Жанр: Электронное издание
SHEKLI
...ими.
- Спросишь у него еще что-нибудь? - поинтересовался Илм.
- Пожалуй, я спрошу его о звездах, - пожал плечами Лек.
- В сущности, больше ничего важного нет.
Лек и его братья жили с начала времен, потому они не
думали о смерти. Число их всегда было неизменно, так что
они не думали и о жизни.
Но багрянец? И куча?
- Я иду! - крикнул Лек на диалекте
решения-на-грани-поступка.
- Удачи тебе! - дружно пожелали ему братья на языке
величайшей привязанности.
И Лек удалился, прыгая от звезды к звезде.
Один на маленькой планете. Ответчик ожидал прихода
Задающих вопросы. Порой он сам себе нашептывал ответы. То
была его привилегия. Он знал.
Итак, ожидание. И было не слишком поздно и не слишком
рано для любых порождений космоса прийти и спросить.
Все восемнадцать собрались в одном месте.
- Я взываю к Закону восемнадцати! - воскликнул один. И
тут же появился другой, которого еще никогда не было,
порожденный Законом восемнадцати.
- Мы должны обратиться к Ответчику! - вскричал один. -
Нашими жизнями правит Закон восемнадцати. Где собираются
восемнадцать, там появляется девятнадцатый. Почему так?
Никто не мог ответить,
- Где я? - спросил новорожденный девятнадцатый. Один
отвел его в сторону, чтобы все рассказать. Осталось
семнадцать. Стабильное число.
- Мы обязаны выяснить, - заявил другой, - почему все
места разные, хотя между ними нет никакого расстояния.
Ты здесь. Потом ты там. И все. Никакого передвижения,
никакой причины. Ты просто в другом месте.
- Звезды холодные, - пожаловался один.
- Почему?
- Нужно идти к Ответчику.
Они слышали легенды, знали сказания. "Некогда здесь был
народ - вылитые мы! - который знал. И построил Ответчик.
Потом они ушли туда, где нет места, но много расстояния".
- Как туда попасть? - закричал новорожденный
девятнадцатый, уже исполненный знания.
- Как обычно.
И восемнадцать исчезли. А один остался, подавленно глядя
на бесконечную протяженность ледяной звезды. Потом исчез и
он.
- Древние предания не врут, - прошептал Морран. - Вот
Ответчик.
Они вышли из подпространства в указанном легендами месте
и оказались перед звездой, которой не было подобных. Морраи
придумал, как включить ее в классификацию, но это не играло
никакой роли. Просто ей не было подобных.
Вокруг звезды вращалась планета, тоже не похожая на
другие. Морран нашел тому причины, но они не играли никакой
роли. Это была единственная в своем роде планета.
- Пристегнитесь, сэр, - сказал Морран. - Я постараюсь
приземлиться как можно мягче.
Шагая от звезды к звезде, Лек подошел к Ответчику,
положил его на ладонь и поднес к глазам.
- Значит, ты Ответчик? - проговорил он.
- Да, - отозвался Ответчик.
- Тогда скажи мне, - попросил Лек, устраиваясь поудобнее
в промежутке между звездами. - Скажи мне, что я есть?
- Частность, - сказал Ответчик. - Проявление.
- Брось, - обиженно проворчал Лек. - Мог бы ответить и
получше... Теперь слушай. Задача мне подобных - собирать
багрянец и сгребать его в кучу. Каково истинное значение
этого?
- Вопрос бессмысленный, - сообщил Ответчик. Он знал, что
такое багрянец и для чего предназначена куча. Но объяснение
таилось в большом объяснении. Лек не сумел правильно
поставить вопрос.
Лек задавал другие вопросы, но Ответчик не мог ответить
на них. Лек смотрел на все по-своему узко, он видел лишь
часть правды и отказывался видеть остальное. Как объяснить
слепому ощущение зеленого?
Ответчик и не пытался. Он не был для этого предназначен.
Наконец Лек презрительно усмехнулся и ушел, стремительно
шагая в межзвездном пространстве.
Ответчик знал. Но ему требовался верно сформулированный
вопрос. Ответчик размышлял над этим ограничением, глядя на
звезды - не большие и не малые, а как раз подходящего
размера.
"Правильные вопросы... Тем, кто построил Ответчик,
следовало принять это во внимание, - думал Ответчик. Им
следовало предоставить мне свободу, позволить выходить за
рамки узкого вопроса".
Восемнадцать созданий возникли перед Ответчиком - они не
пришли и не прилетели, а просто появились. Поеживаясь в
холодном блеске звезд, они ошеломленно смотрели на
подавляющую громаду Ответчика.
- Если нет расстояния, - спросил один, - то как можно
оказаться в других местах?
Ответчик знал, что такое расстояние и что такое другие
места, но не мог ответить на вопрос. Вот суть расстояния,
но она не такая, какой представляется этим существам. Вот
суть мест, но она совершенно отлична от их ожиданий.
- Перефразируйте вопрос, - с затаенной надеждой
посоветовал Ответчик.
- Почему здесь мы короткие, - спросил один, - а там
длинные? Почему там мы толстые, а здесь худые? Почему
звезды холодные?
Ответчик все это знал. Он понимал, почему звезды
холодные, но не мог объяснить это в рамках понятий звезд или
холода.
- Почему, - поинтересовался другой, - есть Закон
восемнадцати? Почему, когда собираются восемнадцать,
появляется девятнадцатый?
Но, разумеется, ответ был частью другого, большего
вопроса, а его-то они и не задали.
Закон восемнадцати породил девятнадцатого, и все
девятнадцать пропали.
Ответчик продолжал тихо бубнить себе вопросы и сам на них
отвечал.
- Ну вот, - вздохнул Морран. - Теперь все позади.
Он похлопал Лингмана по плечу - легонько, словно
опасаясь, что тот рассыплется.
Старый биолог обессилел.
- Пойдем, - сказал Лингман. Он не хотел терять времени.
В сущности, терять было нечего.
Одев скафандры, они зашагали по узкой тропинке.
- Не так быстро, - попросил Лингман.
- Хорошо, - согласился Морран.
Они шли плечом к плечу по планете, отличной от всех
других планет, летящей вокруг звезды, отличной от всех
других звезд.
- Сюда, - указал Морран. - Легенды были верны.
Тропинка, ведущая к каменным ступеням; каменные ступени - во
внутренний дворик... И - Ответчик!
Ответчик представился им белым экраном в стене. На их
взгляд, он был крайне прост.
Лингман сцепил задрожавшие руки. Наступила решающая
минута его жизни, всех его трудов, споров...
- Помни, - сказал он Моррану, - мы и представить не в
состоянии, какой может оказаться правда.
- Я готов! - восторженно воскликнул Морран.
- Очень хорошо. Ответчик, - обратился Лингман высоким
слабым голосом, - что такое жизнь? Голос раздался в их
головах.
- Вопрос лишен смысла. Под "жизнью" Спрашивающий
подразумевает частный феномен, объяснимый лишь в терминах
целого.
- Частью какого целого является жизнь? - спросил
Лингман.
- Данный вопрос в настоящей форме не может разрешиться.
Спрашивающий все еще рассматривает "жизнь" субъективно, со
своей ограниченной точки зрения.
- Ответь же в собственных терминах, - сказал Морран.
- Я лишь отвечаю на вопросы, - грустно произнес Ответчик.
Наступило молчание.
- Расширяется ли Вселенная? - спросил Морран.
- Термин "расширение" неприложим к данной ситуации.
Спрашивающий оперирует ложной концепцией Вселенной.
- Ты можешь нам сказать хоть что-нибудь?
- Я могу ответить на любой правильно поставленный вопрос,
касающийся природы вещей.
Физик и биолог обменялись взглядами.
- Кажется, я понимаю, что он имеет в виду, - печально
проговорил Лингман. - Наши основные допущения неверны. Все
до единого.
- Невозможно! - возразил Морран. - Наука...
- Частные истины, - бесконечно усталым голосом заметил
Лингман. - По крайней мере, мы выяснили, что наши
заключения относительно наблюдаемых феноменов ложны.
- А закон простейшего предположения?
- Всего лишь теория.
- Но жизнь... безусловно, он может сказать, что такое
жизнь?
- Взгляни на это дело так, - задумчиво проговорил
Лингман. - Положим, ты спрашиваешь: "Почему я родился под
созвездием Скорпиона при проходе через Сатурн?" Я не сумею
ответить на твой вопрос в терминах зодиака, потому что
зодиак тут совершенно ни при чем.
- Ясно, - медленно выговорил Морран. - Он не в состоянии
ответить на наши вопросы, оперируя нашими понятиями и
предположениями.
- Думаю, именно так, Он связан корректно поставленными
вопросами, а вопросы эти требуют знаний, которыми мы не
располагаем.
- Значит, мы даже не можем задать верный вопрос? -
возмутился Морран. - Не верю. Хоть что-то мы должны знать.
- Он повернулся к Ответчику. - Что такое смерть?
- Я не могу определить антропоморфизм.
- Смерть - антропоморфизм! - воскликнул Морран, и
Лингман быстро обернулся. - Ну наконец-то мы сдвинулись с
места.
- Реален ли антропоморфизм?
- Антропоморфизм можно классифицировать экспериментально
как А - ложные истины или В - частные истины - в терминах
частной ситуации.
- Что здесь применимо?
- И то и другое.
Ничего более конкретного они не добились. Долгие часы
они мучили Ответчик, мучили себя, но правда ускользала все
дальше и дальше.
- Я скоро сойду с ума, - не выдержал Морран. - Перед
нами разгадки всей Вселенной, но они откроются лишь при
верном вопросе. А откуда нам взять эти верные вопросы?!
Лингман опустился на землю, привалился к каменной стене и
закрыл глаза.
- Дикари - вот мы кто, - продолжал Морран, нервно
расхаживая перед Ответчиком. - Представьте себе бушмена,
требующего у физика, чтобы тот объяснил, почему нельзя
пустить стрелу в Солнце. Ученый может объяснить это только
своими терминами. Как иначе?
- Ученый и пытаться не станет, - едва слышно проговорил
Лингман. - Он сразу поймет тщетность объяснения.
- Или вот как вы разъясните дикарю вращение Земли вокруг
собственной оси, не погрешив научной точностью?
Лингман молчал.
- А, ладно... Пойдемте, сэр?
Пальцы Лингмана были судорожно сжаты, щеки впали, глаза
остекленели.
- Сэр! Сэр! - затряс его Морран.
Ответчик знал, что ответа не будет.
Один на планете - не большой и не малой, а как раз
подходящего размера - ждал Ответчик. Он не может помочь
тем, кто приходит к нему, ибо даже Ответчик не всесилен.
Вселенная? Жизнь? Смерть? Багрянец? Восемнадцать?
Частные истины, полуистины, крохи великого вопроса.
И бормочет Ответчик вопросы сам себе, верные вопросы,
которые никто не может понять.
И как их понять?
Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать большую часть
ответа.
Роберт Шекли
Зацепка
Перевод Н. Евдокимовой
"hr"
Файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/
"hr"
На звездолете главное - сплоченность экипажа. Личному
составу полагается жить в ладу и согласии - иначе
недостижимо то мгновенное взаимопонимание, без которого
порой никак не обойтись. Ведь в космосе один-единственный
промах может оказаться роковым.
Не требует доказательств та истина, что даже на самых
лучших кораблях случаются аварии, а о заурядном нечего и
говорить - он долго не продержится.
Отсюда ясно, как потрясен был капитан Свен, когда за
четыре часа до старта ему доложили, что радист Форбс наотрез
отказывается служить вместе с новеньким.
Новенького Форбс в глаза не видел и видеть не желает.
Достаточно, что он о нем наслышан. По словам Форбса, здесь
нет ничего личного. Отказ мотивирован чисто расовыми
соображениями.
- Ты не путаешь? - переспросил капитан старшего
механика, когда тот принес неслыханную весть.
- Никак нет, сэр, - заверил механик Хао, приземистый
китаец из Кантона. - Мы пытались уладить конфликт своими
силами. Но Форбс ни в какую.
Капитан Свен грузно опустился в мягкое кресло. Он был
возмущен до глубины души. Ему-то казалось, что расовая
ненависть отошла в далекое прошлое. Столкнувшись с ее
проявлением в натуре, он растерялся, как растерялся бы при
встрече с моа или живым комаром.
- В наш век, в наши дни - и вдруг расизм? - кипятился
Свен. - Безобразие, форменное безобразие. Чего доброго,
следующим номером мне доложат, что на городской площади
сжигают ведьм или где-нибудь затевают войну с применением
кобальтовых бомб!
- Да ведь до сих пор никакого расизма не было в помине, -
возразил Хао. - Для меня это полнейшая неожиданность.
- Ты же у нас не только по званию старший, но и по
возрасту, - сказал Свен. - Неужто не пытался урезонить
Форбса?
- Я с ним не один час беседовал, - ответил Хао. -
Напоминал, что китайцы веками люто ненавидели японцев, а
японцы - китайцев. Если уж нам удалось преодолеть взаимную
неприязнь во имя Великого Сотрудничества, то отчего бы и ему
не попытаться?
- И пошло на пользу?
- Как об стену горох. Говорит, это совсем разные вещи.
Свен свирепо откусил кончик сигары, поднес к ней огонек и
запыхтел, раскуривая.
- Да черт меня побери, если я у себя на корабле стерплю
такое. Подыщу другого радиста.
- Не так уж это просто, сэр, - заметил Хао. - В
здешней-то глуши.
Свен насупился в раздумье. Дело было на Дискайе-2,
захолустной планетенке в созвездии Южного Креста. Сюда
корабль доставил груз (запасные части для машин и станков),
здесь взял на борт новичка, назначенного Корпорацией, -
невольного виновника переполоха. Специалистов на Дискайе
пруд пруди, но все больше по гидравлике, горному делу и
прочей механике. Единственный же на планете радист вполне
доволен жизнью, женат, имеет двоих детей, обзавелся на
Дискайе домом в озелененном пригороде и о перемене мест не
помышляет.
- Курам на смех, просто курам на смех, - процедил Свен.
- Без Форбса мы как без рук, но новичка я здесь не брошу.
Иначе Корпорация наверняка меня уволит. И поделом, поделом.
Капитан обязан справляться с любыми неожиданностями.
Хао угрюмо кивнул.
- Откуда родом этот самый Форбс?
- С фермы, из глухой деревушки в гористой части США.
Штат Джорджия, сэр. Вы о таком случайно не слыхали?
- Слыхал вроде бы, - скромно ответил Свен, в свое время
прослушавший в университете Упсалы спецкурс "Регионы и их
отличительные особенности": в ту пору он стремился возможно
лучше подготовиться к капитанской должности. - Там
выращивают свиней и земляные орехи.
- И мужчин, - дополнил Хао. - Дюжих, смекалистых.
Населения в штате раз, два - и обчелся, а между тем
уроженцев Джорджии встретишь на любом пограничном рубеже.
За ними упрочилась слава непревзойденных молодцов.
- Знаю, - огрызнулся Свен. - Форбс у нас тоже парень не
промах. Одна вот беда - расист.
- Случай с Форбсом нетипичен. Форбс вырос в
малочисленном, уединенном сообществе, вдали от главного
русла американской жизни. Развиваясь, такие сообщества - а
они есть по всему миру - всячески цепляются за причудливые
старинные обычаи. Вот как сейчас помню, в одной деревушке
Хонаня...
- А все же с трудом верится, - перебил Свен механика,
который собрался было пуститься в пространные рассуждения о
быте китайской деревни. - Оправдания тут неуместны. Всюду,
в любом сообществе, сохранилось наследие прошлого - остатки
расовой вражды. Однако каждый, вливаясь в главный поток
земной жизни, обязан стряхнуть с себя пережитки прошлого.
Другие-то стряхнули! Почему же Форбс не может? С какой
стати он перекладывает на нас свои заботы? Неужто слыхом не
слыхал о Великом Сотрудничестве?
Хао пожал плечами.
- Может, вы сами с ним поговорите, капитан?
- Непременно. Только сначала с Ангкой.
Старший механик покинул мостик. Свен оставался погружен
в глубокое раздумье, но вот раздался стук.
- Входи.
Вошел боцман Ангка. Это был высоченный, безукоризненного
сложения африканец с кожей цвета спелой сливы. Чистокровный
негр из Ганы, он великолепно играл на гитаре.
- Надо полагать, ты в курсе дела? - начал Свен.
- Загвоздка получается, сэр, - отозвался Ангка.
- Загвоздка? Катастрофа! Сам ведь понимаешь, как опасно
поднимать звездолет с планеты, когда на борту такой
кавардак. А до старта меньше трех часов. Немыслимо
выходить в рейс без радиста, но и новенький нам позарез
нужен.
Ангка стоял в бесстрастном ожидании. Свен стряхнул с
сигары дюймовый столбик пепла.
- Послушай, Ангка, ты ведь понимаешь, зачем я тебя
вызвал.
- Догадываюсь, сэр, - ухмыльнулся Ангка.
- Вы ведь с Форбсом не разлей вода. Не мог бы ты на него
повлиять?
- Пытался, капитан, честное слово, пытался. Но вы же
сами знаете, каковы уроженцы Джорджии.
- К сожалению, не знаю.
- Отличные ребята, сэр, но упрямы как ослы. Уж если им
что втемяшится в башку, то хоть кол на ней теши. Я ведь с
Форбсом двое суток только об этом и толкую. Вчера вечером
упоил его в стельку... Исключительно для пользы дела, сэр,
- спохватился Ангка.
- Неважно. И что же?
- Поговорил с ним как с родным сыном. Напомнил, до чего
славно мы тут сработались, до чего весело развлекаемся в
каждом астропорту. Какая это великая честь - участвовать в
Сотрудничестве. "Берегись, Джимми, - говорю, - будешь
стоять на своем, так все испортишь. Ты ведь не хотел бы все
испортить, правда?" Он пустил слезу, точно маленький,
капитан.
- Но не передумал?
- Твердил, что никак не может. Что уговаривать
бесполезно. Мол, есть в Галактике одна, и только одна,
раса, с которой он служить не станет, и дело с концом. Мол,
иначе его бедный папочка в гробу перевернется.
- Может, еще одумается, - сказал Свен.
- Постараюсь переубедить его, но навряд ли удастся.
Ангка вышел. Свен подпер щеку могучим кулаком и вновь
покосился на судовой хронометр. Меньше трех часов до
старта!
Сняв трубку внутреннего телефона, Свен попросил через
городскую сеть соединить его с диспетчером астропорта.
Услышав голос диспетчера, капитан сказал:
- Прошу разрешения задержаться на денек-другой.
- К сожалению, это не в моей власти, капитан Свен, -
вздохнул диспетчер. - Позарез нужна стартовая площадка. Мы
ведь принимаем не более одного звездолета сразу. А через
пять часов ожидается рудовоз с Калайо. У них наверняка
горючее на исходе.
- Вечно оно у них на исходе, - буркнул Свен.
- А мы давайте вот как условимся. Если у вас серьезная
механическая неисправность, мы подгоним два-три подъемных
крана, переведем ваш корабль в горизонтальное положение и
откатим с площадки. Однако до тех пор, пока мы его вновь
поставим на ножки, много воды утечет.
- Спасибо, не стоит. Буду стартовать по расписанию.
Он дал отбой. Нельзя задерживать корабль без
уважительной причины. За это Корпорация с капитана голову
снимет, и ежу ясно.
Оставался единственно доступный путь. Удовольствие
маленькое, но ничего не попишешь. Капитан встал, отбросил
давно погасшую сигару и спустился с мостика.
Он заглянул в судовой лазарет. Там, закинув ноги на
стол, сидел доктор в белоснежном халате и читал немецкий
медицинский журнал трехмесячной давности.
- Добро пожаловать, кэп. Хотите глоточек коньяку в чисто
медицинских целях?
- Не откажусь, - ответил Свен.
Молодой доктор щедрой рукой плеснул две порции из
бутылки, на этикетке которой красовалось: "Возбудитель
сенной лихорадки".
- Для чего такой мрачный ярлык? - удивился Свен.
- А чтоб команда не прикладывалась. Лучше уж пускай у
кока воруют лимонный экстракт.
Доктора звали Абу-Факих. Был он родом из Палестины,
недавно окончил медицинский институт в Вифлееме.
- О Форбсе слыхали? - приступил к делу Свен.
- А кто не слыхал?
- Хотел у вас спросить как у единственного медика на
борту: вы прежде не замечали у Форбса признаков расовой
вражды?
- Ни разу, - без колебаний ответил Абу-Факих.
- Не ошибаетесь?
- В таких вещах мы, палестинцы, разбираемся, нутром их
чуем. Уверяю вас, для меня поведение Форбса - полнейшая
неожиданность. Разумеется, с тех пор я неоднократно
беседовал с ним.
- Какой же вы сделали вывод?
- Форбс честен, расторопен, прямодушен, простоват.
Унаследовал отжившие предрассудки в виде старинных традиций.
Сами знаете, у выходцев из Горной Джорджии сохранился целый
арсенал местных обычаев. Эти обычаи всесторонне изучены
антропологами островов Самоа и Фиджи. Вам не доводилось
читать "Достижение совершеннолетия в Джорджии"? или
"Народные обычаи Горной Джорджии"?
- Времени не остается на такое чтение, - проворчал Свен.
- У меня с кораблем хлопот по горло, не хватало еще вникать
в психологию каждого члена команды.
- Да, пожалуй, кэп, - сказал доктор. - Хотя эти книги
есть в судовой библиотеке, вдруг вам вздумается полистать.
Ума не приложу, чем тут помочь. Процесс переориентации
долог. К тому же я терапевт, а не психиатр. Есть во
Вселенной раса, с представителями которой Форбса никто не
принудит служить, поскольку они вызывают в нем прилив
первозданной расовой ненависти. По нелепой случайности ваш
новенький принадлежит именно к этой расе.
- Оставлю Форбса в порту, - внезапно решил капитан. - С
рацией справится офицер связи. А Форбс пускай садится на
любой другой звездолет и отправляется к себе в Джорджию.
- Не советовал бы.
- Почему же?
- Форбс - любимец команды. Все осуждают его за дурацкое
упрямство, но, если он не пойдет вместе со всеми в рейс, на
борту воцарится уныние.
- Опять незадача. - Свен задумался. - Опасно, крайне
опасно. Но черт побери, не могу же я оставить в порту
новичка! Да и не желаю! Кто здесь, в конце концов, главный
- я или Форбс?
- Вопрос чрезвычайно интересный, - подхватил Абу-Факих и
поспешно увернулся от бокала, которым запустил в него
разъяренный капитан.
Свен отправился в судовую библиотеку, где перелистал
"Достижение совершеннолетия в Джорджии" и "Народные обычаи в
Горной Джорджии". От этого ему легче не стало. С секунду
поразмыслив, он бросил взгляд на часы. Два часа до старта!
Чуть ли не бегом капитан устремился в штурманскую рубку.
В рубке единовластно распоряжался венерианин Рт'крыс. Он
стоял на табурете разглядывая какие-то вспомогательные
приборы. Тремя руками он сжимал секстан, а ногой - самой
ловкой конечностью - протирал зеркала. При виде Свена
венерианин из уважения к начальству окрасился в
коричневато-оранжевые тона, после чего вновь обрел
повседневный зеленый цвет.
- Как дела? - спросил Свен.
- Нормально, - ответил Рт'крыс. - Если, конечно, не
считать истории с Форбсом.
Он пользовался карманным звукоусилителем, поскольку
голосовые связки у венериан отсутствуют. Первые модели
таких усилителей резали слух и отдавали металлическим
звоном; однако с тех пор их усовершенствовали, и ныне
типичные "голоса" венериан звучат как мягкий вкрадчивый
шепот.
- О Форбсе-то я и зашел посоветоваться, - признался
капитан. - Ты ведь не землянин. Если на то пошло, даже не
гуманоид. Я и подумал: вдруг тебя осенит свежая идея.
Вдруг я что-нибудь упустил.
Помолчав, Рт'крыс посерел: это был цвет нерешительности.
- Боюсь, от меня вам маловато будет пользы, капитан Свен.
У нас на Венере никогда не бывало расовых проблем. Разве
что вы усматриваете некую аналогию с положением саларды...
- Не совсем, - перебил Свен. - Там скорее религиозный
уклон.
- К сожалению, больше ничего в голову не приходит. А вы
не пробовали образумить Форбса?
- Нет, но ведь все остальные пробовали.
- У вас должно лучше получиться, капитан. Вы - носитель
символа власти, вам удастся вытеснить из Форбсова сознания
отцовский символ. А заполучив такое преимущество, внушите
Форбсу, какова истинная подоплека его эмоциональной реакции.
- У расовой вражды не бывает никакой подоплеки.
- Это с точки зрения формальной логики. А вот если
оперировать общечеловеческими понятиями, то удастся отыскать
и саму подоплеку, и решение проблемы. Постарайтесь
выяснить, чего именно боится Форбс. Быть может,
поставленный лицом к лицу с собственными побудительными
мотивами, он опомнится.
- Учту твои советы, - с сарказмом, который не дошел до
венерианина, поблагодарил Свен.
Прозвучал условный звонок внутреннего коммутатора:
старший помощник вызывал капитана.
- Капитан! Диспетчер запрашивает, стартуем ли мы по
расписанию.
- Стартуем, - сказал Свен. - Готовить корабль.
И положил трубку.
Рт'крыс залился пунцовым окрасим. У венериан это все
равно что у землян - приподнятые брови.
- И так и так скверно, черт бы побрал все на свете! -
проговорил Свен. - Спасибо, что дал хоть какой-то совет.
Теперь примусь за Форбса.
- А кстати, - остановил капитана Рт'крыс, - он-то к какой
расе принадлежит?
- Кто именно?
- Новенький, тот, с кем не желает служить Форбс.
- Я почем знаю? - неожиданно взорвался Свен. -
По-твоему, мне на мостике только и дел, что зазубривать
расовую принадлежность новеньких?
- А ведь это может иметь решающее значение.
- С какой стати? Допустим, Форбсу не угодно служить с
монголом или с пакистанцем, ньюйоркцем или марсианином.
Велика ли разница, на какой именно расе зациклился больной,
незрелый мозг?
- Всего наилучшего, капитан Свен, - пожелал Рт'крыс
вдогонку.
Представ на мостике перед капитаном, Джеймс Форбс
откозырял, хотя на корабле у Свена подобные формальности не
соблюдались. Радист вытянулся по стойке "смирно". Это был
высокий стройный юноша с взъерошенной шевелюрой и
фарфорово-белой, усыпанной веснушками кожей. Все черты его
лица свидетельствовали о податливости, уступчивости,
обходительности. Решительно все... кроме глаз -
темно-синих, глядящих в упор на собеседника.
Свен растерялся, не зная, с чего начать. Но первым
заговорил Форбс.
- Сэр, - сказал он. - С вашего позволения, мне здорово
неудобно перед вами. Вы хороший капитан, сэр, лучше не
бывает, да и с командой я сдружился. Теперь я себя чувствую
как последний негодяй.
- Так, может, одумаешься? - В голосе Свена послышались
слабые нотки надежды.
- Хотел бы я одуматься, сэр, право же, хотел. Да мне для
вас головы не жаль, капитан, вообще ничего на свете не жаль.
- Ни к чему мне твоя голова. Мне надо только, чтобы ты
сработался с новичком.
- А вот это как раз не в моих силах, - грустно произнес
Форбс.
- Это еще почему, пропади все пропадом? - взревел
капитан, напрочь позабыв о своем намерении проявить себя
тонким психологом.
- Да вам просто не понять нашу душу, душу ребят вроде
меня, выходцев из Горной Джорджии, - пояснил Форбс. - Так
уж мне блаженной памяти папочка заповедал. Бедняга в гробу
перевернется, если я нарушу его последнюю волю.
Свен проглотил рвущуюся на язык многоэтажную брань и
сказал:
- Тебе ведь самому ясно, в какое положение ты меня
ставишь. Что же ты теперь предлагаешь?
- Только одно, сэр. Мы с Ангкой вместе спишемся с
корабля. Лучше уж нехватка рук, капитан, чем недружная
команда, сэр.
- Как, и Ангка туда же? Постой! Он-то против кого
настроен?
- Ни против кого, сэр. Просто мы с ним закадычные
друзья, вот
...Закладка в соц.сетях
