Жанр: Электронное издание
ragnarek
... - Ее голос звучал печально и
смущенно. - Все и так было неплохо...
- Плохо. - Я помотал головой. - Ты и сама знаешь, что плохо! Может
быть, ты никогда не признаешься себе, что тебе и самой позарез
требовалось услышать от меня что-то в таком роде - неважно! Я видел
твои глаза сегодня, и мне больше не требуется никаких доказательств.
Не знаю, как ты, а я не хочу угробить последние мгновения своей жизни
на мучительные сожаления - просто не могу позволить себе такую
роскошь! Я и так слишком долго тактично отмалчивался - из уважения к
твоей божественной неприкосновенности, и все такое... Все время думал,
что когда-нибудь ты сама дашь мне понять, что я напрасно скромничаю...
Но сегодня утром я довольно убедительно говорил, что у нас больше нет
времени, и вдруг понял, что у меня его тоже нет. Какое уж там
"когда-нибудь"!
- Больше нет времени, это правда... - Эхом откликнулась она. - Да,
ты умеешь убеждать... Но ничего не выйдет, Макс. Я не могу
принадлежать мужчине - ни одному из Бессмертных, ни уж тем более
человеку. Такова моя сущность, ничего не попишешь!
- Отлично, - мягко сказал я, - значит тебе чертовски повезло,
милая. Мне не нужно "принадлежать" - я и сам-то себе не принадлежу! -
кроме того, я не человек и не один из ваших - так, наваждение...
- Солнечный зайчик, да? - Вдруг рассмеялась она.
- Да. - Серьезно согласился я. - Ты всегда знала, что я могу стать
единственным исключением из правила. Именно поэтому ты так радовалась
моим визитам и никак не могла заставить себя враждовать со мной
по-настоящему.
- Ты разбудил что-то в моем сердце, это правда. Но...
- Никаких "но"! - Улыбнулся я. - Ты еще не поняла? Со мной можно
все - просто потому, что это не считается. Я - как предрассветный сон,
о котором у тебя не останется никаких воспоминаний... а даже если и
останутся - какая разница, мало ли, что может присниться?!
Пока я говорил, Афина подходила все ближе - можно подумать, что я
притягивал ее, как удав кролика.
- Действительно - мало ли, что может присниться... - Удивленно
повторила она. Я почувствовал, что ее теплая ладонь нерешительно
прикоснулась к моему запястью - господи, кто бы мог подумать, что
обыкновенное прикосновение женской руки может заставить мир
завертеться перед моими глазами! В моей голове образовалась дурацкая
мальчишеская фраза: "ага, пошло дело!" - увы, у меня не хватило
интеллекта сопроводить это замечательное событие более лирическим
комментарием...
- Считается, что я попал в совершенно необитаемое место! - Чей-то
ворчливый голос заставил нас обоих подскочить на месте. Забавно: мы с
Афиной вели себя как школьники, застуканные в подъезде!
- Глазам своим не верю! Что вы здесь делаете, да еще и вместе? - Я
с ужасом понял, что к нам приближается не кто иной, как Одиссей. Ну
да, он же просил нас с Джинном отправить его в какой-нибудь безлюдный
уголок... Бывают же совпадения! Я был в отчаянии. Сейчас он начнет
расспрашивать нас, как идут дела, рассказывать о собственном
времяпровождении, возможно, захочет отправиться вместе с нами... одним
словом, наше единственное и неповторимое свидание можно было считать
завершенным. Афина уже отняла свою теплую ручку и поспешно отступила
на несколько шагов.
"Пропади ты пропадом! - Горько подумал я. - Только тебя мне здесь
не хватало! Одиссей, миленький, будь другом, исчезни куда угодно, а
лучше всего - в другую Вселенную, благо их число стремится к
бесконечности!"
- Куда он подевался? - Изумленно спросила Афина. - Он же только
что шел нам навстречу...
Я растерянно моргнул и уставился в темноту. Одиссея действительно
больше нигде не было. Потом до меня начало доходить, и я истерически
расхохотался.
- Что ты, Макс? - Почти испуганно спросила Афина. - Что вообще
происходит?
- Ты не поверишь, но кажется твой приятель Улисс только что
загремел в другую Вселенную! - Сообщил я и снова рассмеялся. - Я
все-таки умудрился выполнить свое обещание - нечаянно!
- Какое обещание? - Нахмурилась она.
- Однажды он попросил меня помочь ему покинуть этот мир. -
Объяснил я. - Твоему приятелю захотелось прогуляться по иным мирам,
пока мы здесь будем разбираться со своим скучным апокалипсисом. Я
сказал, что постараюсь что-нибудь придумать - просто, чтобы поднять
ему настроение: если бы я знал, как отсюда смыться, сам бы
давным-давно сделал ноги! А сейчас он появился так невовремя, и я от
всей души пожелал ему оказаться как можно дальше отсюда, желательно -
в другой Вселенной. Думаю, именно там он теперь и находится. Все
довольны.
Афина еще больше нахмурилась, но вдруг махнула рукой и
расхохоталась.
- Счастливчик он, этот Улисс! Если бы ты не зашвырнул его неведомо
куда, с меня вполне сталось бы испепелить его взглядом: он
действительно невовремя появился!
- Я рад, что ты тоже так думаешь. - Улыбнулся я. - Значит, у меня
есть шанс снова подержаться за твою лапку. Давай ее сюда.
- В конце концов, мне просто интересно: как это бывает? - Сказала
она, решительно и смущенно одновременно.
- Вот так и бывает. - Нежно шепнул я, сграбастывая ее в объятия. А
потом мы умолкли - очень надолго, потому что слова наконец-то стали не
нужны, даже те слова, которые постоянно крутятся в голове, когда мы по
дурацкой привычке описываем и комментируем все, что с нами происходит
- этакий непрерывный отчет для внутреннего пользования...
Слова не понадобились и позже. Мы и так знали, что хотим сказать
друг другу: нежную бестолковую чушь о любви, которая всегда длится
только одно мгновение - а все остальное время заполнено предчувствиями
этого невероятного события, или воспоминаниями о нем, и в сущности,
нам очень повезло, что у нас почти не осталось времени на
воспоминания...
- Это мгновение было очень большим, но оно так и не стало
вечностью. Так всегда бывает? - Афина первой нарушила молчание, и мне
пришлось сделать над собой невероятное усилие, чтобы стряхнуть с себя
дивное оцепенение и снова стать тем, кто способен поддерживать беседу.
- Всегда. - Тихо сказал я. - Мы слишком одинокие существа, чтобы
получить в свое распоряжение одну вечность на двоих... Так уж
по-дурацки все устроено!
- Это очень больно. - Шепнула она. - Впрочем, я всегда
подозревала, что за страсть прийдется дорого платить, и цена не
кажется мне чрезмерной... Но скажи, а другие - они тоже платят так
дорого?
- Иногда еще дороже. - Печально улыбнулся я. - Годами скуки,
раздражения, тупой боли в груди и жалкими попытками повторить
прошлое... Иногда они привыкают и даже умудряются считать себя
счастливыми... Это гораздо страшнее, поверь мне на слово!
- Ты говоришь о том, как живут смертные, да? Что ж, хорошо, что
нас миновала их участь. - Кивнула она.
- Иначе и быть не могло. - Вздохнул я, обнимая ее за плечи. Это
последнее нежное прикосновение - все, что у нас осталось, но и оно не
могло длиться вечно, поскольку законы мира, в котором мы все еще
обитали, гласят, что одно событие непременно должно смениться
другим...
- Нам пора возвращаться. - Наконец сказала Афина. - Зачем тянуть?
Еще немного, и я узнаю, что чувствуют смертные, когда из их глаз текут
слезы, а мне это совсем не интересно... Только не говори Одину, что я
проиграла наш с ним спор, ладно?
Я изумленно поднял брови - за кого она меня принимает, хотел бы я
знать?!
- Я знаю, что ты не скажешь. Но этого недостаточно. Надо сделать
так, чтобы он не догадался. Он ведь довольно проницателен... Мы сможем
держать себя так, словно ничего не было?
- Все было так замечательно, что я не слишком-то верю, что это
действительно произошло со мной. - Улыбнулся я. - Поэтому мне будет
очень легко вести себя так, словно ничего не случилось...
- И мне тоже. - Кивнула она. - Пошли отсюда, ладно?
- Обернись, и ты увидишь огни костров. - Сказал я, неохотно снимая
руку с ее плеча - навсегда. - Мы уже вернулись, и я сам не знаю, как
это у нас получилось...
- Какая разница, как? Главное, что мы уже там, где нам следует
быть. - Афина резко развернулась и пошла туда, где сияли золотистые
огоньки. Я смотрел ей вслед и равнодушно думал, что мой личный
апокалипсис можно считать состоявшимся - какая, к черту, разница, что
будет дальше!
- Где вы пропадали? - Ворчливо спросил Один, когда я уселся
неподалеку от него, вытянул ноги и полез в карман за сигаретами -
впервые за черт знает сколько времени мне ужасно хотелось закурить.
- Помнишь Одиссея? - Лениво откликнулся я. Один равнодушно помотал
головой. - Да помнишь ты его: приятель Афины, которого вы посылали к
Локи...
- А, Улисс... Что, у него тоже несколько имен?
- Насколько я знаю, всего два... Парень очень хотел дезертировать
- он решил, что сейчас самое время оказаться в каком-нибудь ином мире
- а наша Паллада приняла его каприз близко к сердцу. Она неделями
ныла, просила меня попробовать ему помочь. Ну, я и попробовал...
- Дался вам этот Улисс! - Проворчал Один. - Столько времени
потеряли понапрасну... - И тут же заинтересованно спросил: - И что, у
тебя получилось? Ты отправил его в какой-то другой мир? Такое
возможно?
- Может быть. - Я пожал плечами. - По крайней мере, отсюда он
исчез, это точно! А вот где он оказался... Честно говоря, я сам
понятия не имею!
- Ну и пес с ним. - Мне показалось, что Один уже утратил интерес к
этому разговору. - Я ждал тебя. Я должен тебе кое-что показать. Пока
вы с Палладой маялись дурью, я решил раскинуть руны - напоследок...
Теперь гляди.
Он достал откуда-то из-под плаща маленький кисет из черной кожи и
одним резким движением высыпал оттуда груду абрикосовых косточек. У
меня челюсть легла на грудь: я-то думал, что руны Одина должны быть
вырезаны на черепах мертвых берсерков, или, на худой конец на коре
Иггдрасиля... в общем, не знаю, на чем, но уж никак не на абрикосовых
косточках, это точно!
- Видишь? - Требовательно спросил он. - Они гладкие, как в тот
день, когда их извлекли из плодов.
- Вижу. - Растерянно согласился я. - И что здесь удивительного?
- Иногда ты кажешься мне сущим дурнем! - Сердито сказал он. - Я
сам вырезал на них знаки - на всех, кроме одной: руна Вейрд, символ
великой пустоты должна оставаться чистой... Теперь мои знаки исчезли -
ты понимаешь, что это означает? Все мои руны стали одной-единственной
руной Вейрд.
- И что означает твоя руна Вейрд? - Помертвевшими губами спросил
я. - Пустоту? Небытие?
- Не все так просто! - Торжественно заявил Один. - Вейрд - это
знак непознаваемого. Остальные руны рассказывают нам о жизни и смерти,
и лишь руна Вейрд говорит о том, что остается по другую сторону... Она
требует полного доверия к непостижимому и обещает немедленную встречу
с судьбой. Это добрый знак, Макс! Лучшее, на что мы могли
рассчитывать... вернее, то, на что мы рассчитывать никак не могли!
- Если ты так говоришь, значит, так оно и есть. - Кивнул я,
поднимаясь с земли.
- Куда это ты опять собрался? - Ворчливо спросил он.
- Я больше не могу сидеть на месте. Не могу ждать. Что-то тянет
меня вперед - наверное, твое хваленое "непознаваемое"...
- Как скажешь. - Усмехнулся он. - Это твоя битва, тебе и решать!
На рассвете я огляделся, и с изумлением понял, что еду по окраине
Берлина - по той самой улице, по которой я плутал ранним утром пятого
мая. Ну да, конечно: я вернулся туда, где все началось - по крайней
мере, для меня. В этом была какая-то дебильная логика, пугающая и
озадачивающая - как когда-то в детстве меня испугал и озадачил
нехитрый фокус с лентой М°биуса.
"Вот оно, место Последней Битвы! - Ошеломленно подумал я. Внезапно
мне стало весело. - Что ж, оно ничем не хуже и не лучше других! По
крайней мере, Берлин не упоминается ни в одном из известных мне
предсказаний, и это уже неплохо..."
- Знаешь, где мы? - Спросил я оказавшегося поблизости Анатоля. -
Это Карлсхорст - восточная окраина Берлина. Вернее, юго-восточная...
Ты здесь никогда не был?
Он равнодушно помотал головой, огляделся по сторонам и вдруг
оживился.
- Надо прочитать какую-нибудь воодушевляющую лекцию Герингу и его
коллегам. Насколько я понимаю, у них есть дурная привычка проигрывать
битву за Берлин. Раньше это было их личное дело, но предстоящую битву
за Берлин им прийдется выиграть - не знаю уж, у кого, но выиграть
непременно!
- Мне нравится твое настроение. - Одобрительно сказал я. - Где ты
им разжился?
- Там, где нас нет, Макс, - улыбнулся он, - где же еще?
- Макс, - позвала меня Афина, - ты тут?
- Во всяком случае, мои ощущения не противоречат этому
утверждению. - Хмыкнул я и внимательно посмотрел на нее. Она
показалась мне спокойной, немного надменной и равнодушно-веселой - как
всегда, словно ничего не случилось с нами сегодня ночью неведомо
где... и словно нам не предстояло заглянуть в самую глубокую бездну в
ближайшие часы. Что ж, это было правильно... Мне оставалось только
порадоваться силе ее неукротимого духа и постараться хоть немного
походить на эту удивительную сероглазую - то ли богиню, то ли все-таки
женщину!
- Хорошо, если так! - Рассмеялась она. - Тут ко мне привязался
какой-то странный человек: он говорит, что мы все делаем не так... А
он, дескать, знает, как правильно!
- Ну да, - вздохнул я, - мне всю жизнь везло на таких специальных
ребят, которые приходят черт знает откуда, делают умное лицо и
говорят, что "знают, как правильно"... Впрочем, ничего удивительного:
этим грешит большая часть человечества!
- Это другой случай. - Перебила меня Афина. - Этот человек
говорит, что он своими руками записал все речи нашего доброго друга
Одина, и все такое... Мне показалось, что тебе будет интересно его
выслушать.
- Скорее уж это будет интересно Одину. - Равнодушно откликнулся
я.
- Я тоже так сначала подумала. Но к нему сейчас не подступиться.
Не знаю уж, на что он уставился своим внутренним взором, но отвлечь от
этого зрелища его совершенно невозможно.
Я тем временем переварил информацию и с удивлением понял, что мое
любопытство все еще при мне.
- А как его зовут, этого дядю? Если он действительно "записал"
речи Одина, его должны звать Снорри...
- У него и спросишь! Вот он. - Афина бесцеремонно ткнула пальцем
себе за спину. Там обнаружился невысокий крепыш средних лет, угрюмый и
бородатый.
- Я Снорри Стурулсон. - С достоинством сообщил он. - Но откуда
тебе известно мое имя?
- Господи, вот уж не думал, что нам доведется познакомиться! -
Рассмеялся я. - Можете себе представить, в свое время я прочитал все,
что вы написали, правда, в переводах... Был в моей жизни такой
странный период.
- О, да ты знаешь грамоту! - Одобрительно отметил он.
- А по мне не заметно? - Я уже веселился вовсю - вот уж не подумал
бы, что такое возможно!
- Ты знаешь, что все идет не так, как было предсказано? -
Требовательно спросил Снорри.
- Догадываюсь. - Легкомысленно фыркнул я.
- Еще можно попробовать исправить положение. - Оптимистически
сообщил он. - У меня с собой свиток, где записано "Прорицание В°львы".
Там ясно сказано, как все должно быть... Многое уже невозможно
изменить, но если Один все-таки схватится с Фенриром, и Тор подоспеет
вовремя, чтобы вступить в битву с ¦рмугандом, все пойдет как надо.
Тебе же следует подумать о том, как погасить солнце. И может быть,
тебе следует оседлать Мирового Змея? В пророчестве ни о чем таком не
говорилось, но такой поступок придаст тебе величия... Если хочешь, мы
можем вместе перечитать речи В°львы и подумать, что еще можно
исправить.
- Спасибо, не надо. - Улыбнулся я. - Я приблизительно помню, что
там было. И изо всех сил стараюсь сделать все наоборот. Рад, что ты
это заметил: значит, мои труды не пропали даром!
- Ты стараешься сделать наоборот? - Изумленно спросил Снорри. - Но
почему?
- Потому что мне не нравится пророчество вашей В°львы. - Честно
сказал я. - Чего только баба сдуру не наболтает! И не только мне.
Одину оно тоже не нравится. Собственно говоря, это была его идея -
сделать все наоборот. Возможно, я для вас - не бог весть какой
авторитет, но ему-то вы доверяете?
- Как можно доверять Одину? - Удивился он. - Его лукавство всем
ведомо... Так он решил восстать против судьбы? Что ж, это на него
похоже!
- Похоже. - Согласился я.
- Нас ждет хаос. - Печально пообещал Снорри. - Пророчество сулило
хоть какую-то надежду на то, что все уладится - потом, после битвы...
- Да, с надеждой вам прийдется расстаться. - Меланхолично кивнул
я. - Ничего не уладится - ни после битвы, ни до нее, ни во время...
Нас ждет полная неизвестность, друг мой Снорри. Вы должны оценить наши
усилия - вы же скальд! Все настоящие поэты во все времена в глубине
души предпочитали неизвестность... и оставались поэтами только до тех
пор, пока не начинали мечтать о том, что все "когда-нибудь
уладится"!... Надо отдать вам должное: ваша идея насчет того, чтобы
оседлать Мирового змея, чудо как хороша - от нее пахнет настоящим
безумием. Я непременно попытаюсь воплотить ее в жизнь! Но это -
единственное ваше предложение, которое мне понравилось!
- Ладно, как скажешь. - Задумчиво согласился он. - Я должен был
догадаться, что такому как ты не понравятся чужие советы... Что ж, по
крайней мере, я попытался!
- Подумайте, какие возможности перед вами открываются! - Улыбнулся
я. - Вы можете начать писать о том, как все было на самом деле,
Снорри! Разве это не лучше, чем без конца переписывать чужие речи?
- Написать? Зачем? - Изумился он. - Для кого? Мир пришел к концу,
и даже самому Отцу поэтов суждена гибель - кто будет читать мои
письмена?
- Скорее всего, никто. - Согласился я. - Но разве это имеет
значение? Грош цена поэту, который пишет в расчете на то, что его
каракули когда-нибудь будут прочитаны! Поэт пишет не для людей, и не
для богов, и даже не для вечности, которая вряд ли умеет читать, а
лишь потому, что обжигающие слова приходят неведомо откуда и
безжалостно раздирают грудь, или потому, что у настоящего поэта нет
ничего кроме слов, и он боится исчезнуть, если замолчит... О господи,
неужели дилетант вроде меня, какой-то сопливый мальчишка, за всю свою
жизнь с горем пополам зарифмовавший несколько сотен строчек, должен
объяснять это такому великому скальду как вы?
- Я тебя не понимаю. - Хмуро сказал Снорри. - Я всегда писал для
других людей. Для тех, кто был рядом со мной, и для тех, кто прийдет
потом... Но я никогда не писал оттого, что боялся исчезнуть! Как такое
может быть?
- Значит ты еще никогда не был поэтом. - Сердито сказал я, и сам
сперва не заметил, что все-таки перешел с ним на "ты" - вообще-то, это
следовало сделать с самого начала, но почему-то этот процесс у меня
всегда происходит до смешного медленно... - Что ж, у тебя еще есть
шанс, используй его!
Умница Синдбад почувствовал мое настроение и зашагал быстрее, так
что озадаченный моим романтическим бредом Снорри Стурулсон вскоре
остался далеко позади.
- Макс, а куда мы сейчас, собственно говоря, направляемся?
Надеюсь, не к Рейхстагу? - Насмешливо спросил Анатоль.
- Да, это было бы совсем уж неуместной пародией! - Весело
согласился я. - У меня есть идея получше. Что скажешь насчет зоопарка?
- Абсолютное безумие! - Одобрительно сказал он. - Именно то, что
тебе требуется, да?
- Ага. Кроме того, я надеюсь, что еще успею покормить медведей. -
Мечтательно протянул я.
- Что? - Ошарашенно переспросил он.
- Покормить медведей. - Спокойно повторил я. - Сколько раз был в
Берлинском зоопарке, мне все время обламывали это удовольствие! То
мама с папой, то служители зоопарка...
- А что, у тебя были мама с папой? - Недоверчиво уточнил Анатоль.
- Может быть и были. - Усмехнулся я. - По крайней мере, среди
многочисленных воспоминаний, не вызывающих у меня особого доверия,
есть и такие... Да какая разница! А куда подевалась наша Дороти?
Думаю, она тоже захочет покормить медведей. По-моему, она просто
создана для этого занятия!
- Я тут. - Тихо сказала Доротея откуда-то из-за моего плеча. - Ты
почти угадал: когда-то я очень любила кормить зверей в зоопарке...
- А почему твой замечательный носик опущен к земле? Не грусти,
Дороти! Ты так хорошо держалась все это время. Не надо портить эту
историю печальным финалом! Улыбнись, душа моя. Ты еще помнишь, как это
делается?
- Я попробую. - Беспомощно сказала она. - Мне здорово не по себе,
Макс. Я ведь довольно долго жила в Берлине, правда, в западной части,
но этот район я тоже хорошо знаю: тут неподалеку сейчас снимает
квартиру мой сын... вернее, снимал - мне следует употреблять прошедшее
время, верно? В этом городе прошла моя юность. И сейчас я вспомнила,
что это было не так уж плохо...
- Что - "это"? Твоя юность? Вот и славно: значит среди твоих
воспоминаний есть не только паршивые - редкостная удача!. - Невесело
усмехнулся я.
- Моя юность... и вообще жизнь. - Почти неслышно прошептала она. -
Рождественские свечи и запах хвои на Рождество, первые листочки и
цветущие крокусы весной, пицца с пеперроне и дешевое красное вино в
итальянском ресторанчике возле Оперы, и наша развеселая компания...
Конечно, дело кончилось тем, что некоторые из наших постарели и стали
занудами, обыкновенными скучными бюргерами, считающими дни до
государственной пенсии, а некоторые успели вовремя умереть... но
когда-то мы вместе встречали каждый Новый год, напивались, как
поросята, веселились, как сумасшедшие, думали, что любим друг друга
больше жизни, и это было почти правдой! Я хочу, чтобы это повторилось,
Макс... Знаю, меня посетило самое худшее настроение, совсем не то, с
которым следует смотреть в глаза неизвестности, но я ничего не могу с
собой поделать!
- Веселые друзья, которые превратились в занудных бюргеров? -
Ядовито усмехнулся я. - Да уж, есть о чем пожалеть! Зеленые листочки и
прочие чудеса природы, на которые мы не обращаем никакого внимания,
пока у нас не начинаются какие-нибудь очередные неполадки в личной
жизни, и тогда мы растерянно оглядываемся по сторонам в поисках хоть
какого-нибудь жалкого намека на утешение... И новогодние праздники -
эти дивные дни, когда люди натужно веселятся, чтобы по традиции
отметить наступление еще одного года их короткой и бессмысленной
жизни, торопливо поедая что-нибудь не настолько омерзительное, как в
будние дни... звонят друзьям и родственникам и собираются в кучки,
чтобы получить наглядные доказательства, что они нужны хоть кому-то!
Ты уверена, что действительно хочешь, чтобы это все повторилось?
- Почему ты такой злой, Макс? - Ошеломленно спросила она.
- А я злой? Ну, наконец-то! - Я одарил ее самой ослепительной из
своих улыбок. - А в каком еще настроении должен пребывать предводитель
армии накануне битвы? Собирать ромашки в палисаднике? Я бы с радостью
сорвал для тебя пару ромашек, но что на это скажут Зеленые? Я ужасно
боюсь с ними поссориться... Впрочем, если мне удастся замочить
Мирового змея, они меня все равно из-под земли достанут! Он же -
редкое животное, он вообще существует в единственном экземпляре, если
я не ошибаюсь... Идемте в зоопарк, мои дорогие, там я непременно куплю
вам мороженое напоследок., и не смотрите на меня так испуганно: я
действительно вполне обезумел, но я люблю вас, и требую, чтобы вы
немедленно развеселились... А как вы думаете: может быть, нам удастся
обойтись малой кровью и просто посадить ¦рмуганда в террариум?
Дирекция зоопарка будет счастлива получить такой редкий экспонат, к
тому же это поможет мне не рассориться с Гринписом!
- А кто этот Гринпис? - Осторожно спросил меня Дракула.
Оказывается, он уже давно прислушивался к нашему разговору. - Он
могущественный повелитель, вроде тебя? Но почему мы до сих пор с ним
не повстречались? Что, он пребывает в ином мире?
- Да нет, куда ему! - Фыркнул я. - Не обращай внимания, князь
Влад! Тебе ужасно не повезло с полководцем: в критических
обстоятельствах я всегда выдаю на-гора рекордное количество чепухи. а
обстоятельства у нас теперь самые что ни на есть критические... Пойди,
настругай своих колышков, душа моя - может, еще пригодятся! - Я и сам
не знал, почему мне так захотелось сказать ему что-нибудь обидное...
Они отступили на несколько шагов и изумленно смотрели на меня.
- Что вы так на меня уставились, ребята? Может быть, у меня
неправильно повязан галстук? Или ширинка расстегнута? - Эти нелепые
предположения стали последней каплей - я расхохотался весело и
неудержимо, с удивившей меня самого яростью - жуткая безвкусица, так
смеются законченные злодеи в голивудских фильмах, а не нормальные
живые люди вроде старого доброго Макса!
- Ты горишь. - Тихо сообщил Анатоль. - Горишь, как полено в
камине, но каким-то жутким зеленым огнем...
- Разве? - Удивился я. - Ну и черт со мной, горю - так горю! - Я
не ощущал никакого жара, но заметил, что окружающий меня мир стал
дрожащим и расплывчатым, все предметы приобрели какой-то странный
зеленоватый оттенок, но мне было наплевать, если честно!
- Ты пылаешь, как гнев Аллаха, Али. - Уважительно высказался
подоспевший к очередной раздаче чудес Мухаммед.
- Довольно плоская метафора. Это мой с
...Закладка в соц.сетях
