Жанр: Электронное издание
Prozor11
... погибнешь, станешь таким, как
я, рабом на века, а когда представится другой случай... Его может совсем не
представиться, ведун, никогда. Ты поможешь нам?
— Конечно, — сразу вырвалось у Олега. — Но Всеслава не сможет!
— Тогда попытайся помочь ей, коли успеешь. Помни, их нужно убить
во время ритуала. Он начнется, когда верхняя спираль станет видна.
Середин и теперь видел энергетические потоки, с каждой минутой они
становились все более заметны. «Скоро солнце скроется, и тогда... Времени
совсем нет. Нет времени упорядочить мысли, надо решаться».
__________
— Я не смогу помочь ни Всеславе, ни тебе. Во время свадьбы... Мы
ведь окутаны чарами. Как только я нападу на чародейку — то сразу умру, поспею я
лишь ударить ее. — Мирополк окончательно успокоился, хотя и стал очень бледен.
— Сегодня я дождусь своего зова... Мне не жаль. Но если вы не справитесь, все
зря. Ты погибнешь, а с девочкой случится что-то страшное. И всякий год это
будет повторяться. Готов ли ты, ведун?
—Да.
— Ты готов, ведун?! — крикнула из центра каменной спирали Асфирь.
— Солнце заходит! Ты сделал выбор или отказался от него?!
— Я сделал выбор! — крикнул Олег. Мирополк пригнулся, подтягивая
сапоги, опять заговорил:
— Выбирай Асфирь, чтобы быть ближе к центру, так она тебя посадит!
Я буду рядом с ней и убью ее, как только верхняя спираль будет видна. Всеслава
должна ударить ножом Раду. Прости, ведун, я знаю, как тебе тяжело. Но она всего
лишь нежить... часть умруна. Тебе достанется Ратмир — он сидит в середине, ты
окажешься рядом. Убей его и постарайся успеть помочь Всеславе — пока светится
верхняя спираль. Это всего лишь мгновение, Олег, не опоздай!
Трое внутри каменной спирали заняли свои места — только Асфирь
стояла, с немыслимой скоростью заплетая и снова расплетая кончик косы. На губах
чародейки блуждала рассеянная улыбка.
— Так ты сделал выбор, Олег-ведун? — крикнула она, с трудом
сдерживая торжество.
—Да!
— Кто твоя суженая?
—Ты!
— Я знала! — Асфирь быстро выплела из косы белый лоскуток и
подняла его вверх. — Ты должен был выбрать меня! Рада — лишь тень, лишь
тяжесть, я — свет! Иди ко мне!
Середин прошел между валунами внутрь спирали, Мирополк последовал
за ним. Всеслава очень серьезно посмотрела на ведуна, и он понял, что девочка
готова действовать. Что ж, возможно, она еще слишком мала, чтобы понять, какое
дело предстоит ей сотворить. Олега усадили на один из маленьких камней рядом с
Ратмиром, который, сидя на плоском валуне в самом центре, счастливо и глупо
улыбался.
— Он нравится мне, Олег! — крикнула Асфирь. — Пусть будет в
середине! Смотрите все: солнце заходит!
Все, кроме Рады и Олега, смотрели на кровавый, неестественно
быстрый закат. Девушка-нежить просто глядела себе под ноги, а внимание ведуна
привлек большой, замысловато изогнутый, богато инкрустированный лук, лежавший
за спиной у Всеславы. Вездесущая Асфирь заметила это.
— Узнал, Олег? Это древний лук, обычно я держу его у источника
живой воды. Стрелы, выпущенные из этого лука, не убивают. Просто тот, в кого
они попадут, перестанет быть и в будущем, и в прошлом. Мне нравится брать его
сюда, я чувствую себя богиней. А ты, мой суженый, назовешь ли меня богиней?
— Назову, — сухо пообещал Олег.
Не до чародейки ему было. Ратмир, засмотревшись на закат, одной
рукой прижимал к животу книгу, другой расковыривал прыщ на щеке. Нежить, самая
опасная, умная часть умруна... Но ведун так привык относиться к нему как к
человеку, презирать и ненавидеть, что никак не мог настроиться на мгновенный
удар.
Середин посмотрел на Всеславу — та спокойно встретила его взгляд.
Девочка сидела сосредоточенная, плотно сжав губы; одна рука прикрыта подолом
сарафанчика. Она готова, она понимает, что иначе нельзя... Должен понять и
Олег.
— Сейчас, Ратмир, сейчас все начнется, — тихо пообещала Асфирь. —
Когда погаснет последний луч солнца... Ты все увидишь.
— Спасибо тебе! — У Ратмира от благоговения срывался голос. — Я
всегда буду тебе благодарен, Асфирь! Коли б не ты, я бы никогда такого не
увидел!
— Ну что ты, дружок. У тебя еще все впереди, ты способный! —
заворковала чародейка со странной нежностью в голосе.
«Опять игра, — подумал Середин. — Опять игра, опять морок, даже в
последний миг. Зло не любит ясности, простоты. Нет смысла пытаться разобраться
в этих играх. Нужно просто доверять сабле, и ничему больше».
Древний лук
Солнце уже закатилось за лес, но небосвод еще был бледно-розовым
от его лучей. Время в капище действительно шло быстро, темнело на глазах, и как
только ведун нащупал рукоять сабли, верхняя спираль вспыхнула ярким фиолетовым
светом.
Олег вскочил, занося саблю над головой сидевшего спиной к нему
Ратмира, но смотрел не на него. Он видел, как одним движением извлек из ножен и
вонзил в грудь Асфири свой меч Мирополк, после чего оба тут же вспыхнули
фиолетовым пламенем. Видел, как Всеслава, вскочив со своего камня, с недетской
силой вонзила нож по рукоять в грудь безразличной ко всему Рады.
Теперь они смотрели на него. Смотрели горящие, умирающие чародейка
и предатель-слуга, смотрела Всеслава. Олег начал опускать свое оружие на голову
как раз поглядевшего вверх, на энергетическую спираль, Ратмира. В глазах отрока
отразился ужас, но не он заставил Олега в последний миг отклонить оружие в
сторону. Сабля звякнула о камень. Мгновение прошло, а верхняя спираль, к
удивлению Середина, все не гасла.
— Убей! — хором взревели пылающие Мирополк и девчонка-чародейка. —
Убей же его!
А Середин снова глянул на Всеславу. У девочки появились клыки, они
не помещались в рту и выползали поверх губ, словно острые белые червячки. Клыки
загибались, желтели...
Всеслава нагнулась, схватила лежавший на земле лук, неожиданно
легко подняла его. Олег в ужасе попятился,
__________ споткнулся о камень, упал, едва не разбив голову. И
понял все. Над ним пролетела одна из древних стрел, каких люди, к счастью,
никогда не умели делать.
Олег понял, что именно ради убиения Ратмира они и пришли сюда.
Именно кровь этого колдуна-недоучки должна была дать энергию чародейке,
подпитать силы коварной паучихи. Но еще ведун увидел каким-то внутренним,
незнакомым прежде зрением всех тех, чья кровь пролилась на этом плоском камне.
Жертвоприношение, силу которому придает кровь невинного, пролитая
во имя добра. Верхняя, энергетическая спираль паутины умруна должна была
впитать эту силу, которой хватило бы на много лет. Что должно было произойти с
ним самим, Олег мог только догадываться.
Погасло наконец фиолетовое свечение, рухнули на камни горящие
нежити. Их возрождение не свершилось. Или Мирополк в самом деле был верным,
любящим слугой Асфири? Это не интересовало Олега, когда он бросился к валунам,
лопатками чуя направляемую в него страшную стрелу.
Но Всеслава опять промахнулась. Куда попали две ее стрелы, не мог
знать никто, ибо они унесли своих жертв и из настоящего, и из прошлого. Олег
добежал до валунов, спрятался за ними, сжался в комок.
Все произошло слишком стремительно. Ведун еще даже не мог
осознать, какой участи только что избежал. В голове стучали слова старика из
корчмы: «Не ходи!» Старшее зло выследило ведуна и почти добилось своего...
Кровь невинного, убитого во имя добра, отдала бы Олега в полную власть умруна
навечно. Но морок рассеялся.
— У меня осталась еще одна стрела! — сказал шипящий, клокочущий
голос.
Середин, у которого сердце от ужаса выскакивало из груди, вжался в
землю. Бежать! Вернуться потом, может быть, с Вороном, со знанием о враге, с
силой.
— Передо мной стоит невинный!
Ратмир! Олег совершенно забыл о прыщавом недотепе. Он выглянул
из-за валуна — и в свете догорающих трупов нежити увидел умруна. Шея Всеславы
исчезла, грудь раздулась, из-под сарафана выползло отвратительно дрожащее
брюшко. Шестью лапами паук вцепился в камень, на котором сидел, а двумя натянул
лук.
Умрун целился в Ратмира, который, разинув рот, стоял прямо перед
ним. Полные ужаса глаза раскрылись, казалось, на половину лица, все тело мелко
дрожало, не падал отрок только каким-то чудом. Или волей умруна...
— Ты избежал своей участи. Стрела, предназначавшаяся тебе, попадет
в мальчишку. Ты много говорил ему о силе и о правде, я знаю. Смотри, как
побеждает сила, Ратмир. Смотри, как спряталась правда, которой не было и нет.
Сейчас ты исчезнешь так, будто тебя и не было. Если только ведун не выйдет за
своей стрелой.
— Отпусти его! — потребовал Олег. — Все равно я убью тебя! Не
сейчас, так потом!
— Зачем мне его отпускать? Я не хочу умирать, и так мертва.
Вернись, Олег, покажи мне правду в своих глазах, покажи добро. Оно тут же
исчезнет — даже память моя не сохранит о них воспоминания. Но если ты не
выйдешь, ты всю жизнь будешь знать, что больше не имеешь права говорить: «Я —
добро». Никогда.
Ведун замер. Если бы за валуном его ждала смерть, он вышел бы с
легким сердцем. Но древний лук внушал ужас; Олег не мог видеть результатов его
выстрелов, но чувствовал, что это хуже смерти. Это небытие.
— Не будет или его, или тебя. Стрела одна, и я ее выпущу. Если
исчезнешь ты, то я заберу себе мальчишку. Если исчезнет он, то я отпущу тебя.
Живи, ты больше не будешь мне страшен.
Прыщавый истерик, сопливый чернокнижник, так отравлявший жизнь
Олегу, — вот кто стоял перед умруном. Ведун стиснул рукоять сабли и ступил на
свет. Он дважды сумел спастись от небытия, но теперь шел навстречу ему.
— Смотри, Ратмир: сейчас там кто-то есть. Но кто — уже не важно,
потому что там уже никого нет и никогда не было! — прошипел умрун, и древний
лук выстрелил в последний раз.
Лук выстрелил и исчез, потому что нет смысла в существовании
такого лука без стрел. А стрела все еще жила, она рассекала воздух, приближаясь
к Олегу. В последний миг он плашмя повернул саблю, инстинктивно защищаясь от
того, от чего нет, не было и не могло быть защиты.
Острый наконечник попал в вытравленную надпись «Аз есмь», и стрела
разлетелась на куски. Не успев упасть на землю, обломки исчезли. Олег продолжал
идти вперед, держа перед собой саблю.
— Не может быть! — закричал умрун. — Ты должен исчезнуть! С мига
рождения и навсегда! Тебя уже нет!
— Аз есмь! — Ведун ударил по мерзкому лицу, все еще сохранявшему
подобие детского. — Аз есмь!
Паук подался назад, прикрывая лапами разрубленную головогрудь, но
Олег опускал саблю еще и еще. Во все стороны летела черная жижа, кровь умруна.
Когда ведун смог наконец остановиться, то обессиленно прошептал:
— Забыл предупредить... Меня и вправду нет. Я еще не родился.
И тут он услышал, как кто-то тихо плачет.
— Ратмир?
— Дяденька Олег, давай убежим отсюда! — Мальчишка размазывал по
щекам свои неизбежные сопли, приплясывал на месте, не в силах справиться с
кишечником. — Дяденька Олег, уведи меня!
— Ты хотел видеть силу? Увидел две. Хотел магии? Вот она. Вот
чародей, — перечислял Середин, — нежить, которая горит магическим огнем. Нежить
с красной кровью, красивая и ни в чем не виновная, потому как лишена памяти.
Нет, Ратмир, теперь мы не убежим. Надо идти в лес, собирать хворост. Нельзя их
так оставлять.
Отрок повернулся было, чтобы выйти из капища, но вдруг завизжал от
неожиданности. Олег подпрыгнул, в воздухе развернулся, замахиваясь саблей... Но
там были только волки. Мертвые волки: они устремились со всех сторон к каменной
спирали, чтобы защитить своего повелителя, и лишились жизни в тот миг, когда
сабля ведуна вышибла мерзкий дух из умруна.
— Как же так, дядя Олег? — не мог понять Ратмир. — Как же так?
— А как ты думал? — Середин ногой отпихнул мешавший пройти труп
хищника и вытолкнул мальчишку из капища. — Так умирают верные слуги чародея.
Они продали ему свои жизни — или же не сумели отстоять.
Отрок жался к ведуну, шарахался от каждой тени. Вдвоем они таскали
хворост весь остаток ночи, чтобы избавиться от мертвых тел и душ, которые еще
могли восстать и творить зло. Ратмир порывался бросить в костер и книгу, но
Олег его остановил.
— Зачем? Лучше прочесть и изучить. Может быть, там описано, что
бывает, если ночью на капище пролить во имя добра кровь невиновного руками
уверенного в своей правоте. Мне бы все-таки очень хотелось узнать, потому что я
многого по-прежнему не понимаю. Отдай лучше мне.
— Ты же не умеешь такие руны читать, дядя Олег! — возразил немного
оправившийся Ратмир. — Лучше я ее прочту, а тебе расскажу опосля. А сейчас —
можно нам уже уходить?
— Нет, Ратмир, на сегодня ты ученик ведуна.
Костер Олега вполне устроил, трупы должны были как следует
прогореть — такие не пригодятся уже ни одному колдуну, каким бы черным он ни
был. Но не следовало оставлять и капище.
— Бери те камни, какие можешь поднять, и носи к ручью, кидай в
воду, — приказал Олег, выворачивая из земли тот самый, плоский, веками
поливаемый кровью. — Полностью уничтожить капище мы не сможем, но хотя бы
разорим.
— А зачем? Чародея-то больше нет, — напомнил Ратмир, будто ведун
мог об этом хоть на миг забыть.
— Место намеленное, — пояснил Олег. — Много крови, много зла.
Такие запахи по тысяче лет держатся, не выветриваются. На них и приползут новые
хозяева.
Камень, с трудом поднятый ведуном, оказался злым, действительно
насквозь пропитанным кровью. Пока Олег его нес, он будто слышал крики тысяч
убитых здесь жертв. Наконец камень кувырнулся с обрыва, булькнул, скрываясь в
воде.
— Все, дядя Олег? — Ратмиру не терпелось покинуть и капище, и
Еловый лес. — Идем! А то ведь вся ночь впереди.
— Вот поэтому и не пойдем, лучше у костра посидим, посмотрим, как
нежить в огне корчится, — поучительно заметил Олег. — Теперь в этих лесах
бесхозные оборотни бродят. Нет у них больше богини и повелительницы, а есть
только голод и злость.
— Ну, они друг на друга не бросались, — робко заметил отрок. —
Будут жить, как и раньше.
— Нет, не будут. Болотники быстро прознают, что на озерах водяного
нет, что умрун из Елового леса исчез. Явятся, не сомневайся. А если не придут,
твои оборотни станут друг другу глотки рвать, это обязательно. Зло в мире с
родичами живет только под властью старшего зла.
Ночью Ратмир даже исхитрился уснуть около устроенного
погребального костра, только часто вздрагивал и стонал. А Олег сидел, зябко
ежась, вдыхал запах жареного мяса нежити, вновь и вновь переживая произошедшее.
Он мог не просто проиграть, даже не просто убить ни в чем особом не повинного
Ратмирку — он мог попасть в рабскую службу к своим злейшим врагам.
— Где же ошибка, электрическая сила? Неужели и впрямь не надо было
сюда идти?
Назад
Только в деревню не пойдем, дядя Олег! — Рат-мир к ведуну уж
по-другому и не обращался. — Пожалуйста! Хватит уже, надобно на тракт
выбираться, и прочь отсюда.
— Да как раз теперь не так уж и страшно, — не согласился Середин.
— Оборотни, конечно, быстро разойдутся, на всех кидаться станут, но с ними я уж
как-нибудь слажу.
— А что тут делать-то? — заныл отрок, расковыривая очередной прыщ.
— Идем к тракту!
Олег не знал, как лучше поступить. Может быть, остаться,
попробовать оборонить эту землю от болотников? Имея и живую, и мертвую воду —
со стражниками ведун теперь знал, как обходиться, — можно было бы заставить
подчиниться себе всю окрестную нечисть.
«А может быть, именно этого они и хотели, — подумалось ему, — Убил
бы я Ратмира, а остальные сгорели бы, и остался б я вдвоем со Всеславой. Если
бы она не открылась, то что бы мы стали делать? Девчонка бы меня заморочила, и
я стал бы вместе с ней по паутине лазить, захваченное у умруна защищать от
болотников, прочих тварей, а потом и от людей. Лиха беда начало!»
Ему теперь во всем мерещился морок. Ночью отблески от костра так
упали на лицо Ратмира, что ведун схватился за саблю. Ее вообще стало очень
трудно убирать в ножны, Середин сразу чувствовал себя голым.
— Пойдем к тракту, дядя Олег! — опять пристал мальчишка. — Я же
сирота, какой мне Яромир теперича родственник? Надобно батю искать.
— Ладно, — махнул рукой ведун. — Видать, не отпустят меня здесь
мороки, слишком уж присосались, днем и ночью покоя не дают. Надо уходить, а то
слишком часто думаю про оборотней. Лишили мы их повелительницы, лишили сладкой
жизни... Жалко бедняг.
— А смог бы ты их заставить с людьми в мире жить? — неожиданно
спросил Ратмир. — Мне вот Асфирь наплела, что мечтает о таком. Я и поверил,
сдуру-то...
— Я бы смог их заставить, — уверенно кивнул ведун. — Капище
починить — и можно их заставить делать что угодно. Или не делать. Но вот себя
бы я не заставил в мире с ними жить, Ратмир.
— Не очень я все это понимаю... — Отрок занялся очередным прыщом,
что обычно говорило о его задумчивости.
— Поймешь, какие твои годы.
На круглой поляне с капищем Олег подыскал для спутника меч полегче
— один из тех, что остались от верных слуг умруна, — и научил правильно его
держать. На остальные уроки не было времени, если они хотели добраться до
тракта без приключений.
Через лес пошли с опаской, боясь возможных ловушек. Поставить их
умрун мог не для Олега или Ратмира, а для тех, кто мог бы случайно помешать
«свадьбе». Отрок, быстро отошедший от ночного кошмара, заскучал и стал
приставать с расспросами.
— Ты как ведуном стал, дядя Олег? Книги читал?
— И книги тоже, но главное — учитель. А еще, Ратмир, —
предназначение. Поэтому не думай, что охотником на нечисть можно стать по
своему хотению. — Олег боялся, что отрок, едва оставшись без надзора, тут же
бросится сражаться с упырями и оборотнями. Уж очень глаза у паренька горели.
— А как понять, что имеется оно, предназначение это?
— Вот ежели учитель появится — значит, есть и предназначение.
— Ну, тогда у меня предназначение почитай что есть, — изрек Ратмир
и принялся с особым ожесточением ковырять прыщавую щеку. — Ты же мне учитель,
верно?
— Нет, с чего это ты взял?! — взвился ведун. — Все эти дни только
и делали, что ругались с тобой, — какой же я учитель? Да и ты — хорош ученичок!
Спелся с умруном у меня за спиной! Чудом живы остались, а ты говоришь — учение.
Ратмир обиженно засопел. Он, видимо, уже успел выстроить планы на
всю дальнейшую жизнь, в которой теперь видел себя не могучим чародеем, а еще
более могучим охотником на чародеев.
А у Середина все из головы не шел проклятый морок. Как же он
позволил собой так играть, гонять из ловушки в ловушку? И самое главное —
почему тогда не убил Ратмира? Ведь был готов, хотел этого. Если бы не вылезли
так рано клыки у Всеславы... Олега передернуло от отвращения. Шоколадка
«Аленка», как же...
— Она была третьей частью умруна, да? — Ратмир без слов понял, о
ком думал ведун.
— Может быть, и третьей. А может быть, единственной.
— А как же Асфирь? — не понял отрок.
— Да так, крикса обыкновенная. Морок, Ратмир. Теперь я понял, что
самое страшное на свете — не колдуны и не болотные чудища, а морок. Самая
страшная и сильная магия — магия обмана. Теперь о многом мы уже никогда не
узнаем... Кто был кем... — Олег хотел поговорить о Раде, но раздумал. Они
действительно никогда уже не узнают, кем она была на самом деле. — Выкинь всю
эту историю из головы.
В Еловом лесу пели птицы, а неподалеку от полянки Старой Милы
путники увидели сразу двух зайцев. Прежде тут живности не водилось. И когда
успели прознать о гибели умруна и его слуг в волчьих шкурах? Наверное, и леший
скоро появится. Олег почувствовал пусть маленькую, но гордость, и настроение у
него понемногу стало улучшаться. Захотелось даже что-нибудь спеть на радостях.
Какая ни есть, а победа.
— Дядя Олег, это что?!
Вопль Ратмира привел задумавшегося ведуна в чувство. Прямо на них
из-под ели вылезала покрытая шипами тварь размером с хорошего кабана, только
вместо рыла она имела длинный отросток, жадно искавший, к чему бы присосаться.
— Держись позади, Ратмирка! — скомандовал Олег, вытаскивая саблю.
— Таких тварей я прежде не видел. Неведома зверюшка...
Ведун еще не закончил фразу, когда «неведома зверюшка» прыгнула на
него. Скачок у нее получился настолько стремительным, что Середин не успел даже
поднять саблю. Сбив его с ног, тварь, деловито пыхтя, постаралась пристроить
отросток к шее ведуна. Олег схватился за него обеими руками и взвыл от боли:
ладони будто обожгло кислотой.
— Ратмир, коли ее!
Но мальчишка не отозвался. Пытаясь отползти в сторону и в то же
время не дать зверюге затоптать себя, Олег потерял в ковре из хвои саблю.
Ладони горели, тварь, пыхтя, тыкалась отростком в куртку, капала на нее чем-то
едким.
— Ратмир!
Наконец Олег увидел отрока — тот стоял, широко расставив руки и
чуть присев, а смотрел на ту ель, из-под которой появилось странное существо.
— Ратмир, электрическая сила! — Сабля слабо звякнула где-то под
каблуком, теперь до нее было и не дотянуться. — Ратмирка, это крикса! Она тебя
схватила за душу, а ты плюнь на нее, будь сильнее! — Олег очень надеялся
докричаться до отрока, потому что сам явно не справлялся, нож оказался за
спиной. — Ратмир, электрическая сила!..
Мальчишка не шевелился.
«Вот глупо пропаду...» — подумал Олег, глядя, как на куртке
расползается пятно, прожженное слюной криксы. Еще немного, и тварь просунет
туда свой поганый отросток, доберется до тела.
— Электрическая сила! — вдруг внятно произнес Ратмир и выпрямил
колени, а потом и опустил руки. — Электрическая сила! Действует, дядя Олег!
Электрическая сила!
— Коли ж ее! Только близко не подпускай!
Ратмир подобрал оброненный меч, подбежал и с размаху вогнал клинок
в толстый зад необычной криксы. Та немедленно оставила ведуна в покое,
одновременно направив на него парализующее действие своей черной ауры. Олег
буквально отмахнулся от этого потока слабенькой, но вредной энергии, снес одним
усилием воли и вскочил. Через мгновение сабля была у него в руке, а вскоре
крикса уже издыхала под ногами у путников.
— Спасибо, выручил! — поблагодарил Олег, сплевывая на все еще
горящие ладони. — Видишь, как я попался: саблю выронил. Позор! Не рассказывай
никому.
— Про «электрическую силу» тоже? — хитро улыбнулся Ратмир. — Я-то
думал, у тебя, дядя Олег, это просто присловье дурацкое. А оказывается, наговор
от крикс! Я повторял, повторял — она и отлипла!
— Хорошо, что отлипла... — Олег не знал даже, что сказать. — Но
лучше бы не прилипала. Смотри, какая дрянь, вся в шипах. Прежде не видел я
таких в наших лесах.
— Откуда же они берутся такие, новые?
— Наверное, от старших зол, Ратмир, — предположил Олег. — Они их
пестуют, новых слуг себе с помощью чар заводят. Вот если бы наш умрун захотел
не чурбаны в людей превращать, а, скажем, новых крикс выводить — неужели не
сумел бы?
— Сумел бы, — кивнул Ратмир. — Вот, значит, за сегодня я уже один
наговор выучил и узнал, что такое старшее зло. Хороший ты учитель, дядя Олег.
«Старшее зло, — хмыкнул про себя ведун. — Поди разбери, кто у них
старший, а кто младший, когда морок столбом стоит, одна ложь и обман».
— Я так думаю, — уже рассуждал Ратмир, очень оживившийся после
боевого крещения. — Научусь за годик мечом орудовать. А может, и саблю удастся
хорошую раздобыть. И тогда буду мелкую нечисть рубить. Зачем тебе, опытному
ведуну, на всяких крикс время тратить? Тебе надобно старшее зло находить, его
истреблять. Вот как вчера.
— Спасибо, — кивнул Олег. — Мне надолго хватит. Я думал, и тебе
тоже...
Ратмир умолк наконец, стал опять ковырять прыщи да шмыгать носом.
Странно, теперь он не казался Олегу таким уж невероятно противным. Да и в
истерики давно не впадал... Чудеса — когда все в порядке, готов на людей
кидаться, а едва жив остался — спокоен и даже весел. Не сразу, конечно, но
быстро очухался.
«Может, и правда его судьба — ведуном быть? Надо бы его к Ворон}',
да вот только молод еще».
— Ты к нам с батей будешь иногда в гости приходить, дядя Олег? —
вдруг спросил Ратмир.
— Это куда же? — не понял Середин.
— Да куда батя приткнется, туда и заходи, — радушно предложил
отрок. — Все одно ты человек кочевой, с места на место по дорогам бродишь. Вот
и заходи хоть раз в год. Будешь смотреть, чему я уже научился, и как решишь,
что готов, — с собой возьмешь.
«Вот еще!» — подумал Олег, но вслух сказал:
— Конечно, Ратмир. Ты способный, к тому же грамотный.
— Вот! — Ратмир радостно похлопал себя по животу, где за штаны
была заткнута колдовская книга. — Я ее читать буду, разбирать не спеша, все как
ты наказал. И память у меня хорошая. Только... Эх... Еле... Елепичи... Олег
злорадно молчал, не подсказывал.
— Етичи... Елепитичиская... Элокическая...
Так и шли почти всю дорогу: Ратмир пытался вспомнить полезное
заклинание, Олег отказывался повторить. Это из
Поділитися у соцмережах
