Жанр: Электронное издание
ragnarek
...ападным Океаном, Владыка. Там хорошо.
- Да? Какая-нибудь из Америк, надо полагать... Наш друг Одиссей
там не пропадет?
- Не знаю. - Флегматично ответствовал Джинн. - Вообще-то, пропасть
можно где угодно, было бы желание...
- Тоже верно. - Задумчиво согласился я. - Ладно, по крайней мере,
он получил, что хотел. Большая удача, по нынешним-то временам!
Я наконец развернул измятый листок бумаги, который принес мне
Одиссей. Письмо Афины оказалось на редкость лаконичным. "Берегись,
Макс: Геката что-то затеяла!" - Сообщала она. Ниже следовала приписка:
"Ты обещал вернуться и объяснить, что означала твоя фраза "уйти вместе
с ветром". Мне все еще интересно."
- И кто ее учил сообщать информацию?! - Проворчал я. - Геката,
видите ли, "что-то затеяла"! А что именно? И когда мне следует ждать
ее в гости? И чего мне следует беречься?
- Эта новость уже устарела. - Флегматично заметил Джинн. - Геката
приходила сюда две ночи назад...
- Как это?! - Опешил я. - Я что-то ее не заметил...
- Разумеется. Ты спал, Владыка. Я решил, что ты не слишком
обрадуешься такой гостье, и не стал тебя беспокоить.
- А как же ты с ней разобрался? - Удивленно спросил я.
- Это было просто. Знаешь, она переменила внешность... Она
выглядела в точности как эта сероглазая богиня, которая пишет тебе
письма.
- Как Афина? Вот это да! - Я уже вообще ничего не понимал.
- Она решила провести тебя, Владыка. Не гневайся, но я подозреваю,
что у нее были некоторые шансы на успех...
- Но зачем?
- Иногда твоя наивность меня поражает. - Улыбнулся Джинн. - Она
хотела соблазнить тебя - теперь я ясно выражаюсь?
- Более чем! - Я почувствовал, что краснею. - Это у нее навязчивая
идея, любовь с первого взгляда... Она, видишь ли, считает меня роковым
красавчиком!
- Скорее она считает, что это хороший способ отнять у тебя твою
силу и встать во главе твоей армии. - Сурово сказал Джинн. - Наверное,
тебе кажется, что это глупости, но такое действительно возможно! По
крайней мере, теоретически...
- Да? - Рассеянно переспросил я и с изумлением уставился на своего
могущественного опекуна. - Но как же ты с ней разобрался?
- Я решил, что ее идея касательно перемены внешности весьма
недурна... Одним словом, я придал себе твой облик и устроил ей хорошую
встречу. Знаешь, поначалу она мне поверила - даром, что богиня!
- А ты воспользовался случаем и получил удовольствие по полной
программе? - Я начал смеяться. - Ты хоть знаешь, что ты - самый
настоящий гений?!
- Я не гений, я просто Джинн. - С достоинством ответил он. -
Представляешь, как она разгневалась, когда поняла, что к чему?
- Не представляю! - Искренне признался я. - У меня слишком жалкое
воображение... Но почему я не слышал шума борьбы... и вообще никакого
шума?
- Потому что ничего не было: ни шума, ни борьбы. - Гордо ответил
Джинн. - Женщинам - в том числе и богиням! - очень опасно иметь дело с
нами, джиннами. Геката больше не представляет никакой опасности - ни
для тебя, и вообще ни для кого, даже для этих ослабших богов, которые
дали ей приют. Можешь вообразить: мне пришлось помочь ей добраться
домой: после нашего свидания ее могущества не хватало даже на это!
- Так ты спас меня и молчал? - Улыбнулся я. - Ну ты даешь!
- Какое там - "спас"! Просто избавил тебя от ненужных хлопот. -
Скромно сказал Джинн.
- Ты молодец! - Торжественно заключил я. А потом задумчиво
уставился на писульку Афины.
- Так мило с ее стороны предупредить меня об опасности... и так
глупо - воспользоваться услугами обыкновенного гонца! Неужели она не
могла найти другой способ связаться со мной? Она же все-таки богиня!
- Почти утратившая свое былое могущество, не забывай! - Заметил
Джинн. И задумчиво добавил: - Впрочем, может быть, она хотела, чтобы
ее письмо попало к тебе слишком поздно?
- Натравить на меня Гекату и посмотреть, что будет? И на всякий
случай - если окажется, что вполне способен справиться с этой бедой -
отправить мне это письмо, свидетельство дружбы и участия... Неплохая
интрига! - Печально улыбнулся я.
- Если это действительно интрига, то довольно примитивная,
Владыка. - Возразил Джинн. - Боюсь, что ты никогда прежде не
интересовался делами такого рода. Возможно, они казались тебе
незаслуживающими внимания, а может быть, ты никогда не считал
окружающих тебя людей серьезными противниками и, как следствие, не
утруждал себя изучением их стратегии... Так или иначе, но я уже давно
заметил, что ты не слишком силен в искусстве хитростей и уловок!
- Теперь уже не обязательно этому учиться, правда? - Вздохнул я. -
Во-первых, у меня есть ты... а во-вторых, какие уж теперь "хитрости и
уловки": все равно, скоро все закончится.
- Кто знает... - задумчиво протянул Джинн, - кто знает! - Он не
добавил: "дорогой Ватсон", хотя мне показалось, что к тому шло...
Ночь принесла с собой тревогу - во всяком случае, мне опять не
спалось. Я не мигая пялился на пламя костра, хотя знал наверняка, что
Локи там не появится. Уж он-то был не из тех ребят, которые имеют
дурную привычку возвращаться после того, как их губы произнесли слово
"прощай". Я мог спорить на что угодно, что Локи больше никогда не
возникнет в моей жизни - разве что я сам сверну дюжину-другую гор,
чтобы еще раз перекинуться с ним парой словечек! Тем не менее, я
продолжал смотреть на огонь - словно действительно верил, что теперь
все мои гости будут входить именно через эту дверь... Ага, как бы не
так!
На этот раз "гости" появились из темноты - незваные, молчаливые и
безжалостные, они плотным кольцом окружили меня. На этот раз я не
испугался и не удивился, увидев их снова - скорее просто по-детски
огорчился тому, что они все-таки вспомнили обо мне, вопреки моим
смутным надеждам, основанным исключительно на собственной склонности
бросать те дела, которые не удавалось сделать с первой попытки, а уж
со второй - и подавно!
У меня по-прежнему не было никакого плана. Я понятия не имел,
каким образом буду сражаться с многоликими богами древних ацтеков -
могущественными, непостижимыми и полными сил, как в первый день
творения... Черт, если разобраться, я как был беспомощным мальчиком,
так им и остался! Правда, я больше не был перепуганным - не знаю уж
почему... Вместо страха я испытал какое-то отрешенное, равнодушное, но
вполне поддающееся формулировке раздражение: "ну вот, здрасьте, опять
все сначала!"
И тут Джинн совершил поступок, которого я никак от него не ожидал
- самый идиотский и бессмысленный, как мне тогда показалось. Вместо
того, чтобы попытаться извлечь меня из молчаливого враждебного кольца
нечеловеческих силуэтов, или, на худой конец, снова отправиться за
подмогой к Одину, он просто нажал на кнопку "play" на нашем новеньком
музыкальном центре. Сказать, что я был ошеломлен - значит не сказать
ничего! Откуда-то издалека, словно во сне, я услышал первые аккорды
квиновского "Innuendo". "Мать твою, они пришли за моей головой, а мой
единственный защитник вдруг решил заняться музыкальным оформлением
этого знаменательного события!" - Эта мысль - слишком уж четко
сформулированная, если учесть, что мне следовало не выпендриваться с
комментариями, а спасать свою единственную и неповторимую шкуру -
оказалась первой и последней в моей внезапно опустевшей голове...
впрочем, что касается шкуры - я совершенно точно знал, что у меня нет
никаких шансов!
Но индейские боги почему-то не торопились приступать к операции.
Кажется, выходка Джинна порядком озадачила и их - или они просто
слушали музыку?! Наша немая сцена затягивалась, "квины" уже успели
добраться до середины, до того самого места, на котором я всегда
ощущал изумительный щекочущий холодок, поднимающийся по позвоночнику к
затылку, когда их голоса, трогательно и вульгарно смахивающие на
голоса начинающих ангелов, старательно выводили: "You can be anything
you want to be". "Ты можешь быть, чем захочешь" - это было здорово
похоже на подсказку, но я все еще не знал, что мне делать с этой
чертовой подсказкой...
- Делай, как они говорят, Владыка! У тебя больше нет ни секунды
времени! - Яростно крикнул Джинн.
Это было похоже на внезапное пробуждение после долгого тяжелого
сна - пробуждение от пронзительного телефонного звона, когда сначала
вскакиваешь на ноги и несешься к верещащему аппарату, каким-то образом
отвечаешь впопад, и вообще ведешь себя так, как надо, и только потом,
закончив разговор, с изумлением прислушиваясь к ощущениям в
собственном теле, каким-то чудом вернувшемся к жизни, вспоминаешь, с
каким волнением ждал этого самого звонка накануне вечером - или всю
жизнь?... Все было очень похоже: мне каким-то образом удалось
стряхнуть с себя смертельно опасное оцепенение и наконец-то с
пронзительной ясностью осознать, что я действительно "могу быть всем,
чем захочу" - да здравствует немудреная университетская лирика
"квинов"! Мне больше не было нужды оставаться беднягой Максом -
перепуганным и беспомощным человечком, окруженным неведомыми,
непостижимыми и чертовски опасными существами. Я мог быть чем угодно,
в том числе и одним из них, и я стал одним из них, и с облегчением
расхохотался - или визгливо замяукал? - оскаливая великолепные клыки
ягуара - поскольку моя голова больше не была человеческой головой, а
мои многочисленные конечности не имели ничего общего с двумя неумелыми
человеческими руками, к которым я, признаться, изрядно привык...
Где-то на периферии моего сознания промелькнула сцена: я вонзаю зубы в
первое попавшееся горло и маленькими, но жадными глотками пью теплую
солоноватую кровь, а мои когти вонзаются в тонкую кожу надбровных дуг
и медленно ползут выше, оставляя на своем пути широкие багровые
борозды. Это продолжалось всего мгновение, но окружившие меня боги
успели заглянуть в мои сверкающие глаза, уяснить, что к чему, и
деликатно отступить на несколько шагов, разомкнув кольцо. Впрочем, мне
так и не довелось узнать вкус их крови: драки не вышло, она попросту
больше не была нужна. Мы были одной породы - я и эти странные ребята,
единственные существа, которых я по-настоящему, смертельно боялся в
последние месяцы, и уж тем более ни на миг не мог вообразить своими
потенциальными приятелями. Впрочем, мы с ними действительно никогда не
нуждались в обществе друг друга, а уж сейчас - и подавно. Я снова
оскалил зубы и зарычал - теперь звуки, вылетавшие из моей гортани не
имели ничего общего со смехом: я больше не желал веселиться, я защищал
свою территорию - весь этот прекрасный умирающий мир был моей
территорией, и я не собирался проявлять гостеприимство: существо,
которым я стал, вообще понятия не имело, что такое гостеприимство, и
зачем оно нужно... Мои лапы взметнулись к звездам: я желал, чтобы они
ушли отсюда и указывал им путь. Они согласились с моим решением,
поскольку знали, что сейчас сила на моей стороне, к тому же, им всегда
было глубоко безразлично, где находиться...
Потом у моего костра осталось только одно чудовище, и это был я
сам. Но я быстро сообразил, что мне не обязательно вечно оставаться
этим самым чудовищем: теперь я вполне мог позволить себе роскошь еще
какое-то время побыть душкой Максом с двумя руками, двумя ногами и
умеренно обаятельной рожей на одной-единственной голове - почему бы и
нет? Это обличье по-прежнему нравилось мне больше прочих: все-таки
привычка - великая сила!...
- Они приходили, чтобы разбудить меня, да? - Тихо спросил этот
самый Макс у своего приятеля Джинна. Я слышал свой голос как бы со
стороны и знал, что теперь так будет всегда: кем бы я ни стал,
настоящий Я всегда будет стоять немного в стороне и с равнодушным
любопытством прислушиваться к происходящему...
- Разбудить... или убить - как получится. Думаю, им было абсолютно
все равно, чем закончится ваша встреча. - Спокойно сказал Джинн.
- Спасибо, что включил эту песенку. - Улыбнулся я. - Без нее,
пожалуй, ничего бы не получилось!
- Ты сам ее включил. - Флегматично ответил Джинн. - Я не
прикасался к этой игрушке. Я вообще ничего не делал, пальцем о палец
не ударил со дня нашей встречи, все эти маленькие нестоящие чудеса ты
совершал сам, просто тебе было удобнее думать, что их делаю я...
Я не стал ни возражать, ни даже удивляться. Сам, так сам - какая,
к черту, разница?! Возможно, мой могущественный опекун действительно
был просто одной из моих конечностей - самой самостоятельной и
непостижимой, но все-таки моей собственной рукой...
- Я хочу отправиться в путь - прямо сейчас! - Сообщил я Джинну. -
Море уже близко - часах в трех пути, и наши странствия по пустыне
должны закончиться еще до рассвета. Не думаю, что моей армии
действительно так уж необходимо дрыхнуть по ночам - просто они помнят,
что делали так всегда, пока были живы, и не хотят ничего менять.
Забавно, что человек способен остаться при своих привычках даже после
смерти, правда?... Ничего, как привыкли, так и отвыкнут! Поехали.
Только тут я понял, что говорю сам с собой. Джинна больше не было
- он исчез, не прощаясь и не предупреждая, просто исчез, растаял, как
предрассветный туман. Я уже откуда-то знал, что он ушел навсегда,
теперь он был свободен от необходимости ошиваться вокруг моей персоны,
и вообще от любой необходимости - просто потому, что я больше не
нуждался в его помощи, защите и опеке - и поморщился от сокрушительной
боли в груди - она была короткой, но пронзительной и жестокой. Я
удивленно понял, что все еще способен страдать, теряя друзей - а каким
еще словом можно назвать существо, чье исчезновение причиняет тебе
боль?! - и еще я понял, что так будет всегда: никакое могущество и
никакие метаморфозы не смогут избавить меня от боли - разве что теперь
у меня хватало силы жить так, словно она разрывает чужое сердце...
- Прощай, душа моя. - Тихо сказал я равнодушной темноте. - Мне
было спокойно за твоей надежной спиной - даже если она была
обыкновенным наваждением! И спасибо за твои чудеса - кто бы из нас их
не совершал...
Ласковый теплый ветерок дунул мне в лицо, он принес с собой
сладкий запах цветущих фруктовых деревьев, а через несколько секунд я
с изумлением убедился, что мои волосы и плечи усыпаны нежными розовыми
лепестками - кажется, именно так цветет персик, хотя ботаник из меня
тот еще, конечно... Это было самое настоящее чудо - простенькое и
совершенно непрактичное, зато сокрушительно очевидное, и оно не было
делом моих рук, в этом я мог поклясться! Мой приятель Джинн каким-то
образом услышал меня и ответил - я был в этом совершено уверен. Я
понял, что по моей щеке ползет горячая мокрая дрянь - дань
сентиментальности и явно несамурайскому воспитанию, полученному в
детстве - но через короткое мгновение мои глаза были абсолютно сухими,
тело - легким, как один из этих чертовых персиковых лепестков, а
сердце - пустым и веселым, как никогда прежде. Синдбад сам подошел ко
мне и опустился на песок, чтобы мне было легче забраться на его
горбатую спину.
- Поехали, ребята. - Тихо сказал я. Мой дромадер зашагал вперед
размеренным шагом. Я не оборачивался, поскольку и так знал, что мои
люди уже проснулись и последуют за мной, как миленькие - а куда они
денутся?!
Мы так долго шли к морю - кто бы мог подумать, что оно умудрится
открыться нашим взорам так внезапно, словно до сих пор мы вообще не
подозревали о его существовании! Когда до меня дошло, что линия
горизонта уже сливается не с золотисто-серым песком, а с водой, я
вдруг вспомнил дурацкий старый анекдот: "ничего себе пляжик
отгрохали", и криво улыбнулся правым уголком рта. Создавалось такое
впечатление, что чувство юмора сохранилось только у моей правой
половины - боюсь, рассмешить левую сейчас не удалось бы даже мистеру
Бину!
- Как мы будем переправляться через море, Али? - Озабоченно
спросил Мухаммед.
- Как-нибудь, по воле Аллаха. - Ехидно усмехнулся я.
- Ты собираешься строить корабли? - Не унимался он.
- Никаких кораблей! - Твердо сказал я. - Любой корабль станет
Нагльфаром, или тенью Нагльфара, или воспоминанием о нем... Поэтому
кораблей не будет.
- Думаешь, воды позволят нам пройти по ним, как по суше? -
Понимающе спросил Мухаммед.
- "По воде аки по суху"? Это мне тоже не подходит: слишком похоже
на одну знакомую легенду. - Решительно сказал я. - Ну их к дьяволу,
эти легенды! Без них мне как-то спокойнее.
- Но как же тогда? - Не отставал Мухаммед.
- Поживем - увидим! - Улыбнулся я. - Еще полчаса можно не
утруждать себя размышлениями. Целых тридцать минут, каждая из которых
состоит из шестидесяти секунд - ты можешь сосчитать, сколько
счастливых мгновений безмятежности уготовила нам наша щедрая судьба?
Будь мужественным, друг мой, и прими этот бесценный дар!
Магомет изумленно посмотрел на меня - в другое время и в другом
месте я бы непременно подумал, что он вспоминает номер телефона, по
которому можно вызвать дежурную бригаду Скорой Помощи. После долгой
паузы он покорно кивнул, развернулся и уехал - наверное, отправился
транслировать мой незамысловатый ответ своим коллегам.
Что касается меня самого - я честно воспользовался собственным
советом и еще полчаса наслаждался возможностью не предпринимать
никаких умственных усилий.
- Такая мокрая вода! - Весело сообщил я небу над своей головой,
когда ленивая волна прибоя с любопытством лизнула мозолистые ноги
своего дромадера. Синдбад недовольно помотал головой и отступил на шаг
назад.
- Эта мокрая вода еще не знает, что она вполне может стать твердой
и сухой. - Снисходительно сообщил я Синдбаду. - Куда уж ей: в этих
местах никогда не было зимы. Теперь будет. - Это решение пришло ко мне
совершенно самостоятельно: я вдруг вспомнил, что в природе существует
такая замечательная штука как мороз, который превращает зыбкую и
ненадежную стихию в скучную, скользкую, но вполне надежную твердь.
Стоило только подумать: мне в лицо ударил первый порыв ледяного ветра.
Он дул с севера и, судя по всему, намеревался в кратчайшие сроки
заморозить все, что встретится на его пути. Несколько секунд я зябко
ежился, а потом просто утратил представления о "холодном" и "теплом":
температура воздуха, соприкасавшегося с моей кожей, больше не имела
для меня никакого значения. Ничего удивительного, если разобраться: не
страдал же я до сих пор от жары - путешествуя по Сахаре в самый разгар
лета, между прочим!... Да и никто в моем войске от нее не страдал - в
некоторых случаях не так уж плохо быть мертвым!
- О'кей, делаем привал. - Сказал я. - Если все так пойдет, через
час можно будет ехать дальше...
- Макс, а куда подевался Джинн? - Робко спросила Доротея. - И у
кого теперь можно попросить чашечку кофе?
- Джинна больше нет. Его контракт кончился. Подозреваю, что он
счастлив и свободен, чего и нам желает... А что касается чашечки кофе,
просить ее теперь не у кого. - Печально улыбнулся я. - Пикник
закончился, дорогая, начались суровые походные будни... Впрочем, я
совершенно уверен, что если ты здорово захочешь, ты получишь свою
чашечку кофе и вообще все, что тебе понадобится - не знаю уж, каким
способом!
- Смотри-ка, она уже у меня в руках! - Растерянно сообщила
Доротея. - Горячая какая... Это ты сделал?
- Не думаю. - Честно сказал я. - Скорее всего, ты сама.
- Но как?
- Тебе виднее. - Улыбнулся я. - У меня есть хорошая новость,
Дороти: мы в стране чудес, и каждый из нас может все... У меня есть
еще одна новость: мне кажется, так было с самого начала, еще до того,
как началась эта дурацкая катавасия с "концом света", просто мы
никогда толком не пробовали "смочь" это самое "все" - руки не
доходили. Ежедневные хлопоты, размеренный ритм жизни, скучная утренняя
газета, скучный вечерний трах - какие уж там чудеса!
Доротея нерешительно кивнула и тут же отпрянула в сторону: на нее
обрушился целый ворох газет. Они появлялись из ниоткуда и медленно
кружась в воздухе, опускались под ноги доротеиной верблюдицы.
- Боже! Стоило только на мгновение загрустить, что я уже никогда
не прочитаю утреннюю газету - и вот... - Растерянно прошептала она.
- Хорошо, что ты соскучилась именно за газетами - в противном
случае, на тебя могла бы свалиться толпа голых мужчин. - Рассмеялся я.
А потом сочувственно добавил: - Теперь тебе прийдется быть очень
осторожной с маленькими мимолетным желаниями: такова расплата за
могущество!
- Что ты со мной делаешь? - Дрожащим голосом спросила она. - Что
ты делаешь со всеми нами?
- Я ни с кем ничего не делаю. Оно само с вами происходит. Вернее,
с нами. Можешь считать, что я - первый подопытный кролик... или крыса:
говорят, они на редкость живучие твари... Учти: первый - отнюдь не
значит "самый лучший", а посему воздержись от восторженного
преклонения - вон даже Мухаммед воздержался!
- "Я только прелюдия для лучших игроков, о братья мои! Делайте по
моему примеру! И кого вы не научите летать, того научите быстрее
падать!" - Произнес за моей спиной голос Анатоля.
- Что? - Изумленно переспросил я. Анатоль с видимым удовольствием
продемонстрировал нам великолепную работу своего дантиста: его
роскошная улыбка обнажала штук семьдесят зубов, никак не меньше!
- Так говорил Заратустра. - Невозмутимо объяснил он. - Когда-то в
юности у меня была слабость к Ницше, и я до сих пор помню несколько
отрывков. Все ждал случая блеснуть интеллектом, а тут такая оказия!
- Хорошо сказано. Наверное, когда он это говорил, над ним отверзся
Космос... а из Космоса на него тут же посыпались утренние газеты - в
точности как на меня. - Невозмутимо сказала Доротея.
- На кого - на Ницше? - Обрадовался Анатоль
- Да нет, на Заратустру! - С самым серьезным видом возразила она.
Мы с Анатолем переглянулись и расхохотались от неожиданности.
- Да нет, вряд ли! - Сквозь смех пробормотал я. - Ну откуда было
твоему Заратустре знать о такой сакральной тайне человеческого бытия,
как утренняя газета?!
- А у меня получится какое-нибудь чудо? - Заинтересованно спросил
Анатоль.
- Сначала тебе прийдется закурить! - Фыркнула Доротея. - Некурящие
очень медленно обучаются творить чудеса... да и "быстро падать" вашему
брату трудновато!
Анатоль попытался изобразить возмущение на своей физиономии, но
махнул рукой и снова рассмеялся. Мы стояли на берегу замерзающего
Средиземного моря и ржали как школьники, впервые попробовавшие
марихуану, а северный ветер делал свое дело: начиналась зима - но даже
про себя я не называл ее "последней зимой человечества" - и не только
потому, что терпеть не могу пафосных формулировок, просто уже тогда я
совершенно точно знал, что на смену этой зиме может прийти новая весна
- стоит только захотеть...
Наш путь через ледяную пустыню, в которую превратилось одно из
самых теплых морей, был долгим, но мои воспоминания о нем вполне могут
уместиться в нескольких строчках: дни сменялись ночами, а мы шли
вперед сквозь сияющее ослепительной белизной пространство, не
оглядываясь и не останавливаясь. Оглядываться было некуда,
останавливаться - незачем: никто из нас не нуждался ни в отдыхе, ни в
еде, ни в тепле. Ничего удивительного: армия мертвецов - самая
подходящая команда для штурма Северного Полюса, который, впрочем, нам
пока был без надобности...
- Теперь зима вполне может закончиться. - Сказал я, когда
натруженные ноги моего дромадера ступили на усыпанный снегом песок.
Звуки собственного голоса вывели меня из дремотного оцепенения, в
котором не оставалось места ни для того Макса, которым я был когда-то,
ни для того странного существа, которым я стал. Я оглянулся назад с
искренним интересом человека, проснувшегося в незнакомой обстановке.
То, что я увидел, не потрясло меня до глубины души - но только потому,
что я давно утратил счастливую способность испытывать потрясение.
Вообще-то, зрелище, представшее перед моими глазами вполне заслуживало
того, чтобы распахнуть рот, аккуратно уложить на грудь нижнюю челюсть,
и пребывать в таком состоянии несколько часов кряду... Однородной
пешей толпы, которая долго и нудно топала за мной по пустыне, больше
не было. Мои ребята совершенно самостоятельно обзавелись самыми
разными транспортными средствами, облегчающими передвижение по льду -
это только я, как последний идиот по-прежнему восседал на верблюде!
Здесь были снегоходы и северные олени, автомобили с обмотанным цепями
колесами и собачьи упряжки. Некоторые просто встали на лыжи, или
надели коньки. Кошмарная эклектика, но я был в восторге!
- Молодцы, ребята. - Нежно сказал я. - Можете ведь, если
захотите!
Подняв голову, я обнаружил, что у нас по-прежнему есть авиация -
более того, к нашему заслуженному авиаполку, отличившемуся в бою с
Олимпийцами, присоединились и другие любители: среди одинаковых
реактивных мессершмидтов я увидел и музейные экспонаты начала века, и
парочку дельтапланов, и один здоровенный пассажирский Боинг-747 с
эмблемой компании Delta, и совсем уж странные экспериментальные
конструкции, футуристические очертания которых могли бы украсить любой
авиасалон. Сейчас все они неподвижно зависли в воздухе - вообще-то,
это совершенно невозможно: так могут вести себя только верт
...Закладка в соц.сетях
