Жанр: Электронное издание
ragnarek
... мои слова будут звучать
правдиво. - Кокетливо предложила она.
- Не хочу. - Честно сказал я.
- Ты не любишь женщин? - Геката не только не обиделась, но
почему-то даже обрадовалась своему открытию.
- Не люблю. - Я немного подумал и ехидно добавил: - Кроме того я
не люблю мужчин, детей и домашних животных. В последнее время я что-то
вообще никого не люблю - сам себе удивляюсь!
- А богинь? - Лукаво спросила она. - Например, сероглазых богинь.
Я же видела, как ты пялился на Афину - тоже мне, роковая страсть!
- Я же сказал: никого. И не старайся меня рассердить: это довольно
легко, а вот успокоить меня потом будет непросто. - Грозно сообщил я.
- А таких богинь, как я?
Я действительно начинал сердиться: с какой стати эта стерва
решила, что ей позволено портить мои сны своей бессмысленной
болтовней? И вообще, я жуткий консерватор: мне больше нравится самому
приставать к малознакомым девушкам, чем быть объектом их сексуальных
домогательств... Но пока я набирал в легкие побольше воздуха, чтобы
хорошенько на нее рявкнуть, Геката удивительным образом преобразилась.
Теперь передо мной стояла настоящая великанша: метра три, не меньше!
Ее роскошные черные волосы оказались пучком живых гадюк, которые
дружно уставились на меня крошечными равнодушными бусинками глаз. Три
прекрасных и яростных женских лица вызывающе смотрели на меня из
темноты - мифы все-таки не врали... "Боже, неужели она действительно
надеется произвести на меня впечатление?!" - Устало подумал я.
- Таких, как ты - в первую очередь. Мой тебе совет: когда прийдешь
ко мне в гости, постарайся выглядеть хоть немного приличнее. Что
случилось с твоей прической, дорогуша?
- Что, и так не нравится? Ладно, дело хозяйское. Тебе же хуже! - Я
и не заметил, когда она успела вернуть себе прежний очаровательный
облик.
- О'кей, договорились. Мне действительно хуже. - Примирительно
сказал я. - А теперь все-таки оставь меня одного. Мне и правда пора
просыпаться, и я не хочу делать это в твоем присутствии.
- Не хочешь, или не можешь? - Насмешливо уточнила она.
- Не хочу. - Твердо сказал я. - Те дни, когда я чего-то не мог,
давно остались в прошлом. Прощай, Геката. И учти: если хочешь играть
на моей стороне - добро пожаловать, но тебе прийдется научиться
говорить с другим интонациями. Чего я терпеть не могу, так это
хамства.
- Я могу и передумать. - Буркнула она. - Никто никогда не ставил
мне никаких условий!
- Все когда-нибудь происходит впервые. - Ухмыльнулся я. - А если
передумаешь - на здоровье! Обходился же я как-то без тебя до сих пор!
Скажу по секрету: я вообще могу обойтись без кого угодно! Даже если
все мое войско завтра решит разбежаться, я только вздохну с
облегчением.
- Что ж, значит ты сильнее, чем я думала. - Удивленно сказала
Геката. - Это хорошо. Я прийду к тебе завтра... или через два дня.
Одним словом, скоро. Очень скоро.
- Ладно, приходи. - Вздохнул я. Она кивнула, развернулась и
горделиво удалилась. Некоторое время я с равнодушным любопытством
смотрел ей вслед: у Гекаты была на редкость легкомысленная походка,
она так энергично вертела задом, словно решила меня насмешить,
напоследок. Впрочем, я здорово опасался, что это была не прощальная
шутка, а обыкновенное женское кокетство. "Что-то в последнее время
меня то и дело пытаются соблазнить. - Весело подумал я. - Сначала эта
соленая индеанка, теперь вот еще одна... Спохватились! Где они все
раньше были, хотел бы я знать?!"
На этот раз мое пробуждение не сопровождалось всенародной
истерикой. Насколько я мог судить, мое войско все еще мирно созерцало
сладкие предрассветные сны. Только неугомонный Джинн немного поворчал,
что я, дескать, завел себе дурную привычку не дышать во сне. Потом я с
удивлением выяснил, что ужасно выгляжу и получил здоровенную кружку
горячего шоколада. Кажется ему просто ужасно понравилось меня опекать.
У меня не было никаких возражений на сей счет, и вообще я проснулся в
невероятно благодушном настроении, из меня можно было вить веревки - к
счастью, никто кроме Джинна об этом не догадывался, так что обошлось.
- Ерунда какая-то получается! Все неправильно! - Жизнерадостно
сообщил я своим "генералам" за завтраком.
- Что именно кажется тебе неправильным, Али? - Осторожно уточнил
Мухаммед.
- Все. - Я улыбнулся еще лучезарнее. - Ты небось всю ночь провел
на ногах, возился с нашими полководцами, пока я предавался созерцанию
сновидений - а толку-то! Авиации-то у нас пока нет. Надо что-то
делать.
- Нельзя сказать, что мы понапрасну тратили время. - Задумчиво
сказал Мухаммед. - Достойные мужи, с которыми мне пришлось иметь дело,
показались мне искушенными в воинской науке...и вообще они произвели
на меня благоприятное впечатление, хотя большинство из них не почитает
Аллаха. Но я по-прежнему не понимаю, что такое "авиация", поэтому твои
мудрые советы могли бы пойти нам на пользу.
- Ну, мои-то вряд ли, а вот мудрые советы какого-нибудь
специалиста... - Протянул я. - А ну-ка, позовите ко мне Германа
Геринга, ребята. Думаю, он - неплохой специалист... Правда, есть
ребята и покруче, наверное... - Я беспомощно посмотрел на Доротею: -
Поройся в своем списке, ладно? Отметь там еще десяток-другой хороших
летчиков. Всех зовите ко мне. Будем что-то придумывать...
Через несколько минут ко мне подошел пожилой толстяк, одетый явно
не по сезону: на нем было наглухо застегнутое кожаное пальто.
- Ты звал меня, мой фюрер? - Его голос дрожал от едва
сдерживаемого восторга. Я подскочил от неожиданности: вообще-то, в
последнее время я был готов к чему угодно, но только не к такому
обращению!
- Герман Геринг. - Весело подсказал Анатоль. - Номер семьсот
восемьдесят четвертый в нашем списке.
- Я могу послужить твоему великому делу? - С энтузиазмом
поинтересовался Геринг.
- Не уверен, что оно такое уж "великое", - невесело усмехнулся я,
- тем не менее, вы действительно вполне можете ему послужить, герр
Геринг - почему бы и нет?! В сущности, у вас просто нет выбора...
Он не обратил никакого внимания на мое задумчивое мычание. Какое
там, дядя испытывал натуральный религиозный экстаз! Кажется, близость
к моему телу действовала на него как пригоршня стимуляторов. Честно
говоря, мне стало немного не по себе от этого открытия, хотя я уже
давно мог бы привыкнуть...
- Ага, вот и герр Адольф Галанд подтянулся! - Жизнерадостно заявил
Анатоль. - И генерал Мак-Артур почему-то... Странно, вроде бы ты не
включал его в список! И правильно, на кой он нам сдался?!
- Зато я включала. - Невозмутимо заявила Доротея. - А чем,
интересно, тебе не угодил генерал Мак-Артур? Что, он много курил?
Эти двое тут же затеяли жизнерадостный спор о достоинствах
генерала Мак-Артура, вреде курения и вообще обо всем на свете. Я бы с
удовольствием включился в их дискуссию, но на меня наседали
возбужденные авиаторы. Я здорово надеялся, что они не станут выяснять
отношения между собой: большинство этих ребят были непримиримыми
противниками в годы Второй Мировой войны. Впрочем, им, кажется, и в
голову не приходило пускаться в воспоминания, к моему величайшему
восторгу...
"Господи, а ведь считается, что я здесь самый главный, и все
такое! - Тоскливо подумал я. - Почему же, в таком случае, я понятия не
имею, о чем говорить с этими ребятами?! Кажется, теперь я как раз
должен объяснять им, что от них требуется - какой ужас!"
Впрочем, я как всегда преувеличивал. Никакие ужасы мне не светили.
Разговор оказался приятным и необременительным. Я лаконично сообщил
своим новым военачальникам, что в ближайшее время нам прийдется
пережить налет вражеской авиации, потом попросил Джинна включить
волшебный телевизор и наглядно продемонстрировал технический потенциал
наших противников.
- У них очень мало самолетов. - Оптимистически заметил Геринг. И
пренебрежительно добавил: - И по большей части одно старье!
- Зато на этом старье летают боги. - Усмехнулся я. - Это не
метафора. Они -самые настоящие боги. Олимпийцы. Читали в детстве мифы
Древней Греции? Ну вот, с ними нам и предстоит иметь дело. Да, и еще
Один со своими валькириями - чтобы нам с вами мало не показалось!
- Один - это серьезный противник. - Спокойно согласился Геринг. -
Думаю, Олимпийцы - тоже. Тем не менее, эти ребята летают на настоящей
рухляди. Вчерашний день!
- Даже позавчерашний. - Согласился я. - Но у нас с вами пока
вообще нет никаких самолетов.
- Но ведь ты можешь сделать так, чтобы они были! - Геринг не
спрашивал, а утверждал. Он был почти прав: я здорово сомневался, что
действительно могу справиться с этой проблемой, зато у меня имелся
замечательный личный Джинн, который уж точно мог все что угодно.
Собственно говоря, для того я и затеял это совещание, чтобы наконец-то
обзавестись самолетами...
- Лучше всего мессесршмидты последнего поколения. - Деловито
добавил Геринг. Его коллеги с энтузиазмом закивали - я отметил, что в
этом вопросе они пришли к полному единодушию: ни англичане, ни
американцы даже не пытались лоббировать свои отечественные модели.
- Реактивные, что ли? - Вздохнул я.
- Ну да, конечно! Ме-262.
- А почему не Hellcat? - Обиженно осведомился Анатоль откуда-то
из-за моей спины.
- Потому что джентльмены предпочитают Ме-262 - а кто мы с тобой
такие, чтобы спорить с профессионалами! Осталось только разжиться
некоторым количеством этих самых "Ме"!... Сделаешь? - Я вопросительно
уставился на прозрачное облачко над своей головой - видимо, Джинн
решил, что в таком виде он будет меньше смущать наших новых знакомых.
- Если ты объяснишь мне, что такое "реактивные мессершмидты", ты
получишь их столько, сколько пожелаешь. - Отозвалось облачко.
- Да уж, чего-чего, а объяснений ты от меня вряд ли дождешься... -
Растерянно протянул я. - Разве что у ребят хватит на это интеллекта. -
Я с надеждой обернулся к авиаторам: - Кто из вас способен растолковать
Джинну, что такое "реактивный мессершмидт"?
К моему величайшему удивлению, они отнеслись к этой идее с
неописуемым энтузиазмом. Через полчаса я понял, что могу сойти с ума
от нагромождения технических терминов и чудовищных чертежей, которые
они рисовали прямо на песке, и тихонько покинул эту милую компанию -
пусть сами разбираются! У меня были весьма незамысловатые планы:
прогуляться, размять ноги и желательно поболтать о пустяках с
подходящим собеседником. Честно говоря, на моем глупом сердце лежал
довольно увесистый камень, и с каждым часом его вес понемногу
увеличивался. Я делал что мог, можно сказать, честно выполнял свой
"профессиональный долг", старался подготовить свою огромную, но
совершенно необученную армию к первой битве с Олимпийцами, как и
полагается всякому порядочному Антихристу... Но когда я думал о том,
что возможно уже завтра новенький, извлеченный из небытия моим верным
Джинном, мессершмидт под управлением Адольфа Галанда атакует
"Бристоль" Афины, я чувствовал себя законченным идиотом. В глубине
души я здорово надеялся, что Афина все еще вполне бессмертное
существо, но ведь удалось же безумным индейским богам убить Диониса,
Геру и Афродиту, которым, если верить мифам, тоже полагалось бы быть
бессмертными...
Я сам не заметил, как позволил невеселым размышлениям захватить
все мое внимание. Я брел по пустыне, не глядя по сторонам, петляя
наугад между нашими флегматичными дромадерами, сложенными на земле
одеялами и их владельцами, взирающими на меня с благоговейным
трепетом, пока не угодил прямехонько в объятия Доротеи.
- Еще немного, и ты сбил бы меня с ног, как пьяный шофер, Владыка!
- Рассмеялась она. - Ищешь кого-то?
- Нет. - Честно ответил я. - Спасибо, что нарушила ход моих
размышлений, Дороти. Уж очень они были безрадостные, эти самые
размышления!
- Мои тоже. - Вздохнула она. - Я уже говорила тебе, что мне
страшно?
- Говорила. - Печально улыбнулся я. - А я, часом, не отвечал тебе,
что мне тоже?
- Отвечал, с завидным постоянством. Извини, но в твоих устах это
утверждение звучит не очень-то убедительно...
- Ну так вот: я говорил тебе правду. Наверное, это нормально: мы с
тобой - просто живые люди... по крайней мере, мы все еще ощущаем себя
таковыми. Нас ждет неизвестность, а людям свойственно бояться
неизвестности...
- Почему ты так упорно называешь себя обыкновенным человеком? -
Робко спросила она. - Я отлично помню, как на меня подействовал твой
голос, в самом начале нашего пути! Собственно говоря, тебе удалось
воскресить меня из мертвых, и не только меня, как видишь... - Она
небрежно махнула рукой куда-то в сторону неритмично колышущегося моря
человеческих голов. - И еще я помню, что ты сотворил с храмом Сетха, и
как это выглядело со стороны!
- Я уже устал объяснять: я не совершаю чудеса, они сами со мной
происходят, когда им приспичит. Это большая разница. - Тихо сказал я.
- Меня никто не спрашивает: "Эй, Макс, не хочешь ли совершить
пару-тройку чудес сегодня после обеда?" Я ничего не решаю. Иногда я
чувствую себя распахнутой форточкой, через которую в дом может
ворваться все что угодно: и свежий ветер, и золотистый лист вяза, и
комья грязи, и шаровая молния... Но какая-то часть меня сидит в
комнате вместе с вами и с ужасом ждет, что будет дальше. Так что мы в
одной лодке...
- А что будет дальше, ты знаешь? - Робко спросила она. - Чем все
закончится?
- Какая разница, чем все закончится?! - Я пожал плечами. - Скорее
всего, всех нас сметет неведомо кем затеянная буря, вот и все. Не
думаю, что о нашей храбрости сложат легенды, поскольку делать это
будет некому, так что слава нам не светит... Тем не менее, ничего
страшного не происходит, наверное. Все мы с самого начала знали, что
любая человеческая жизнь заканчивается смертью: это входит в условия
задачи. Можно сказать, что нам еще повезло: никто никогда не обещал
нам, что накануне конца с нами случится множество невероятных чудес,
тем не менее, они уже происходят, и это только начало! Прежде, чем
умереть, мы успеем побыть куда более живыми, чем прежде - не худший
подарок напоследок!
- Это правда. - Тихо сказала Доротея. - Я никогда не чувствовала
себя такой живой. Мне никогда не удавалось так долго смотреть на небо,
Макс. А теперь только этим и занимаюсь: дромадеры бредут так медленно,
и ритм их ходьбы примиряет меня с судьбой... Даже наша поездка через
храм Сетха была чудо как хороша, хотя я ужасно боялась... И самое
главное: никаких вареных яиц с гренками по утрам, никаких вечерних
газет в метро по дороге со службы... и никаких ежедневных поцелуев по
привычке - жалких попыток избежать одиночества, прикасаясь к чужому
телу. Рядом со мной нет никого из старых знакомых, но это к лучшему. Я
больше не чувствую себя одинокой - скорее уж наоборот... Наверное, это
и есть рай - и кто я такая, чтобы жаловаться, что мне нельзя остаться
в этом раю навсегда! Хорошо, хоть пустили постоять на пороге, не так
уж мало! - По ее щеке скатилась одна-единственная слезинка, но губы
невольно сложились в мечтательную улыбку. Мое сердце сжалось от
нежности и восхищения. Вот это и есть настоящее мужество, вся моя
бесшабашная храбрость бессмертного не стоила ее улыбки - куда уж мне!
"Этот парень, Аллах, помнится, говорил, что мое войско будет
состоять исключительно из "мертвых духом". - Подумал я. - Кажется, он
здорово ошибался... Видел бы он сейчас ее лицо!"
Одним словом, я уже приготовился пустить слезу, но мне не дали.
- Если я правильно понял, нам предстоит большое сражение? - Князь
Влад внезапно возник откуда-то из-за моей спины.
- Что? А, ну да. Ты все правильно понял, дружище. - Кивнул я,
пряча снисходительную улыбку: я уже привык относиться к этому
легендарному парню как к большому ребенку, трогательному, наивному и
жестокому, как все дети.
- Я хотел спросить: мы будем брать пленных? - Осторожно
поинтересовался он.
- Не знаю. - Удивленно отозвался я. - Не думаю... Впрочем,
посмотрим, как сложится...
- Может я пока колышков настругаю? - Робко предложил он. - Мало ли
что...
- Зачем?! - Я уже не знал, плакать мне, или смеяться.
- Ну, может случиться так, что кто-то из пленных разгневает тебя,
и ты захочешь посадить его на кол... - С надеждой предположил Дракула.
- Не может! - Я все-таки решил, что в данной ситуации скорее
следует смеяться. Доротея тоже тихонько хихикнула.
- Никто не может знать заранее, в каком расположении духа ему
предстоит пребывать на следующий день. - Робкий-то он робкий, наш
князь Влад, но упрямый, как дюжина ослов! - Иногда в плен попадают
люди, способные разгневать кого угодно, даже тебя, Владыка. - Тоном
знатока добавил он.
- Поверь мне: твои драгоценные "колышки" нам не понадобятся! -
Сухо сказал я. Посмотрел на его скорбную физиономию и растрогался. -
Если тебе очень хочется, ты можешь их настругать, дружок. Но не
обещаю, что я позволю тебе пустить их в дело.
- Ничего, там видно будет! - Оживился Дракула. - Так я пойду
поищу...
- Что ж, по крайней мере, он ушел вполне счастливым! - Усмехнулась
Доротея, глядя ему вслед.
- Ну и компания у нас! - Я нахмурился, потом махнул рукой и
расхохотался. - Теперь еще Герман Геринг пожаловал, с товарищами...
Надеюсь, ребята не передерутся в самый ответственный момент!
- Конечно не передерутся! - Уверенно успокоила меня Доротея. -
Все, что случилось с ними при жизни, теперь не имеет никакого
значения.
- Почему ты так думаешь? - Заинтересовался я.
- "Почему"? - Она изумленно нахмурила брови. - Да хотя бы по
собственному опыту! Впрочем, не только по собственному... Ты обратил
внимание, как подружились Мухаммед и князь Влад? Основатель
мусульманской религии и средневековый христианин - фанатик,
пересажавший на кол сотни последователей нашего Мухаммеда... Старые
разногласия больше никого не волнуют. Все мы мудрее, чем нам самим
кажется, Макс. Мы очень хорошо понимаем, что такое конец - если не
разумом, то сердцем!
- О'кей, значит я - болван, которому приходится
предводительствовать мудрецами! - Улыбнулся я. - Спасибо за лекцию,
Дороти. Мне ужасно стыдно, и все такое... Можешь себе представить: мое
глупое сердце наотрез отказывается понимать, что такое "конец", и
ведет себя соответственно...
Она изумленно посмотрела на меня, потом понимающе кивнула:
- Ну да, конечно. Просто для тебя это никакой не конец, правда?
Только короткий эпизод твоей неописуемо долгой жизни, не имеющей ни
начала, ни конца... И не надо снова говорить мне, что ты - такой же,
как мы, все равно не поверю! Да ты и сам не веришь... - Она
развернулась и медленно пошла прочь, а я уселся прямо на горячий песок
и закрыл лицо руками. Мне ужасно хотелось по-детски расплакаться,
жалобно уткнувшись носом в плечо кого-то большого, мудрого и
всесильного, но у меня не было ни слез, ни этого самого плеча, поэтому
я просто сидел и терпеливо ждал, пока утихнет незапланированная буря в
моем слабоумном организме...
Потом мне все-таки пришлось заняться делами. Я вернулся на свой
импровизированный "оборонный завод" - как раз вовремя! Плод совместных
усилий лучших авиаторов всех времен и народов и моего мудрого Джинна,
невероятно красивая крылатая тварь из сверкающего черного металла
горделиво стояла на песке. Господа летчики взирали на нее с немым
восхищением, мне оставалось только присоединиться.
- Шайсе! - Проникновенно сказал я: все остальные слова временно
вылетели из моей непутевой головы: я был потрясен.
- Нравится, да? - Понимающе улыбнулся кто-то рядом со мной -
кажется, это был фон Рихтхоффен, герр "Красный барон", во всяком
случае его лицо вызывало у меня смутные ассоциации с картинками на
коробках с моделями самолетиков фирмы "Аэрфикс": была у них в свое
время такая серия - "Великие летчики", или что-то в таком роде.
- Еще бы! А вы уже испытывали это чудо? Летать-то оно умеет?
- Мы как раз собираемся бросить жребий. - Кивнул он. - Возникла
небольшая проблема: всем хочется сесть за штурвал!
- Мне уже тоже хочется. - Улыбнулся я. - Но я предпочитаю уступить
эту честь профессионалам. Пойду, еще погуляю. Удачного вам испытания,
ребята! - Я обернулся к Джинну и спросил его, повинуясь какому-то
внезапному порыву: - Ты не мог бы перенести меня туда, где вообще
никого нет? Ни моей армии, ни наших драгоценных противников, ни
мертвых, ни живых, ни людей, ни богов - вообще никого... Думаю, на
этой земле теперь найдется немало безлюдных мест... безлюдных - и
"безбожных", заодно.
- Таких мест немало. - Подтвердил Джинн. - Но почему ты хочешь
остаться в полном одиночестве? Это опасно, Владыка.
- Опасно? Для меня? Не говори ерунду! - Улыбнулся я. - Подозреваю,
что я - единственный парень, которому вообще не грозят никакие
опасности. Выполни мою просьбу, ладно? Я устал, дружище. На меня все
время кто-то смотрит, даже когда я сплю, и с этим ничего нельзя
поделать: вокруг слишком много народа... Никогда не думал, что
человеческий взгляд осязаем, но в последнее время я это чувствую. Я
уже начал сутулиться: оказывается, взгляды могут быть чертовски
тяжелыми!
- Я сделаю так, как ты хочешь, ибо обязан выполнять все твои
желания, Владыка. - Неохотно согласился Джинн. - Но может быть, ты
позволишь мне сопровождать тебя? Мой взгляд ничего не весит, можешь
мне поверить! К тому же я могу стать невидимым и не издавать никаких
звуков. Мое присутствие будет необременительным, обещаю!
- Ладно, - улыбнулся я, - если так, пошли!
Мне не пришлось повторять приглашение: поток теплого воздуха тут
же подхватил меня и почти растворил, я испытал сладковатую дурноту
головокружения, но через несколько секунд все закончилось: мои ноги
снова стояли на твердой земле. Здесь было очень темно, и я на
мгновение удивился: там, в пустыне недавно миновал полдень, неужели
Джинну взбрело в голову отволочь меня аж в другое полушарие? Но потом
вспомнил: Джинн в свое время говорил мне, что на всей земле воцарилась
вечная ночь, и только мой путь почему-то по-прежнему освещался
солнцем, что, вроде бы, не слишком-то увязывалось с моим новым
имиджем...
Я огляделся и понял, что нахожусь в лесу: об этом
свидетельствовали мощные стволы окруживших меня деревьев,
бархатно-черные в темноте, и головокружительный аромат хвои. Здесь
было удивительно тихо, даже ветер не пересчитывал листья на ветвях.
Джинн, судя по всему, находился где-то рядом, но честно держал слово и
ничем не выдавал свое присутствие. Я уселся на толстый слой мха и
опавшей хвои и вопросительно улыбнулся сам себе: дескать, вот ты и
остался один, душа моя - что теперь? Я не мог сформулировать ответ на
этот вопрос, но он был мне известен и понятен, что-то вроде: "просто
немного побуду старым добрым Максом, а не каким-то там "Владыкой", и
все..." Ага, размечтался!
Мало того, что я так и не обнаружил этого самого "старого доброго
Макса" ни в одном из закоулков своей идиотской души - два часа
блаженного одиночества только ухудшили дело: я окончательно перестал
узнавать себя, любимого и знакомого, в этом странном типе, который был
способен неподвижно сидеть на земле, не беспокоясь ни о чем, и даже не
давая себе труда подумать о собственном будущем. Никакого будущего
больше не было, да и прошлое у меня не очень-то было, если
разобраться! Впрочем, даже мое драгоценное "здесь и сейчас" казалось
хрупким и нежным, как весенняя льдинка, к нему не следовало
прикасаться, чтобы оно не растаяло - я и не прикасался... Просто сидел
на земле и с наслаждением вдыхал упоительно сладкий воздух - вот уж не
предполагал, что способен свести свою бурную деятельность
исключительно к вдохам и выдохам и не заскучать через пятнадцать
секунд!
Разумеется, рано или поздно это должно было закончиться, поскольку
в соответствии со сценарием вечное блаженство мне пока не светило.
Правда, я наивно полагал, что прекращу свою незапланированную
медитацию добровольно и совершенно самостоятельно - ага,
размечтался...
В какой-то момент я услышал, что где-то рядом играет музыка, через
несколько секунд я узнал мелодию и негромкий бесполый голос, который
пел что-то простое и обворожительное на полузнакомом мне языке: "If
rain will fall high appear upon the mountains, the grass will grow..."
- дальше я почему-то никогда не мог разобрать, а потом еще была
пронзительно печальная констатация незамысловатого факта: "Before she
came I lived alone upon the mountain..." и глубокомысленный вывод:
"the time is like a promise" - вроде бы ничего особенного, и если бы я
услышал эту дребедень на своем родном языке, я бы наверняка
снисходительно поморщился... но факт остается фактом: когда-то эти
строчки нежно выворачивали меня наизнанку! Мои губы невольно
расползлись в улыбку - черт, еще немного, и я вполне мог бы пустить
самую настоящую слезу, мокрую и соленую... Однажды, несколько лет и
целую вечность назад, моя старинная подружка подарила мне кассету, на
которую записала кучу каких-то неизвестных мне песенок. За ней вообще
водилась слабость
...Закладка в соц.сетях
