Жанр: Электронное издание
Prozor11
...дейка ведь тоже тебя приворотить может!
— Не может, — уверенно сказал Середин. — Сложна магия приворотная,
сказал ведь. А я ведун: если со мной что-то сделать захотят — сразу замечу.
Сказал это и осекся. С самого начала с ним что-то происходило в
Озерцах... Видя, что сыновья старосты не похожи на простых людей, что частокол
повален, а идолов Перуна или Сварога в помине нет, ведун преспокойно отправился
в баню. Нет, не так уж и спокойно, конечно, с опаскою — но ведь пошел! А потом
спал спокойно в доме Бориса. Морок, с первого дня Олега окутывал морок. Крест
подводил раз за разом, а потом и Старая Мила в лесу сказала: с крестом все в
порядке, а с тобой уже нет. Разобраться же в происходящем с самим собой ведун
так и не смог!
— Что за думу думаешь? — Рада провела ладонью по щеке Олега. —
Отчего глаза потухли? Вспомнил ее?
— Не разобравшись в себе, как же я могу в остальном разобраться"?
— тихо повторил Олег только что пришедшую в голову простую мысль.
Он сорвал с головы бандану, вытряхнул на ладонь освященный
крестик.
— Что это? — потянулась девушка. — Серебро? Забавно. А человечек
какой печальный...
— Нравится? — Олег с облегчением наблюдал за пальцами Рады, без
опаски ощупывающими христианскую реликвию.
— Нравится, хотя и грустно отчего-то. Издалека, поди?
— Ты просто давно из Озерцов не выезжала, теперь таких крестиков
все больше на Руси. — Середин забрал крест и наморщил лоб, припоминая, что же
собирался с ним сделать.
— А я, знаешь, вообще дальше Овражков не бывала, — призналась
Рада. — Глупая совсем, мира не видала, грамоте не учена. Не то что она...
«Если Старая Мила сказала, что с крестом все в порядке, а со мной
нет, то сказала это не просто так. — Мысль вертелась где-то рядом, совсем
рядом, но никак не давалась. Морок, проклятый морок... — Она хотела, чтобы я
задумался о себе.. Это, положим, нелишнее. А вот о кресте я думать не должен —
вот чего она хотела!»
Крест выглядел совсем как тот, что принес Олег в этот мир, впервые
здесь появившись. Что ж, если чародейке было нужно запутать ведуна, то что ей
мешало изготовить копию? Пусть из серебра же, которое не любит нежить. Так даже
лучше: иногда крест вел себя как настоящий. В остальное время нагревался лишь
по желанию владычицы паутины, а вовсе не чуя магию.
Проверить, бывал ли этот крест в Князь-Владимирском соборе, было
легко. Олег, не обращая внимания на испуганные расспросы Рады, схватил подушку
и быстро прочел наговор, отдал ей часть своей силы. Девушка завизжала, когда
безобидный предмет обихода вдруг запрыгал по комнате, слепо тыкаясь в стены.
Ведун поднес поближе крестик — ничего не произошло.
— Или все-таки морок виноват... — тут же разочаровался в своем
эксперименте Середин. — Может быть, морок не дает кресту чуять чары. А может
быть...
— Да что ты меня пугаешь?! — Рада обняла его, прижала голову к
груди, погладила. — Посоветуйся, Олег, тебе легче станет. Может, я и глупая
баба, а все же две головы лучше одной. Иначе мне страшно, пойми! О чем ты
думаешь?
— Морок, — признался Олег. — Мне снился сон, а может быть, это и
не было сном... Я видел, как серое облако накрыло всю деревню, а центр его — у
колодца. Но и этот сон мог быть навеян чародейкой, сам сон мог быть мороком! И
с крестом не знаю, как быть, — то ли с ним что-то случилось, то ли со мной. Как
мне убедиться, что я думаю только то, что сам хочу думать?
— Разве так бывает? — наморщила лоб искренне старавшаяся его
понять Рада. — Я вот надеюсь, ты обо мне станешь думать. Но коли чародейка
захочет — станешь думать о ней...
— Опять ты о своем! — отмахнулся ведун. — Собирайся, Рада. Надо
уйти из деревни, тут слишком много силы. Через колодец... А ты ничего не
слышала, пока меня не было? Молний, грома? Тучи видела?
— Я спала... — пожала плечами Рада. — Перед самым твоим приходом
вскочила.
— Ага, — кивнул Середин. — Ага... Это хорошо.
Он старался зацепиться за любую мелочь. Если бы Рада была частью
задуманного чародейкой плана, то знала бы, что произошло в колодце, описала бы
нежданно налетевшую бурю. Белых и черных молнии, обращавшихся в ничто под
облаками, обычный человек не заметил бы. Но облака, гром — все это было. А Рада
спала... Хотелось ей верить. Очень хотелось верить, а еще хотелось обнять ее и
еще — ненадолго все забыть.
«С Рады и начнем, если с себя начать не могу, — решился Середин. —
Если она ни в чем не замешана, то потом с ее помощью узнаю о себе. Пора браться
за дело...»
— Да не молчи же, а то снова заплачу! — тормошила его Рада. — О
чем ты думаешь?! Страшно мне!
— Думаю я, моя дорогая, что ничего у тебя не вышло... — В этот раз
у Олега действительно было тяжело на душе. Но другого выхода он не видел. —
Спасибо за ласку, но пришло время посчитаться.
— О чем ты? — Девушка съежилась на кровати, наблюдая за вставшим
ведуном.
Олег подошел к лежащей на лавке сабле, не спеша вытянул и осмотрел
лезвие.
— Я все о том же. Не выйдет у тебя ничего, нежить проклятая!
Замахнуться было легко, а вот ударить — потруднее. Рада даже не
выставила вперед руки, вообще не пошевелилась, только глядела на Олега широко
распахнутыми от ужаса глазами. Удар удался именно так, как и хотел ведун: сабля
будто случайно чиркнула кончиком о стену, сорвалась в сторону... И срезала с
плеча Рады тонкий кусочек кожи.
«Прости, я не хотел!» — едва не сорвалось с языка у Олега, но это
все испортило бы.
С секундным запозданием, когда Середин уже снова поднял оружие,
девушка сорвалась с места, прыгнула в сторону.
— Не уйдешь, тварь! — Ведун заслонил собой дверь, перевернул ногой
стол, за которым пыталась спрятаться Рада. — Теперь не уйдешь!
— Не я! Не я! Что с тобой?! — Девушка метнулась к полочке,
принялась швырять в Олега утварь. — Отстань, дурак! Не я!
— Ты! — Середин решил идти до конца, как задумал. Отбросив клинком
последний горшочек, он зажал Раду в угол, прижал лезвие к трепещущему горлу. —
Умирай, тварь, я заколдовал тебя, больше ты надо мной не властна. Но хочу,
чтобы знала: я тебя любил. Поцелуешь на прощание?
— Не чародейка я!.. — пропищала насмерть перепуганная Рада,
закрывая глаза. — Не я...
— Прости.
Олег отбросил саблю, отнес девушку на постель, принялся бинтовать
простыней порезанное плечо. Девушка ничего не понимала, все еще пыталась
вырваться, без конца повторяя: «Не я... не я...».
— Прости, сердечко. — Закончив перевязку, Середин прижал Раду к
постели, заставил лежать спокойно. — Прости. Ведун я, охотник на нежить. Всю
жизнь как на войне. Нельзя мне ошибаться, зато теперь я тебе верю, верю.
Навсегда верю.
— Не я... — прошептала Рада. — Веришь, что не я?
— Верю, сказал же. Но должен был узнать точно.
— Что же ты узнал, ведун, почему не убил меня? — Истерика у Рады
сменилась мелким ознобом.
Середин подтащил сбившееся к ногам одеяло, укрыл девушку. Потом
принес отброшенную саблю, на которую Рада теперь могла смотреть только с
ужасом.
— Узнал, что ты не чародейка и не нежить ночная. Кровь красная, и
не бросилась ты на меня, смерть свою ожидая. Но не в этом главное. Чародейка бы
поцеловала меня — ей ведь бояться нечего, она лишь в игры играет.
— А я?..
— А ты, значит, всерьез. Прости меня, Рада. — Олег поцеловал
девушку в лоб и ладонью прикрыл глаза. — Отдохни.
— А ты? — Она вскинулась, отталкивая руку ведуна. — Ты куда?
— Никуда, здесь буду.
Он сидел на кровати и смотрел на Раду, пока она и в самом деле не
уснула. Уже в дремоте девушка вдруг вымолвила:
— Чтобы я да согласилась тебя поцеловать, пока ты думаешь, что я —
это она?.. Смешной ты.
— Спи...
Кто-то поскребся в дверь. Олег, погруженный в свои мысли, не пошел
бы открывать, но гость оказался настойчив и постучал, сперва тихонько, затем
погромче. Середин с саблей в руке отворил. Чародейка стояла на крыльце, опять
заплетая косу.
— Нравится тебе Рада?
— Тебе что за дело? — Внутри у Олега все сжалось. Ох, не ко
времени влюбился, теперь стал уязвим сверх меры. — Девка как девка.
— Правильно, — кивнула чародейка. — А я решила о нашей свадьбе
поговорить. Ведь... Некого мне пригласить. Может быть, ты гостей созовешь?
Олег не ответил, оперся о косяк и смотрел поверх головы
волшебницы. Нельзя даже сказать, что он чувствовал себя неловко, глупость
ситуации переросла все пределы. Девчонка лукаво взглянула исподлобья, потом не
сдержалась, фыркнула.
— Шучу я! Не нужна нам свадьба, не нужны пир и гости. Хоть бы
улыбнулся, а, ведун? Или нет, оставайся серьезным, смеяться я буду. Вот и будем
хорошая пара.
— Вот что, электрическая сила, — процедил Олег. —
Твой Глеб увел девочку, Всеславу... Верни ее, не по-людски над
детьми издеваться. Вспомни себя.
— Глеб увел, Глеба и ищи, — покачала головой чародейка. — Зачем же
мне в чужие дела вмешиваться? Он с тобой поговорить хотел, ночью, в Еловом
лесу... Неужели ты, герой, идти испугаешься? Али к юбке прирос?
Олег шагнул назад в дом, взялся за дверь, но девушка в белом
платье вытянула руку, и створку будто заклинило — даже не сдвинулась с места.
— Знаешь, откуда ведаю, что суженый ты мне? Загадала я, ведун,
когда в Еловый лес тебя ночью зазвала познакомиться: если снимет с ветки
клочок, что я от платья оторвала, значит, все у нас сладится. И ты снял,
помнишь? А ведь легко мог пройти мимо в темноте, я не ворожила. Значит, судьба.
Как только она договорила, дверь захлопнулась сама. Олег вернулся
в светлицу, прилег рядом с Радой, стараясь ее не потревожить. На губах ведуна
застыла кривая усмешка. Ко всему готовил учеников старик, а вот о влюбленной
ведьмочке, способной творить настоящие чудеса в своем заколдованном царстве, не
подумал.
Царство Асфири
Олег пытался размышлять, но мысли путались, не лезли в голову.
Надо было бы покинуть деревню, уйти подальше от зловещего колодца и увести Раду
— но куда? В лесу опасно, даже если пойти не в Еловый, а в придорожный осинник.
Сам ведун сумел бы отбиться от мелкой нечисти, но сберечь девушку было куда
сложнее. Водному народцу Олег тоже не верил с тех пор, как понял, что чародейка
получала живую воду через них. Но тогда... Тогда зачем ей колодец? Зачем
староста Борис с сыновьями?
Середин сел, стиснул виски ладонями. Думай, ведун, думай! Где
кончик нити, которая выведет к слабому месту волшебницы? Оно должно быть, иное
и предполагать нет смысла — тогда просто конец. Поиграет еще немного, а когда
поймет, что Олег не поддастся, убьет.
«А если поддаться! — вдруг пришло в голову ведуну. — Если она не
потребует души, если ей, сопливой, по сути, девчонке, и в самом деле нужен
компаньон-любовник? Тогда будет время не спеша во всем разобраться. Да, это
предательство, но...»
Рада во сне пошевелилась, застонала. Олег взглянул на нее и понял,
что потребует чародейка в обмен на свое Доверие. Но ведь можно рассудить и
иначе: Середин сам может поставить условием своей дружбы и преданности
безопасность для девушки. Отправить ее к Ворону, а заодно и весточку
передать... Впрочем, чародейка должна быть полной дурой, чтобы согласиться на
это. Да и Раду придется уламывать изо всех сил.
Олег снова лег, закинул руки за голову, уставился в потолок.
«Еще раз, электрическая сила! Цель: убить умруна. Способ: поймать
его в каком-либо из телесных воплощений. Но как?.. Разве только...»
Он вдруг вспомнил о Тиме и Тите, подземных стражниках. Вот уж в
происхождении кого он не сомневался! Никакой морок не сможет подделать темную
энергию земли, о которой до сегодняшнего дня Середин только слышал. Воины
настоящие, поставлены охранять источник от волхвов, вот только с делом своим не
справляются.
Ведун расширил глаза и с маху шлепнул себя ладонью по лбу. Тит и
Тим навалились на него так быстро, что он не успел спросить у них самого
главного: кто поставил стражу? Кто приказал им убивать всякого колдуна,
добравшегося до источника? Почему-то там, в подземном зале, это показалось само
собой разумеющимся. Но кто хозяин живой воды?
Олег даже вскочил, прошелся по комнате, стараясь не скрипеть
половицами. Вернуться в колодец? Обиженные стражники наверняка опять нападут,
да и Раду туда с собой не потащишь. Оставлять же ее одну нельзя: чародейка,
если ей вдруг приспичит поревновать, мокрого места не оставит от соперницы. Как
все не вовремя вышло... А виноват только сам.
Дремота прошла, Середин больше физически не мог находиться без
дела. Рада продолжала спать, разулыбалась... Олег открыл дверь, спустился с
крыльца и посмотрел в сторону колодца. Отсюда он мог видеть самый краешек
сруба, а рядом... Рядом стоял Борис.
— Эй! — негромко позвал Олег, но староста не услышал.
Борис говорил с кем-то, заслоненным от ведуна углом дома. Олег,
оглянувшись на распахнутую дверь, сделал несколько шагов вперед и увидел
краешек белого платья.
— Значит, ты ее видишь, — удовлетворенно кивнул Олег. — Еще одно
ква, если кому-то мало. Что же дальше?
Дальше староста, проверив, насколько крепко держатся за сруб
колодца железные крючья, кряхтя полез вниз. В поле зрения пригнувшегося
Середина вошел один из «сыновей» Бориса, опустил вслед за старостой ведро. Олег
даже застонал тихонько: он опять ничего не понимал. Если волшебница была там,
внизу, то зачем ей посылать к источнику людей? Значит, не через озера она
добывает магическую воду?
О свойствах живой и мертвой воды Середин слышал предостаточно — и
от Ворона, и от других людей. Если всему верить, то, имея в своем распоряжении
оба вида магических жидкостей, что источаются самой землей, можно творить
настоящие чудеса. Например, оживлять предметы — и не на время, как Олег
подушку, а наделяя их частичкой самостоятельной души, не имевшей отношения к
самому чародею. Что уж говорить, к примеру, о трупах? Обычный волхв способен
лишь поддерживать в них видимость жизни, тут — совсем другое дело.
Чародейка подошла к самому колодцу, теперь Олег видел ее целиком.
Еще раз оглянувшись на открытую дверь, он рискнул подобраться поближе, прячась
за росшими вдоль деревенской улицы кустами, — если враг здесь, то Раде пока
ничто не угрожает. Да и впервые выпал Олегу случай оказаться за спиной
волшебницы. Чем черт не шутит, вдруг именно сейчас она не ожидает удара?
Однако «сын» старосты находился лицом к Середину, а еще два его
разноголосых близнеца стояли рядом с чародейкой. Олег решил пока не рисковать и
притаился в трех десятках шагов, быстро прочтя наговор для обострения слуха:
— ...Дай мне, кошка, свои уши, дай мне, птица небесная, свои
глаза...
Вскоре существо, прежде бывшее человеком, вытянуло из колодца
полное ведро. Вода расплескивалась текла со сруба, и Середин впервые обратил
внимание, как зелена трава у дома старосты. Будто и не палило ее солнце, не
покрывала пыль. Чародейка, оставив в покое косу, которую она беспрестанно то
заплетала, то распускала снова, подошла к ведру, зачерпнула воду руками,
умылась. Все смотрели только на нее, Борис еще не показался из колодца — и Олег
привстал, прикидывая, сколько прыжков придется сделать...
— Напиться не желаешь, ведун?! — звонко выкрикнула чародейка,
задрав лицо к небу.
— Спасибо, нет. — Понурив голову, Середин повернул назад.
Было стыдно, будто его застали за чем-то неприличным. Волшебница
за его спиной расхохоталась, что-то сказала. Ей ответил Борис, который тут же
окликнул ведуна.
— Олег! Разговор к тебе у меня есть!
— А у меня к тебе нет, — отозвался ведун, останавливаясь. — Разве
что на ремни тебя порубить...
— Прости, что лгал! — Борис низко поклонился. — Но ты ведь видишь,
как сильна наша хозяйка. Такую не ослушаешься, да и... Любим мы ее.
— Да как же ее не любить? — усмехнулся Олег и пошел своей дорогой.
— Попробуй такую не полюби...
— Постой же! — Борис бегом догнал его, зашагал, сопя, рядом. — Я
ведь серьезно, Олег Середин. Поговорить с тобой хочу. Прежде хозяйка не
разрешала, хотя я хотел...
— Ты мне и в прошлый раз так сказал, — кивнул ведун, прикидывая,
рубить старосту или в этом нет никакого смысла.
— Присядем! — попросил Борис и первый опустился
_______ на крыльцо дома Рады. — Понимаю я, что веры от тебя мне
теперича никакой... Об одном прошу: выслушай, ведун, всю правду расскажу. Давно
уж мы, да и, конечно, овражкинские, ну и те, кто дальше к востоку живет... В
общем, давно под властью Асфири ходим.
Олег вздрогнул, впервые с интересом посмотрел на Бориса.
— Да, так ее назвали с самого детства. Повелительница разрешила
мне ее имя назвать. Не наше имя, отец ей такое дал, Элокай его прозывали, из
дальних стран в наши края прибился. Давно это было, очень давно, еще отец мой
сызмальства знал про Асфирь и меня учил ее слушаться. Так вот, Олег Середин,
зла нам чародейка не чинила, наоборот, одно добро от нее и справедливость. Хотя
люди к ней жестоки были... да ты знаешь уже, поди. При Асфири у нас ни
воровства нет, ни блуда, ни зависти, потому как она всему пригляд. Она и слуги
верные ее.
— Ставр? — спросил Олег.
— Ставр над ними начальник был, но слуг много. Все как на подбор,
богатыри, из тех, что изводить Асфирь приезжали. Да только одолеть ее
невозможно. И не нужно — кто это понял, тот служить ей остался. Полюбить Асфирь
не каждому позволено, а лишь тем, кому она откроется. Тебе открылась, ведун,
счастье твое.
— Да уж я вижу, что за счастье... — Олег почесал затылок. —
Значит, полна деревня оборотней — это вам от нее благодарность за верную
службу. Так? За то, что новых жертв для своей паучихи приманиваете.
— Не надобно так о хозяйке! — Борис испуганно покосился в сторону
колодца, откуда доносился звонкий голос Асфири. — Она, почитай, тут царица. Мы
все у нее как за пазухой, тепло и сытно. А оборотни... Так ты не понял ничего,
ведун. Оборотнем стать — и правда награда. Ни болезней, ни хозяйских забот, да
жизнь вечная в придачу. Послужи хорошенько, и позволено будет ночью
оборачиваться — это те, кто из леса в одном сапоге при ходил. А еще срок
выдержишь без прегрешений — получишь полную власть над собой. Такие к нам и не
возвращаются, больше по лесам бегают да радуются.
— Волки, — кивнул Середин. — Я уж понял.
— Нет, — качнул головой староста. — Волки — это как раз и есть ее
любимые слуги, богатыри. Асфирь их заколдовывает так, на самом-то деле они люди
обычные, только кажутся тебе волками. Удивился? — Борис, завладев вниманием
Олега, почувствовал себя в безопасности, рассмеялся. — Да, ведун, Асфирь
сильнее тебя, сильнее всех. Заморочит любого! В целом свете нет никого, кто бы
смог ее в колдовстве превзойти. И ты, не серчай, против нее как ребенок.
— Откуда же у Асфири столько силы? Ведь она совсем маленькой была,
когда отец ее в нежить превратил.
— Элокай ей секреты оставил, — напомнил Борис. — Но она и сама
постаралась. У отца-то, вишь, только мертвая вода была. А у нашей
повелительницы и живая имеется. Вон колодец, бери сколько хочешь! А в мертвой и
живой воде сила великая.
— Что же она сама за водой не спускается, если такая великая
чародейка? — Середин решил во что бы то ни стало выслушать все, что расскажет
староста. Врет или наконец-то не врет — надо слушать.
— Для себя ей живую воду получить не трудно, а равно и мертвую, уж
давно Асфирь и тут, и там, за Еловым лесом, стражей обхитрила, — охотно
продолжил Борис. — Но для нас не может никак, подземные духи не пускают. Сам-то
я не видел их... Но слыхали мы, как ты с ними бился. Тряслась вся деревня!
— Зачем вам живая вода?
— Чтобы оборотни жили вечно, нужна им и живая, и мертвая вода, —
развел руками староста, будто говорил что-то само собой разумеющееся. — Ты же
ведун, ты должен знать. Сами мы, конечно, чар не знаем, но Асфирь о своих
слугах заботится.
— Значит, без нее вы не можете, — сделал вывод Олег. — Вот так она
вас держит. А служба ваша — ни в чем не повинных путников заманивать.
— Так им же лучше! Разве Асфирь им что плохое делает? Нет...
Правда, некоторых убила. Но ведь, Олег, люди это были очень плохие, не чета
тебе. А иные с виду и хорошие, да никак не соглашались чародейке служить, и ее
и нас извести хотели. А за что? — Староста уставился на Олега своими круглыми
глазками. — За что? Кому мы зло чиним? Вот я уж старый, другой бы на моем месте
в гроб собирался — а я и бодр, от живой водицы, и надеюсь на Асфиреву милость.
Заберет она меня скоро в лес, недолго осталось маяться.
— Заберет, если я позволю. — Олег положил руку на эфес сабли, с
интересом наблюдая за реакцией старика.
— Мертвая вода да живая вода — из кусков меня Асфирь соберет, —
спокойно ответил Борис. — Бей меня, руби, ничего не боюсь. И за все спасибо
нашей благодетельнице. Мало-помалу и другие деревеньки приберем, там тоже люди
счастливы станут...
— А их спросили?
— Мы благо несем для всех, — твердо ответил староста. — Кроме тех,
вестимо, кто от блага отказывается. Их право — смерть выбрать.
— Благо у вас странное, недоброе благо...
Олег потянулся, размял шею. Опять все перевернулось... Хотя в этот
раз все ладнее складывается, сразу ко всем загадкам ответы нашлись. Хочется
поверить, да нельзя. Сперва проверить... Впрочем, времени, кажется, будет
достаточно. Нет другого выхода, кроме как идти на службу к Асфири и караулить
там свой шанс прыгнуть чародейке на спину. Впервые Середин пожалел, что выбрал
судьбу охотника за нечистью.
— Жена твоя не похожа на тех, кто живой водицей по утрам
умывается, — припомнил Середин.
— Марья провинилась, — нахмурился Борис. — Бежать хотела... Асфирь
на юге чем-то занята была, далеко отсель, а Марья, вишь, за озера, по болотам
пошла. Всей деревней в погоню мчались... Изловили. Но и ей недолго ждать
прощения, милостива Асфирь.
— Понятно, — опять кивнул Олег. — Складно брешешь, старик.
Расскажи мне теперь про своих сыновей, в прошлый раз ты про них не очень-то
ласково отзывался.
— Да не сыновья они мне, и не люди вовсе, — сморщился староста. —
Так, в помощь даны. Чурбаны в облике человеческом. Уж не знаю, шутила Асфирь
или всерьез, а сказала, что из чурбанов их сделала, чары новые учила. Вот и вся
сказка, Олег... Пойду я, все же, пока в доме живу, надобно и огородом
заниматься.
— Нет, уж ты постой! — Середин сгреб старика за шиворот, вернул. —
Еще скажи: отчего живую воду здесь берете, а не на озерах, куда она сама
вытекает?
— Потому что тут удобнее! — подивился непонятливости ведуна Борис.
— В озерах она с обычной смешивается, сила не та.
— А Рада? — спросил наконец Олег о наболевшем. — Она — тоже все
знала?
— Вот про нее Асфирь наказала с тобой не разговаривать! — закричал
Борис, изо всех сил выворачиваясь. — Да пусти же! Все, поговорили уже! Пусти, а
то повелительнице пожалуюсь!
Олег вытащил нож, всерьез намереваясь вытянуть ответы из Бориса не
страхом, так болью. Он и сам не ожидал, что Рада успела так глубоко проникнуть
в его сердце, возможность обмана приводила в ярость. Но на счастье старика,
ветхая рубаха треснула, и староста кубарем покатился по земле. На шум тут же
подбежали двое «сыновей» с луками в руках. Борис махнул на них, и все трое
быстро удалились.
— Вот и вышел воздухом подышать, электрическая сила! — Олег в
сердцах плюнул. — Ладно, продолжим разбираться в этом тумане. Рада! Радушка,
проснись!
Ему никто не ответил. Войдя в светлицу, Олег увидел пустую
кровать. На простыне неровными красными буквами было выведено:
«Ты все почитаешь себя самым сильным?»
Ведун потрогал простыню — кровь была совсем свежей, еще теплой.
— Ратмир, поганец! Если это ты со мной играешь, берегись... Не
посмотрю, что малец!
Обнажив саблю, Олег прошел через дом к выходу во двор.
Он помнил, что дверь здесь была задвинута на засов, — проверил
это, уходя. Теперь она была распахнута.
Правда и кривда
Середин пробежал огородами, оглядываясь в поисках неведомого
похитителя. Но редкие фигурки людей вдалеке не проявили к ведуну никакого
интереса, все были, как обычно, заняты своим делом. Под ноги попался знакомый
веселый поросенок, Олег наградил его здоровенным пинком, и тот, обиженно
похрюкивая, улепетнул куда-то прочь.
— Эй, ты! — закричал Олег на всю деревню ближайшей крестьянке,
пухлой бабе в завязанном на затылке платке. — Иди сюда!
Баба сделала вид, что не услышала, повернулась спиной к ведуну и
засеменила к сараю. Но Середин уже сам мчался к ней, перемахивая через плетни.
— Смотри в глаза! — Олег схватил ее за плечо, развернул к себе и
сгоряча немного перестарался — баба плюхнулась на землю. — Не ори! Сейчас из
дома Глеба сестру его увели, Раду! Ты не могла ничего не видеть!
— Да я... — Баба обеими руками указала на выроненную деревянную
тяпку, губы у нее тряслись. — Не бей меня, добрый человек! Ни видала
...Поділитися у соцмережах
