Жанр: Электронное издание
SPACEODY
...е
ледовые поля выглядели совсем по-земному. Но угольно-черное небо и пять
фигур в скафандрах свидетельствовали, что дело происходит не на Земле.
Китайцы до сих пор не обнародовали имена членов экипажа. Пятеро,
высадившиеся на ледяную поверхность Европы, были всего лишь - командир
корабля, научный руководитель, штурман, старший бортинженер, бортинженер.
Люди с "Леонова", находившиеся ближе всех к месту событий, увидели эту
историческую фотографию на час позже, чем все остальное человечество. Тонкая
радионить, связывающая "Цянь" с Землей, проходила в стороне от корабля, и
бортовые антенны улавливали лишь излучение всенаправленного радиомаяка - в
те короткие периоды, когда "Цянь" не заслоняли Юпитер либо Европа. Так что
все скупые новости поступали через земные станции.
После орбительной разведки "Цянь" опустился на один из редких каменных
островков в сплошном ледяном океане Европы. Ледяная оболочка спутника, не
знавшего пурги и метелей, всюду была ровной - сюда иногда падали метеориты,
но не снег. Гравитация постоянно сглаживала неровности, которые возникали в
результате приливных землетрясений при сближениях с другими спутниками.
Приливы же, вызванные самим Юпитером, завершили свою работу в незапамятной
древности - с тех пор Европа показывает гиганту лишь одну свою половину...
Все это стало известно после полетов "Вояджеров" в семидесятые годы, работы
"Галилео" в восьмидесятые и посадки "Кеплера" в девяностые. Но китайские
астронавты за несколько часов, вероятно, узнали о Европе гораздо больше, чем
все беспилотные аппараты, вместе взятые. Полученную информацию они держали
пока при себе, и с этим никто не спорил. Но вот аннексия Европы вызывала
серьезные возражения. Впервые в истории государство объявило небесное тело
своей собственностью, и массовые средства информации оживленно обсуждали
юридическую сторону такого шага. Хотя Китай не подписывал договор ООН 2002
года и не считал себя связанным его положениями, протесты не утихали. Как бы
то ни было, Европа оказалась в центре внимания всей Земли. И Земля нуждалась
в собственном корреспонденте.
- Говорит Хейвуд Флойд с борта космического корабля "Космонавт Алексей
Леонов", приближающегося к Юпитеру. Однако, как вы догадываетесь, речь
пойдет о Европе. Я наблюдаю ее в самый мощный бортовой телескоп; она
выглядит, как Луна при десятикратном увеличении, но на Луну совсем не
похожа.
Ее поверхность ровного розового цвета, изредка попадаются бурые пятнышки.
Вся она исчерчена замысловатым узором из тонких линий, напоминающим схему
кровеносных сосудов из медицинского учебника. Некоторые из них достигают в
длину сотен и даже тысяч километров и похожи на каналы, которые Ловелл и
другие наблюдали, как им казалось, на Марсе.
Но здешние каналы - не обман зрения. В них действительно есть вода - или
хотя бы лед. Ведь Европа - это сплошной океан глубиной в пятьдесят
километров. Европа далека от Солнца, и температура на ее поверхности очень
низка - примерно 150 градусов ниже нуля. И можно было ожидать, что ее океаны
промерзли до дна.
Однако это не так. Под действием тех же приливных сил, которые вызывают
вулканические извержения на соседней Ио, в глубинах Европы выделяется много
тепла. Льды постоянно подтаивают, растрескиваются, замерзают вновь, образуют
трещины и разводья. Узор, на который я смотрю, - это сеть таких трещин. Они
большей частью темные, очень древние, но попадаются и свежие, совсем белые,
покрытые тонкой корочкой льда. Рядом с одной из них и опустились китайские
астронавты. Ее окрестили Большим Каналом - она тянется на полторы тысячи
километров. Очевидно, они собираются заправить баки водой. Это позволит им
обследовать систему Юпитера и затем вернуться на Землю. Это нелегкая задача,
но, вероятно, они тщательно изучили район высадки и знают, что делают.
Теперь ясно, почему они пошли на такой риск, а потом объявили Европу
своей территорией. Этот спутник нужен им как заправочная станция: он может
стать ключом к внешним планетам. Вода, правда, есть и на Ганимеде, но только
в виде льда. К тому же сила тяжести там больше, чем на Европе...
Мне только что пришла в голову еще одна мысль. Даже если китайцы не
сумеют взлететь с Европы, они могут дождаться там спасательной экспедиции с
Земли. Энергии у них достаточно, в районе высадки могут обнаружиться
полезные ископаемые, а технология производства синтетической пищи
разработана у китайцев отлично. Конечно, жизнь, которая им предстоит, не
назовешь роскошной, но многие из моих друзей согласились бы на нее с
радостью, чтобы иметь возможность созерцать распростертый в небе Юпитер -
нам это предстоит уже через несколько дней.
А теперь я и мои коллеги прощаемся с вами, передачу вел Хейвуд Флойд.
Тут же ожил динамик внутренней связи:
- Отличный репортаж, Хейвуд. Почему вы не пошли в журналистику?
- Я и так полжизни отдал СО.
- Чему?
- Связям с общественностью. В основном, объяснял политикам, зачем мне
деньги. Но вам, Таня, этого не понять.
- Вы думаете? Зайдите-ка лучше в рубку. Поступила новая информация, нужно
ее обсудить.
Флойд отложил микрофон, закрепил телескоп и выплыл из тесного
наблюдательного поста. И едва не столкнулся с Николаем Терновским,
спешившим, очевидно, тоже в рубку.
- Я бы взял пару ваших абзацев для московского радио, Вуди. Не
возражаете?
- Пожалуйста, товарищ, - по-русски разрешил Флойд. - И как я могут
помешать?
Они друг за другом медленно влетели в рубку. Капитан Орлова задумчиво
созерцала мешанину чисел и слов на главном дисплее. Флойд с трудом разбирал
русский текст.
- Не утруждайте себя, - сказала она. - Это прогноз времени, которое
понадобится им для заправки и подготовки к старту.
- Наши специалисты заняты сейчас тем же. Слишком многие факторы
гипотетичны.
- Кажется, один из них перестал быть таковым. Как известно, самые мощные
водяные насосы - на вооружении у пожарных. Так вот, несколько месяцев назад
главное пожарное управление Бенджина получило приказ сдать четыре лучших
насоса.
- Я уже ничему не удивляюсь. Я только восхищаюсь. Продолжайте.
- Возможно, это всего лишь совпадение, но по размеру насосы подходят.
Учитывая время, необходимое для бурения льда и прочего, можно предположить,
что они взлетят через пять дней.
- Пять дней!
- Да, если все пройдет гладко. И если они не будут заправляться
полностью. Им достаточно опередить нас всего на час. Они высадятся на
"Дискавери" и объявят, что корабль принадлежит им как спасенное имущество.
Что будем делать?
- Наши юристы разработали план на этот случай. В нужный момент США
сделают официальное заявление, что "Дискавери" не брошен командой, а
временно законсервирован. И захват корабля будет квалифицирован как
пиратство.
- Думаете, это их остановит? - усмехнулась Таня.
- Если даже и нет, что тут поделаешь?
- Если пробудить Курноу и Чандру, нас будет вдвое больше, чем их.
- Шутите? А где взять абордажные сабли?
- Сабли?
- Ну, оружие.
- Можно воспользоваться лазерным телеспектрометром. Он испаряет
миллиграммовые пробы с астероидов на расстояния в тысячи километров. - Мне
не нравится наш разговор, - сказал Флойд. - Мое правительство безусловно
будет против применения силы, если речь не идет о самообороне.
- До чего же вы, американцы, наивны! Мы смотрим на вещи более здраво.
Ваши дедушки и бабушки, Хейвуд, скончались в своих постелях. А из моих трое
погибли в Великую Отечественную. Один на один Таня всегда называла его по
имени. Значит, сейчас не шутит. Или проверяет его реакцию?
- Но "Дискавери" - всего лишь кусок металлолома стоимостью в несколько
миллиардов. Нам важна информация, которая имеется на его борту.
- Вот именно. Информация, которую можно спокойно скопировать из памяти
компьютера, а потом стереть.
- Таня, иногда у вас возникают замечательные идеи. Почему вы, русские,
всегда подозреваете, что другие против вас что-нибудь замышляют?
- После Наполеона и Гитлера у нас есть на это право. И не говорите, будто
подобный - как правильно сказать? - сценарий не приходил вам в голову.
- У меня не было необходимости разрабатывать сценарии, - угрюмо ответил
Флойд. - Госдепартамент просчитал все возможные варианты. Остается
подождать, какой из них выберут китайцы. Но не удивлюсь, если они обойдут
нас и на этот раз.
Глава 10
Зов с Европы
Искусство спать в невесомости Флойду пришлось постигать почти неделю:
надо было научиться укладывать руки и ноги так, чтобы они потом не мешали.
Теперь он отлично приспособился, и сама мысль о возвращении силы тяжести
приводила его в содрогание.
Кто-то будил его, тряс за плечо. Не может быть! Наверно, это снится.
Право на уединение на борту космических кораблей соблюдалось свято: никто
никогда не входил в чужую каюту без разрешения. Флойд покрепче зажмурил
глаза, но неизвестный не унимался.
- Доктор Флойд, проснитесь! Проснитесь же наконец! Вас вызывают в рубку!
Флойд неохотно приоткрыл глаза. Он лежал в своей тесной каюте, тело
облегал привычный кокон гамака. Но почему он снова видит Европу? ... Линии
трещин пересекались, образовывали знакомые треугольники и квадраты,
складывались в причудливый узор. А вот и Большой Канал...
- Доктор Флойд!
Он проснулся окончательно. Собственная ладонь плавала всего в нескольких
сантиметрах от глаз. Как странно, что рисунок линий копирует карту Европы!
Но экономная Природа любит повтор в совершенно, казалось бы, различных вещах
- завихрения молока в кофе, облачные спирали циклонов, звездные ветви
галактик...
- В чем дело. Макс? Что-нибудь случилось?
- Кажется, да. Но не с нами - с "Цянь". Пойдемте быстрее.
Рубка была полна. Капитан, штурман и бортинженер сидели перед приборами,
пристегнутые к креслам; остальные витали в воздухе в поисках точки опоры.
- Простите, Хейвуд, - торопливо извинилась Таня. - Десять минут назад мы
получили очень важное сообщение. "Цянь" замолчал. Внезапно, во время
передачи цифровой информации. Несколько секунд сигналы шли с искажениями,
потом прекратились.
- А маяк?
- Тоже молчит.
- И что вы предполагаете?
- Все что угодно. Взрыв, землетрясение, оползень... Мы пройдем от них в
пятидесяти тысячах километров, не ближе. С такого расстояния ничего не
увидишь.
- Значит, мы бессильны?
- Не совсем. Земля предлагает использовать нашу главную антенну -
нацелить ее на Европу. Тогда даже самый слабый сигнал... По-моему, стоит
попытаться. Как вы считаете?
Флойд ощутил внутренний протест.
- Вы хотите прервать связь с Землей?
- Да. Но она все равно нарушится, когда мы будем огибать Юпитер.
Восстановить связь можно за пару минут.
Флойд молчал. Все беды "Дискавери" начались, когда главная антенна
сместилась и корабль потерял связь с Землей... Что-то, очевидно, произошло с
ЭАЛом. Но на "Леонове" не стоит этого опасаться. Здешние компьютеры
автономны, они не подчиняются единому разуму. По крайней мере, разуму
нечеловеческому...
- Согласен, - сказал Флойд. - Можно начинать поиск.
- Сейчас, только вычислим доплеровскую поправку, Как у тебя, Саша?
- Две минуты, и можно включать. Сколько будем слушать?
Капитан ответила не сразу. Вообще Флойда восхищала решительность Тани
Орловой; однажды он сказал ей об этом. Она ответила шуткой (что случалось не
часто): "Капитан имеет право на ошибку, но не на колебания".
- Пятьдесят минут, потом десятиминутная связь с Землей. И новый цикл.
Но, как вскоре выяснилось, слушать было нечего. И незачем: система
автоматического поиска просеивала шумы гораздо лучше самого опытного
оператора. Однако время от времени Саша включал звук, и помещение заполнял
рев радиационных поясов Юпитера. Он походил на рокот прибоя; иногда его
перекрывали оглушительные удары молний. Но ничего похожего на разумный
сигнал не было; свободные от вахты космонавты один из другим покидали рубку.
Флойд прикинул в уме. Весть о несчастье пришла через Землю: значит, оно
случилось два часа назад. И раз "Цянь" до сих пор не вернулся в эфир...
Пятьдесят минут тянулись, как пятьдесят часов. По их истечении Саша
сориентировал главную антенну на Землю и доложил о неудаче поисков, потом
отправил накопившиеся радиограммы.
- Еще раз? - спросил он Орлову без всякого оптимизма.
- Конечно. Возможно, не все пятьдесят минут, но попытаться стоит.
Антенна была вновь направлена на Европу. И тут же на мониторе зажглась
надпись: "ВНИМАНИЕ". Саша включил громкость, рубку вновь наполнил голос
Юпитера. Но на его фоне, словно шепот в грозу, слышался слабый звук
человеческой речи. Сначала только ритм и интонация, потом стали различимы
слова. Это был, несомненно, английский язык - но смысл фраз оставался
по-прежнему непонятным...
Есть сочетание звуков, которое человек различает всегда, несмотря на
любые помехи. Когда оно проступило на фоне юпитерианских шумов, Флойду
показалось, что он бредит наяву. Русские реагировали медленнее; но потом
обернулись к нему с таким же изумлением - и зарождающимся подозрением.
Первые слова, принятые с Европы, были: "Доктор Флойд, доктор Флойд,
надеюсь, вы меня слышите..."
Лед и вакуум
- Кто это? - шепнул кто-то. Другие зашикали. Флойд недоуменно пожал
плечами.
- ... знаю, что вы на борту "Леонова"... времени мало... направил антенну
скафандра туда, где...
Несколько мучительных мгновений голоса не было слышно, потом он вернулся
- гораздо более четкий, но столь же негромкий.
- ... передайте эту информацию на Землю. "Цянь" погиб два часа назад. Я
один остался в живых. Не знаю, хватит ли мощности моего передатчика, но
другой возможности нет. Пожалуйста, слушайте внимательно. На Европе есть
жизнь. Повторяю: на Европе есть жизнь... Звук снова пропал. Наступила
тишина, которую никто не решался нарушить. Флойд лихорадочно рылся в памяти.
Говорившего он не узнал - голос мог принадлежать любому китайцу, учившемуся
на Западе. Вероятно, они встречались на какой-нибудь конференции...
- ... вскоре после местной полуночи. Качали без перерыва, и топливные
баки были уже наполовину заполнены. Мы с доктором Ли вышли из корабля, чтобы
проверить термоизоляцию трубопровода. "Цянь" стоит - стоял - метрах в
тридцати от Большого Канала. Трубопровод был протянут от корабля и уходил
под лед. Лед очень тонкий - ходить по нему опасно. Теплая вода снизу...
Опять наступило молчание. Возможно, говоривший скрылся за каким-нибудь
препятствием.
- ... без труда - корабль, как новогоднюю елку, украшали фонари мощностью
в пять киловатт. Их свет легко проникал сквозь лед. Потрясающие цвета.
Громадную темную массу, поднимающуюся из бездны, первым заметил Ли. Сначала
мы приняли ее за стаю рыб - она была слишком велика для отдельного
организма. Потом она стала проламывать лед. Доктор Флойд, я надеюсь, вы
слышите меня. Это говорит профессор Чанг, мы встречались на конференции МАС
в Бостоне... Флойд мысленно перенесся за миллиард километров от "Леонова".
Прием после закрытия конференции Международного астрономического союза он
помнил смутно, зато ясно представил себе Чанга - миниатюрного
жизнерадостного астронома и экзобиолога с неисчерпаемым запасом шуток. Но
сейчас Чанг не шутил.
- ... будто огромное поле водорослей двигалось по грунту. Ли побежал на
корабль за камерой, я остался смотреть. Оно перемещалось медленно, я мог
легко обогнать его. Я не ощущал тревоги - только волнение. Мне казалось, я
знаю, что это такое - я видел съемки полей ламинарий у побережья Калифорнии.
Но я ошибался...
- ... понимал, что ему неважно. Оно никак не могло выжить при температуре
на сто пятьдесят градусов ниже той, к которой привыкло. Похожее на черную
волну, оно продвигалось вперед все медленнее и превращалось на ходу в лед -
от него откалывались большие куски. Мне трудно было понять, что оно
собирается делать...
- Можно связаться с ним? - шепотом спросил Флойд.
- Поздно. Европа вот-вот скроется за Юпитером.
- ... взбираться на корабль, оставляя за собой что-то вроде ледяного
туннеля. Возможно, что просто защищалось от холода, как термиты, спасаясь от
света, строят коридоры из грязи..... на корабль тонны льда. Первыми не
выдержали антенны. Потом начали подаваться опоры - медленно, как во сне. Я
понял, что происходит, лишь когда корабль стал крениться. Чтобы спастись,
достаточно было выключить свет.
Возможно, оно фототропно и его биологический цикл начинается с солнечного
луча, пробившегося сквозь лед. Или его тянуло к фонарям, как бабочку
притягивает пламя свечи. На Европе никогда не было света ярче того, который
зажгли мы.
Корабль перевернулся. Я увидел, как корпус лопнул, выпустив белое облако
замерзшего пара. Фонари погасли, кроме одного - он качался на кабеле метрах
в двух от поверхности.
Не помню, что происходило потом. Когда пришел в себя, я стоял под фонарем
у разбитого корабля, все вокруг было запорошено свежим снегом, на котором
явственно выделялись отпечатки моих подошв. Видимо, я бежал; с момента
катастрофы прошло не более двух минут. Растение - я по-прежнему думал о нем
как о растении - оставалось неподвижным. Я решил, что оно пострадало при
падении: кругом валялись отколовшиеся от него большие куски, будто сломанные
ветви толщиной в человеческую руку.
Затем основная масса двинулась вновь. Она отделилась от разбитого корпуса
и направилась на меня. Теперь я знал наверняка, что она реагирует на свет. Я
стоял прямо под тысячеваттной лампой, которая уже перестала раскачиваться.
Представьте себе дуб - нет, лучше баньян с его многочисленными стволами,
- расплющенный силой тяжести и пытающийся ползти по земле. Оно приблизилось
к свету метров на пять и начало заходить с флангов, образовав вскоре вокруг
меня правильное кольцо. Вероятно, это критическое расстояние: притягательное
действие света переходит в отталкивающее. После этого какое-то время ничего
не происходило. Я даже подумал, что оно, наконец, полностью превратилось в
лед. Затем я увидел, что на ветвях образуются бутоны. Это напоминало
ускоренный показ кадров с распускающимися цветами. Я действительно решил,
что это цветы - каждый величиной с человеческую голову. Нежные, ярко
раскрашенные лепестки начали раскрываться. Я подумал, что никто никогда не
видел этих красок. Их просто не существовало до появления наших огней -
наших гибельных огней - в этом мире. Зябнут слабые тычинки... Я приблизился
к живой стене, чтобы лучше разглядеть происходящее. Ни тогда, ни в другие
моменты я совсем не испытывал страха. Я был уверен, что оно не враждебно -
даже если наделено сознанием.
Вокруг было множество цветов, одни уже раскрылись, другие только начали
распускаться. Теперь они напоминали мне мотыльков, едва вылупившихся из
своих куколок, - новорожденных бабочек с мягкими, еще нерасправленными
крыльями. Я приближался к истине. Но цветы замерзали - умирали, едва успев
родиться. Один за другим они отваливались от своих почек, несколько секунд
трепыхались, словно рыба, выброшенная на берег, и я, наконец, понял, что они
такое. Их лепестки - это плавники, а сами они - плавающие личинки большого
существа. Вероятно, оно проводит большую часть жизни на дне и, подобно
земным кораллам, посылает своих отпрысков на поиски новых территорий. Я
встал на колени, чтобы получше рассмотреть маленькое создание. Яркие краски
тускнели. Лепестки-плавники отпадали, превращаясь в ледышки. Но оно еще
жило: попыталось отодвинуться при моем приближении. Мне стало любопытно,
каким образом оно чувствует мое присутствие. Я заметил, что каждая тычинка -
как я их назвал - заканчивается ярким голубым пятнышком. Они напоминали
сверкающие сапфиры или голубые глазки на мантии устрицы.
Светочувствительные, но еще не способные формировать настоящие зрительные
образы. У меня на глазах их яркий голубой цвет потускнел, сапфиры
превратились в обычные невзрачные камешки.
Доктор Флойд - или те, кто слышит меня, - времени уже нет; скоро Юпитер
прервет мою передачу. Но я почти все сказал. Я уже знал, что следует делать.
Кабель тысячеваттной лампы свисал почти до земли. Я дернул несколько раз, и
света не стало. Я боялся, что опоздал. Несколько минут ничего не
происходило. Тогда я подошел к окружавшей меня стене переплетенных ветвей и
ударил ее ногой.
Существо медленно двинулось, отступая к Каналу. Света было достаточно - я
прекрасно все видел. В небе сияли Ганимед и Каллисто, Юпитер выглядел
гигантским узким серпом с большим пятном полярного сияния на ночной стороне.
Я проводил его до самой воды, подбадривая пинками, когда оно замедляло
движение... Хрупкие льдинки хрустели у меня под ногами... Казалось,
приближаясь к Каналу, оно набирается сил, будто знает, что возвращается
домой. Интересно, выживет ли оно, чтобы расцвести когда-нибудь вновь.
Оно исчезло в воде, оставив еще несколько мертвых личинок на чуждой ему
суше. Несколько минут вода кипела, пока спасительный слой льда не отделил ее
от вакуума. Я пошел назад к кораблю - но я не хочу говорить об этом.
Доктор Флойд, у меня две просьбы. Когда это существо классифицируют,
надеюсь, его назовут моим именем. И еще - пусть следующая экспедиция
доставит наши останки на родину. Юпитер оборвет мою передачу через несколько
минут. Я повторю рассказ, когда связь снова станет возможна - и если
выдержит мой скафандр.
Внимание, говорит профессор Чанг со спутника Юпитера - Европы:
космический корабль "Цянь" погиб. Мы совершили посадку у Большого Канала и
установили насосы на его краю..."
Голос пропал, затем на мгновение вернулся и, наконец, окончательно утонул
в шумах. И когда Европа вновь показалась из-за Юпитера, эфир молчал.
ЧАСТЬ III
"ДИСКАВЕРИ"
Скоростной спуск
Корабль начал наконец набирать скорость, будто скользил по склону,
который становился все круче. Давно осталась позади гравитационная
"нейтральная полоса", в которой с трудом удерживались на своих вытянутых,
обратных орбитах внешние луны Юпитера - Синопе, Пасифе, Ананке и Карме, -
захваченные когда-то астероиды неправильной формы, диаметром не более
тридцати километров. Никого, кроме космических геологов, не заинтересовали
бы эти угловатые, растрескавшиеся обломки, за которые планета-гигант и
Солнце вели постоянную "пограничную войну". Когда-нибудь она завершится
победой Солнца. Зато Юпитер надежно удерживал вторую четверку спутников,
вдвое более близкую. Орбиты Элары, Лиситеи, Гималии и Леды похожи и лежат
почти в одной плоскости. Существует гипотеза, что они - части одного
распавшегося небесного тела; если так, то его диаметр не превышал ста
километров. Траектория "Леонова" пролегала неподалеку от Карме и Леды. Все
радовались крохотным светлым пятнышкам, как старым друзьям: будто после
долгого океанского перехода увидели землю - первые рифы у побережья Юпитера.
Истекали последние часы; приближался решающий момент - вход в атмосферу.
Юпитер стал уже больше, чем Луна в земном небе, и гигантские внутренние
спутники были отлично видны. Вернее, видны были их диски, различим цвет, но
рассмотреть детали не позволяло расстояние. Их бесконечный танец завораживал
- они прятались за Юпитером и вновь появлялись на дневной стороне,
сопровождаемые своими четкими круглыми тенями. Многие поколения астрономов,
начиная с Галилея, любовались этим зрелищем на протяжении четырех веков, но
изо всех ныне живущих лишь экипаж "Леонова" мог наблюдать его невооруженным
глазом. Все забыли даже о шахматах, предпочитая проводить время у телескопов
или иллюминаторов. Смотрели, слушали музыку, разговаривали. И по крайней
мере один роман достиг своей кульминации: частые исчезновения Макса
Браиловского и Жени Марченко давали повод для множества беззлобных шуток.
Не совсем обычная пара, думал про них Флойд. Макс, известный в прошлом
гимнаст, дошедший до финала Олимпиады-2000, был высоким красивым блондином.
Ему уже перевалило за тридцать, но лицо у него оставалось открытым, почти
мальчишеским. Великолепный специалист, но наивный и простодушный до
крайности. Из тех, с кем приятно разговаривать, но... не слишком долго.
А вот о Жене - двадцать девять лет, самая молодая в экипаже - Флойд не
знал ничего. Никто не обмолвился ни словом о происхождении шрамов у нее на
лице, а сам Флойд спрашивать не решался, и из Вашингтона ему ничего сообщить
не могли. Очевидно, она побывала в катастрофе; возможно, в самой обычной
автомобильной аварии. Предположение - нередко высказывавшееся за границами
СССР, - будто Женя участвовала в секретном космическом полете, можно было
исключить сразу. Благодаря глобальной сети слежения, созданной полвека
назад, осуществить такой полет было невозможно.
Положение Жени осложнялось тем, что ее включили в состав экспедиции
буквально в последний момент. Если бы не подвели искусственные крылья,
диетологом и медсестрой стала бы Ирина Якунина. Каждый вечер в шесть по
Гринвичу экипаж в полном составе и единственный бодрствующий пассажир
собирались в тесной кают-компании, отделявшей служебные помещения от жилого
яруса. За круглый стол в восьмером усаживались с трудом; для Курноу
...Закладка в соц.сетях
