Жанр: Электронное издание
Prozor11
... Под шумок три фигуры позади ведуна привстали и бросились на
человека. Олег даже шагнул им навстречу, сразу разворачиваясь. Сабля описала
широкий полукруг, и две легко отделившиеся от тел головы взлетели в воздух;
вместо крови из обрубленных шей ударили фонтанчики воды. Третий враг замер,
удивленный таким отпором, и тут же сам навсегда потерял голову. Бой оказался
кстати — страх исчез.
— Утопленники... — Кончиком сабли Олег потрогал белесые, на глазах
теряющие объем тела. Казалось, в них не было ничего, кроме мягкой кожи и воды.
— А уши им рыбы объели или ты сам, а? Царь морской?
Водяной снова закашлялся, но раскачиваться в озере перестал.
Вероятно, пытался понять, зачем его назвали «царем морским» — в оскорбление или
из уважения?
— Я ведун Олег, — самое время было представиться и перевести
разговор в другое русло, — охотник нечисть изводить.
Ответом ему был гул множества голосов. Трещали что-то
неразборчивое черные твари из камышей, гудели остававшиеся под водой существа,
не способные жить на воздухе, шипели, высунув корявые лица из грязи, лоскотухи.
Громче всех оказался хор русалок.
— Враг наш! Враг наш! Не отпускай его, батюшка, убей! Погубит,
погубит!
Водяной фыркнул и вдруг рывком сократил половину расстояния до
берега. Оставив лоскотуху, Олег пошел ему навстречу. Тут же из воды вылетели
два длинных змея, нацеленные на его горло, но ведун был к этому готов и
перерубил обоих одним движением. Обрубки утянулись под воду, но им на смену уже
потянулись новые.
— Это не дело, батюшка! — Олег легко разрубил щупальца водяного. —
Так я готов всю ночь танцевать, и с рассветом не уйду. Погублю я вас тогда,
всех до единого! Лучше поговори со мной.
— О чем мне говорить с врагом?! — Водяной даже затряс головой,
отчего один ус взметнулся в воздух и щелкнул, словно бич.
— О том, чтобы я смилостивился и не изводил здесь вашу треклятую
породу! — Олег зубами развязал тряпочку на запястье, зажал в кулаке крест и,
быстро шагнув к самой воде, опустил руку в озеро. — Нравится?
Так громко, что наверняка и в деревне всем было слышно, взвизгнули
невидимые русалки. Застонали лоскотухи, выпустили пузыри прячущиеся под водой
твари. Чуткие к любым изменениям в своей среде обитания, водяные ночницы да
мавки сразу почувствовали себя скверно. Маленький крест никогда не сможет
изгнать магию из всей системы глубоких озер, но неприятностей их жителям
добавить способен.
Водяной и староста
Я вам не враг, хотя и другом никогда не стану, — повторил Олег. Он
уже устал сидеть на одном месте, хотелось встать и пройтись, но водяной мог и
обидеться. — Я не воюю с обычными водяными, с вами и мужики деревенские могут
справиться.
— Это как же?.. — с вызовом пророкотал хозяин озера.
— Да так. Кожи тут начнут дубить или бреднем всех твоих упырей
повыловят. Не больно-то много ты их, кстати, насобирал за столько лет.
— Места здесь глухие, — задумчиво заметил водяной. — Не знаю, как
там кожи дубят, а бредни я любые порву. Ты не знаешь, что там внизу... Нет, не
боюсь я людей. И не верю, что у тебя есть много этого странного серебра.
— Не в серебре дело, — усмехнулся ведун, поигрывая в руке
крестиком. — Тут — магия, о которой ты ничего не знаешь. Но о ней уже знают
многие люди вокруг, хотя и не осознают вполне ее силы. Послушай, водяной, я
тебе не враг. Я пришел убить чародея из Елового леса. Расскажи мне о нем всю
правду, и я уйду навсегда.
Олег знал, что водяная нечисть к лесной относится с неприязнью,
поэтому и остался на озерах в надежде на откровенность местного хозяина. Но тот
оказался то ли очень подозрительным, то ли просто глупым. Рассвет уже близко, а
водяной и слова по делу не сказал. Или... Или не глуп он, а умен чересчур?
— Елового леса отсюда не видно, холм загораживает — пробасил
водяной. — Что мне за дело до Елового леса?
— Значит, не хочешь по-хорошему? — набычился Олег.
— Хочу, — тут же сказал хозяин озер. — Да только боязно. Чародей
силен, а сила его мне неведома...
— Зато моя ведома! — Ведун протянул руку к воде и окунул в нее
крестик.
— Пошто шалишь? — Водяной немного отодвинулся, и по озеру опять
заходили волны.
— Убей его, батюшка! Убей врага нашего! — заголосили лоскотухи из
соседнего водоема, куда «батюшка» их выставил, чтобы не мешались.
— Цыц! Убери серебро...
Олег помедлил, но все же вытянул столь неприятный нечисти крестик
из воды, хотя и оставил руку вытянутой. С крестика медленно стекали капли, и
каждый раз, как они падали в озеро, водяной тяжело вздыхал.
— Вижу, вижу твою силу и в сабле, и в колдовских умениях, —
наконец заговорил он. — Что с чародеем лесным справишься — не верю. Но и нам от
него не сладко… Много лет назад услышали мы об умруне — что на людей обижен и
силу набирает, дабы зло творить. Думали, обойдется. Однако уже вокруг озер его
слуги, все теперича принадлежит ему.
— Что за сила у чародея? — быстро спросил Олег, помня о
приближении рассвета. — Как он людей одолевает, как своих слуг в подчинении
держит?
— Про то мне неведомо, — потряс усами водяной. — Я с ним не
секретничал. Хотя и знаю: нет нам от него пощады, водный народ только сам за
себя постоять может. Однако силен чародей, и не спрятаться от него даже на дне
глубоком.
— Значит, тебе терять нечего, — подытожил ведун. — Выкладывай
тогда все, что о нем слышал.
— Людей не губит, слуг себе из них делает. Одних силой держит, а
других верностью — самых сильных, самых лучших. Слухи до нас с птицами
долетают, да утопленники порой расскажут что... Только мало их,
утопленников-то! — посетовал водяной. — В иной десяток лет и ни одного не
попадается — глухие места.
— Счастье твое в том, что глухие! Говори хоть, что точно знаешь, —
ведь сам признался, что и вам, озерным, от чародея избавиться хочется! —
прикрикнул в нетерпении Олег.
— Не торопи меня! — качнул огромной головой водяной. —
Припоминаю... Да ничего толкового припомнить не могу. Знаю, что есть еще
деревня тут, недалеко, над той давно уже полная власть умруна. А Озерцы еще не
вполне под ним, отчего — не знаю. Есть какой-то приворот колдовской, с той
кожей, что люди на ногах носят, связанный, — но мне, босому, это непонятно. Вот
что, Олег-ведун: за холмом солнце встает, чую. Пора нам всем на дно, а в другую
ночь приходи смело — не трону, так и быть. Что вспомню — расскажу, тогда и
потолкуем. Только помни о своем обещании! Не губи нас своим серебром, не трави
воду.
— Ладно... — Вздохнув, Олег поднялся. — Но коли потребуется мне
ваша помощь, защита на этих берегах — и ты не подкачай. Враг у нас один.
Постой! А глубоко ли здесь?
Вода уже заливала пасть опускающегося в озеро водяного, но он
приостановился, проквакал неразборчиво:
— Не столь глубоко, сколь затейливо!
— Это что значит?!<
— Есть там, внизу, ходы темные, нам самим неведомые. Прощай.
Хозяин озер скрылся под водой. Олег хотел было с досады сплюнуть в
озеро, но раздумал. Хоть и ненадежный союзник, да хоть какой-то. В
предрассветных сумерках стало как-то особенно промозгло, сыро, и ведун поспешил
к холму. Подняться в деревню, перекусить по-человечески, а если нападут
оборотни — так это даже лучше. Надоело бродить в тумане.
— Дядя Олег! — долетел до него голос насмерть перепуганной
девочки. Кричать во все горло она не решалась и скорее пищала в темноту: — Дядя
Олег! Ты живой?!
— Иду! — отозвался ведун, переходя на осторожный бег. — Стой где
стоишь, я быстро!
Петляя по лабиринту перемычек меж маленькими озерцами, он наконец
выбрался к крестьянским постройкам, расшиб колено о низенький заборчик и только
тогда различил на фоне светлеющего неба маленькую фигурку.
— Слава! Ты почему здесь одна?
— Дядя Олег, а ты точно ли живой? — попятилась девочка.
— Да точно, точно! — Он рывком догнал ее, схватил за ручонку.
— Теплый, — с облегчением признала Всеслава. — Неужто всю ночь на
озерах просидел и лоскотухи тебя под воду не утащили? Сказывают, они поют до
того красиво, что никому не устоять.
— Врут. Так зачем ты сюда прибежала ни свет ни заря?
— Ой, дядя Олег, беда у нас! Ночью к Глебу сыновья старосты
пришли, дядьки мои. Он сперва в окошко выскочил и прямо к дому бабки Луши
прибежал, наказал мне, чтобы я тебя отыскала. Выручки он у тебя просил, дядя
Олег! А сыновья Бориса за ним бежали и поймали его...
— Что же дальше? — Ведун зашагал к Озерцам быстрее. — Где они?
— Нет их, в лес увели Глеба, и жену его, и детей! Давно уже, меня
ведь бабка заперла. Токмо я хитрее оказалась, через крышу выбралась, —
похвасталась Всеслава. — У меня там дерево есть, особое, у него ветки толстые,
и...
— А Борис что? Видела Бориса?
— Нет, не видела. Дома, почитай.
— Вот и ты беги домой, — распорядился ведун. — А я к Борису пойду.
И чтобы больше одна нигде не шастала!
Проследив за припустившей к дому Всеславой, Олег попробовал
составить хоть какой-то план. Выходило, что Глебу он не поверил зря, не врал
Глеб. Староста прознал об их разговоре и немедленно отправил провинившегося к
умруну в лес. Спасать его, пожалуй, было уже поздно... Во всяком случае, сперва
требовалось вытрясти всю правду из Бориса: и про сундук с сапогами, и про
сыновей чудных, и про колодец. Если староста остался один — лучше времени и не
придумать.
Стараясь производить как можно меньше шума, Олег пробежал задами к
дому Бориса, осторожно потянул дверь. Она оказалась не заперта, и ведун проник
в сени, тут же задвинув засовы. Наверное, дети скоро вернутся, так пусть сперва
постучат.
С саблей наголо Олег быстро обошел все комнаты, но обнаружил лишь
старуху, Борисову жену. Она сжалась под одеялом, насмерть перепуганная, и даже
не позвала на помощь.
— Где муж? — присел Олег на краешек кровати.
— У колодца... — прошептала старуха.
— А дети?
— Не знаю... — Она всхлипнула. — Не губи нас, добрый человек!
За приоткрытым окошком заскрипел журавль. Олег, как можно тише
растворив ставни, прямо через окно выбрался во двор, прокрался к колодцу. Когда
он увидел старосту, тот, как ни в чем не бывало, подтягивал сапоги.
— А я босой хожу на одну ногу! — сообщил ему Олег и указал на
искусанную комарами ступню кончиком сабли. — Вот незадача, да, Борис?
— Испугал ты меня, — неодобрительно покачал головой староста. —
Сапоги тебе, конечно, справить надобно, негоже в наших краях так расхаживать.
Где ты был, Олег? Я искал тебя, уж подумал: не случилось ли с ведуном нашим
беды...
— Считай, что случилась.
Олег не спеша обошел вокруг Бориса, тот послушно поворачивался
вслед ему.
— Отвечай быстро, а то зарублю. Куда твои парни Глеба увели?
— В лес увели, — вздохнул староста. — Токмо не мои они, давно не
мои... Разве ты не видел, Олег? Слуги они чародеевы, за мной приглядывать
поставлены.
— Вот как? — Ведун не ожидал столь спокойного поведения старосты.
— Значит, ты ни при чем?
— Ни при чем, — кивнул Борис. — Может, в дом пойдем? Здесь
кто-нибудь подслушать нас может, а поговорить следует. Ведь вернуться они
могут, тогда...
— Что ты делал у колодца? Что внизу?
— Умруново логово, — опять сразу ответил Борис. — Ходил я туда
смерть его искать... Искал тебя, да не нашел, пришлось одному. Эх, не в первый
раз — а все без толку.
Олег покашлял в кулак. Он-то ожидал, что староста будет
отпираться, может, даже схватится за оружие... Но вместо врага ведун получил
очередного ненадежного союзника.
— Глеб говорил, что ты с чародеем в сговоре! — попробовал снова
надавить Олег. — Отчего он тебя не трогает? И что за сапоги у тебя в сундуке?
— Можно так поглядеть, что и в сговоре, — вздохнул Борис. — Коли
грех это — руби мою голову, но как иначе деревню отстоять? Сходи в Овражки —
ежели цел останешься, то поймешь, о чем я говорю. Нет там больше ни единой
человеческой души, всех сделал умрун оборотнями да упырями, все ему служат. И
от нас многие там теперича... А Озерцы еще живут, и все оттого, что согласился
я чародею помочь.
— В чем же твоя помощь?
— Что через слуг своих прикажет, то и делаю... — неопределенно
буркнул Борис, пожав плечами. — Вот, тебя приютил, на работу нанял.
— Меня Глеб позвал! — Олег, стараясь не поддаться гневу, подошел к
старосте, прижал кончик сабли к его груди. — Что еще делал, отвечай?
— В колодец спускался, — признал Борис. — Не простой у нас холм,
не простое место. Там, внизу, умрун силу свою черпает, из волшебного ключа. Но
сам к нему приближаться не смеет, охраняют тот ключ от нечисти подземные духи.
А я, значит... Я спускался, из ключа мертвой водицы набирал.
— Что еще за мертвая водица?!
— Откуда я знаю? — взмолился Борис. — Мне бы живым остаться да
деревню уберечь! Вода как вода, я ее к срубу внизу поднесу, а эти, слуги его,
что из сыновей моих вышли, ведра наверх поднимали да в лес уносили! Может, она
и не мертвая, я же не стал ее пробовать. Зато в Озерцы оборотням хода нет.
— А Глеб иначе говорил! — вспомнил Олег, поворошил саблей
старостову бороду. — Говори все, иначе смерть тебе придет лютая.
— Все я тебе говорю, без утайки, — вздохнул Борис. - Ярилой
клянусь, забытым нашим богом... И раньше бы рассказал, да не мог времени
улучить, чтобы наедине потолковать. А сегодня искал тебя...
— Глеб говорил, ты смерти моей просил у чародея!
— Глебу не верь! — взвизгнул Борис и попятился, прижался к стене
дома. Из окошка высунулась перепуганная старуха и тихонько завыла. — Ты же
видел: он на, торг ездит! Один из всей деревни, остальные — овражковские! А нам
за мостик ходу нет, волки его охраняют. Как же ты Глебу веришь?
Олег опустил саблю, бросил короткий взгляд вниз с холма, на Еловый
лес. Оттуда как раз вышли четверо молодцов с луками за плечами, быстро зашагали
к деревне. Поблескивал на солнце шлем.
— Видишь, идут... — с ненавистью прошипел староста. — Детки мои!
Пошли однажды сыновья мои в лес, да и не вернулись. А через год вдруг пришли —
все на одно лицо. Раньше тоже были похожи, да не так... А еще волосы у них
разные, словно в насмешку! Тот, что в шлеме, минувшей осенью в колодец упал,
голову разбил, мозги по камням расплескал. Дырка с тех пор не зарастает, а ему
хоть бы что. Шлем, вишь, носит... Выручи ты нас, Олег, убей чародея!
— Как же я его убью, если вы все ему помогаете?! — возмутился
ведун. — Не носи ему воды из ключа! И что там за подземные духи? Почему тебя не
трогают?
— Я их и не видел никогда, — пожал плечами Борис. — Видать, не
положено им обычных людей трогать.
— Обычных людей... — задумчиво повторил Олег, поглядывая вниз. —
Вот что, дай руку!
Он быстро достал крест, приложил к трясущемуся запястью старосты.
В глазах Бориса ничего не изменилось — значит, ожога не было. Но ведун вдруг
почувствовал в крестике легкое, едва уловимое тепло. Олег отошел к колодцу,
тепло чуть усилилось... Крестик старался, но в висящем над Озерцами мареве
чужой магии мог немногое. Запястье, видимо, слишком уж притерпелось к изменению
температуры. Выудив из кармана куртки бандану, Олег примотал крест ко лбу.
— Как с волками справиться, как мне Еловый лес пройти? Говори
немедля, Борис! Да не солги, я ведь вернусь.
— Ночью они не охраняют лес, — быстро сказал староста. — Видать,
обращаются в кого-то... Не ведаю. Но оборотни — те, что босые, — там остаются.
Днем же в Овражках живут, почти как люди.
— Так что за сапоги у тебя в сундуке? — вспомнил Олег.
— Договор с умруном у меня... — Борис потянул ведуна за угол дома,
чтобы укрыться от глаз приближающихся «сыновей». — Ежели кто в Еловом лесу
пропал, я иду искать. Волки меня приводят к месту, где обувь его лежит. Пока
обувь в деревне, не может тот, кто оборотнем стал, сюда прийти. Иначе
растерзали бы нас за ночь! И овражковских сапоги тоже у меня хранятся. Да они
все там, в Овражках проклятых, селятся! Я ведь за деревню радею, пойми! Как мне
иначе?
— А те, что в одном сапоге возвращаются? Мне Глеб про таких
говорил.
— То другое дело, — помрачнел Борис. — Этих чародей призвал, да
вымолили они чем-то себе срок жизни человеческой. Чем — мне неведомо. Им я не
могу помешать среди людей жить. Ночью иногда уходят... Беги, Олег, ведь убьют
они тебя! Наверняка Глеб уже все чародею рассказал.
— Убьют? А отчего же умрун тебе приказывал меня на службу нанять?
— Ох, не знаю... — засуетился Борис. — Идем, в дорогу тебе еды
дам. И сапоги! Сапоги-то!
— Какие еще сапоги? — насторожился Олег.
— Да вот эти хоть... Старые мои. — Борис подобрал валявшуюся у
заднего крыльца поношенную пару. — Не бойся, не из сундука! Чинил здесь
вечером. Марья! Еды ведуну дай, бежать ему пора!
Старуха будто ждала приказа, высунулась из двери с узелком в руке.
Олег не без колебаний схватил снедь, а потом и сапоги — будет еще время на них
посмотреть как следует, прежде чем обуть. Он помчался через медленно
просыпающуюся деревню. На него по-прежнему никто не смотрел. Все будто
специально отворачивались — только вездесущий поросенок бросился под ноги.
Перескочив через не в меру шуструю животинку, ведун выскочил за околицу и
вскоре сбежал с холма к озерам.
Два сна
Отыскав укромное местечко, Олег как следует умылся. Против воли
хотелось высмотреть кого-нибудь из водяного народа, но при свете дня это было
бессмысленно. Ведун развязал узелок, обнаружив там хлеб, соль, яйца, заткнутый
деревянной пробкой кувшинчик с молоком и хороший кус сала. Отложив сало на
потом, ведун с удовольствием позавтракал. Каждое яйцо, каждый ломоть хлеба он
сперва подносил поближе к кресту — оказалось, что ему хоть немного, но можно
доверять. Совсем же без пищи и сам пропадешь, и другим не поможешь. Закончив с
едой, Олег как следует рассмотрел сапоги. Носили их немало, но обувка оказалась
крепкой и, что не менее важно, подошла по размеру. Сапоги из сундука ведун
надеть бы не рискнул — они явно были связаны с умруном какой-то магией. Но эти
просто валялись у крыльца — староста ведь не мог знать заранее, что Олег в
одной поршне явится.
Подложив наконец обновку под голову и обмотав ее косухой, Середин
улегся в тени отдыхать. Саблю на всякий случай примотал тряпицей к руке, а
сверху забросал лезвие травой. Потом Олег несколько раз вдохнул, стараясь
выдыхать как можно медленнее, и представил себе, как его аура, истончаясь,
растягивается вокруг на добрую сотню метров. Наговор на внутреннего охранника
здесь, у озер, должен был действовать лучше, чем в деревне. Хотя основная
надежда ведуна — проснуться живым — заключалась, конечно же, в простой логике:
если не погубили до сих пор, значит, чего-то хотят.
С этой малоутешительной мыслью он и уснул. Сны Середина часто
уносили его в родное время, в шумный и грязный, насыщенный выхлопными газами
мир. Пробуждаясь, Олег часто думал, что, наверное, уже никогда не сможет там
спокойно жить, — но тосковать продолжал все равно. Особенно если появлялась в
этом сне одна милая сотрудница зоопарка. Середин привык уже к этому, а потому
остался весьма недоволен при виде запутанной цепочки озер, протянувшихся к воде
огородов, холма...
— И во сне нельзя от этого всего отдохнуть? — проворчал ведун,
вставая на ноги. — Или я не сплю?
Он спал, уложив растрепанную голову на новые сапоги. Переливаясь
на солнечном свету тонкой, радужной пленкой, расплылась вокруг Олега аура. Она
зыбко подрагивала на ветру. Приглядевшись, он рассмотрел еще какие-то искорки,
путешествующие по ней. Искорки чем-то не понравились Середину, но чем, он
понять не смог.
Его отвлек черный пузырь, пролетавший на уровне человеческого
роста. Пузырь потянулся было к спящему, но аура мгновенно вспухла ему
навстречу, ударила короткой, но жесткой молнией. Пузырь со скоростью
проколотого воздушного шарика умчался куда-то в сторону деревни.
— Знай наших! — погрозил ему тот Олег, что стоял в траве.
Стороной прошли мужчина и трое мальчиков, все с удочками на
плечах. На огородах суетились бабы, кто с тяпкой, кто с ведрами. Всеслава гнала
гусей, не обращавших на нее ни малейшего внимания. Середин еще немного
понаблюдал за происходящим, потом осторожно сделал несколько шагов. На спящем
это никак не отразилось.
— Не пойти ли погулять? — сам себя спросил ведун, но голоса своего
не услышал.
Прежде с ним такого не происходило. Хотя и говорят, что такие
выходы из тела — явление совершенно обычное... Вроде бы еще должна какая-то
ниточка тянуться от спящего к двойнику. Середин отошел довольно далеко в
сторону, и только тогда «нить» наконец появилась — она отошла не от тела, а от
тонкой простыни ауры. Окончательно освоившись, Олег пообещал себе быть
осторожным и, сформировав у себя в руке мысленную копию сабли, медленно
поднялся на холм.
Энергетический мир Озерцов представлял собой огромное серое
облако, в котором с разной скоростью путешествовали черные пузыри, спирали,
маленькие вихри... Вступать в него Олег не рискнул — довольно обидно было бы
сейчас оказаться пленником какой-нибудь дряни. Везде нужен опыт, а на
энергетическом плане — особенно. Поэтому ведун, тихо радуясь своим новым
способностям, осторожно стал обходить деревню по околице.
Вскоре Олегу удалось увидеть всю «структуру» облака — того
стойкого морока, что окутал Озерцы. Центр приходился точно на колодец, вокруг
которого облако медленно кружилось. Спиральки и пузыри кружились тоже, но в
противоположном направлении, по часовой стрелке.
— Во как! — восхитился Олег. — Колодец-то силен!
Он понимал, что вместо восторгов следовало бы сделать что-то
полезное, но придумать ничего не мог. Идти в Еловый лес в таком виде — ничем не
оправданный риск, лезть в колодец — еще хуже. От нечего делать Середин принялся
разглядывать ауры крестьян.
И как только появилось такое желание — крестьяне исчезли. Вместо
них Олег увидел темные скопления какой-то инфернальной дряни, облепившие
человеческие фигуры. Ведун не верил своим глазам: эти существа уже не были
людьми! Ни один человек и дня не прожил бы в таком окружении! Черные лярвы
дрались за истлевшие останки аур, не имевших больше ничего, что можно было бы
назвать душой.
Вдалеке что-то блеснуло. Олег присмотрелся и увидел яркую,
спокойную ауру, хотя и небольшую. Это было неудивительно: речь шла о ребенке.
Всеслава присела на корточки у ближнего озерца, отделенного от других оградой,
и любовалась на купающихся гусей.
— Хоть с ней все в порядке, — вздохнул Олег. — Может, кто-то еще?
Очень хотелось высмотреть старосту, но Борис не показывался. Зато
у колодца Середин увидел одного из «сыновей» — тот стоял на посту, закинув на
плечо лук. Ведун снова подумал об ауре, и она послушно показалась. Даже во сне
Олега затошнило — так мерзко выглядели истлевшие, обглоданные останки того, что
некогда было сутью живого человека.
Воин будто почувствовал внимание, вдруг оглянулся, уставился прямо
на Олега. Ведун отошел в сторону и облегченно вздохнул: стрелок продолжал
пялиться на пустое место. Решив больше не рисковать, Олег отправился к
собственному телу, мирно дремлющему в траве. Тропинки ему были не нужны, но
привычка заставила двигаться, как обычно, по утоптанной земле. Тут он и увидел
Раду.
В отличие от Всеславы, девушка имела хорошо развитую, достигающую
трех с половиной метров в диаметре ауру. Олег пошел за ней, любуясь радужными
переливами. Черный пузырь, пролетавший мимо, потянулся было к лакомству, но
Рада взмахнула рукой, будто отгоняя комара, и перепуганная сущность, ворующая
энергию, испуганно шарахнулась прочь, прямо к ведуну.
— А ну, не замай! — Олег разрубил пузырь проекцией своей сабли и
даже зажмурился от яркой вспышки. На звук, неслышимый в обычном мире, со всех
сторон так и прыгнули такие же черные пузыри. Они закрутились на месте гибели
товарища, жадно втягивая рассеянную в воздухе энергию. Вздохнув, Олег двинулся
дальше, но снова остановился, привлеченный струйкой серого тумана, которая,
словно ручеек, убегала от деревни к молоденькой рощице.
Стараясь не коснуться морока «ниточкой», что соединяла
путешественника с телом, Олег поискал причину такого явления. Она обнаружилась
в кустах — там сидел по-турецки не кто иной, как Ратмир. Мальчишка держал на
коленях толстый потрепанный том и нараспев бормотал какие-то заклинания.
— Ах ты, поганец! — возмутился Середин и встал у него за спиной.
Прочесть в книге ему ничего не удалось — символы оказались
незнакомы. Ручеек морока, стекающего с холма, образовал перед Ратмиром нечто
вроде лужи, в ней копошилось что-то непонятное. Осерчав, ведун проекцией верной
сабли разрубил поток в нескольких местах. Морок, словно живой, задергался,
снова соединился и быстро заструился обратно к колодцу.
— Что-то не
...Поділитися у соцмережах
