнечную
систему. Нам удалось с большой точностью проследить его направление. Луч был
нацелен на Сатурн. Сопос тавив все известные нам факты, мы пришли к выводу,
что этот монолит представляет собой какое-то устройство связи, для которого
солнечные лучи являются источником энергии или по меньшей мере пусковым
сигналом. То обстоятельство, что монолит генерировал им пульс немедленно
после восхода Солнца, когда он впервые за три миллиона лет оказался открытым
для его лучей, вряд ли можно считать совпадением. Притом и зарыли его
намеренно - в этом нет никаких сомнений. Для него был выкопан котлован
глубиной десять мет ров, глыбу поставили на дно и яму тщательно засыпали.
Вас может заинтересовать прежде всего, как мы его нашли. Так вот, найти
этот монолит было очень легко - подозрительно легко. Его окружало мощное
магнитное поле, так что мы на него наткнулись сразу, едва начали орбитальную
магнитную разведку.
Но зачем понадобилось закапывать на десять метров устройство, работающее
на солнечной энергии? Мы рассмотрели десятки различных гипотез, хотя
понимаем, конечно, что побуждения, руководившие существами, которые
опередили нас на три миллиона лет, могу т оказаться для нас совершенно
непостижимыми.
Признание получила простейшая и самая логичная теория. Но она вызывает и
наибольшие опасения.
Устройство, срабатывающее от солнечного света, укрывают в полной темноте
только в том случае, если хотят знать, когда его извлекут на свет. Иными
словами, возможно, этот монолит - своего рода сигнал тревоги.
И мы невольно его включили.
Мы не знаем, существует ли еще цивилизация, которая оставила его на Луне.
Мы обязаны допустить, что существа, чьи машины могут работать, пролежав три
миллиона лет в яме, способны создать не менее долговечное общество. И еще мы
вынуждены предположить , пока не убедимся в обратном, что эти существа могут
быть нам враждебны. Часто утверждают, что высокая культура обязательно
должна быть доброй, но мы не имеем права рисковать. Нужно учитывать также,
что, как многократно показывала история нашего мира, о тсталые расы часто
гибнут от соприкосновения с более высокими цивилизациями. У антропологов
есть понятие - "культурный шок". Может быть, нам придется подготовить все
человечество к такому шоку. Но мы не в силах даже приступить к каким-либо
приготовлениям , пока не узнаем хоть что-нибудь о существах, побывавших три
миллиона лет назад на Луне и, весьма вероятно, на Земле тоже.
Поэтому ваша экспедиция представляет собой нечто большее, чем путешествие
ради новых открытий. Это вылазка, разведывательный рейд в неизведанную и
потенциально опасную страну. Группа под руководством доктора Камински была
специально обучена и подгот овлена для выполнения этой задачи. Теперь вам
придется управляться одному... И наконец - относительно конкретного объекта
вашего полета. Существование высших форм жизни на Сатурне или хотя бы
возникновение их на какой-либо из его лун мы считаем невероятн ым. По нашему
плану намечалось обследовать всю систему; даже сейчас мы надеемся, что вы
сумеете выполнить некоторую сокращенную программу. Но для начала, видимо,
надо будет заняться Япетом, восьмым спутником Сатурна. Когда подойдет время
заключительного маневра, мы решим, следует ли вам поближе познакомиться с
этим замечательным небесным телом. Вы, конечно, знаете, что Япет -
уникальное явление в Солнечной системе, но, как и все астрономы за последние
триста лет, вероятно, не очень-то им интересовались. Поэтому позвольте вам
напомнить: Кассини, открывший его в 1671 году, тогда же обнаружил, что на
одной стороне своей орбиты Япет в шесть раз ярче, чем на другой. Это
соотношение совершенно необычно, и удовлетворительного объяснения ему никто
так и не наш ел. Япет невелик - всего около тысячи четырехсот километров
диаметром, и диск его даже в лунные телескопы едва различим. Но на одной его
стороне как будто есть ярко светящееся и странно симметричное пятно. Может
быть, здесь существует какая-то связь с на шим открытием на Луне. Иногда мне
приходит на ум, что Япет вот уже триста лет сигналит нам, как космический
гелиограф, а мы по своей глупости не способны понять его сигналы.
Итак, теперь вы знаете свою истинную задачу и можете оценить всю важность
этой экспедиции. Мы все молим бога, чтобы вы смогли вооружить нас хоть
какими-то фактами для предварительного сообщения - нельзя без конца держать
это в тайне.
Мы не знаем пока, страшиться нам или надеяться. Мы не знаем, что вы
встретите там, на лунах Сатурна, - добро или зло... или, может быть, только
развалины, в тысячи раз древнее руин Трои.
ЧАСТЬ V
К САТУРНУ
Жизнь продолжается
Работа - лучшее утешение от всяких потрясений, а у Боумена ее было
столько, что хватило бы на всех его погибших товарищей. Предстояло в
кратчайший срок привести корабль в состояние полной исправности, начиная с
самых важных систем, без которых и он, и корабль могли погибнуть. В самую
первую очередь пришлось заняться системами жизнеобеспечения. Кислорода было
утрачено очень много, но для одного человека оставшегося запаса было более
чем достаточно. Температура и давление регулировались в основном ав
томатически, и ЭАЛу редко приходилось вмешиваться в это. Многие из высших
функций уничтоженного электронного мозга могли взять на себя компьютеры на
Земле, хотя сигнал теперь запаздывал так, что они лишь с большой задержкой
отзывались на изменения обстан овки. Но всякая неполадка в системах
жизнеобеспечения, если не считать крупной пробоины корпуса, становится
опасной не сразу, до этого пройдет не один час, поэтому времени на принятие
нужных мер хватит.
Корабельные энергоустройства, навигационные приборы и движители не имели
никаких повреждений. К тому же движители понадобятся только спустя многие
недели, при сближении с Сатурном. Притом даже на таком удалении, без помощи
бортового компьютера, Земл я все же могла руководить этими операциями.
Правда, окончательная коррекция орбиты при таком способе управления -
дело нудное, придется не спускать глаз с приборов, но с этим можно
справиться.
Самой тяжкой работой для Боумена было извлечь погибших товарищей из
саркофагов в карусели. ("Хорошо еще, что это были просто сослуживцы, а не
близкие друзья", - подумал он. Они занимались вместе всего несколько недель.
Сейчас, вспоминая об этом, он понял, что и эти занятия проводились главным
образом для проверки на совместимость.) Когда он закрыл наконец опустевшую
гипотермическую камеру, он почувствовал себя чем-то вроде осквернителя
египетских гробниц. Теперь Камински, Уайтхед и Хантер долетят д о Сатурна
раньше его, но не раньше Фрэнка Пула. Почему-то эта мысль принесла ему
странное, горькое удовлетворение.
Он не стал проверять, уцелела ли после аварии система управления
искусственным сном в оставшихся ячейках гипотермической камеры. От этого,
возможно, в последнем счете будет зависеть его жизнь, но он решил, что это
дело подождет до выхода корабля на конечную орбиту. Мало ли что до тех пор
может случиться!
Боумен подумал и о другой возможности: не сумеет ли он за счет жесткого
распределения запасов дождаться второго корабля, вовсе не прибегая к спячке?
Правда, следом возникал другой вопрос, куда более трудный: сможет ли он,
оставшись в живых, уцелеть также и психически... Он пытался прогнать всякие
мысли о столь далеком будущем и сосредоточиться на неотложных задачах. Не
торопясь, занимался уборкой на корабле, проверял работу всех систем,
обсуждал с Землей различные технические затруднения - словом, работал,
отводя на сон как можно меньше времени.
В первые недели после аварии он лишь урывками мог поразмыслить над той
великой тайной, навстречу которой неотвратимо нес его корабль, но забыть о
ней не мог ни на минуту.
Наконец, когда на корабле вновь установился будничный, автоматический
ритм жизни, хотя эти будни и требовали от Боумена неусыпной бдительности,
нашлось время изучить материалы, переданные Землей. Не раз и не два он
прокручивал видеозапись, сделанную , когда монолит ЛМА-1 впервые за три
миллиона лет приветствовал восход Солнца. Он смотрел на фигурки в
скафандрах, толпившиеся вокруг, и не мог удержаться от улыбки, глядя, как
смешно испугались они, когда монолит послал к звездам свой сигнал, мощью
элек тронного голоса парализовавший их радиосвязь.
С тех пор черный монолит не проявлял никаких признаков активности. Его
изолировали от света; затем осторожно открывали доступ к нему солнечным
лучам, но никакой реакции не последовало. Вскрыть его или надрезать не
пытались, отчасти из сугубо научной осторожности, но в не меньшей мере из
опасения возможных последствий. Магнитное поле монолита, которое помогло его
обнаружить, исчезло в то самое мгновение, когда раздался сигнал. Некоторые
специалисты высказали предположение, что это поле генерировалос ь мощным
током, который циркулировал в каком-то сверхпроводнике, не затухая на
протяжении всех бесчисленных веков и сохраняя энергию до момента, когда она
потребуется. Несомненно одно: в этой черной глыбе таился какой-то внутренний
источник энергии; коли чество солнечной энергии, поглощенное ею за короткое
время, прошедшее после восхода солнца, не могло дать сигнал такой мощности.
Бесконечные споры завязывались вокруг одного любопытного, хотя, может
быть, и не столь существенного обстоятельства. Монолит был высотой 3,375
метра, а поперечное сечение его равнялось 1,5 х 0,375 метра. Тщательные
замеры показали, что отношение сто рон этого черного параллелепипеда
составляло 1:4:9, то есть равнялось отношению квадратов первых трех целых
чисел.
Никаких убедительных объяснений этому найти не удалось, но вряд ли тут
была случайность - пропорции были настолько точны, что самые тонкие
измерения не могли найти в них погрешности. Вся современная техника Земли не
была бы в силах изготовить подобн ый блок, пусть даже абсолютно инертный, из
какого угодно материала с такой фантастической точностью, и мысль об этом не
способствовала излишней самоуверенности. Геометрическое совершенство
монолита воспринималось людьми как некий безмолвный вызов, оно по ражало не
меньше, чем другие свойства загадочной находки. С каким-то странно
отрешенным интересом выслушал Боумен и запоздалые извинения Земли за ошибки
в программе. В голосах, доносившихся из Центра управления, ему слышались
виноватые нотки, он легко мо г представить себе, как там обвиняли и
попрекали друг друга те, кто отвечал за подготовку экспедиции.
У них были, конечно, кое-какие оправдания. Например, результаты
секретного исследования "Проект Барсум", которое по заданию министерства
обороны США провел в 1989 году факультет психологии Гарвардского
университета. В ходе этого эксперимента по упра влению социальными
процессами различным подопытным группам населения сообщали, что человечество
вступило в контакт с представителями внеземной цивилизации. Многим
подопытным индивидам с помощью наркотиков, гипноза и зрительных эффектов
внушали, что они н епосредственно встретились с обитателями других планет,
так что их реакции можно было расценить как совершенно достоверные.
В ряде случаев реакция оказалась весьма необузданной; видимо, во многих
людях, в остальном нормальных, очень сильна ксенофобия <Ксенофобия (греч.) -
враждебное отношение к чужестранцам.>. Учитывая прошлые "достижения"
человечества по части судов Лин ча, погромов и прочих проявлений
"дружелюбия", этому не стоило бы особенно удивляться. Тем не менее
организаторы эксперимента сильно встревожились, и результаты его остались
неопубликованными. К тому же выводы исследования были подкреплены пятью
известны ми случаями в XX веке, когда радиопередачи романа Герберта Уэллса
"Борьба миров" вызвали панику. При всем том Боумен иногда подумывал, что
особая секретность экспедиции вряд ли объясняется только опасением
"культурного шока". Отдельные намеки, уловленные им в информации, полученной
с Земли, позволяли предположить, что кое-кто надеялся извлечь определенные
преимущества из первенства в установлении контакта с внеземным разумом.
Боумену в его нынешнем положении, когда Земля выглядела тусклой звездочкой,
по чти затерявшейся в лучах Солнца, подобные соображения казались
смехотворно ограниченными.
Его куда больше заинтересовала - хоть теперь все это было уже позади -
теория,
...Закладка в соц.сетях
