Жанр: Электронное издание
SPACEODY
...колько сот километров - пустяк для небесного тела диаметром чуть ли
не полтораста тысяч километров, но именно этот пустяк р ешал судьбу корабля.
Теперь Юпитер заполнял собой весь кругозор, он был гак огромен, что ни
разум, ни глаз уже не могли его охватить и отступились, признав свое
бессилие. Если бы облачный покров не переливался необычайным множеством
цветов и оттенков - красных, розовых, желтых, оранжевых, даже ярко-алых, -
Боумен мог бы подумать, что он летит над сплошной облачностью на Земле.
Приближался миг, когда им впервые за все время полета предстояло
распрощаться с Солнцем. Пусть побледневшее и маленькое, оно неизменно
светило кораблю все пять месяцев с тех пор, как он покинул Землю. Но теперь
траектория корабля уходила в тень Юпит ера, и скоро перед ним должна была
открыться ночная сторона планеты. В тысячах километров впереди возникла и
ринулась навстречу полоса сумерек, а позади Солнце быстро погружалось в
юпитерианские облака. Лучи его распростерлись по горизонту, словно два пл
аменеющих, загнутых книзу рога, затем сошлись и утонули в мимолетном
великолепии многокрасочного заката. Наступила ночь.
Но мир, лежавший под ними, не был погружен в полную тьму. Его озаряло
какое-то свечение; с минуты на минуту, по мере того как глаз привыкал к
нему, оно становилось все ярче. Рост тусклого света текли с одной стороны
горизонта до другой, будто люмине сцирующие волны за кормой судна где-нибудь
в тропических морях. То здесь, то там они разливались в озера жидкого
пламени, которые трепетали от могучих подспудных возмущений, вздымавшихся из
потаенных глубин Юпитера. Зрелище было ошеломляюще величественны м, Пул и
Боумен не могли от него оторваться. "Что же это такое, - гадали они, -
просто ли действие химических и электрических сил, бушующих там, в этом
клокочущем котле, или проявление каких-то фантастических форм жизни?" Они
задавали себе вопросы, по ко торым ученым предстояло спорить, вероятно, еще
и в конце нового, едва народившегося столетия.
Чем глубже уходил "Дискавери" в юпитерианскую ночь, тем ярче становилось
свечение планеты. Когда-то Боумену случилось лететь над северной частью
Канады в разгар полярного сияния, и сейчас ему вспомнился заснеженный
канадский ландшафт, такой же безот радный и сверкающий. "А ведь там, в
арктическом безлюдье, - сообразил он, - было на сто с лишним градусов
теплее, чем в облачных просторах, над которыми мы проносимся сейчас".
- Сигнал земного радио быстро гаснет, - сообщил ЭАЛ. - Мы вступаем в
первую зону дифракции.
Они этого ожидали, более того, изучение дифракции входило в их задачу,
потому что поглощение радиоволн атмосферой Юпитера могло дать о ней ценные
сведения. Но сейчас, когда они пролетали за Юпитером и связь с Землей
прервалась, ими вдруг овладело гн етущее чувство одиночества. Всего один час
должно было длиться непрохождение радиоволн, а потом корабль выйдет из-за
непроницаемого экрана Юпитера, и они опять смогут говорить с человечеством.
Но этот час стал едва ли не самым долгим в их жизни.
Несмотря на сравнительно молодой возраст. Пул и Боумен были уже опытными
астронавтами - за плечами у каждого было не меньше десятка космических
полетов, - но в этой экспедиции они чувствовали себя новичками. Они пытались
свершить такое, чего еще не знала история: никогда прежде космический
корабль не летал на таких скоростях и не дерзал приближаться к столь мощному
гравитационному полю. В эти решающие мгновенья достаточно было малейшей
навигационной ошибки - и "Дискавери" умчался бы к отдаленным пр еделам
Солнечной системы без всякой надежды на спасение.
Медленно ползли минуты. Юпитер теперь высился над ними светящейся стеной,
уходящей в бесконечность, а их корабль карабкался вверх, параллельно этой
сияющей поверхности. И хоть они знали, что огромную скорость корабля не в
силах преодолеть даже тягот ение Юпитера, им все еще не верилось, что
"Дискавери" не стал спутником этого чудовищного мира.
Наконец, далеко впереди, за краем планеты, забрезжило зарево. Они
выходили из тени Юпитера под лучи Солнца. И почти в то же мгновение ЭАЛ
объявил:
- Связь с Землей восстановлена. Рад сообщить также, что маневр с
использованием возмущающей силы успешно завершен. До Сатурна нам осталось
сто шестьдесят семь дней пять часов одиннадцать минут полета. Эти цифры с
точностью до минуты совпадали с пред варительными расчетами; пролет по
касательной мимо Юпитера был выполнен с безупречной точностью. Словно шар на
некоем космическом бильярде, "Дискавери" отразился от движущегося
гравитационного поля Юпитера и приобрел от этого столкновения новую энергию.
Не израсходовав ни одного грамма топлива, он увеличил скорость почти на
десять тысяч километров в час. Но в этом не было никакого нарушения законов
механики. Природа всегда точна в своей бухгалтерии, и Юпитер потерял ровно
такое же количество движения, к акое приобрел "Дискавери". Планета
затормозилась, но ее масса в секстильон раз превышала массу корабля, и
поэтому изменение ее скорости было настолько ничтожно, что никакие приборы
уловить его не могли. Еще не пришло то время, когда Человек сумеет влиять на
механику тел Солнечной системы.
Когда вокруг посветлело и бледное маленькое Солнце вновь поднялось в
юпитерианском небе, Пул и Боумен пожали друг другу руки. Хоть им самим еще
не верилось, но первая часть их экспедиции была успешно завершена.
Глава 20
Мир богов
Однако с Юпитером еще не все было покончено. Далеко позади два зонда,
запущенные с "Дискавери", соприкоснулись с его атмосферой. Один из них так и
не дал о себе знать - видимо, он вошел в атмосферу под слишком крутым углом
и сгорел, не успев послать никакой информации. Другой оказался более
удачливым: прорезав верхние слои юпитерианской атмосферы, он вновь вышел в
космос; как и намечалось, потеря скорости у него была настолько
значительной, что он стал падать по пологой эллиптической кривой. Двумя
часами позднее он опять вошел в атмосферу на дневной стороне Юпитера на
скорости около ста тысяч километров в час.
Вокруг него сейчас же образовалась оболочка раскаленного газа, и связь с
ним прекратилась. Потянулись напряженные минуты ожидания. Астронавты, не
отходившие от пульта, опасались, что зонд не уцелеет, так как защитная
керамическая оболочка сгорит. Сл учись так, приборы просто испарились бы в
какую-нибудь долю секунды.
Но оболочка продержалась достаточно долго, и раскаленный метеорит успел
затормозиться. Обугленные остатки ее были отброшены, автомат развернул
антенны и начал шарить вокруг своими электронными щупальцами. На борту
"Дискавери", почти в четырехстах ты сячах километров от Юпитера, радио
начало приносить первые достоверные сведения об этой планете. Каждую секунду
тысячи импульсов сообщали о составе атмосферы, давлении, температуре,
напряжении магнитного поля, радиоактивности и десятках других показателе й,
в которых могли разобраться только специалисты на Земле. Впрочем, один вид
информации не требовал расшифровки - это была цветная телевизионная передача
с падающего зонда. Первые изображения начали поступать, когда зонд уже вошел
в атмосферу и отбросил свою защитную оболочку. На них был виден только
желтый туман, испещренный ярко-алыми пятнами, стремительно проносившимися
вверх мимо объектива камеры, которая падала вместе с зондом со скоростью
порядка тысячи километров в час.
Туман стал гуще; трудно было разобрать, как далеко видит объектив: на
несколько сантиметров или на десятки километров - не было никаких отчетливых
деталей, которые могли бы дать представление о масштабе. Космонавты уж было
решили, что идея телеперед ачи с борта зонда потерпела крах: камера
работает, но в этой туманной, взвихренной атмосфере ей ничего не увидать.
И вдруг в одно мгновение туман исчез. Зонд, вероятно, пронизал высокий
слой облаков и вошел в область совершенно отчетливой видимости - может, в
слой почти чистого водорода с рассеянными в нем единичными кристаллами
аммиака. Хотя определить масштаб изображения все еще не удавалось, дальность
обзора камеры явно измерялась километрами. Картина, открывшаяся перед
астронавтами, была столь необычной, что глазу, привыкшему к земным краскам и
формам, она показалась немыслимой. Далеко-далеко внизу простира лось
безбрежное золотое море, испещренное пятнами различных оттенков, рассеченное
параллельными хребтами - быть может, гребнями гигантских волн. Но они не
двигались; впрочем, масштабы обзора были слишком велики, чтобы можно было
заметить какое-либо движе ние внизу. Главное заключалось в том, что все это
золотое видение никак не могло быть океаном: оно находилось еще очень высоко
в атмосфере. Это мог быть только еще один, лежащий ниже, слой облаков. И тут
в поле зрения камеры мелькнуло нечто странное, дра зняще затуманенное
расстоянием. Где-то очень далеко золотое море, вздыбившись, завершалось
удивительно симметричным конусом, похожим на вулкан. Вершину конуса окружал
венец из маленьких пушистых облачков примерно одинакового размера, очень
четких и разде льных. В них было что-то тревожащее, что-то
противоестественное - впрочем, и всю эту потрясающую панораму вряд ли можно
было назвать естественной.
Тут зонд, видимо, увлеченный каким-то вихрем в быстро уплотняющейся
атмосфере, развернулся в другом направлении, и несколько секунд на экране
был один лишь золотой туман. Затем вращение прекратилось; "море" теперь было
значительно ближе, но столь же загадочно, как и прежде. Кое-где на нем
виднелись бесформенные черные пятна - может быть, разрывы, открывающие вид
на нижние слои атмосферы. Зонду не суждено было достичь их. С каждым
километром вниз плотность газа вокруг него резко возрастала, и чем бл иже к
скрытой от глаза поверхности планеты он опускался, тем больше становилось
давление. Он был еще высоко над таинственным морем, как вдруг изображение на
экране корабля мигнуло, а затем и вовсе исчезло: в это мгновение первый
исследователь с Земли был раздавлен весом многокилометрового слоя атмосферы
над ним.
За свою короткую жизнь зонд дал беглое представление, может быть, об
одной миллионной доле тайн Юпитера, далеко не достигнув его поверхности,
находившейся в сотнях километров ниже, под сгущающимся туманом. Когда
изображение на экране погасло, Боумен у и Пулу долго не хотелось говорить:
одна и та же мысль завладела обоими. Древние и впрямь были ближе к истине,
чем могли предполагать, когда присвоили этому миру имя повелителя богов.
Если там внизу, на его поверхности, есть жизнь, сколько времени потре буется
людям на то, чтоб хотя бы обнаружить ее? А затем - сколько пройдет веков,
пока люди смогут последовать за этим пионером? И какой корабль они для этого
придумают? Но экипажу "Дискавери" некогда было заниматься этими вопросами.
Его путь лежал к друг ому, еще более странному миру, отделенному от Солнца
вдвое большим расстоянием. И до него было еще восемьсот миллионов километров
пустынного пространства, куда залетали одни лишь кометы.
ЧАСТЬ IV
БЕЗДНА
День рождения
Знакомые звуки песенки "С днем рождения", переброшенные со скоростью
света через миллиард с лишним километров космического пространства,
прозвенели в тесной рубке и угасли где-то между контрольными экранами и
приборами. На телевизионном экране семья Пула, несколько напряженно сидящая
вокруг именинного пирога, погрузилась в молчание.
Помолчав немного, мистер Пул-старший сипло сказал:
- Ну что же, Фрэнк, не могу придумать, что еще тебе сказать сейчас...
Скажу одно: мы мысленно с тобой и желаем тебе всяческого счастья в твой день
рождения.
- Береги себя, родной, - вставила миссис Пул голосом, полным слез.
- Благослови тебя Бог. Затем все нестройным хором крикнули: "До
свиданья!", и экран померк. "Как странно, - подумал Пул, - что все это на
самом деле было больше часа назад, а сейчас родные уже разъехались и кое-кто
из них катит по дорогам далеко от родительского дома". Это запаздывание
сигналов связи, хотя и могло быть иногда мучительным, вместе с тем таило в
себе великое благо. Как и все люди его века, Пул считал само собой
разумеющимся, что он может в любую минуту переговорить, с кем ему вздумает
ся. Но здесь не Земля, здесь все по-другому, и эта перемена оказала на него
сильнейшее психологическое воздействие. Он ощутил себя в каком-то ином
измерении, и почти все нити эмоциональных связей растянулись и, не выдержав
напряжения, порвались.
- Прошу извинить, что прерываю празднество, - сказал ЭАЛ, - но у меня
важное дело.
- Что случилось? - в один голос спросили Боумен и Пул.
- Испытываю затруднение в поддержании контакта с Землей. Неполадки в
блоке АЕ-35. По данным моего центра аварийных прогнозов, в ближайшие
семьдесят два часа блок может отказать.
- Мы займемся им, - ответил Боумен. - Посмотри как обстоит дело с
оптической наводкой.
- Готово, Дейв. Пока еще наводка в полном порядке.
На контрольном экране появился полумесяц безупречной формы, очень яркий
на черном, почти беззвездном фоне. Он был закрыт облаками, на нем не
проступало никаких географических контуров, которые можно было бы узнать. С
первого взгляда можно было приня ть его за Венеру. Но только с первого
взгляда, потому что рядом была Луна, которой у Венеры нет, настоящая Луна,
примерно вчетверо меньше Земли и точно в той же фазе. Их очень легко было
принять за мать и дитя, как и считали многие астрономы раньше, пока изучение
лунных пород не показало, что Луна никогда не была частью Земли.
С полминуты Боумен и Пул молча изучали экран. Это изображение передавала
на пульт управления длиннофокусная телевизионная камера, укрепленная на
ободе большой параболической антенны. Перекрестье, наложенное центром на
изображение Земли, указывало, ч то антенна ориентирована точно. Ведь если
узкий карандашик луча не был бы наведен точно на Землю, они не смогли бы ни
передавать, ни принимать передач. Сигналы, посланные в обоих направлениях,
не попадали бы на антенны и улетали бы, унося с собой нераскр ытыми слова и
образы сквозь всю Солнечную систему в бескрайнюю пустоту, простирающуюся за
ней. Если бы они и были когда-нибудь приняты, то лишь через столетия - и,
конечно, не землянами...
- Ты знаешь, где неполадки? - спросил Боумен.
- Неполадки перемежающиеся, - ответил ЭАЛ, - и я не могу уточнить, где
именно. По-видимому, в блоке АЕ-35.
- Что ты предлагаешь?
- Лучше всего заменить блок запасным, а снятый проверить.
- Ладно. Дай нам подтверждающую запись. На контрольном экране высветились
все необходимые данные, и одновременно из прорези под экраном выскользнул
лист бумаги. При всех электронных методах считывания и регистрации бывали
случаи, когда добрый старый печатный текст оказывался, все же самой удобной
формой записи. Боумен глянул на схемы и присвистнул.
- Что же ты не сказал нам раньше, что надо выходить из корабля?
- Извините, - прозвучал голос ЭАЛа. - Я считал, вы знаете, что блок АЕ-35
находится в опоре антенны.
- Наверно, знал год назад. Как-никак на корабле восемь тысяч подсистем.
Ну ладно, задача как будто нехитрая. Нужно только вскрыть панель и вставить
новый блок.
- Меня это вполне устраивает, - сказал Пул, на которого расписанием
обязанностей возлагались мелкие работы вне корабля. - Я не прочь переменить
обстановку для разнообразия. Только не подумай, что ты мне надоел.
- Надо еще запросить согласие Центра управления, - сказал Боумен.
Он чуть помолчал, собираясь с мыслями, и включил передатчик.
- Центр управления, говорит Икс-Дельта-Один. В два-ноль-пять центр
аварийных прогнозов нашего бортового компьютера девять три нуля показал
вероятность аварии блока Альфа-Енох-три-пять в ближайшие семьдесят два часа.
Прошу просмотреть ваш телеметриче ский контроль и проверить блок
моделирующей установки. Подтвердите также ваше согласие на наш план выхода
из корабля и замены блока Альфа-Енох-три-пять. Пункт управления, говорит
Икс-Дельта-Один, номер два-один-ноль-три, передача окончена. За долгие годы
практики Боумен наловчился мгновенно и без малейшего напряжения переходить
на радиожаргон и возвращаться к нормальной человеческой речи. Теперь
оставалось только ждать подтверждения, которое могло прийти не раньше чем
через два часа - столько времени тр ебовалось сигналам на путь туда и
обратно, через орбиты Юпитера и Марса. Ответ пришел, когда Боумен, чтобы
убить время, играл с ЭАЛом в одну из геометрических игр, пытаясь победить
его.
- Икс-Дельта-Один, говорит Центр управления, подтверждаем прием вашей
два-один-ноль-три. Проверяем телеметрическую информацию на нашей
моделирующей установке, результат сообщим. Одобряем ваш план выхода из
корабля и замены блока Альфа-Енох-три-пять, не ожидая возможной аварии.
Разрабатываем для вас процедуру проверки аварийного блока. Покончив с
серьезными делами, руководитель Центра управления перешел на нормальный
язык.
- Очень досадно, друзья, что у вас возникла маленькая неполадка.
Понимаем, у вас хватает забот и без того, но у нас тут есть запрос из
Бюро общественной информации. Не можете ли вы до выхода из корабля передать
нам коротенькую запись для широкой публики? Расскажите, что случилось, и
объясните, что это за блок. По старайтесь, чтобы все звучало пободрее. Мы
могли бы, конечно, и сами, но от вас это будет намного убедительнее.
Надеемся, что не сильно помешали вашей светской жизни. Икс-Дельта-Один,
говорит Центр управления, номер два-один-пять-пять, передача окончена.
Боумен не мог удержаться от улыбки. Земля проявляла иногда поразительную
нечуткость и бестактность. "Чтобы звучало пободрее..." Легко сказать!
Когда Пул поспал положенное время и пришел в рубку, они вдвоем минут за
десять составили и отредактировали текст сообщения. На первых порах газеты,
радио, телевидение не давали им покоя, у них брали интервью, запрашивали их
мнения, ловили любое их с лово. Но неделя за неделей проходила без всяких
происшествий, сигналы запаздывали уже не на минуты, а больше чем на час, и
интерес к экспедиции постепенно остыл. После ажиотажа, вызванного с месяц
назад пролетом мимо Юпитера, они передавали для прессы то лько три или
четыре записи.
- Центр управления, говорит Икс-Дельта-Один, получите сообщение для
прессы: "Сегодня, несколько часов назад, возникла незначительная техническая
проблема. Наш компьютер ЭАЛ-9000 предсказал аварию блока АЕ-35. Этот блок -
небольшая, но важная часть с истемы связи. Он обеспечивает наводку нашей
главной антенны на Землю с точностью до нескольких тысячных градуса. Такая
точность необходима потому, что на нынешнем нашем удалении - более миллиарда
километров Земля представляет собой всего лишь слабенькую звездочку и узкий
направленный луч нашей радиостанции легко может не попасть на нее. Антенна
непрерывно следит за Землей; ее вращают моторы, управляемые центральным
компьютером. Но моторы эти получают приказы через блок АЕ-35, который можно
сравнить с не рвным узлом в теле человека, передающим приказы мозга руке или
ноге. Если нерв не передаст правильных сигналов, рука или нога не станет
работать. В нашем случае авария блока АЕ-35 может привести к тому, что
антенна будет направлена куда попало. Так часто случалось с дальними
космическими зондами в прошлом веке. Они долетали до других планет, но не
могли послать никакой информации, потому что их антенны не могли найти
Землю. Мы еще не знаем характера неисправности, но положение никак нельзя
считать серье зным, и оснований для тревоги нет. У нас таких запасных блоков
два, к тому же срок эксплуатации у каждого - двадцать лет, поэтому
вероятность того, что и второй блок откажет в ходе нашей экспедиции,
совершенно ничтожна. Кроме того, когда мы узнаем, в чем причина обнаруженной
неисправности первого блока, мы, возможно, сумеем его исправить.
Фрэнк Пул, получивший специальную подготовку для такой работы, выйдет из
корабля и заменит поврежденный блок запасным. Заодно он проверит состояние
оболочки и заделает микропробоины, которые были слишком незначительны, чтобы
выходить только ради их. Если не считать описанной мелкой неисправности,
полет по-прежнему протекает без происшествий, на что мы рассчитываем и в
дальнейшем". Центр управления, говорит Икс-Дельта-Один, номер
два-один-ноль-четыре, передача окончена.
Вылазка
На "Дискавери" имелись шарообразные капсулы, или "космические гондолы",
диаметром около двух с половиной метров. Перед кабиной пилота "фонариком"
выступал над поверхностью сферы большой иллюминатор, дававший отличный
обзор. Главный ракетный двигател ь создавал тягу, соответствующую одной
пятой ускорения земной силы тяжести, - этого было достаточно, чтобы капсулы
могли взлетать на Луне, а маломощные струйные рули обеспечивали управление.
Непосредственно под иллюминатором были укреплены две пары метал лических
шарнирных "рук" - манипуляторов: одна - для тяжелых работ, другая - для
мелких операций, требующих точности движений. Кроме того, в каждой капсуле
была выдвижная телескопическая турель с набором электрифицированных
инструментов - отверткой, перф оратором, пилой, сверлом и прочим.
Эти космические гондолы никак нельзя было назвать особо элегантными
экипажами, но они были незаменимы при выполнении строительных и ремонтных
работ в открытом космическом пространстве. Обычно им давались женские имена,
вероятно, потому, что иногда о ни вели себя несколько непредвиденным
образом. Тройка, имевшаяся на "Дискавери", носила имена "Анна", "Бетти" и
"Клара".
Облачившись в скафандр - так сказать, последнюю линию его обороны от
космической пустоты - и забравшись в гондолу, Пул минут десять внимательно
проверял все приборы управления. Он опробовал рули, разгибал и сгибал
шарниры манипуляторов, проверил зап асы кислорода, топлива, электроэнергии.
Убедившись, что все в полном порядке, подал по радио команду ЭАЛу. Конечно,
Боумен у пульта управления неотрывно наблюдал за всем, но, пока не было
ошибки или неисправности, ни во что не вмешивался.
- Говорит "Бетти". Начать откачку, - скомандовал Пул.
- Есть начать откачку, - повторил ЭАЛ, и Пул услышал, как начали
пульсировать насосы, откачивая драгоценный воздух из шлюзовой камеры. Вскоре
послышалось потрескивание и пощелкивание - это тонкая металлическая обшивка
гондолы отзывалась на перемену давления.
Минут через пять ЭАЛ доложил:
- Откачка закончена.
Пул в последний раз глянул на крохотную приборную доску гондолы.
Все было в порядке.
- Открыть наружный люк, - приказал он.
ЭАЛ снова повторил приказ; в любой миг Пулу достаточно было сказать
"Стоп!" и ЭАЛ тотчас прекратил бы выполнение операций. Наружные стенки шлюза
раздвинулись. Пул ощутил, как слегка качнулась капсула - это последние
остатки воздуха вырвались из каме ры в космос. Он увидел перед собой звезды
и по прихоти случая с этого же борта оказался и Сатурн - маленький золотой
диск, до которого оставалось еще почти шестьсот пятьдесят миллионов
километров. - Начать вывод гондолы!
Балка, на которой была подвешена капсула, стала очень медленно
выдвигаться сквозь открытый люк до тех пор, покуда капсула не повисла над
бездной вне корабля.
Пул дал краткий, в полсекунды, импульс главным двигателям, капсула плавно
соскользнула с балки и стала независимым космическим корабликом, вышедшим на
собственную орбиту вокруг Солнца. Теперь у него не было никакой связи с
"Дискавери" - никакой, даж е страховочного фала! Впрочем, с гондолами редко
случались аварии, а если бы Пул даже застрял в космосе, Боумен легко мог
выйти наружу и выручить его. "Бетти" отлично повиновалась рулям. Пул дал ей
отплыть метров на тридцать, притормозил и развернулся ли цом к кораблю.
Потом начал осматривать герметическую оболочку жилой сферы. Прежде всего он
заметил небольшое оплавление металла оболочки - пятнышко чуть более
сантиметра диаметром, с крошечным кратером посредине. Частица космической
пыли, ударившая туда на скорости более полутораста тысяч километров в
секунду, была, наверно, меньше булавочной головки, и огромная кинетическая
энергия, несомая ею, мгновенно превратила ее в пар. Как это часто бывает,
кратер выглядел так, будто он образован взрывом внутри о болочки: на таких
скоростях материалы ведут себя странно и привычные законы ньютоновой
механики редко применимы. Пул тщательно обследовал оплавленную зону и залил
ее герметизирующим веществом из баллончика, который имелся в сумке с
ремонтными материалами . Белая клейкая жидкость пленкой растеклась по
металлу, закрыв кратер. Уходивший из пробоины воздух вздул пленку пузырьком,
который начал расти и, наконец, раздувшись чуть ли не до пятнадцати
сантиметров, лопнул, за ним вздулся еще один, но уже значитель но меньше;
быстро твердеющий цемент сделал свое дело, и пузырек осел. Пул еще несколько
минут пристально следил за пробоиной, но больше никаких признаков утечки не
было. Все же он для верности наложил сверху еще о
...Закладка в соц.сетях
