Жанр: Электронное издание
skir1
...клюжих
тупомордых пони. Тому, кто хоть раз в своей жизни видел единорога, становится
потом невыносимо больно даже смотреть на лошадей. То был шаг хищника,
бесшумный, мягкий - на ногах единорога не было копыт, лишь пальцы с грубыми,
похожими на роговые полумесяцы ногтями. Длинная стройная шея, искрящийся витым
изгибом рог и никакой роскошной гривы, которую так любят изображать на своих
картинах художники, только густая щётка белых волос, и всё. И надо было быть
последней сволочью, чтобы обозвать мордой этот светлый лик.
Так, или почти так думал Реслав, глядя, как единорог подходит к огненному
кругу. Подошёл и замер - серебристая тень.
"Ты не посмеешь, Лис,"- повторил он.
И Лис не посмел.
За кустами мелькнула лиса. Ещё одна. Ещё. Реслав заоглядывался. Лисы
собирались на краю поляны. На другом краю бесшумными белёсыми тенями проявились
волки. Вышел и сел под сосною медведь. На западе заблестели глаза собак.
"Он мой! - ощерился Лис. - Мой по праву! В нём течёт моя кровь!"
"Мы не принадлежим своим родителям, - сказал единорог. - Он честно
разменял свой Драупнир и оборвал последнюю подвеску для тебя. Он имеет право
выбирать. Кто хочет что-нибудь сказать?"
На мгновение над маленькой поляной у скалы повисло молчание.
"Он помогал другим," - сказала, сделав шаг вперёд, лиса.
"Он просил нас помочь," - уточнил белый волк.
"Он расплатился вперёд," - проревел медведь.
"Он украл мою добычу!" - провыл-пролаял пёс дождя.
Единорог помолчал. Затем повернулся... к Реславу.
"Ну, а ты что скажешь?"
От неожиданности тот опешил. Посмотрел на собравшихся вокруг зверей, на
травника, и сжал кулаки.
- Он мой друг, - сказал он. - Он спас жизнь мне, моей жене и моему
неродившемуся сыну. И если вы хотите навредить ему, то сперва вам придётся
убить меня. А всё что вы сказали про него, так это сделал бы и любой другой
человек!
Единорог кивнул, принимая ответ, и повернулся к травнику.
"Твоё слово."
Жуга молчал довольно долго.
- Время не бежит вспять, - сказал он, наконец. - Я сам пришёл сюда, и сам
позвал его. И если он хочет вырваться из плена, куда его заточили другие боги,
это его право. Не беспокойся: я помню, ты предупреждал меня, тогда, на
поляне... Но теперь выбираю я.
Он повернулся к замершему Чёрному Лису.
- Пускай попробует.
Слова прозвучали, и Единорог склонил голову в знак согласия.
"Это справедливо. Что ты хочешь?"
- Огня, - сказал Жуга.
И угли вспыхнули огнём.
Жуга сбросил меч, башмаки, и шагнул на горящие угли. Лис встал на дыбы и
людское обличье принял. Они зашагали по кругу, танцуя на пламенной сцене. А
звери молчали, поляну кольцом окружив. Они танцевали вдвоём. Загорелись
штанины. Жуга вспоминал, забывая про пламя в ногах. Он был не один в этот миг.
Из подвесок браслета он не оборвал ничего для себя одного. Был Вайда-рифмач
(травник слышал сейчас его лютню). Был брат Леонард, Збых-кузнец и Ружена,
сестра кузнеца. Был Яльмар, и Янко, плясал на углях Зимородок, и Влана, и Зерги
с Линорой - они были тут... Был рядом Рагнур, скалил зубы насмешливо Роджер, и
много других. Тёк слезами янтарь на груди...
Жуга танцевал. На востоке вставало светило.
Жуга танцевал для того, чтоб остаться собой.
Жуга танцевал. Обгорали лохмотья рубахи.
Жуга танцевал: "Да пребудет со мной моя боль!"
Реслав еле видел его, заслоняясь руками от жара.
Все звери молчали.
Два тела горели.
Жуга танцевал...
танцевал...
танцевал...
Опал: ЕДИНОРОГ
12
Рассвело. День принёс с собой туман, прохладу раннего утра, синеву
безоблачного неба и яркий солнечный свет. Пели птицы. Лес вокруг постепенно
просыпался. На маленькой поляне меж трёх сосен резвились лисы - прыгали,
скакали и гонялись друг за другом, тявкали заливисто, вертелись волчком. Им
было весело: день за днём приближалось их время.
Два человека полулежали у погасшего костра.
- Неужели тебе не было страшно? - спросил Реслав.
Жуга пожал плечами.
- Вначале, конечно, было. А потом не помню.
- Как так - не помнишь?
Травник покосился на Реслава. Улыбнулся виновато.
- Много ли ты помнил из того, что было, когда родился?
- Как ты себя чувствуешь... теперь?
Жуга помедлил, прежде чем ответить.
- Мне хорошо, - сказал он. И умолк.
Одежда травника сгорела без следа, остались лишь царвули и кожух. Сгорел
янтарный крестик и верёвка от него. Волосы же травника, к немалому удивлению
Реслава, обгорели лишь чуть-чуть. Реслав отдал ему свою рубашку. Вторая пара
штанов нашлась у Жуги в мешке. Травник лежал, полузакрыв глаза, задумчиво
смотрел на резвящихся лисиц.
- Ты знал, что всё так случится?
Травник рассмеялся и сел. Потёр ладонью подбородок.
- Ну ты даёшь, Реслав! Кто ж мог такое знать? Чёрт... морда чешется...
Неужто борода растёт?
Жуга перевернулся на живот и потянул из ножен меч. На гнутой рукояти
тупорылым матовым клинком засеребрилась бритва. Лис плясал на клинке. Травник
поднял взгляд на Реслава, в глазах его поблёскивали озорные искорки.
- Как думаешь, сумею?
- Лучше уж не надо, - с сомнением сказал Реслав. - А то ещё распластаешь
себе горло с непривычки... Я бы научил, да сам не бреюсь.
Травник спрятал Хриз обратно в ножны, дважды обернул их ремнём и сунул
поглубже в мешок.
- И что ж ты дальше делать думаешь? - спросил Реслав.
- Не знаю, - пожал плечами тот. - Жизнь продолжается. Или... не
продолжается... - Он улыбнулся. - Я не решил ещё. Наверное, осяду где-нибудь,
сделаюсь целителем... Людей, зверей буду пользовать. Давно собирался этим
заняться. Бог даст, не пропаду. Так, куда же я... Ага. - Он вынул что-то из
мешка и протянул Реславу. - Держи, Реслав. На память.
На ладони травника переливался красным полированный овальный камень.
Травник подобрал его с алтаря, когда всё кончилось. Опал и кучка серой пыли -
всё, что осталось от злосчастного браслета. В рассветных солнечных лучах камень
был неверятно, сказочно красив. Реслав замялся в нерешительности.
- Ну, что ты... зачем...
- Бери, бери! - рассмеялся Жуга. - Мне он теперь без надобности. Да ты не
бойся - это самый обычный чёрный опал. Отдашь дочурке.
- Я... - начал было Реслав, и тут до него дошёл смысл сказанного. - Что ты
сказал?! Дочурке? Но я... откуда...
- Дочке, Реслав, дочке, - утвердительно кивнул Жуга, чему-то улыбаясь про
себя. - Можешь мне поверить.
- Спасибо... - ошеломлённый, Реслав повертел опал в руке. - Скажи, Жуга, -
он поднял взгляд на травника. - Ты мне рассказывал про этих четырёх зверей. А
кто был тот, единорог который?
"Ты думаешь, у года нет хозяина?"- вдруг прозвучало рядом.
Реслав подскочил на месте и вытаращился на вдруг возникшего перед ними
единорога. Сглотнул мгновенно пересохшим горлом. Посмотрел на Жугу. Травник уже
был на ногах.
- Ты вернулся!
"А я пока что и не уходил."
Жуга сделал шаг, другой и оказался рядом с ним. Протянул руку. Осторожно
провёл пальцами по лебединому изгибу шеи, взъерошил белую гриву. Единорог не
возражал, наоборот, даже придвинулся поближе. Зверь выглядел усталым. Ноздри
его трепетали. Под тонкой бархатистой кожей синела сетка вздутых вен. Глаза у
единорога были голубые.
- Спасибо, - произнёс Жуга и отступил.
"Ты заставил меня поволноваться."
- Я и вправду... с ним в родстве?
"Да, - единорог кивнул. - И со мной тоже."
- Вот значит, как... - Жуга помрачнел. - И кто же я теперь? Демон? Ангел?
Зверь?
"Ты выбрал сам. Ты человек, и никто у тебя этого не отнимет. Но среди нас
ты всегда будешь своим. Ты смог очень многим помочь, ты достоин. А теперь -
прощай."
- Постой, - окликнул его Жуга. Единорог остановился. - Ещё один вопрос...
"Спрашивай."
- Как же меня всё таки зовут?
Тот долго молчал, прежде чем ответить, и было в его глазах что-то такое...
Реслав не знал, могут ли единороги улыбаться, но был уверен, что если бы могли,
это выглядело бы именно так, как сейчас, и никак иначе.
Наконец Единорог поднял взгляд.
"А зачем тебе имя?"
...И НАПОСЛЕДОК:
Аптекарь Готлиб разбогател, продавая неудачно сваренный Жугой сургуч, как
"долго не сохнущую глину для поделок". Особенным успехом она пользовалась у
скульпторов и у детей. Впоследствии его племянник, унаследовавший дело,
додумался сделать её цветной.
Жуга не сразу угадал имя девушки со старой мельницы, ибо имён у неё было
два, и оба - истинные (у неё были затруднения с речью; "Ила" - это всё, что
осталось от имени "Эльза"). Девчонка при том ничуть не страдала, и если бы Жуга
задумался над этим, то наверное, перестал бы мучиться с собственным именем.
В кошельке у Геральта были орены - валюта Ривии, Махакама и Поссилтума.
Ведьмак отсыпал Жуге не так уж и много: один орен составляет примерно 1/3
талера серебром.
Некоторое время Жуга подозревал, что на его колдовские способности
каким-то образом влияет посох, и долго испытывал для его изготовления разные
деревья. Сперва это был ясень. Кол, вырванный Жугой из кладбищенской ограды,
был осиновым. Потом были вяз, кедр и берёза. К этому времени Жуга уже понял,
что от посоха ничего не зависит (да и хромота его прошла), и посох мастерил, в
основном, для драки, а не для волшебных нужд.
Дети слышат ультразвук. С возрастом слух у человека притупляется, и потому
никто из взрослых горожан свистульки травника не слышал.
Арбалет для Зерги изготовил Марвин Кальвинский. Специализировался на
изготовлении компактного дистантного оружия, впоследствии мастерил магазинные
арбалеты. Круг, пронзённый молнией - эмблема мастера на ложе арбалета, долго
считался своеобразным "знаком качества", служа причиной многочисленных
подделок. Веридис отдал за арбалет двести двадцать талеров и вовсе не считал,
что переплатил.
Зимородок впал в беспамятство в полнолуние, а когда очнулся, Луна шла на
ущерб. Впоследствии он всегда чувствовал себя немного неуютно в подобные ночи,
но всё обходилось без особых осложнений.
Из стаи собак домой не вернулось семь псов.
Комары, наколдованные впопыхах Жугой, прожили недолго - никто из них не
смог напиться крови, оставаясь незамеченным.
Яртамыш - лепрехун (вариант: "Лепрекон") - один из младших домовых, по
роду деятельности - башмачник. Скрытен, жаден, не любит беспокойных людей. В
тишине старых домов, по ночам можно услышать стук его молоточка.
Все имена свободных гномов были подлинные, за исключением Спелле (на самом
деле его звали Йорвик); Жуга об этом догадался, но шума поднимать по столь
ничтожному поводу не стал. Орге, кстати говоря, потом затеял драку с этим
гномом, чтоб тому впредь неповадно было соблюдать свои шкурные интересы за счёт
других.
Гномы совершенно напрасно с таким тщанием оберёгали свой рецепт
изготовленья пороха - к тому времени он был уже довольно известен в учёной
среде, а вскоре получил широкое распространение в военном деле и производстве
фейерверков.
"Живым серебром" гномы называли не ртуть, но тяжёлый изотоп серебра 110,
редкий, нестабильный, с периодом полураспада около трёхсот пятидесяти лет. От
этого волшебные мечи излучают в трёх диапазонах, светятся в темноте и весьма
опасны для своих владельцев. В ножнах содержится свинец. Надо сказать, что вся
"нежить" весьма чувствительна к радиационному фону, и потому прекрасно
распознаёт такие мечи на расстоянии. По этой же причине волшебные мечи
приходится перековывать наново по прошествии некоторого времени.
В ведро Реслава действительно попали кровь и соль. По поводу же заговора
воды Жуга потом так и не смог ему сказать ничего вразумительного.
Трёхцветных котов не бывает (ген трёхцветья у кошачьих сцеплен с женской
хромосомой), Сажек - кошка, а не кот. В том, что Жуга изначально ошибся,
виновато напряжение прошедших дней и возраст котёнка.
Вызвав в этот мир образ Лиса, Жуга спровоцировал лавинообразный расход
энергии, ушедшей на его перемещение, и камень треснул от переохлаждения.
Развалины этого алтаря стоят там и поныне.
Единороги происходят по параллельной линии эволюции с лошадьми.
Разветвление произошло на этапе эогиппус - гиппарион. Лошади сформировались как
степные животные, единороги - как преимущественно лесные.
Реслава позвали, как свидетеля со стороны людей. Спустя полмесяца у него
родилась дочь, назвали её Геленка.
Яцек обосновался в Ревеле.
Вот, пожалуй, и всё.
Июль 1994 - апрель 1997
Оханск - Усолье - Пермь
ОТ АВТОРА
Я родился в год, когда Нейл Сильная Рука ступил на поверхность Луны,
солнечным осенним днём, ровно в двенадцать часов, с последним сигналом точного
времени. Наверняка, это в какой-то мере предопределило мою судьбу, во всяком
случае, я всегда и всюду стремился поспеть вовремя, но поскольку ждать не
люблю, а опаздывать запрещается, появляюсь я в самую последнюю минуту. Таким я
был раньше и таким остаюсь до сих пор.
Я ни на что не претендую. Пишу, чтоб не сойти с ума, как и большинство
творческих людей.
С раннего детства книги были если не единственными, то - самыми большими
моими друзьями. Постепенно желание творить становилось всё сильнее, и после
службы в армии, где появились мои первые удачные рассказы, я понял, что не могу
больше жить без этого.
Думаю, что у меня были хорошие учителя. Верн и Хаггард дали мне толчок,
Стивенсон взял с собою в море, Твен, О.Генри и Джером поделились чувством
юмора, а По и Лавкрафт - предчувствием беды. Кэрролл сдвинул мне крышу, Саймак
учил меня доброте, Желязны открыл мне двери в мир волшебства, а Сапковский
развернул лицом на восток. Де Камп помог уверовать в себя, Дилэни отучил меня
бояться. Творить миры мне помогала учиться Ле Гуин, творить социум - Вэнс,
творить религию - Хэрберт, а разрушать миры - Муркок. Толкин свел всё воедино,
а старик Лейбер добавил бесшабашности.
Не будем говорить о прочих моих литературных творениях, речь пойдет о
Жуге.
1994 год. Два летних месяца работы на биостанции, два месяца острой
депрессии, одиночества и всепоглощающей научной работы. Совершенно неожиданно
"приходит" Жуга - давно вынашивавшийся замысел юморного рассказика вдруг
трансформируется в трагичную повесть-фэнтэзи с намеком на продолжение. Осенью
того же года появляется второй рассказ, а уже в начале следующего - третий.
Работая над этим циклом (теперь я предпочитаю именовать его - роман в
рассказах), я преследовал несколько целей. Во-первых - попытаться вернуть
русскому языку звучание, "нащупать" глубинные эмоциональные корни славянской
лексики при помощи особого построения предложений, фраз и диалогов, а не путем
напихивания там и сям старорусских слов, как делают сейчас многие авторы
(последний путь, на мой взгляд, ведет в тупик). Во-вторых - попытаться
воссоздать тот неповторимый колорит юго-западных окраин славяно-романской
Европы в момент уникального смешения различных этносов и культур, как,
например, это происходило в Трансильвании, вернуть ощущение сказки, мечты, сна,
пусть даже - бредового. Хочется надеяться, что мне удалось избежать дешевой
стилизации, плоской лубочности и показной былинности, а также других калек и
штампов, присущих фэнтэзи вообще, и "славянской фэнтэзи в частности.
Начиная писать роман, я как-то не думал о том, как я его назову. Название
"Осенний Лис" пришло само собой, и прочитав первые несколько рассказов (всего я
надеюсь написать двенадцать), прямо скажем, трудновато понять, что тут к чему.
Ничего не поделаешь, прошу пока поверить мне на слово - смысл в этом названии
есть, хотя и не до конца понятен даже мне самому (тем интереснее!).
Чем дальше я заходил в своем творчестве, тем всё более и более странные
вещи откалывало мое подсознание. Так например, я до сих пор не могу понять не
только, откуда взялось это имя - Жуга, но и каким образом он умудрился стать
главным героем. Вообще-то, им должен был стать Реслав, но история Гаммельнского
Крысолова, давно меня интересовавшая, положила начало дальнейшим приключениям
именно Жуги, а далее пошло по нарастающей. Кстати, изначально я понятия не
имел, что есть и для чего служат его браслет и камень. Всё толкование пришло
потом само собой, как будто так и было задумано, мне порой даже слегка не по
себе становилось. К слову говоря, наименование племени Жуги ("волохи" ) я
придумал сам, клянусь. Вообразите же, каково было мое удивление, когда рассказу
этак к пятому я вычитал не то в БСЭ, не то в Брокгаузе, что такой народ
действительно существовал, и не где-нибудь, а в Трансильванских Альпах
(горцы!), а до них там жили... кельты. Вот так вот.
Определенно мир, в котором живут и действуют герои моего романа, во многом
исторически неточен, и прошу меня за это не бить. Да, я знаю, что викинги и
ганзейцы редко встречались, и возможно, не встречались вовсе, что галицизм "выf
появился в германских диалектах гораздо позже (равно как и кожаные кресла в
Германии), что реальный граф Дракула - Владислав Цепеш жил в более позднее
время, и табак ещё не был в употреблении. Таких несоответствий в романе
множество. Не спешите набивать все сорок бочек арестантов - я всего лишь
создавал мир, где всё немного не так, как было на Земле. В конце концов, ведь и
волшебство там не совсем такое, как у нас.
Я благодарен польскому писателю Анджею Сапковскому за Геральта - ведьмака,
и надеюсь, он (Сапковский) простит мне то, что я воспользовался готовым образом
его героя в одном из моих рассказов. Ведьмак в "Робком десятке" так походил на
Геральта, что меня всё равно попеняли бы столь явным сходством. Я мучился этой
проблемой до тех пор, пока вдруг не понял, что это и есть Геральт, и всё сразу
стало на свои места.
Большинство наговоров, рифм и стихов написал я сам. Стихотворение "Три
слепых мышонка" взято мною из "Сказок Матушки-Гусыни". Ни один из существующих
его переводов меня не устроил, и в тексте приведен мой собственный вариант.
Смею думать, что он наиболее соответствует оригиналу, как по форме, так и по
содержанию. Я благодарен также Дмитрию Ревякину за его "Колесо", Мише Борзыкину
за стихи из песни "Шествие рыб" , Егору Летову - за песни, мысли и многое
другое в "Законе..." , Вячеславу Бутусову и Илье Кормильцеву за песни
"Последний человек на Земле", "Как падший ангел" и "Белые волки", фрагменты из
которых я использовал в рассказе "Башня ветров" , и Владимиру Высоцкому, чей
"Парус" пронизывает весь этот рассказ (если вы нашли его, честь вам и хвала,
если нет - поищите. Может быть, я несколько излишне самоуверен, но порою мне
казалось, что эта песня была им написана лишь для того, чтобы я впоследствии
мог написать свою "Башню..."). И да простит меня Грин за Ассоль.
Еще мне хочется поблагодарить: Тима Аппензеллера за его книгу о гномах,
безумного мечтателя Эдгара По, Ангела Каралийчева - за старинную болгарскую
байку про двух братьев и медведя, Святослава Логинова - за статью о
средневековой фармации, а также авторов стихов про паука и про мышку с сыром -
стихи эти я прочитал когда-то в раннем детстве в журнале "Веселые картинки" , и
теперь уже не помню ни фамилии авторов, ни номера журнала, ни даже года, когда
это произошло.
Я не пытался создавать в своих произведениях какой-то особый мир - он
создавался сам. Здесь всё - правда, до последнего слова, ибо придумать можно
было бы и поинтереснее. И я не виноват, что где-то там идет к своей далёкой и
непонятной цели рыжий ведун со странным именем Жуга, чья жизнь так тесно
переплелась с моей; идет туда, где ночи напролет танцуют рыжие лисы осени, и
над ними та же Луна, где оставил свои следы человек в год, когда я родился. И
пока он так идет, рассказы эти будут появляться.
Это все, что я могу сказать. Надеюсь, это не конец, и потому
До встречи.
Искренне ваш,
Дмитрий СКИРЮК
КОРОТКО О СЕБЕ
Родился 10 ноября 1969 года в городе Березники, в 1986 году окончил школу,
в 1996 - Пермский Государственный Университет по специальности биология.
Литературным творчеством серьезно занимается с 88 года.
Настольная книга - Герман Мелвилл "Моби Дик".
Любимые писатели-классики: Н.В.Гоголь, А.П.Чехов, О.Генри, Тэффи, Генри
Райдер Хаггард, Роберт Льюис Стивенсон, Льюис Кэрролл. Любимые
писатели-фантасты: Станислав Лем, Джек Вэнс, Клиффорд Саймак, Роберт Лин
Асприн, Анджей Сапковский, Дж.Р.Р.Толкин. Аркадий и Борис Стругацкие, Роджер
Желязны, Андрей Лазарчук, Борис Штерн, а также мистер Олди (Громов &
Ладыженский) и Мария Семенова, если только они будут продолжать также хорошо,
как начали (а они, похоже, продолжают...).
Любимая музыка: БГ и "Аквариум", "Калинов Мост", Tom Waits, The Cure,
Yello, The Beatles, Dead Can Dance, Cocteau Twins, Nick Cave, Sting, ирландская
и шотландская фолк-музыка.
Любимые композиторы-классики: А.Вивальди, П.И.Чайковский, В.А.Моцарт,
Дж.Б.Перголези.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. "Ранние рассказы" (1989-1990)
2. "Дети Капитана Гурея" (в соавторстве с В.Новокшоновым) (1989-1991) -
роман.
3. "Старков и другие безумства" (в соавторстве с А.Михалычем) (1993) -
повести и рассказы.
4. "Прививка против приключений" ("Дети Капитана Гурея II" ) (1992-1994) -
роман.
5. "Фантазилки" (1990-1995) - рассказы.
6. "Осенний Лис" (1994-1997) - роман.
ПУБЛИКАЦИИ
На компакт-диске "Библиотека в кармане" (компиляция, изданная в конце 1996
года) каким-то "левым" образом был издан "Старков". Автор был обижен
отсутствием гонорара, хотя и весьма польщён тем, что попал в одну компанию с
Желязны, Айзеком Азимовым, Полом Андерсоном, бр. Стругацкими, Андре Нортон и
(о, боже!) с самим Шекспиром. Диск заведомо "пиратский", стоит дёшево и любой
обладатель компьютера и CD-Rom'а может прочесть наши с Михалычем творения,
помещённые почему-то в раздел "Юмор программистов". Автор вынужден официально
заявить, что ни Скирюк, ни Михалыч программистами никогда не были, и вряд ли
будут (хотя полностью ручаться за Михалыча он, конечно, не может).
Постоянный адрес местожительства временно отсутствует. Письма, телеграммы,
гонорары и подарки слать по адресу. Или вот сюда.
Поділитися у соцмережах
