Жанр: Электронное издание
Prozor11
... хорошо
задумал: они с Асфирью действительно выглядели примерно одногодками. Конечно,
чародейка куда самостоятельнее, и сопли у нее из носа не текут... Но для
наивной детской любви имеется прекрасная почва. Любой ведун должен растаять и
заплакать не сходя с места. Олег, может статься, и поверил бы, если б не Рада.
— Да, от чувств, — скромно подтвердил Ратмир. — Она заговорила со
мной, спросила про книги. Я испугался, конечно... то есть не сильно, но ведь
ночь, а у нас в деревне таких нет. Я все рассказал о себе, а она мне о себе. Мы
подружились, стали видеться ночами, болтать. Она обещала мне помочь во всем
разобраться... В книгах то есть.
— И кто же она такая?
— Она... Ведун, не трогай ее! Она ни в чем не виновата! Просто она
— дочь нашего умруна-чародея. Когда их дом жгли, он же там вместе со всей
семьей был, и...
— Ну, хватит! — Олег навис над Ратмиром, приблизил нож у его лицу.
— Или ты мне будешь говорить правду, или пеняй на себя!
— Я правду говорю... — заныл отрок. — То есть... Она мне так о
себе сказала!
— Нет мне дела до Асфири! Скажи, где Рада!
— Асфирь... — Ратмир замер с открытым ртом, даже позабыл про нож.
— Так ты ее знаешь? А я решил имени не выдавать, потому что если колдун узнает
имя, то он все что хочет может сделать с этим человеком. Но ты... Ты ее видел?
— Где Рада? — Олег окончательно вышел из себя. Он взял дрянного
мальчишку за волосы и начал слегка постукивать его затылком о березу: — Где
Рада? Где Рада?
— Не знаю! Не трогал я ее!
Чтобы ненароком не прибить парня насмерть, Середин нервно обошел
вокруг дерева, по пути от души пнув два других. Опять вперил взгляд в Ратмира.
— Я бы тебе поверил, стервецу, складно ты врешь. Но когда я входил
в дом, то слышал твой голос. А на стенах были рисунки сажей, очень похожие на
те, что я видел в твоей книге. Но главное — голос! Я тебя слышал, перестань же
врать, не вреди себе!
— Не было меня там! — затрясся Ратмир, увидев в глазах Олега свою
скорую гибель. — Не было! И не рисовал я сажей ничего такого! Клянусь, Олег,
матерью-покойницей клянусь! Вот, я вспомнил! Вспомнил! Я когда в тебя камень
бросил, не в себе был, обиделся на тебя. Пригрозил тебе своей знакомой
чародейкой, она мне сильнее тебя намного казалась, вот и пригрозил. От обиды,
не всерьез! А потом побежал в осинник, где мы с ней часто встречались. И опять
ее там видел... Да, как раз тогда! Хочешь, я найду Асфирь, и она тебе все
подтвердит! Ты только ее не трогай, пожалуйста...
Олег со вздохом опустился на корточки. Ну, что за бред? Только что
так складно врал, так хорошо все придумал, а теперь вот — Асфирь в свидетели
зовет! Надо же такую глупость изобрести.
— Пусти меня, дядя Олег... — тихонько заревел от рок. — Не
виновный я ни в чем... Я тебе помогать хочу, только Асфирь не трогай, она
хорошая, добрая...
Ну не кромсать же его ножом в самом деле?! Олег в сердцах
перерезал веревку и пошел, широко шагая, к деревне. Сзади тут же послышались
торопливые шаги Ратмира — не отставал почему-то.
— Дядя Олег! Я с Асфирью поговорю про Всеславу и про Раду. Если
она что-то знает, то расскажет обязательно. А я сразу тебе передам, ладно, дядя
Олег? Только не трогай ее, она хоть и нежить, а хорошая! Она нам помогать
станет!
— Цыц! — приказал Середин. — Иди, говори с ней. И спроси заодно,
зачем она мне сказала, что это ты Раду забрал.
Ратмир остановился, будто налетел на столб, скоро его редкие
всхлипы остались далеко позади.
«Нельзя терять самообладания, — чеканя шаг, внушал себе Середин. —
Потеряешь его — потеряешь себя, тогда конец всему. Что бы ни случилось с Радой
или Славушкой, это не должно помешать главной цели. Надобно извести чародейку.
И мысль должна быть одной-единственной, простой и острой, как бритва. Где
слабое место? Там, где сила. А сила ее не в воде, живой или мертвой, не в
оборотнях и не в слугах-богатырях. Может быть, исходит она от тех слов, что
кричал, сгорая, Элокай, ее отец? Но эту историю рассказала мне Старая Мила,
которой тоже нельзя верить. Может быть, и не было никакого Элокая, не горела
девочка в доме. Все может оказаться ложью, а вот источник настоящей силы Асфири
надобно найти во что бы то ни стало. Если не на кого опереться, кроме сабли
верной, — одному искать».
Так и дошагал Олег до Борисова дома; не стуча, открыл дверь.
Охнула, увидев его, старушка, дрожащей рукой указала на комнату, где отдыхал от
трудов праведных староста.
Кружной путь
Борис подскочил с лавки, на которой мирно дремал, шагнул навстречу
Олегу, потом отчего-то передумал и сел, понурив голову. Ведун, ничего не
говоря, подошел к сундуку, который оказался здесь же, смахнул на пол горшки. На
их грохот отозвалась за печью тяжелым вздохом Марья, и Олег почувствовал
мимолетную жалость к жене старосты. Все же бежала когда-то, осмелилась пойти на
болота, чудом осталась жива.
— Что ищешь, Олег Середин? — робко поинтересовался Борис, когда
ведун начал вышвыривать на пол сапоги, поршни, лапти.
— Обувку Всеславы, — не стал скрытничать Олег. — Приносил, сразу
говори?
— Нет, клянусь!
— Проверить надо... — Середин продолжал вышвыривать обувь, но
детскую нашел лишь на самом дне, всю перепревшую от долгого нахождения в
сундуке. — Тебе веры нет, Борис. Стоит одни только мои сапоги вспомнить.
Говорил, что твои, а подсунул Глебовы.
— Вышло так... — проблеял Борис. — Испугался я... Запутался.
Прости меня, Олег.
— Боишься, — удовлетворенно кивнул ведун и уселся напротив
старосты. — Значит, не ходил в Еловый лес за обувью Всеславы? Говори только
правду, а то, клянусь, зарублю. Жалеть мне тебя незачем, девчонку Глеб унес
именно потому, что я в его сапогах из деревни ушел.
— Моя вина, — мелко закивал староста. — А в лес за ее сапожками
ходил — думал, лежат там под елочкой. Но волки мне всегда место показывали, а в
этот раз не было такого. Так что не приголубила еще Асфирь нашу Славушку, рано
ей.
— Если опять соврал — зарублю, — напомнил Олег. Они помолчали,
потом в дверь робко заглянула Марья.
— Откушать не желаешь, Олег Середин? — спохватился староста. — Не
забудь, ты у меня на постое! Гость дорогой.
— Да уж, надеюсь, что такой гость выйдет тебе дорого... —
пробурчал ведун, но, вспомнив, когда последний раз ел, предпочел согласиться. —
Давай перекусим, раз уж сам предложил.
— Прости, если не угодим чем... — завел Борис, но Олег махнул
рукой:
— Напрасно пресмыкаешься. Что бы ваша Асфирь ни выдумала, а
суженого пусть в другом месте ищет.
— Повелительнице нашей виднее, — очень тихо заметил староста. —
Она никогда не ошибается...
— А вот тут — ошиблась! — Олег даже пристукнул кулаком по столу.
Разговор на время оборвался, оба сидели молча и глядели в окно, на
растворяющуюся в сумерках дорогу. За ней зеленел луг, а Еловый лес уже
поглотила тьма, виднелась лишь темная остроконечная стена, будто огромная
крепость.
— Где Всеслава? — тихо спросил Олег, когда Марья поставила пищу на
стол и скрылась.
— Не знаю... Не знаю, ведун, честно говорю.
— Но куда Глеб мог ее унести? Хоть предполагать-то ты должен.
— Славушку, внучку мою, Глеб унес, знамо, в Еловый лес, больше
некуда, — уверенно сообщил Борис. — Но вот что с ней дальше случилось — не
знаю.
— А у Асфири спрашивал?
— Благодетельница не допустит, чтобы с ребенком беда приключилась,
— уклончиво ответил староста.
Поужинали в тишине. Олег вдоволь напился квасу, но от бражки
отказался: не ко времени. Он уже решился идти искать Всеславу в лес, а что-то
подсказывало ему, что и Рада будет где-то неподалеку. О Раде хотела тогда
сказать Асфирь, звала его, но ведун не поверил... И правильно сделал! Верить
паучихе нельзя, даже если говорит правду. Звучит смешно, а по сути верно.
— Слышал я, и Рада пропала, — будто прочел мысли Середина
староста. — Но если хочешь совета, Олег, — не ищи ее.
— Это отчего же?
— Девица она не простая, Асфирь сама о ней заботится. Красота Рады
прельстительна... Уж коли повелительница решила ее забрать из деревни, то,
значит, так тому и быть. — Борис хитро посмотрел на Олега, даже слегка
подмигнул. — Не ищи, не то и на себя, и на нее беду накликаешь.
— Ревнует Асфирь? — фыркнул Олег. — Все ты перепутал, старый пень.
Разве не Ратмирка негодный, с черными книжками балуясь, Раду из деревни куда-то
перенес?
— Ратмир не сможет в Озерцах сделать ничего, что бы не дозволила
ему наша благодетельница, — убежденно заявил Борис.
Середин был вынужден признать, что старик прав. Он и сам
подозревал это с самого начала. Ратмир мог быть просто орудием в руках
чародейки. А мог, с другой стороны, вообще не иметь отношения к похищению...
Олег ведь его даже не видел, только слышал похожий голос.
— Спасибо за угощение. — Ведун поднялся, поправил саблю.
— Ночевать не останешься? — спросил Борис. — А может, баньку
протопить? Чурбаны эти, сыновья мои, все здесь. Крикну — воды натаскают.
— Я сегодня уже купался, — усмехнулся Олег. — А ночевать,
наверное, приду. Прогуляюсь перед сном — и вернусь.
Он уже решил утром идти в Еловый лес. Именно утром, ночью нежить
все-таки становится сильнее. Если волки будут мешать... что ж, придется
сразиться с волками. Хватит их бояться, после путешествия по болоту это даже
смешно.
Не только искать Всеславу и Раду собрался ведун. У него наконец-то
появился план, хотя все зависело от его же чувствительности. Дважды он видел в
небе паутину, накрывшую всю эту проклятую местность. Если искать силу чародейки
— то именно в центре этой паутины. Так уж заведено у пауков: сеть крепится по
краям, а сидит тварь в середине. Там ее и ищи, ежели хочешь убить.
По всем прикидкам, этот центр не мог находиться возле Озерцов или
Овражков, владения повелительницы простирались на юг. Значит, следовало идти в
Еловый лес, искать там.
На улице Олег окунулся в чудесный летний вечер — немного душный,
но зато ароматный, напоенный уютным пением насекомых. Он пошел по улице,
намереваясь в конце ряда домов свернуть к озерам. Злость на водяного,
союзника-предателя, все еще кипела в Олеге, а спать пока не хотелось. Что ж,
если и не отомстить, то хотя бы высказать водному народу все, что о нем
думаешь, — и то хорошо.
Он не спеша, разглядывая крупные звезды, дошел до околицы, потом
свернул направо и издалека увидел тонкую фигурку в белом платье, застывшую у
самой воды. Встреча не показалась Олегу нежелательной. Бояться умруна? Поздно,
он давно в паутине. Не ускоряя шаг, Середин приблизился к чародейке,
остановился рядом.
__________
— Ты про Раду выспрашивал? — тут же заговорила Асфирь, даже не
оглянувшись.
— Неужели ты думала, что я о ней забуду?
— Я думала, что ты уже забыл. Вспомни, почти на этом самом месте я
звала тебя к ней. Ты не пошел, поверил водяному...
Олег промолчал. Да, так все и было — лишний счет к «царю
пучеглазых рыб». И все равно он правильно сделал, что не пошел с Асфирью, —
хоть один раз, да отказался играть в ее игры.
— Понравилось тебе болото? — насмешливо поинтересовалась чародейка
и, не дождавшись ответа, заговорила серьезнее: — Вот где зло. Вот где страх.
Если дать им волю, всю землю превратят в такую топь, и людям места не будет. А
ты говоришь — я плохая... Меня любят.
— Будет время, доберусь и до болота, — буркнул Олег.
— Сил не хватит, пропадешь, — качнула головой Асфирь и снова была
права. — Учиться тебе еще нужно. Много лет... Слишком много для обычной
человеческой жизни. Вот поэтому и послала тебе судьба меня, суженый мой.
— Я пойду, погуляю... — Ведун прошел мимо чародейки, углубился в
перемычку между озерами, в которых отражались тысячи звезд. — Надеюсь, не
увидимся.
— Злой! — весело крикнула вслед Асфирь. — Но про Раду еще хочу
сказать! Я думала, ты между нами уже выбрал, забыл ее. Ошиблась?
— Я между вами выбрал! — откликнулся из темноты Олег. — И не тебя!
— Злой!
Когда Олег оглянулся, белого платья на берегу уже не было видно.
Усмехнувшись в усы, ведун пошел дальше, осторожно нашаривая сапогами дорогу.
Вот чертовка, все еще играет с ним... На что надеется? Непонятно. Но это не
важно, теперь надобно найти слабое место и ударить — вот и вся работа для
охотника на нежить. А вот потом придется поговорить с Радой... Если будет с кем
говорить.
Сердце сжалось, но Олег приказал ему биться ровно. Главное —
сохранять самообладание. Сейчас ведун немного потешится над водяным народцем,"
а потом отправится спать. Утром — в бой.
Достаточно далеко углубившись в царство водяного, Олег позвал его,
опустив в воду крестик. Однако он просидел на берегу битый час, а никто так и
не появился.
— Эй! Царь пучеглазых рыб! — негромко крикнул Середин. —
Лоскотухи, кровопийки толстозадые, где ваш лысый батюшка?! Это друг ваш пришел,
Олег-ведун. Или не ждали живым?
Тишина. Даже лягушки притихли и криксы не хихикали. Олег
насторожился, огляделся. Озера выглядели мертвыми — ни русалок, ни упырей.
Никого. Неужели так испугались возвращения ведуна?
— Эй, кто-нибудь! — Олег опустил руку с крестиком под воду,
поболтал там ладонью. — Что, передохли? А почему тогда не всплыли кверху пузом?
Долго никто не показывался, а потом раздался тихий, нежный плеск,
и в озерцо через протоку вплыли лоскотухи. Они не пели, двигались медленно, и
Середин понял, что случилась беда.
— Здорово, девки! — нарочито бодро позвал он. — Батю утопили и
празднуете?
— Враг наш! Враг наш! — заголосили кровососки, но не так громко,
как обычно. — Губитель!
— Да разве я вас губил? Это водяной, царь рыб пучеглазых, меня
сгубить хотел, на болота послал. Разве не помните?
— Нет больше нашего батюшки, осиротели мы... — пропели лоскотухи,
кружась хороводом в середине крохотного водоема. — Некому больше защитить,
некому наказать... Ты пришел, губитель, враг наш. Кто отразит тебя?
__________
— Что с ним случилось? — окончательно посерьезнел Олег. — Убили?
Кто?
— Умрун-чародей... — тихо пели лоскотухи. — Умрун-чародей погубил
батюшку... Все его забыли и покинули, все по протокам попрятались, одни мы
горюем. Бедный наш, бедный батюшка...
— Да за что же?! — всерьез удивился Середин. Случившееся опять все
переворачивало с ног на голову. — Разве водяной не слуга умруну был?
— Служил поневоле... Да хотел тебя погубить, за это и наказал его
умрун. Хочет умрун на тебе жениться, осерчал. А батюшку жалко...
Середин поднялся на ноги, вздохнул. Лоскотухи, конечно, все
перепутали, Асфирь не жениться собиралась на Олеге, а скорее уж замуж выходить,
но разве объяснишь это толстозадым дурам?
— Значит, водяной меня убить хотел тайком от чародейки? Так? Ну,
хватит петь, ответьте же!
— Да! — сердито ответил хор. — Не хотел батюшка, чтобы ты в силу
вошел, враг наш. Теперича вместе с умруном всех победишь, никому нет спасения.
Бедные мы, бедные, осиротели...
— Плывите в другое место плакать!
Лоскотухи стали ругаться, но хор не сложился, и ведун ничего не
расслышал. Когда кровопийки уплыли, Олег еще немного постоял на берегу, подышал
свежим ночным воздухом и понял, что развлечься не удалось. Асфирь его
опередила. Делать у озер было больше нечего, и ведун не спеша направился к
деревне.
Утопленника он заметил издалека, когда тварь, распластавшись на
песчаной отмели, выползала на берег. Олег на ходу вытащил саблю, пошел прямо на
нежить.
— Ведун! — узнал его утопленник и так же медленно пополз задом
обратно в воду. — Враг наш...
Голос у нечисти был шипящий, тихий. Олег бегом приблизился, занес
оружие.
— А ну, стой! На вопросы ответишь — помилую!
— Говори, враг... Не губи, клад покажу...
— Клады себе оставь, лгун донный. Расскажи, как и за что умрун
убил водяного.
— Батюшка у ключа с живой водой на дне все время лежал, — сразу
поведал мертвец. — Хорошо ему было, привольно. Но умрун-чародей ту воду как-то
отравил, вот и умер батюшка. Лежит на дне, на том же месте, рыбы его гложут,
лоскотухи куски рвут. Гниет...
— За что она его так? — присел на корточки Олег. Утопленник
оказался куда более приятным собеседником, чем лоскотухи.
— За то, что тебя сгубить хотел, к болотникам на Большой Разлив
послал. Испугался батюшка, что твоя сила умруну перейдет, сможет он тогда свою
власть на озерах поставить.
— А разве не так было? Разве не служил водяной умруну-чародею? —
Олегу показалось, что по склону холма кто-то спускается к воде, но аура
незнакомца едва светилась.
— Не служил, а младшим себя признал. Опосля того, как умрун помог
болотников отразить. — Утопленник понемногу все же сползал в озеро. — Батюшка
говорил: скоро всем нам конец. Или умрун нас изведет — не нужны мы в его
царстве, — или болотники погубят. Потом и ты пришел, враг наш... Батюшка
сказал: у ведуна сила могучая, никому не подвластная, чужая... С ней умрун
вдесятеро сильнее станет, нельзя того допустить...
С тихим всплеском утопленник ушел на дно, Олег не стал его
задерживать. Вряд ли нежить лгала, утопленники обделены мозгами. Значит, и
вправду была когда-то война озер с болотом, в которой помог умрун водяному. А
теперь Асфирь убила его, отомстила за попытку погубить своего «суженого».
Олег вспомнил, как Мирополк сказал о беспокойстве чародейки. А еще
на болоте ему помог выжить образ
__________
Рады, давший силы. Случайно ли это произошло?.. Ведуну не положено
верить в случайности. А еще нельзя верить красивой девушке, рядом с которой все
время нежить. Даже если верить очень хочется.
Вспомнив о существе на склоне холма, Олег заторопился навстречу.
Неплохо бы узнать, кому понадобилось пробираться сюда в темноте. К огромному
разочарованию, Середин вскоре увидел одного из «сыновей» старосты, блондина с
натянутым луком. Целился он не в ведуна — иначе тот сразу бы это почувствовал,
а куда-то в воду.
— На кого охотишься? — На ответ Олег не рассчитывал и просто встал
рядом со стрелком.
Тот продолжал внимательно следить за озером, натянувшая тетиву
рука даже не подрагивала. Середин вспомнил о своем давнем желании иметь лук и
научиться из него стрелять, чтобы никогда больше не зависеть от угощений
одиноких старух. Оружием он с тех пор так и не обзавелся, да и новую одежду
успел изорвать, разве что сапоги мог занести себе в прибыток.
Вдруг стрелок едва уловимо изменил позу, напрягся. Олег тоже
заметил цель: хоровод русалок вплыл в ближнее озеро, подобно какой-то траурной
процессии. Ведун видел их благодаря агрессивному свечению их энергетики, но как
воспринимал их сделанный из чурбана человек, он не знал. Тренькнула тетива,
стрела унеслась в ночь, блеснув в свете звезд.
— Серебро? — вслух удивился Олег.
На озере закричала пораженная русалка. Ведун увидел, как ярко
вспыхнула, а потом быстро погасла ее аура. Подруги убитой дружно погрузились в
воду, а лучник, у которого с собой не оказалось хотя бы одной запасной стрелы,
поспешил обратно в деревню.
— Серебро, — ответила возникшая рядом Асфирь. — Я приказала каждую
ночь убивать по твари, если они будут к нашему берегу приближаться. За тебя
мщу, суженый мой!
— Так рассердилась, что я едва не погиб? — хмыкнул Олег, начиная
подъем.
— Люб ты мне!
— Да? Что-то от оборотней своих ты меня не больно-то бережешь.
— Для моего жениха, удалого воя, это не беда, оборотни да упыри! —
рассмеялась чародейка, легко шагая рядом. — А если все же убьют тебя... С такой
невестой, как я, можно ничего не бояться. Живой водичкой полью, 'может, заодно
зачарую...
Середин даже закашлялся от такой перспективы. Превратиться в
ходячую нежить, полностью подчиненную чужой воле, как эти «чурбаны»... Есть
вещи гораздо хуже смерти.
— Да не бойся! — опять засмеялась чародейка. — Ты мне вот такой
нужен: злой, правдолюбивый!
— Не получишь ты меня таким, — твердо отозвался ведун. — Уж давно
бы понять пора.
— Значит, Раду выбираешь? — помрачнела Асфирь. — Смотри, как бы я
не рассердилась. Чужое счастье рядом со своим несчастьем тяжело стерпеть.
Повезло еще девушке, что люблю я ее, как сестрицу...
— И оттого в беспамятстве держишь? — не удержался Олег.
— Прознал? От кого, интересно... Да, держу в беспамятстве, потому
что жалею. Многих любила твоя Рада, так же как тебя сейчас любит. Все от души,
все от сердца... А я думала, ты скоро к ней охладеешь. — Чародейка дернула
головой, перекидывая через плечо косу, быстро принялась ее расплетать. —
Ошиблась? Или ты мне назло упорствуешь? Чем Рада лучше меня?
— Красивее, — попытался уколоть Асфирь ведун. — И росточком
повыше. И глазами синей.
— Нет, ты не можешь любить за это, — легкомысленно отмахнулась
Асфирь. — Наносное, внешнее... Морок. Ты, ведун, смотришь внутрь. Что ты там
увидел? Одному тебе ведомо. Однако не серди меня, суженый, поиграй еще, да и
брось — мой тебе совет.
— Ревнуешь? А сама-то с Ратмиркой прыщавым на свидания ходишь! —
вспомнил Олег, и ему тоже стало смешно, несмотря на постоянное ощущение
исходящего от чародейки зимнего холода. — Он мне рассказал.
— Подлец какой! — напоказ удивилась Асфирь, всплеснув руками. — Я
же запретила ему! Сказала, что боюсь ведуна... Подлец! Нравится он мне.
— Вот и суженый твой, что тут думать? — предложил Олег, ступая на
тропинку, что вела к дому старосты. — А нам прощаться пора.
Чародейка ничего не отвечала, только смотрела в глаза человеку, а
он все сильнее чувствовал холод. И еще голод, бесконечный голод жаждущего чужой
силы существа.
— А еще он говорит, что не крал Раду, — добавил Олег. — Сказал,
что был в это время далеко, да еще и с тобой.
— Врет, — пожала плечами Асфирь. — Любой бы на его месте соврал,
когда к березе-то привяжут. Парнишка способный, книгочей, сильным быть хочет...
Нравится он мне. Но Ратмир хочет стать сильным, а ты — сильный. Ты мой суженый.
Забудь про Раду, для нее же забудь.
Олег не стал отвечать, да Асфирь и не ждала ответа, исчезла в
темноте. Ведун попробовал представить себя на ее месте: существует в мире,
который сама же и построила, легко в нем перемещается, обо всем знает, всех
видит... Или не всех? Что о «забытьях» Рады Олегу рассказал перед смертью Глеб,
она, кажется, не догадалась. И все равно — наверное, здорово чувствовать себя
на таком обширном пространстве как рыба в воде.
— Скорее, как паучиха в паутине, — сам себе возразил ведун. — И не
создала она никакого мира, только оплела его сетью для охоты. Ей удобно, а
остальным... Все же я тебя достану, Асфирь. Слышишь ты эти слова или не
слышишь. Достану, электрическая сила. Для того я пришел в этот мир, для того
«Аз есмь».
По дороге к дому старосты Олег различил какой-то шум на огороде
Яромира, деда чародея-самоучки. Наверное, юный чернокнижник опять осмелился
ночью выйти за порог. Ведун склонялся к тому, чтобы поверить мальчишке. Не мог
он так легко, по чужим книгам, освоить колдовскую премудрость. Разве что в
самом деле помогла Асфирь...
Староста услышал его шаги, открыл дверь навстречу. Ведун постоял
на крыльце, разглядывая старика. Хотелось что-нибудь выкинуть: например,
потребовать, чтобы ему кланялись и стаскивали сапоги на ночь, но Олег сдержал
эмоции.
— Спать пора, Борис.
— И тебе, Олег Середин. Ты сегодня намаялся, по болоту прошел,
чудищ из топи победил. Уж по деревне слух идет о твоих подвигах. Укладывайся на
перинку, ведун, отдохнуть надобно. Скоро свадьба твоя с суженой, с
благодетельницей и повелительницей нашей...
— Уйди с глаз моих, — попросил Олег подхалима и ушел к себе в
светелку.
После купания в мертвой воде чувствовал себя Олег великолепно —
даже не верилось, что совсем недавно едва выбрался из болота, умирая от потери
сил. И все же отдохнуть требовалось, завтра он отправится искать центр паутины,
и горе тому, кто встанет на пути. Хватит ходить кругами.
Капище
Поднялся Олег на рассвете и со всем доступным нахальством
потребовал себе завтрак побыстрее и посытнее, а также харчей в дорогу. Хозяйка,
ничему не удивляясь, накрыла на стол, а ее муж немедленно подсел к ведуну и
порядком надоел ему осторожными расспросами. Впрочем, Середин нашел простой
выход: не произнес ни слова вообще, усиленно набивая рот. Вскоре он уже
спускался с холма, чувствуя между лопаток настороженный взгляд Бориса.
Достигнув дороги, Олег оглянулся и увидел рядом со старостой всех четверых
«сыновей», каждый стоял с луком за плечами. Середина такой парад даже не
встревожил — слишком он привык чувствовать себя мухой в паутине, беззащитной и
обреченной. Он помахал Озерцам рукой и зашагал [через луг к Еловому лесу, не
пытаясь обмануть наблюдателей.
Олег специально шел медленно. Нужно было попытаться вновь увидеть
паутину, а для это
...Поділитися у соцмережах
