Жанр: Электронное издание
skir1
...ись лодочкой, он выкрикнул
короткий наговор, и жидкий, бегучий поток огня метнулся вверх по ногам, ударил
в руки и выплеснулся, обжигая ладони, туда, где в темноте зимней ночи плакал и
метался брошенный всеми маленький одинокий человек...
Жуга не помнил, когда подкосились ноги, помнил только как он упал в
холодный пепел костра и после долго полз на четвереньках, полз, пока не
уткнулся головой в шершавый сосновый ствол. От запаха жженого мяса свербело в
носу. Живот скрутило чёрной судорогой, Жуга сжался, свернувшись клубком, и
через миг его вырвало на снег жгучей, кислой желчью. Потом - снова, и снова...
А потом накатила тьма.
Дуновение воздуха.
Шорох шагов.
Что-то шершавое и мокрое касается обожжённой подошвы.
"Одиночка!"
Медленно, толчками пробуждается боль... Течёт потоком...
"Очнись, одиночка!"
Жуга застонал и повернулся на бок. Открыл глаза, ахнул и поспешно подался
назад, спиной ударившись о дерево: он снова был не один - пять пар глаз глядели
в упор, не мигая. Пятеро волков, белых, как снег, сидели перед ним на снегу
ровным полукругом.
Жуга молчал. Резкое движение разбудило спящую боль. Сопротивляться не было
ни сил, ни желания.
Крайний справа зверь - матёрый белый волк - встал и медленно двинулся
вперед, низко пригнув к земле морду. Блеснул глазами.
"Привет тебе, одиночка."
Жуга сглотнул. Запёкшиеся губы едва разлепились.
- Кто... вы?.. - выдохнул он.
"Волки. Волки зимы. Мы не причиним зла."
- Зачем... вы здесь?
Вожак поднял голову.
"Ты звал - мы пришли."
Мысли еле ворочались в голове, тяжелые, медленные, скованные болью. Каждое
слово давалось с трудом. Вспомнились слова бабки Нисы - "Пятерка найдет
одного"... Жуга поднял голову. Волков было пятеро.
- Тот... мальчишка...
"Мы знаем, одиночка. Его отдали нам в начале зимы."
- Зачем он... вам?
Белый волк отвернулся. Десны его приподнялись, обнажая клыки.
"Мы не просили, - был ответ. - Приходит новая вера, и про старую говорят:
"Зло", но забывают её не скоро. Думают, жертва поможет. Люди хотели снежной
зимы. Люди её получили."
- Я... могу его забрать?
"Ты можешь его забрать, одиночка."
Жуга облизал пересохшие губы.
- Как?
Волк поднял взгляд.
"У тебя есть Кольцо. Ищи человека."
Жуга напрягся, вспоминая. Кольцо... Кольцо...
Браслет!
"Сорви человека с девятого места," - сказала бабка Ниса. Девятой по счету
подвеской на браслете была человеческая фигурка.
- Только одного? - спросил он.
"Одного."
Жуга помолчал, собираясь с силами.
- Что вам нужно от меня?
"Мы - волки. При встрече нам нечего с тобой делить. Берегись, когда придут
псы дождя."
Вожак повернул голову. Прислушался.
"Сюда идут. Прощай."
И прежде чем Жуга успел ещё что-нибудь сказать, все пятеро повернулись и,
словно тени, неслышно растворились между деревьев.
Ружена и Збых нашли его, когда рассвело, идя по лыжному следу. Жуга лежал,
скорчившись, под большой сосной, тихий и недвижный, но живой. Полушубок и
рубашка его были залиты рвотой. Ноги обгорели - подошвы были словно две печеные
картофелины. Неподалеку, у погасшего костра валялись задубевшие от мороза
башмаки. Снег вокруг был изрыт и истоптан, но разобрать что-либо во всех этих
следах не было никакой возможности. Брат и сестра подобрали брошеный мешок,
закутали травника в одеяло, положили его на лыжи и волоком потащили домой.
- Ты думаешь, нам это поможет? - с сомнением произнес Збых, вертя в руках
браслет тускло-зелёного металла. Посмотрел на Жугу. Тот кивнул:
- Думаю, что да. Ляг на кровать.
Збых заколебался. Покосился на свой оберёг.
- Что, прямо сейчас?
- Чем раньше, тем лучше.
Морщась от боли в обожженых ступнях, Жуга опустил ноги на пол и проковылял
к столу, рядом с которым стояла Ружена. Девушка только что сняла с плиты горшок
с горячей водой и теперь с беспокойством наблюдала, как рыжий паренёк
развязывает свой мешок. Он насыпал в кружку горстку мелких черных семян,
добавил пучок травы и залил кипятком. Накрыл тряпицей и отставил в сторону.
Перехватил тревожный взгляд Ружены и пояснил, не дожидаясь вопроса:
- Сонный настой.
- А его обязательно пить? - забеспокоился Збых.
Жуга протянул руку и взял у него браслет. Посмотрел кузнецу в глаза, пожал
плечами.
- Будет лучше, если ты заснешь.
Збых вздохнул.
- Ну, ладно, давай, что ли...
Он взял кружку, помедлил в нерешительности, прежде чем выпить горячий,
пахнущий банным веником отвар, и откинулся на подушки. Отдал кружку сестре,
покосился на Жугу. Помолчал, глядя, как тот надел на руку свой браслет и
сдвинул его подальше на запястье. Мелькнул в просвете рукава неровный белый
шрам.
- Жуга...
Тот поднял взгляд.
- Что?
Збых сглотнул.
- Как думаешь, у тебя получится?
Жуга помедлил с ответом, отвел взгляд. Закусил губу, посмотрел виновато,
словно нашкодивший мальчишка. Кивнул.
- Получится, Збых... - Он улыбнулся. - Обязательно получится.
- И знаешь ещё что, Жуга, - сонно пробормотал Збых. - Ты извини меня...
ну, за то... что я тогда, в церкви...
Не договорив, он умолк на полуслове. Веки его сомкнулись, дыхание
замедлилось - кузнец уснул.
Жуга и Ружена переглянулись.
- Ты правда сможешь это сделать? - спросила она.
Жуга не ответил. Хромая, подошел к столу и опустился на лавку. С силой, до
хруста размял пальцы. Покосился на запястье. Тёмный камень браслета мягко
светился в полумраке избы. Ружена вздохнула, поправила брату одеяло и села
рядом.
- Ты можешь ИХ разделить? - снова спросила Ружена.
- Могу.
- И Збыху не будет хуже?
Жуга помолчал. Взъерошил волосы пятернёй.
- Видишь ли, Руженка... - Он замялся. Девушка терпеливо ждала продолжения.
- Слова ведь тоже имеют свою силу. Слово может убить, а может и спасти, это уж
- как повернешь... Я владею этим, но Вайда - он... - Жуга наморщил лоб и
прищелкнул пальцами, подыскивая нужное слово. - Он рифмач. Он это дело знает
совсем с другой стороны, и чем всё может обернуться, ума не приложу... - Он
посмотрел на спящего кузнеца и вздохнул.
- Они слишком долго были вместе, Ружена. Збых никогда больше не будет
прежним.
Девушка некоторое время сидела молча, кусая губы.
- Ты думаешь, он будет чувствовать себя... ущербным?
Жуга поднял взгляд.
- Он не сможет больше сочинять стихи... даже если захочет.
- И только-то? Так ведь он и раньше их не сочинял...
- Но раньше он и не хотел, понимаешь?! - Жуга вскочил, охнул и тут же
снова сел. Поскрёб пятернёй босую пятку, скривился.
- Болит?
Жуга помотал головой:
- Нет.
Ружена вздохнула. Раны на рыжем пареньке заживали на удивление быстро -
ещё вчера он не мог не то что ходить, но даже стоять, а сегодня из-под чёрной
коросты ожогов уже проглядывали розовые пятна молодой здоровой кожи.
- Всяк на свете должен свое дело знать, - сказала она. - Збых свое знает,
а потому - не беспокойся. Делай, что должен, и - будь, что будет.
- Иногда я не могу понять, - задумчиво произнес Жуга, рассеянно теребя
подвески на браслете, - что я с собой приношу - добро или зло. Вайда, а теперь
вот - Збых. А ещё мальчишка этот...
- Зденек?
- Да, Зденек... Когда, кстати, он пропал?
- Прошлой осенью... А откуда ты знаешь?
- Так, - Жуга пожал плечами, - слышал краем уха.
Ружена помолчала.
- Я не знаю, - наконец сказала она. - Наверное, всё-таки зла в тебе нет.
Другой бы просто бросил их обоих, и ушёл себе спокойно... А ты ведь остался.
- Остаться-то остался, а что толку... Ну, ладно. Хватит об этом. - Он
вздохнул и взял со стола нож. Тронул пальцем лезвие и протянул его Ружене.
- На, возьми.
Та поспешно отстранилась.
- Это ещё зачем?
- Узел на оберёге засох - тебе не развязать. Когда я скажу - срежешь
ремешок.
- И что с ним потом делать?
Жуга подошел к кровати. Обернулся.
- Сожги. Так будет лучше.
Он перелез через Збыха и улёгся рядом. Нащупал на браслете угловатую
подвеску с человечком. Посмотрел на Ружену.
- Не боишься?
- Боюсь, - кивнула та. Нож в её руке дрожал.
- Это хорошо, - кивнул Жуга. - Срезай.
Он подождал, пока нож не рассек кожаную полоску, стиснул зубы и сорвал
подвеску.
И - провалился в темноту.
...все дальше и вперед скользя по тонкой грани между сном и явью, ни туда,
ни туда не сворачивая. Ни света, ни темноты, только клубящиеся тени кружатся,
сплетаются, растворяясь друг в друге и тут же пропадая. Лица. Руки. Глаза.
Скрипы. Шорох. Шум в ушах.
Жуга в этом странном нигде двигался медленно, словно слепой в лабиринте.
Тела своего он не чувствовал, лишь браслет почему-то весомо оттягивал левую
руку; самой же руки видно не было, лишь краем глаза удавалось углядеть
мерцающую во мгле красную искорку: камень.
Жуга остановился и огляделся.
"Вайда!"
Ответа не было.
"Вайда!"
Новая волна шорохов - но и только.
Жуга растерялся. Он не знал, что будет делать, когда попадет сюда. Он даже
не знал, куда его занесет. Как можно кого-то найти здесь, где нет ни верха, ни
низа, ни середины?
Хотя, если подумать...
Браслет помог ему сюда попасть. Должен же в этом быть хоть какой-то смысл!
"Вайда!"- снова позвал он.
Нет ответа.
Жуга задумался.
У Вайды сейчас нет своего тела. Это Збых, а не Вайда спит в избе, но его
звать не стоит - кузнец может только помешать... Что же сводит их воедино?
"Рифмач!"
Эхо метнулось вдоль невидимых стен, разгоняя тени. Жуга шагнул, нащупывая
путь невидимой ногой, и снова остановился.
"РИФМАЧ!!!"
Тени сгустились. Теперь в них появилась какая-то форма, возникли границы.
Шум перестал быть чем-то неуловимым - ещё не слова, но призраки слов. Ещё шаг -
и впереди замаячила размытая фигура человека.
"Рифмач, я здесь!"
"Я... я... я... ззуу..."
Жуга снова продвинулся вперед и замер, пораженный.
Перед ним были двое. Хотя, нет - один... Нет, - поправил себя Жуга, - всё
таки двое...
Это было странно и страшно - видеть, как сливаются, перетекая из одного в
другое головы, руки, ноги... Призрачные тела дергались, бились в бесконечных
медленных судорогах, и от этого становилось ещё страшнее. Лиц уже видно не
было. Сердце у Жуги замерло: он понял, что чуть было не опоздал.
"Рифмач!"
Движение замедлилось. Голова - сейчас она была одна - повернулась к нему.
Тёмный провал рта раскрылся.
"Кто-о-оо..."- эхом прошелестел вопрос.
"Это я. Жуга. Я искал тебя, Вайда. Пойдем со мной."
Головы медленно разделились. В дымном проблеске проглянуло лицо рифмача.
"Зачем... ты..."
"Идем со мной,"- повторил Жуга. - "Оставь спящего в покое. Ты здесь чужой,
Вайда. Идем, пока не стало поздно. Семь оборотов уже прошло."
Искаженное болью лицо исчезло и появилось вновь.
"Я не помню... Ничего не помню..."
"Память - колодец. Разбей пустое отражение и войди в воду. Перестань быть
тенью. Найди самого себя."
На сей раз молчание затянулось надолго.
"Ты поможешь мне?"
Жуга больше всего боялся что-то ему обещать, но иного пути, похоже, не
было.
"Я помогу тебе,"- кивнул он.
Некоторое время ничего не происходило, и Жуга лихорадочно стал соображать,
что же теперь-то делать, как вдруг Тень разделилась. Одна её часть осталась на
месте, другая же двинулась вперед. Она подходила всё ближе и ближе, и с каждым
шагом из смутной игры света и тени всё отчетливее возникало бородатое лицо
рифмача.
Вайда подошел вплотную и остановился.
"Жуга!"- густая борода раздвинулась в улыбке. - "Жуга... Чёрт возьми, как
же я рад тебя видеть!"
Слипшиеся веки разлепились. Над постелью склонилось встревоженное девичье
лицо.
- Ружена...
- Я здесь, здесь, Жуга...
Он сглотнул.
- Збых...
- Он всё ещё не проснулся. Он так... так метался... а теперь снова спит...
Это хорошо?
- Да... Так и надо... - Жуга приподнялся на локтях и попытался сесть. Это
ему удалось. Поднес к лицу руку с браслетом. Камень мягко вспыхивал и гас
вместе с биением сердца. Наверное, цвет его изменился... Впрочем, это было уже
не столь важно.
Ружена перехватила его взгляд.
- Вайда теперь там?
Жуга кивнул:
- Да. Кажется, да...
Он разжал кулак. Мелкий серо-зелёный порошок струйками потек между пальцев
- все, что осталось от маленькой фигурки человека с браслета.
- Вот, значит, как... - пробормотал он.
Часть порошка прилипла к ладони. Жуга вытер её о рубаху и только теперь
заметил, что весь промок от пота.
Ружена, похоже, тоже это заметила.
- Ой, я сейчас...
Она вытащила из сундука и помогла Жуге надеть чистую рубашку, затем они
совместными усилиями переодели Збыха, тоже мокрого, как мышь, и снова уложили
его на кровать.
- Может, поешь? - Ружена захлопотала, торопливо собирая на стол. - У меня
похлебка на плите. Горячая...
Жуга почувствовал, что и в самом деле проголодался. Есть хотелось
неимоверно.
- Сколько всё это длилось? - спросил он.
- Почти весь день. Полночь скоро...
Жуга слез с кровати и еле добрался до стола. Голова ещё кружилась, зато
ноги, похоже, уже совсем зажили и только жутко чесались. Он отрезал хлеба,
полил квашеную капусту постным маслом и подвинул к себе миску с похлебкой.
Ружена уселась напротив, молча глядя, как он ест.
- Расскажи о себе, - вдруг попросила она.
Жуга прожевался. Поковырял ложкой в миске. Поднял голову.
- А чего рассказывать?
- Ну, хотя бы откуда ты...
- С гор я, - неохотно сказал он. - Только ушёл я оттуда.
- Зачем?
- Сам не знаю. Раньше казалось, что знал, а теперь... - Он покосился на
девушку, усмехнулся невесело. - Странствую вот... от зимы лета ищу.
Ружена помолчала.
- Кто ты такой, Жуга?
Тот вздрогнул и отложил ложку. Потупил взгляд.
- Не спрашивай меня об этом, Руженка, - глухо сказал он. - Пожалуйста...
Она протянула свою руку. Ладонь легла поверх ладони. По щеке у девушки
сбежала слеза.
- Молчи, рыжий, - мягко сказала она. - Молчи. Ничего не говори. И
знаешь... кто бы ты ни был... Спасибо тебе за все.
Со стороны кровати донесся шелест, и из-под одеяла показалась заспанная
Збыхова физиономия.
- Эй, а мне в этом доме сегодня дадут поесть?
Жуга с Руженой посмотрели на кузнеца, затем - друг на друга, и прыснули со
смеху.
Уснуть этой ночью Жуга не смог - ныла и зудела рука под браслетом.
Почему-то всё время маячило перед глазами искаженное болью лицо рифмача, но
Жуга лишь под утро догадался, что происходит, и словно бы подброшенный
невидимой пружиной, вскочил и заметался по горнице, торопливо одеваясь.
Запрыгал на одной ноге, завязывая башмаки.
- Эй, ты чего? - забеспокоился Збых.
Из-за занавески выглянула Ружена.
- Что случилось?
- Они хоронят его! - выкрикнул Жуга. - Хоронят, понимаете?! Они не стали
ждать!
Кузнец спрыгнул с печки.
- Погоди, я с тобой...
Жуга лишь махнул рукой в ответ, торопливо нахлобучил шляпу и выскочил за
дверь. Збых кинулся вдогонку, на ходу надевая полушубок.
Жуга ещё не совсем поправился, был слаб, хромал, и хоть до кладбища
добежали быстро, всё равно опоздали. Жуга оказался прав - рифмача и в самом
деле решили похоронить раньше срока. Уже издали можно было заметить
разношерстую толпу на погосте. Здесь собрались если и не все поселяне, то
большая их часть. Был здесь и отец Алексий. Два мужика, уже знакомые Жуге,
сноровисто орудовали лопатами, засыпая могилу. Мерзлые комья земли глухо
стучали по крышке гроба.
- Опять эти двое! - Жуга сжал кулаки.
- Это Карел... и Ешек... - пропыхтел на бегу Збых. - Они у Рудаха
батрачат...
- Братья, что ли?
- Ага...
Жуга прибавил ходу. Замахал руками.
- Эй! Стойте!
Поселяне заоборачивались. Расталкивая толпу, Жуга пробрался к
полузакопанной могиле. Красный, распаренный после бега, он всё никак не мог
отдышаться.
Отец Алексий нахмурился.
- Почто шумишь, вьюнош? Чем кричать, лучше бы спасибо сказал людям за
работу. Не время сейчас кричать, и не место. Что не позвали тебя - так то не
наша вина: сам ты где-то пропадал последние дни... Отойди в сторонку, не мешай.
Народ вокруг молчал. Мужики снова взялись за лопаты.
- Нет, погодите! - Жуга схватил крайнего из них за рукав. - Вы что же это
делаете? Ведь не прошёл ещё положенный срок!
Тот стряхнул его руку. Сплюнул.
- Прошёл - не прошёл... Тебе-то какая забота? Думаешь, если сумел у
Вацлава нечисть вывесть, так всё теперь сможешь? Всё равно не вернешь его, как
и тех четверых... Отойди, не мешай.
Жуга вздрогнул.
- Четверых? - медленно переспросил он. - Но ведь Зденека вы так и не
нашли... С чего ты взял, что он мертв?
В толпе встревоженно зашептались. Жуга огляделся.
- Вот оно что... - пробормотал он. - Кто-то из вас помог мальчонке
умереть... Кто-то свел его в лес по осени, ведь так?
Священник покачал головой.
- Побойся бога, странник! Не дело ты говоришь, ох, не дело...
Но Жуга уже никого не слушал.
- Збых! - Он отыскал взглядом кузнеца. - Родители его здесь?
Тот покачал головой.
- У них и так семеро по лавкам - где уж им по кладбищам бегать...
- Ясно, - Жуга кивнул. - А в полях, значит, недород в последние годы... И
снегу захотелось. Так, поселяне? Узнать бы, кто вам такое посоветовал... - Он
нахмурился. - Бабка Ниса? Хотя, навряд ли...
"Ты думай, чего говоришь!"- загомонили в толпе. - "Мало ли, как дети
пропадают!", "Ишь, выискался!", "Все они, ведьмаки, одинаковые...", "Сам небось
и пришил дружка-то своего!"
- А ещё к Руженке липнет, сволочь!
Жуга обернулся на крик и разглядел в толпе белобрысую голову паренька из
корчмы, которому давеча отказался дать зелье. Этого только не хватало!
Кто-то из мужиков - не то Ешек, не то Карел - шагнул вперед, схватил Жугу
за руку и попытался оттащить его в сторону, но вскрикнул, наткнувшись на
браслет, и поспешно отскочил. Потёр ладонь.
- Жжётся, гадина!
Жуга покосился на браслет - камень и впрямь вспыхивал, как огонь. Он
поднял голову и встретился взглядом со священником. Тот стоял в стороне, нервно
теребя наперстный крест.
- А ведь вы знали, батюшка, - сказал Жуга. - Все-все знали. Ведь он,
наверно, приходил к вам...
- На всё воля божья, - тот опустил глаза. - Я молился за него, но... - Он
развел руками. - Бог не вмешается, если люди молчат.
А люди молчали - толпа, угрожающе притихнув, медленно смыкала круг. Збых
огляделся. Лица, лица... серые, злые... Неужели он жил с ними рядом столько
лет?
"А ведь они боятся... - вдруг подумалось ему. - Всего боятся... Своих
хозяев боятся и своих батраков, своих жен и своих мужей... Даже детей своих и
то - боятся до смерти..."
Не хватало только искры, чтобы вспыхнул пожар, и искру эту не пришлось
долго ждать.
- Бей ведьмака! - вскричал вдруг кто-то, и толпа бросилась вперед. Збых
рванулся было на помощь другу, но ему подставили подножку, в воздухе мелькнула
лопата, и кузнец, оглушённый, повалился на снег.
- Збышко!!!
Ружена подоспела только в последнюю минуту и не смогла сдержать крика,
увидев, как людская волна прокатилась над её братом и захлестнула рыжего
странника.
- Не троньте его!!!
Её отпихнули в сторону. Девушке оставалось только стоять и бессильно
смотреть на кучу шевелящихся тел. Слышались крики, пыхтение, ругательства,
треск рвущейся материи.
И вдруг всё кончилось.
Никто так и не понял, откуда они взялись - белые волки - пятеро зверей во
главе с матерым вожаком; они как-то сразу возникли в самой гуще драки, как
возникают ниоткуда хлопья снега в чистом зимнем воздухе, и через миг рыжего
паренька окружил вихрь когтей, горящих глаз и щёлкающих клыков. Толпа ахнула и
схлынула назад, оставив на истоптаном снегу распростёртое тело.
В воздухе повисла гнетущая тишина.
Жуга лежал недвижно, уткнувшись лицом в снег. Налетавший ветер шевелил его
рыжие, в пятнах крови, волосы. "Убили!" - ахнула какая-то женщина. "Молчи,
дура... - грубо осадил её мужской голос. - Молчи..."
Четыре волка остались стоять неровным полукругом, ощерив острые зубы -
замершие, собранные, в любой момент готовые к прыжку. Пятый подошел к травнику,
склонился над ним. Мелькнул промеж зубов жаркий розовый язык.
Послышался стон. Пальцы простёртой руки сжались, горстью загребая снег,
Жуга поднял голову и открыл глаза. Обвел взглядом притихших поселян. Разбитые
губы шевельнулись.
- Тени... - еле слышно сказал он. - Как вы не понимаете, что все вы -
просто тени...
Он медленно приподнялся и сел. Вытер губы, безразлично покосился на
окровавленный рукав полушубка и попытался встать. Волк с готовностью подставил
ему свое плечо. Жуга благодарно кивнул, ухватился рукою за волчий широкий
загривок и медленно, приволакивая ногу, двинулся к лесу.
Ружена подняла голову. Губы её округлились. "Жуга!" - хотела позвать она,
но тот вдруг сам остановился, оглянулся и, взглядом найдя в толпе девушку,
молча покачал головой.
Он так и ушёл - не сказав больше ни слова, и никто не посмел его
остановить, пока сидели и ждали возле могилы четверо волков.
Потом ушли и они.
Збыха отнесли домой. Ружена помогла уложить брата на кровать и вытолкала
всех вон, не сказав никому ни слова. Пришёл он в себя только к вечеру, а на
следующий день, одолжив у соседа лошадь и сани, погрузил на них весь свой
нехитрый скарб и вместе с сестрой уехал прочь из деревни, по слухам - куда-то к
дальней родне. Дом продали.
Говорят, что белых волков видели ещё раз, но следующей ночью разыгралась
метель, такая вьюжная и ветренная, что никто так и не решился выйти на улицу. А
когда утром наиболее смелые из местных мужиков, опрокинув для храбрости
кружечку-другую в корчме у Андрлика, вооружились чем ни попадя и заявились на
кладбище, то нашли там вместо могилы лишь полузаметённую снегом яму: гроб был
пуст, и тело рифмача исчезло.
Кто-то додумался было спросить у бабки Нисы, что здесь к чему, но травницы
дома не оказалось. Не появилась она и после, и пустая хибара её долго ещё
стояла на берегу реки, пока со временем не развалилась совсем.
А дня через два к деревне вышел худой, измождённый мальчонка лет
пяти-шести. Он шёл медленно, зябко кутаясь в драный овчиный кожух с чужого
плеча, доходивший ему до колен. Редкие поселяне торопливо крестились при
встрече с ним, и после долго смотрели вслед, а Вацлав, который вышел на порог
поглядеть, что там за шум, завидев его, хлопнулся в обморок.
Парнишка молча прошёл мимо длинного ряда домов и остановился у крайней
слева избы. Постоял у дверей, словно бы что-то вспоминая, затем поднял руку и
робко постучался.
- Мама, - позвал он, - открой...
Оправа: ГОВОРЯЩИЙ
5
Солнце подбиралось к зениту. Становилось жарко. В округе было тихо, лишь
кузнечики в траве старались, стрекотали вовсю, да высоко в небе переливчато и
звонко пел жаворонок. Медведь шумно вздохнул и повалился на бок.
"Неплохо бы перебраться в тень. Или уйти к реке."
Травник полез в мешок, вытащил оттуда пузатый овальный бочонок и выдернул
пробку.
- У меня с собой есть вода.
Зверь долго и жадно лакал, неуклюже ворочая лапой бочонок. На потемневших
дубовых клёпках засветлели глубокие царапины. Травник к воде не притронулся,
лишь подождал, пока медведь не напился, и спрятал бочонок обратно в котомку.
"А-ах... - зверь снова уселся на зелёный ковёр. - Что ж, хорошо. Значит, с
Волком ты уже знаком."
- Знаком. И я...
"От мести к интересу через безразличие и страх, - не слушая его, меж тем
проговорил медведь. - Ах-р... утраченная вера... Ты рисковал, спасая этих...
кузнеца и этого словесника с шерстью на морде. Это самое у вас и зовётся
дружбой? Ах-р... занятно..."
- Не знаю, - Жуга пожал плечами и задумался. Потеребил подвески на
браслете. - Я, конечно, рисковал... Но они ведь рисковали больше!
"Что я ещё забыл?"
- Любовь? - предположил Жуга. Медведь презрительно фыркнул.
"Никогда не мог в вас этого понять. Навыдумывали слов - дружба, любовь...
Ах-р!!! какая чепуха! Да ты, наверное, их и сам не понимаешь. Все эти ваши
"чувства"- только пыль, которую уносит ветер."
- Может быть, ты прав, - ответил странник.
И помолчав, добавил:
- А может быть, и нет.
БАШНЯ ВЕТРОВ
Выстрела в спину не ожидает никто, и когда хрустальный шар в лавке
волшебника Веридиса взорвался с адским грохотом, помочь уже ничем было нельзя.
Растревоженные жители соседних домов высыпали на улицу. В окнах особняка
показалось пламя, кто-то побежал за водой. Наконец сломали дверь, и в дальней
комнате, уже охваченной огнем, отыскали двоих.
Ученик колдуна ещё дышал. Сам же волшебник был мертв. На лице его,
истерзанном осколками хрусталя, застыло удивление.
Хмурым зимним утром свинцовые волны Галленской бухты вспенили весла, и в
гавань вошёл корабль. То был драккар - развалистая низкобортная ладья викингов.
Нос корабля был чист, резная драконья голова - обычный талисман морских
разбойников в бою или дальнем походе, была снята. Корабль шёл торговать.
Часы на башне пробили полдень, когда груженая товаром ладья норвегов вдруг
вспыхнула синим пламенем, словно охапка соломы, и в считанные минуты сгорела
дотла прямо у причала, не успев даже толком ошвартоваться. Обугленный её остов
поглотила вода. Из мореходов не спасся почти никто.
Хрустальный шар это видел.
Днём позже разыгралась буря. Холодный ветер разметал забытый костёр
цыган-степняков, чья потрепанная кибитка притулилась у дороги, раздул тлеющие
угли и швырнул их под колеса. Минуту спустя огонь охватил повозку.
Хрустальный шар и это видел.
А вечером на городском рынке какой-то бродяга на спор ходил по углям.
Ближе к ночи вор срезал у него кошель.
И это хрустальный шар тоже видел.
Викинг Яльмар Эльдьяурсон - двести фунтов крепких мышц и косая сажень в
плеч
...Поділитися у соцмережах
