Жанр: Электронное издание
SPACEODY
...дям: веретено, суда по всему, они
построили из золота.
Повернув голову к экрану заднего обзора, Боумен следил, как снижается эта
непонятная штука. Пролетев мимо, словно его здесь и не было, она теперь
опускалась к одному из тысяч черных колодцев и через несколько секунд
исчезла в недрах планеты, прощаль но сверкнув золотом. Он снова остался один
под этим зловещим небом, больше прежнего подавленный ощущением полного
одиночества и оторванности от родной Земли.
И тут он увидел, что его капсула тоже снижается к расчерченной
геометрическими узорами поверхности огромного мира и прямо под ним ширится
устье одной из прямоугольных расщелин. Пустое небо сомкнулось над ним, часы
вновь замедлили ход и остановились, и капсула опять начала падать в черную
шахту навстречу другому далекому звездному полю. Но теперь он был уверен,
что не возвращается в Солнечную систему, и в мгновенном озарении - может
быть, глубоко ошибочном - понял, куда он попал.
Это была своего рода диспетчерская Космоса, здесь регулировалось движение
меж звезд в непостижимых размерностях пространства и времени. Его занесло на
Центральную Узловую Станцию Галактики.
Глава 42
Чужое небо
Далеко впереди снова стали смутно проступать стены шахты, озаряемые
слабым светом, просачивавшимся откуда-то из невидимого еще источника. И
вдруг черная тьма мгновенно оборвалась, и капсула вылетела в небо, усыпанное
ярчайшими звездами.
Боумен вновь очутился в привычном, обыкновенном космическом пространстве,
но с первого взгляда понял, что унесен на сотни световых лет от Земли. Он
даже не пытался найти хоть одно из тех созвездий, которые с незапамятных
времен были знакомы и близки человеку; вероятно, ни одну из звезд,
блиставших сейчас вокруг него, не удалось бы увидеть с Земли невооруженным
глазом.
Почти все эти звезды были сосредоточены в сияющей ленте, которая
опоясывала небо; лишь кое-где черными клочьями ее прорезали скопления
космической пыли.
Звездная лента была похожа на Млечный Путь, только в десятки раз ярче.
Может быть, это наша Галактика, подумал Боумен, но видит он ее с другой
точки, очень близкой к ее ядру, в котором теснятся друг к другу сверкающие
звезды.
Хорошо, если это она и есть - все же не так далеко от родной Земли... Но
нет, было бы просто ребячеством на это надеяться. Солнечная система так
невообразимо далека, что уже все равно - в своей ли он Галактике или в самой
отдаленной из всех, когда-л ибо уловленных телескопом.
Он перевел взгляд вниз, на планету, от которой улетел, и испытал новое
потрясение. Внизу уже не было ни гигантского "граненого" мира, ни
какого-либо подобия Япета! Там не было ничего - только исчерна-черное пятно
среди звезд, зиявшее словно дверь из темной комнаты, распахнутая в еще более
темную ночь. И сейчас же у него на глазах "дверь" закрылась. Не отдалилась
от него, нет, а постепенно заполнилась звездами, словно то была прореха в
пространстве и ее залатали... Он остался один, совсем один, в эт ом чуждом
небе.
Капсула медленно разворачивалась, и взгляду Боумена открывались все новые
чудеса. Сперва он увидел шарообразный сгусток звезд - чем ближе к центру,
тем гуще они теснились, так что сердцевина была уже совсем слитным
сверкающим пятном. Внешние очертан ия шара расплывались в постепенно
редеющий ореол из солнц, незаметно сливающийся с фоном более удаленных
звезд.
Боумен догадался, что этот величественный сгусток пламени - шаровое
скопление звезд. Он созерцал то, что до него человеческий глаз мог увидеть
только как смазанное пятнышко света в поле зрения телескопа. Он не мог
вспомнить, как далеко от Земли до б лижайшего шарового скопления, но знал
хорошо: в радиусе тысячи световых лет от Солнечной системы ничего подобного
нет.
Капсула продолжала медленно вращаться, и взгляду Боумена открылось новое,
еще более странное явление - огромное красное солнце, во много раз больше
Луны, какой она видится с Земли. Боумен мог свободно смотреть на него; судя
по окраске, солнце это бы ло не горячее раскаленного уголька. Кое-где по
сумрачно-багровой поверхности текли ярко-желтые реки, пылающие Амазонки,
извиваясь на десятки тысяч километров и затем теряясь в пустынях умирающего
солнца.
Умирающего? Нет, это было ложное, ошибочное впечатление, подсказанное
человеческим опытом и чувствами, которые порождены красками закатов на Земле
да мерцанием дотлевающих угольков в камине... А эта звезда пережила
пламенное буйство юности, за неско лько быстролетных миллиардов лет
промчалась через фиолетовый, синий и зеленый участки спектра и ныне вступила
в возраст устойчивой, спокойной зрелости, продолжительность которого трудно
было даже вообразить. Все, что было в ее прошлом, - меньше тысячной доли
того, что ей предстояло. История этой звезды только начиналась.
Капсула перестала поворачиваться; теперь огромное багровое солнце
смотрело прямо на Боумена. Хотя движения не ощущалось, он знал, что
по-прежнему находится во власти тех сил, которые унесли его сюда от Сатурна.
Вся наука и техническое мастерство Зем ли казались безнадежно примитивными
по сравнению с этими силами, влекущими его навстречу неведомой, непостижимой
участи.
Он напряженно вглядывался в пространство впереди, пытаясь увидеть цель, к
которой его влекло, - может быть, какую-нибудь планету, вращающуюся вокруг
этого солнца. Но он не заметил нигде ни видимого диска, ни особо яркой
точки; если у солнца и были п ланеты, он не мог разглядеть их на звездном
фоне.
Вдруг на самом краю багрового солнечного диска он заметил нечто странное.
Там возникло и быстро разгорелось белое сияние - быть может, внезапное
извержение или вспышка, из тех, что время от времени происходят почти на
всех звездах.
Сияние становилось все ярче, оно голубело и разливалось по краю
солнечного диска, кроваво-красные оттенки которого быстро поблекли перед
ним. Усмехнувшись над нелепостью своей мысли, Боумен все же подумал, уж не
наблюдает ли он восход солнца... на с олнце. Так оно и было. Над пылающим
горизонтом солнца поднималось светило не крупнее окружающих звездочек, но
такое яркое, что на него невозможно было взглянуть. Крохотная бело-голубая
точечка, яркая, как сияние электрической дуги, понеслась с невероятно й
скоростью поперек солнечного диска. Видимо, она двигалась очень близко к
поверхности своего гигантского партнера, потому что прямо под ней вздымался
увлекаемый ее притяжением огненный столб высотой во многие тысячи километров
- как бы приливная волна п ланеты, вечно несущаяся вдоль экватора красного
солнца в тщетной погоне за летучим огоньком в небе. Очевидно, эта
пронзительно сияющая булавочная головка была белым карликом - одной из
странных яростных малых звезд размером не больше Земли, но в миллион раз
превосходящих ее массой. Подобные "неравные браки" среди звезд нередки, но
мог ли помышлять Боумен, что ему доведется увидеть такую двойную звезду
своими глазами? Белый карлик пробежал почти над половиной багрового диска -
на полный виток ему. требов алось, наверно, всего несколько минут, - когда
Боумен убедился, наконец, что его капсула тоже движется. Одна из звезд
впереди становилась все ярче и начала перемещаться относительно общего фона.
Видимо, это небольшое небесное тело очень близко - может бы ть, оно и есть
тот самый мир, куда он летит?..
Но оно приблизилось неожиданно быстро, и Боумен увидел, что это вовсе не
планета.
Из ниоткуда надвинулось и скоро заслонило собой весь обзор тускло
поблескивающее паутинно-решетчатое сплетение из металла протяженностью в
сотни километров. По его обширной, как материк, поверхности были разбросаны
сооружения, огромные, словно город а, но похожие на машины. Вокруг них
группировалось множество объектов поменьше, расположенных аккуратными рядами
и колоннами. Несколько таких групп промелькнуло мимо, пока Боумен сообразил,
что это армады космических кораблей и он пролетает над гигантско й
орбитальной стоянкой. На ней не было знакомых предметов, по которым можно
было бы представить себе масштабы проносившейся внизу панорамы, и потому он
не сумел определить размеры кораблей, висевших в пространстве над своей
базой. Но несомненно, корабли были колоссальны; длина иных, наверно,
измерялась километрами. Корпуса их имели самую различную форму: шаровидную и
яйцевидную, многогранных кристаллов, тонких длинных стержней, дисков.
Видимо, это один из транспортных узлов и деловых центров звездной ци
вилизации, решил Боумен. Вернее, здесь был некогда такой центр, может быть,
миллион лет назад. Ибо нигде Боумен не заметил никаких признаков жизни; этот
широко раскинувшийся космический порт был так же мертв, как Луна. Боумен
понял это не только по отсут ствию всякого движения, но и по другим
безошибочным приметам заброшенности: в металлической паутине зияли огромные
бреши - их пробили астероиды, блуждавшие здесь, точно осы, в необозримо
отдаленные времена. Теперь это была уже не стоянка звездолетов, а к
осмическая свалка лома.
Он разминулся со строителями мертвого гиганта на целую геологическую
эпоху: при мысли об этом у Боумена вдруг упало сердце. Хоть он и не знал,
что его ожидает, но все же надеялся на встречу с какими-то разумными
существами, обитающими в этом звездно м мире. Но видно, опоздал на
свидание... Он просто попался в автоматическую ловушку, расставленную в
древние времена для неведомой ему цели. Она пережила своих создателей,
давным-давно погибших, и теперь захватила его и, протащив через всю
Галактику, сбр осила сюда, на эту небесную свалку, должно быть, как многих
других до него, и ему суждено умереть здесь, как только иссякнет запас
воздуха в капсуле.
Да, бессмысленно ожидать чего-либо иного. Что ж... Он увидел воочию
столько чудес - за такую возможность многие отдали бы жизнь. Он вспомнил о
своих погибших товарищах... Нет, ему грешно сетовать на судьбу. Но тут он
обнаружил, что с прежней, неосла бевающей скоростью проносится над
заброшенным космическим портом. Вот уже мелькнули внизу его последние
"предместья", показался и ушел иззубренный, обломанный край, и звезды,
заслоненные им, вновь открылись перед Боуменом. Через несколько минут
кладбище звездолетов осталось далеко позади. Судьбе Боумена предстояло
решиться не здесь, а далеко впереди, на огромном багровом солнце: теперь уже
можно было не сомневаться, что космическая капсула устремилась именно туда.
Ад
Все небо от края до края заслонил собой багровый диск. Он был так близко,
что поверхность его уже не казалась неподвижно застывшей. По ней в разные
стороны перемещались более яркие сгустки, вздымались и опадали вихри газа,
струи протуберанцев медлит ельно взвивались в пространство. Впрочем, что
значит "медлительно"? Да если бы их скорость не достигала миллиона
километров в час, глазу не уловить бы их движения! Боумен даже не пытался
охватить сознанием масштаб огненного ада, к которому приближался. К огда
там, в Солнечной системе, от которой теперь его отделяли неисчислимые
миллиарды километров, он пролетал мимо Юпитера и Сатурна, их огромность
повергла его в смятение. Но то, что он видел сейчас, было в сотни раз
огромнее. Он мог лишь воспринимать зр ительные впечатления, нахлынувшие на
него, даже не пытаясь их осмыслить. Это море огня, полыхавшее под ним,
должно бы внушать страх, но, странно, он испытывал разве что некоторую
настороженность. И вовсе не потому, что был подавлен всеми чудесами, нет, т
резвая логика подсказывала: его взял под защиту некий властный, едва ли не
всемогущий разум. Капсула была уже так близка к красному солнцу, что он
сгорел бы в один миг, если бы его не ограждал от радиации какой-то невидимый
экран. И ускорения, которые он испытал в пути с Япета, должны бы мгновенно
раздавить его, а он остался цел и невредим! Право же, если столько заботы
проявлено о его безопасности, можно еще надеяться на лучшее. Капсула летела
теперь по пологой дуге, почти параллельно поверхности звезд ы, но постепенно
снижаясь. И впервые за все время Боумен начал улавливать звуки. До него
доносился слабый рокот, прерываемый потрескиванием и шорохом, будто кто-то
рвал бумагу или где-то очень далеко гремел гром. Конечно, это был лишь
слабый отголосок чу довищной какофонии: окружающую атмосферу сотрясали такие
возмущения, что любой материальный предмет был бы распылен до атомного
состояния. А Боумен в своей капсуле был защищен от разрушительных колебаний
так же надежно, как и от огня.
Языки пламени высотой в тысячи километров вздымались и медленно опадали
вокруг, но он был прочно огражден от неистовства раскаленных газов. Могучая
энергия звезды бушевала, не задевая его, словно в другой Вселенной; капсула
спокойно плыла сквозь яро стные вспышки, неприкосновенная и неопалимая.
Зрение Боумена, потрясенное необычностью и величием всего, что ему
открылось, уже немного приспособилось, и он начал различать подробности,
которые раньше просто был не в силах уловить. Поверхность звезды не являла
собой бесформенный хаос, в ней был а своя структура, как во всем, что
создано природой.
Сперва он заметил маленькие - размером, пожалуй, не больше Азии или
Африки - газовые вихревые воронки, блуждавшие по поверхности. Иногда ему
удавалось заглянуть прямо в центр такой воронки, и там, в глубине, виднелись
более темные, менее раскаленные зоны. Как ни странно, здесь не было
солнечных пятен; возможно, они были признаками болезни, присущей только той
звезде, которая освещает Землю.
Изредка появлялись облака, похожие на клочья дыма, гонимые ураганом.
Возможно, то и был дым - ведь это солнце было таким холодным, что здесь мог
существовать обыкновенный огонь. На несколько секунд здесь могли возникать
химические соединения, тут же вновь разрываемые ядерными реакциями,
неистовствующими вокруг. Горизонт светлел, окраска его постепенно переходила
из сумрачно-багровой в желтую, затем голубую и наконец слепяще-фиолетовую.
Из-за края диска выкатился белый карлик, влача за собой приливн ую волну
звездного вещества.
Боумен ладонью заслонил глаза от нестерпимого блеска маленького солнца и
смотрел на поверхность большой звезды, вздыбленную притяжением карлика.
Однажды ему пришлось видеть смерч на Карибском море. Пламенная башня,
взметнувшаяся вверх с красного сол нца, имела почти такую же форму. Только
размерами она намного отличалась от того смерча - ее основание было,
наверно, диаметром больше Земли. И тут внизу, прямо под Боуменом, появилось
нечто совершенно новое, чего раньше не было, потому что проглядеть эт о было
невозможно. По океану раскаленного газа плыли мириады светящихся бусинок, от
которых исходило жемчужное сияние; каждые несколько секунд оно то
вспыхивало, то гасло. Все бусинки двигались в одном направлении, словно стая
лососей, идущая на нерест в верх по течению реки; порой они отклонялись то
вправо, то влево, так что пути их пересекались, но ни разу не коснулись друг
друга.
Их были тысячи, и чем дольше смотрел Боумен, тем больше убеждался, что
движение их имеет целеустремленный характер. Они были слишком далеко от
него, и никаких подробностей их строения разглядеть не удавалось; они и сами
были заметны на этой гигантск ой панораме только потому, что размеры их
достигали, видимо, десятков, а может быть, и сотен километров. Если это были
живые существа, то поистине подобные левиафанам, под стать масштабам того
мира, в котором обитали. Может быть, это просто облачные скоп ления плазмы,
временно стабилизированные каким-то случайным сочетанием естественных сил,
подобно недолговечным шаровым молниям, загадку которых все еще не разгадали
земные ученые?.. Объяснение простое и, пожалуй, успокаивающее, но Боумен,
глядя на странн ый поток, захвативший чуть ли не всю поверхность звездного
диска, сам плохо в это верил. Блистающие световые сгустки знали, куда они
движутся: они целеустремленно стекались к основанию огненного столпа,
вздымавшегося вслед за белым карликом, который мчал ся по своей орбите над
багровой звездой. Боумен еще раз вгляделся в эту рвущуюся вверх колонну,
которая уже перемещалась по горизонту вслед за крохотной звездочкой,
повинуясь притяжению ее колоссальной массы. Что это - или он слишком дал
волю своему вооб ражению, или и правда по гигантскому газовому гейзеру
ползут вверх мириады ярких искр, сливаясь в целые светящиеся материки?
Мысль, которая пришла ему в голову, была почти сумасбродна: уже не
происходит ли у него на глазах миграция органических существ п о огненному
мосту с одной звезды на другую? Вряд ли ему доведется узнать, стада ли это
космических зверей, гонимые через пространство слепым инстинктом, подобно
леммингам на Земле, или огромные скопления разумных существ. Он попал в иной
мир, по-иному со творенный, о котором мало кто из людей мог даже помыслить.
За пределами царств моря и суши, воздуха и космоса лежит царство пламени - и
ему, единственному из людей, выпала честь взглянуть на него. Нельзя ожидать,
чтобы он еще и понял все, что увидел...
Гостеприимство
Огненный столп уходил за край солнечного диска. По тускло-багровой
поверхности солнца, в тысячах километров внизу, уже не скользили бегущие
пятнышки света. Дэвид Боумен, оберегаемый от губительных воздействий среды,
которые могли уничтожить его за м алую долю секунды, ждал своей судьбы.
Белый карлик стремительно близился к закату: вот он коснулся горизонта,
воспламенил его - и исчез. Неверный сумеречный свет упал на багровый ад
внизу, и в этот миг, когда освещение резко переменилось, Боумен уловил, что
в пространстве вокруг него пр оисходит нечто совсем необычайное.
Очертания поверхности красного солнца задрожали и исказились, словно он
глядел на нее сквозь текучую воду. Он подумал было, что это какой-нибудь
эффект преломления света - его могла породить особенно сильная ударная
волна, проходя через возмущенную газовую атмосферу, в которую уже
погрузилась капсула.
Но свет все тускнел, как будто надвигались еще одни сумерки. Боумен
невольно поднял глаза и тут же виновато опустил, вспомнив, что главный
источник света здесь не небо, а раскаленный мир внизу. Вокруг, казалось,
возникли стены из чего-то, подобного дымчатому стеклу; они становились все
менее прозрачными, гася багровое свечение солнца. Темнота сгущалась, стихал
и рев звездных ураганов. Капсула плыла, погруженная в ночь и тишину. Спустя
мгновение Боумен уловил еле ощутимый толчок - капсула коснулась какой-то
твердой поверхности, опустилась на нее и больше не шевельнулась. Какая
поверхность? Откуда? Боумен спрашивал себя, не веря своим ощущениям. Но тут
вновь вспыхнул свет, и растерянное недоумение сменилось безмерным отчаянием
- увидев, что его окру жало, Боумен понял, что сошел с ума.
Да, он был готов к любым чудесам. Он не ожидал только одного - будничной
заурядности.
Капсула покоилась на блестящем полу безлично элегантных апартаментов
отеля, какие можно встретить в любом большом городе Земли. За иллюминатором
была гостиная, и в ней кофейный столик, диван, дюжина стульев, письменный
стол, разные лампы, книжный шк аф, наполовину пустой, на нем журналы и даже
ваза с цветами. На одной стене висел "Мост в Арле" Ван-Гога, на другой -
"Мир Кристины" Уайета. Боумен подумал: вот выдвинуть сейчас ящик письменного
стола, а там обязательно лежит Библия...
Если он и вправду сошел с ума, его галлюцинации на редкость упорядоченны.
Все выглядело совершенно реальным: он на мгновение отвернулся, но все
осталось на своих местах. Единственной несуразностью во всей этой картине -
и несуразностью весьма сущест венной - была сама капсула.
Боумен долго сидел не шевелясь в своем кресле. Он все-таки еще ждал, что
мираж этот вдруг рассеется, но все оставалось на своих местах столь же
прочно и основательно, как и любые материальные предметы на Земле.
Нет, это было подлинное, настоящее - или уж обман чувств так невообразимо
искусен, что его не отличить от реальности. Может, это своего рода
испытание? Тогда от его, Боумена, поведения в ближайшие несколько минут
зависит, быть может, не только его с удьба, но и будущее всего человечества!
Что делать? Сидеть и ждать, что будет дальше, или открыть капсулу и выйти
- рискнуть и проверить реальность окружающего?.. Пол с виду прочный: во
всяком случае, вес капсулы он выдержал. Если ступить на пол, из чего бы он
там ни был сделан, вряд ли м ожно провалиться. Но еще вопрос, есть ли тут
воздух; как знать, может, в этой комнате полнейший вакуум или она полна
ядовитых газов. Впрочем, это маловероятно - те, кто так заботится о нем,
вряд ли упустят столь существенную деталь; однако без особой над обности
незачем рисковать. Долгие годы практики приучили Боумена остерегаться
отравленной атмосферы, ему не хотелось выходить в неизведанную среду, пока
можно было этого избежать. Правда, все вокруг выглядит точь-в-точь как
гостиничный номер где-нибудь в Соединенных Штатах. Но ведь ему-то ясно, что
на самом деле он сейчас находится в сотнях световых лет от Солнечной
системы... Он опустил лицевой щиток шлема, изолировав себя от окружающей
атмосферы, и открыл люк капсулы. Коротко зашипел воздух - давление в капсуле
и в комнате уравнялось, и Боумен вышел из капсулы. Насколько он мог судить,
сила тяжести была вполне нормальной. Он поднял руку и расслабил мышцы - не
прошло и секунды, как ладонь ударилась о его бок.
От этого все вокруг стало вдвойне фантастичным. Одетый в скафандр, он
стоял - а должен был бы плавать! - около капсулы, которая вообще годилась
только для мира невесомости. Все привычные рефлексы астронавта здесь
отказали, Боумену приходилось обдумы вать каждое движение. Словно в трансе,
он медленно зашагал из голой, пустой части комнаты, где стояла капсула, в
апартаменты отеля. Он был почти готов к тому, что вещи исчезнут при его
приближении, но все оставалось реальным и с виду вполне незыблемым.
Он остановился у кофейного столика. На нем стоял обычный видеофон системы
Белла и даже лежала телефонная книга. Боумен наклонился и неуклюже взял
книгу рукой в герметической перчатке. На ней знакомыми, тысячу раз читанными
буквами стояло: "Вашингтон , округ Колумбия". Он вгляделся пристальней и
получил первое объективное доказательство, что, как ни реальна земная
обстановка вокруг, он находится не на Земле.
Боумен смог прочесть только слово "Вашингтон", все остальные надписи были
смазаны, как бывает на копиях с газетных фотографий. Он наугад раскрыл
книгу, полистал. Страницы были пустые и не из бумаги, а из какого-то
жесткого белого материала, правда, очень похожего на бумагу.
Он снял телефонную трубку и прижал к шлему. Если бы видеофон работал, он
услышал бы шумок. Но, как он и ожидал, трубка молчала. Значит, все вокруг -
декорация, хотя и до неправдоподобия тщательно сделанная. Притом сделанная
явно не для того, чтобы о бмануть, а, пожалуй, напротив - приободрить. Во
всяком случае, ему хотелось так думать. От этой мысли стало легче на душе,
но все же Боумен решил не снимать скафандр, пока не обследует все вокруг.
Вся мебель выглядела достаточно прочной и надежной: он по сидел на стульях -
они выдержали его вес. А вот ящики письменного стола не выдвигались, они
были бутафорские.
Бутафорскими оказались и книги, и журналы: как и в телефонной книге,
прочесть можно было только название. И подбор довольно безвкусный - по
большей части бульварные бестселлеры, немного сенсационной публицистики,
несколько разрекламированных автобио графий. Все журналы и книги были по
меньшей мере трехлетней давности и не отличались глубиной содержания.
Впрочем, это не имело особого значения - ведь книги даже нельзя было снять с
полок.
В комнате было две двери, которые довольно легко отворились. Первая вела
в небольшую, но уютную спальню, где стояли кровать, туалетный стол и два
стула. Выключатели света работали. Боумен раскрыл стенной шкаф и обнаружил
четыре костюма и халат, акку ратно развешанные на плечиках, с десяток белых
сорочек и несколько комплектов белья. Он снял один костюм и внимательно
осмотрел. На ощупь, насколько удалось определить сквозь перчатку, материал
походил скорее на мех, чем на ткань. И покрой был немного ст аромодный - на
Земле уже больше четырех лет не носили однобортных пиджаков. За спальней
оказалась ванная комната, оснащенная всем необходимым; он с удовлетворением
отметил, что все здесь отнюдь не бутафорское и работает как положено. Рядом
была маленькая кухня, и в ней тоже все, что надо: электрическая плита,
холодильник, шкафчики, посуда и столовый прибор, мойка, стол и стулья.
Боумен принялся обследовать кухню не только из любопытства - он успел
порядком проголодаться. Он открыл холодильник, волна про хладного тумана
опахнула его. Полки холодильника были забиты банками и коробками; все
этикетки показались хорошо знакомыми, но, приглядевшись поближе, он
убедился, что и тут надписи смазаны и прочесть их невозмо
...Закладка в соц.сетях
