Жанр: Электронное издание
Orl-gay10
...ажен. Ты приготовил?
Он засуетился, снял с полки широкую металлическую чашу, плотно закрытую крышкой.
- Вот. Все готово!.. Вы зря беспокоились, я бы сам принес вечером.
- Мне нужно сейчас, - отрезала она, но голос звучал весело, осматривалась с
удовольствием, чувствуя себя в родной стихии.
Уэстефорд, очень довольный, что у хозяйки хорошее настроение, оживленно размахивал
руками, начал говорить тихо.
Она смеялась, запрокидывая голову, я сделал глупо-важное лицо и продолжал работать
пестиком, словно от каждого моего движение зависят судьбы наций. Оба обернулись и с
удовольствием смотрели, чувствуя свое полное превосходство. Леди Элинор сказала очень
заботливо:
- Твой наставник говорит, что ты уже выучил целое слово!..
- Я уже и второе начинал, - сообщил я гордо. - Правда, тогда первое забываю... У
меня память такая: до обеда плохая, зато после обеда, когда хорошо поем, еще хуже.
Они посмеялись снова, волшебница сказала старому колдуну:
- Да, с ним не соскучишься. Уже жалею, что тебе отдала.
Он воскликнул патетически:
- Ах, леди Элинор! Но разве мы оба не ваши?
- Мои, - согласилась она величественно. - Ну, готово?
- Вот, - сказал он. - В лучшем виде.
Она ушла с чашей, я восторженно таращил глаза на повелительницу замка, она заметила, я
понял, ей польстил и такой вроде бы пустяк, я же единственный из мужчин в замке, кто
откровенно восхищается ею, а не боится.
Под потолком снова послышался легкий треск. На этот раз я сразу вскинул голову, туча
совсем крохотная, даже не туча, а темное облако, и молнии там еще не молнии, а крохотные
элекгрические разряды, как если бы гладил кошку в темноте или расчесывал сухие и чистые
волосы.
- Снова, - сказал я и указал глазами, ибо руки мои неустанно орудовали пестиком. -
Вообще-то надо бы наладить сброс этих отходов...
Уэстефорд, что сел было за книгу, в великом раздражении поднял голову.
- Что?
- Чтоб вам не отвлекаться, - пояснил я. - Ведь время такого важного и мудрого
человека, как вы, господин Уэстефорд, стоит очень дорого! А вам приходится всякий раз
отвлекаться на какую-то хрень, уж простите за неколдовское выражение... А может, оно и есть
колдовское, но я на него пока не имею права. Вам бы сделать так, что когда такое облачко
накопится, чтобы включалось какое-то заклинание и сбрасывало его в помойку. Ну, в озеро,
пусть его жрет Водяной Зверь, если он такой здоровый. Глядишь, в годзиллу вымахает.
Он смотрел нетерпеливо, отмахнулся, снова опустил взгляд в книгу, но вдруг вскинул
голову и посмотрел на меня вспыхнувшими глазами.
- Вообще-то неплохо бы подыскать такое заклятие... ты прав. Я человек очень мудрый и
занятый, а приходится отвлекаться. Чем я больше работаю, чем больше накапливается этих...
как ты говоришь, отходов. Отходов при производстве чистой магии.
Я посмотрел наверх уже с опаской.
- Так подышите! А то забудете почистить, а оно как рванет... Хорошо, если только
мутантами нас сделает, хотя с двумя головами как-то некрасиво, но если потепление
начнется...
Он спросил с еще большим нетерпением:
- Что за потепление?
- Не знаю, - ответил я честно, - сейчас все потепления боятся, вот и я боюсь. Я ведь
как все люди!
- Дурак, - сказал он беззлобно. По щелчку его пальцев тучка исчезла, он снова
уткнулся в книгу, наступила тишина, только мой пестик мерно громыхал, а раздавливаемая
кора трещала, как молодой ледок. - Все люди дураки.
Перед обедом дверь распахнулась, в лабораторию заглянула Мадина, глаза огромные, как
у куклы для неимущих, кровоподтека под глазом уже нет, сразу выпалила:
- Дик, срочно к хозяйке!.. Бегом!
- Слушаюсь, - ответил я и сунул пестик в руки старого колдуна. - Господин
Уэстефорд, желание хозяйки - закон! Дотолчите кору сами. Процесс прерывать нельзя, вы
сами говорили. И не забывайте убирать тучку, а то рванет... Кто знает, какая нужна
критическая масса...
Дверь за мной захлопнулась, я торопливо взбежал на этаж выше, промчался до дверей ее
покоев, громко топая, да услышит мое рвение, распахнул дверь с таким энтузиазмом, что убил
бы и слона, будь он прямо за дверью, поспешно поклонился.
Леди Элинор в длинном коричневом платье классического покроя, подол скользит по
мраморным плитам, шея и плечи соблазнительно обнажены, но никакого декольте, тяжелая
узорная ткань плотно прилегает к коже едва ли не от выемки между ключицами, зато
опускается к плечам, рукава идут от середины бицепсов и до запястий. Правда, от локтей
рукава становятся широкими и настолько прозрачными, что как будто их и нет вовсе.
На узком красном ремешке сбоку узорная пряжка, в свободно падающих на плечи
темно-коричневых волосах небольшой лиловый цветок над левой бровью, вид у нее собранный,
деловой, на мой поклон сказала властно:
- Дик, у меня к ужину будет гость. Сегодня за столом будешь прислуживать ты.
Я ахнул:
- Леди!.. Я же из тех, кто топор на собственную ногу роняет!.. Я всю посуду
переколочу!.. Я споткнусь и упаду на ровном месте!
Она смотрела испытующе.
- В самом деле ты так уж неуклюж? С той оглоблей ты довольно ловко разбросал
разбойников...
- То знакомо, - заверил я. - Мы в деревне часто так бьемся для забавы. Но посуда у
нас деревянная, разве что котел чугунный, ничего не разобьется. У нас же и тарелки, и миски, и
ложки - из дерева!.. Как я могу браться за вот это чудо, я даже не понимаю, из какого льда это
сделано, почему не тает...
- Это стекло, - ответила она.
- Стекло? - переспросил я. - Куда стекло? На пол?
- Да не молоко стекло, - ответила она досадливо, - ... ладно, дам в помощь Раймона.
- Это я ему в помощь, - возразил я. - Помилуйте, леди Элинор!
Она поморщилась:
- Нет-нет, я хочу, чтобы именно ты... присутствовал. Дело в том, что сегодня прибудет с
визитом граф Кассель. У нас с ним будет обед.
- Здесь? - переспросил я. - А не лучше сразу в спальне?
Она покачала головой, ничуть не рассердившись.
- До спальни, надеюсь, не дойдет. А если и дойдет, то после серьезного разговора. Граф
Кассель не станет приезжать лишь для того, чтобы переспать со мной. Для этого у него хватает
служанок и вообще женщин в его деревнях.
- А что он хочет?
Она взглянула на меня прямо.
- Это я и выясню. Но слуги с заходом солнца сюда не поднимаются, а я принуждать их
не буду. Могла бы, но они от страха совсем голову теряют. Я не хочу, чтобы перед чужими
глазами мои слуги выглядели...
Она запнулась, я договорил:
- Придурками?
- Да, - ответила она с досадой. - Именно придурками. По слугам, знаешь ли, тоже
многое можно понять. Потому я их не покажу, а с тебя взятки гладки - ты чужак, по тебе
судить нельзя.
- Ох, - сказал я с тревогой, - смотрите, ваша милость, чтобы я вас не подвел. Что не
умею, то не умею.
- Ты понадобишься только изредка, - сказала она. - Я намерена использовать магию в
полной мере. Пусть видит мою силу! Ты справишься.
Я видел, как она сдерживается, охотнее бы наорала, топнула ногой, но это значит еще
больше напугать, у меня ж тогда вообще все из рук будет валиться.
До ужина времени много, я вернулся к Уэстефорду, он было обрадовался, но я
предупредил, что в любую минуту могу покинуть, хозяйка почему-то решила, что я самое то,
что может прислуживать за столом. С чего она так решила?
Он сочувствующе покрутил головой.
- Влип ты, Дик. Но если не страшишься ночных созданий, то ничего с тобой и не
случится. Ну, особенного. Понимаешь, даже Адальберт, на что уж предан, и тот страшится
подниматься туда ночью, а ужин, как я понимаю, затянется...
- А то и плавно перейдет в завтрак, - сказал я горько. - А из меня метрдотель, как из
рыбы менестрель. Только и того, что референции...
- Вообще-то у нее самый верный слуга - Адальберт, - пояснил он. - Хозяйка его не
то спасла, не то все еще спасает...
- Как это?
- А ему надо что-то такое лечить раз в месяц. Знаю только, что если не успеть вовремя,
его начинает корчить... Но хозяйка лечит легко, потому он от нее ни на шаг.
Отходит, подумал я мрачно, и не на один шаг. Того рыцаря Адальберт убил по ту сторону
Перевала. Видимо, очень уж леди Элинор понадобился тот Кристалл Огня. Значит, она либо
знает, как им пользоваться, либо знает, что с помощью этого Кристалла можно сделать
очень-очень многое. И постаралась не дать попасть ему в другие руки.
Глава 2
Почтовый голубь развивает скорость в семьдесят километров в час, с такой скоростью
может лететь часов семь-десять, то есть сегодня же вечером голубь мог бы оказаться почти за
тысячу километров от этого замка. Леди Элинор вполне может пользоваться голубиной почтой,
так что если предпочитает этих крылатых рептилий, то они либо летают намного быстрее, либо
дальность полета больше. Скорее, то и другое, к тому же дракон такого размера не настолько
беззащитен, как голубь, которого старается ухватить любой коршун. Дракончик сам коршуна
ухватит и с удовольствием скушает, не прерывая полета...
Почтовый голубь живет пятнадцать лет, а работает и того меньше - десять, так что
рептилии, что живут по сто лет, явно предпочтительнее. К тому же переносить могут не только
записки на папиросной бумаге.
Все это промелькнуло в моем тесном черепе, пока я рассматривал леди Элинор, когда она
с величественной грацией, покачивая бедрами, выходила на балкон. На ее плече сонно горбился
золотой дракончик. Элинор сняла его и посадила на руку, дракончик растопырил крылья,
стараясь удержать равновесие. С распростертыми крыльями он выглядит достаточно крупным,
к тому же свернутый хвост распустился с некоторой нерешительностью, а на спине медленно
поднялся игольчатый гребень.
Элинор погладила его по шипастой голове, я видел шевелящиеся губы, напряг слуховые
аврикулы.
- ... и сразу же возвращайся, - донесся ласковый голос, настолько ласковый, что не
поверил бы, что принадлежит хозяйке замка. - Я тебя люблю, моя зверушка...
Дракончик присел, оттолкнулся, пригнув руку лишь самую малость, то ли у Элинор
стальные мускулы, то ли дракончик весит меньше голубя. Он сделал треть круга и сразу же лег
на некий курс, понесся, вытянув шею и часто-часто хлопая золотыми крыльями.
Леди Элинор неотрывно смотрела вслед, мне показалось, что направляет его взглядом или
дает последние указания. Я не рискнул высунуться, хотя вроде ничего тайного не подсмотрел,
но инстинкт подсказывает: слуги вообще ничего не должны видеть лишнего, ничем лишним не
интересоваться, а только выполнять свои функции.
Через мостик проехал крохотный всадник, исчез надолго за садами, а вынырнул уже у
подножия холма. Заходящее солнце заливало мир пурпуром, на всадника больно смотреть,
словно весь увешан зеркалами. Масть крупного коня не видна под доспехами и попоной,
длинная мощная шея сверху прикрыта стальными пластинами, плавно наползающими одна на
другую при каждом движении. Морда закрыта изящной позолоченной маской с вырезами для
глаз, на лбу длинный стальной рог, мило позолоченный. Начиная от седла и дальше весь круп
покрыт такими же стальными пластинами, только пошире, хвост свисает из отверстия. Попона
частично перекрывается кольчугой, грудь и живот защищены выгнутыми металлическими
щитами. Даже поводья такой формы, что одновременно защищают коня и даже всадника, а сам
рыцарь...
Я глухо простонал сквозь зубы, запоздало понимая, что даже герцог Валленштейн прибыл
на турнир не в самых великолепных на свете доспехах, как мне тогда показалось. Вот они,
самые-самые. Ну не могу поверить, что эти изысканнейшие латы ковали в средневековой
кузнице, пусть даже оружейной мастерской! Как будто некто взялся воссоздать доспехи
средневекового рыцаря, но тупо копировать не стал, а сохранил лишь общие принципы
закованности в металл с головы до ног, а в деталях поступил по-своему. На середину двора
проехал не рыцарь, а олицетворение рыцарства: гордый и красивый всадник в сверкающем
железе с головы до ног, защищенный так, что ни стрела не отыщет щелочки, ни меч не разрубит
эти доспехи... по крайней мере, у меня такое твердое ощущение, а я ему уже научился
доверять, такое чудо металлургии и дизайна просто невозможно, просто немыслимо на этом
уровне...
Всадник приблизился к воротам, легко соскочил с коня, забросил поводья на седло.
Двигался он с грацией, легко и свободно, доспехи явно весят меньше двух пудов, даже меньше
пуда. Возможно, намного меньше, чем я думаю, это в соседних селах доспехи клепают из
сыродутного железа, а гномы и эльфы сохранили, возможно, секреты добавки титана,
вольфрама или рения, что делает доспехи легкими и несокрушимыми.
Я наблюдал, как всадника приветствуют слуги, заменяя количеством сенешаля,
начальника охраны, старшего конюшего и прочих непременных при любом замке персонажей.
Он снял обеими руками шлем, легко и просто, хотя сделал какое-то неуловимое глазу
движение, будто отстегнул или сдвинул что-то у подбородка.
Из замка вышла леди Элинор - в бордовом платье с треугольным декольте, не слишком
глубоким, плечи высоко приподняты какими-то ухищрениями, там не то подушечки, не то еще
какая-то хрень, делающая рукава пышными, но резко сужающимися к запястьям, чтобы
подчеркнуть их благородное изящество и красоту. Темные волосы распущены почти свободно,
только на лбу их поддерживает бордовая лента в цвет платью, в волосах приколот крупный
цветок, тоже бордовый, как французик, широкий пояс артистически сдвинут набок, как
перевязь для меча, но вместо оружия блестят золотые висюльки с бордовыми камешками.
Возможно, это сапфиры. На запястьях золотые с такими же камешками браслеты, с одного
свисает на золотой цепочке довольно крупный медальон не медальон, в таких вещах не
разбираюсь, но я заподозрил, что, кроме эстетической функции, у него и некие охранительные
свойства. А может быть, даже нападательные.
От локтей ниспадает ткань серебристо-серого цвета, что сочетается с бордовостью, и,
когда леди Элинор раскинула руки в приветственном жесте, они взметнулись, как легкие
крылья.
- Дорогой, граф! Рада видеть вас в моем замке. Наконец-то вы сумели найти для меня
время...
Рыцарь учтиво поклонился, голос его прогрохотал, подобно отдаленному грому:
- А уж я как рад!.. Особенно после того, как уже почти потерял надежду увидеть вас,
дорогая леди Элинор.
Она мило улыбнулась и сказала светским голосом:
- Ах, дорогой граф, разве можно упрекать женщину, что не помнит какие-то мелочи?
Мне искренне казалось, что это я вас постоянно звала в гости, а вы все упирались, упирались...
Он хмыкнул, мне показалось, что рассматривает ее с живейшим интересом, словно увидел
нечто новое.
- Еще скажите, что я упирался, когда вы тащили меня в постель!
Он мощно захохотал, леди Элинор сдержанно улыбнулась, но опровергать, как я сразу
обратил внимание, не стала, напротив - поиграла бровями, взглянула многозначительно, мол,
истолковывай как желаешь, повела рукой в сторону распахнутых ворот:
- Прошу вас, сэр Винсент!..
Вблизи он не показался мне таким красавцем, каким делают доспехи: морда больно
широкая, двойной подбородок, щеки тоже отвисают, но ощущение силы и напористости бьет
через край, а что лишний жирок, так это запасное питание на случай долгих переходов или
ночевок в лесу. Лицо сильного человека, этот не станет рассматривать в зеркало прыщик на
морде или с тревогой щупать макушку: не появляется ли лысина? Мы, дескать, настолько
сильные, что захотим - и этим прыщавым и лысым будут подражать королевские щеголи.
Леди Элинор обернулась в мою сторону.
- Дик, - голос ее прозвучал, как удар хлыста, - прислуживать за столом будешь ты!
Я вздрогнул, запоздало и неумело поклонился, что не укрылось от взгляда Касселя. Он
сардонически усмехнулся, пошел за хозяйкой, откровенно присматриваясь к ее заду. Маклей
что-то сказал мне подбадривающее, я потащился следом за благородными, держась на
почтительном расстоянии, дабы не осквернять.
Когда я вошел в зал, они уже усаживались один напротив другого за небольшим столом с
блестящей отполированной поверхностью. Леди Элинор произнесла несколько быстрых слов,
посреди столешницы вздулся горб, оттуда показался сжатый кулак, пальцы разомкнулись, на
ладони оказался целый букет белых и красных цветов. Рука втянулась обратно в стол, леди
Элинор взяла цветы и зарылась в них лицом.
- Какая прелесть!.. Еще запах леса...
Граф хмыкнул:
- А у нас они растут по обочинам дорог.
- Разве?
- Точно, - заверил Кассель. - Надувает вас этот слуга. Выскочил, нарвал, где поближе,
а сейчас отправился дальше пьянствовать.
Она нахмурилась.
- Ах, граф... Вы никогда слушали, что я вам говорила про этих существ. У них нет своей
воли. Они всегда выполняют то, что им велено.
Он прищурился.
- Всегда?
- Всегда, - ответила она. - Их невозможно подкупить или склонить на свою сторону.
Это как ваша рука или нога. Они делают только то, что вы изволите.
Он захохотал:
- Милая леди Элинор! У вас такой красивый голос, что я готов слушать его до утра, не
вникая в смысл. Скажу только, что если мою руку или ногу кольнуть шилом, они отдернутся,
меня не спрашивая. Ха-ха-ха!... Вот вам и нет своей воли.
Она нахмурилась, я ощутил, что нечто проскользнуло между ними, со стороны леди
Элинор - предостережение, что ее и замок охраняют еще и незримые слуги, а со стороны
Касселя завуалированный совет не слишком полагаться на магию, умен мужик.
- Ах, граф, все намного сложнее... Впрочем, что мы все о серьезном? Вы предпочитаете
мясо лося или рябчиков? И какие вина?
Он хохотнул, поднялся, отцепил меч в ножнах от пояса.
- И рыбу. И пиво. И побольше... Эй, повесь куда-нибудь!
Он вытащил меч из ножен и швырнул без размаха, как если бы бросил яблоко, бросил
очень неожиданно. Смотрел на леди Элинор, но меч швырнул в мою сторону. К счастью, я все
время настороже, мое тело автоматически отшатнулось, а пальцы ухватили летящий ко мне
вертикально клинок за рукоять. Тяжелый, гад, но я удержал, лишь долю секунды спустя
сообразил, что для меня меч должен быть очень тяжел, я охнул и опустил руку с мечом чуть ли
не до пола.
Леди Элинор, не заметив моего прокола, сказала сердито:
- Ну и шуточки у вас, граф!
- Мужские, - согласился Винсент легко. Он отстегнул от пояса и бросил мне ножны, я
постарался и ножны опустить, как будто тяжесть непомерная, и ухватил кое-как, едва не рухнув
от неожиданности, но по глазам Касселя видел, что провести не удалось, что-то граф уловил,
остальное домыслил. Знать бы что. Во взгляде появилось расчетливое выражение, простые
слуги так легко не ловят неожиданно брошенный клинок, да еще за рукоять. Боюсь, заметил и
то, что его двуручный меч я поймал и удержал одной рукой.
Леди Элинор проследила, как я повесил меч на стену, граф же опустился на прежнее
место и демонстративно ослабил ремень. Леди Элинор повела бровью, стол начал заполняться
дорогой посудой, золотыми кубками, все сверкает и блещет, а минуту спустя блюда начали
заполняться жареным мясом, птицей, рыбой, как и пожелал граф Кассель, сыр нарезан
тончайшими ломтиками, что вряд ли оценит граф, он еще не тот граф, которым будет
Монте-Кристо или Атос, а граф первоначального накопления капитала, то есть старший среди
работников ножа и топора, романтиков с большой дороги.
В кубках появилось темно-красное вино. Я стоял у стены неподвижно, как официант на
торжественном банкете, при таком раскладе мне вроде бы вообще делать нечего, разве что в
кубки подливать, вон и первый кувшин появился... граф Кассель довольно потер ладони и,
вытащив из-за пояса длинный нож, принялся резать запеченного в сметане молочного
поросенка.
На меня он посматривал иногда, почему-то не мог забыть, что они с волшебницей не
одни, хотя в этом мире слуг вообще-то не замечают, и, как я уже говорил, даже дамы, что
щиколотку не покажут постороннему мужчине, при слугах могут спокойно купаться в корыте
или в бадье. Хотя не думаю, что заподозрит неладное, в этом мире настолько уверены, что
человек благородного сословия никогда не унизится до того, чтобы одеться простолюдином,
что увидь меня вот сейчас Джулиан Дейз или, скажем, Мартин, они просто посмотрят на меня
как на пустое место, в их мозгах ну никак не произойдет отождествление блестящего рыцаря,
сэра, с рослым простолюдином в простой рубахе и в старых домотканых штанах.
Так что можно не трястись, что и эта волшебница заподозрит во мне сэра. Волшебники -
тоже люди. Они могут двигать горами, но не умными мыслями. А для женщины-волшебницы
дважды два все равно равняется стеариновой свече, но только большой и горящей без
подсвечника. Последними на стол незримые руки опустили ореховые прутики с зажаренными
ломтиками мяса. Я сам жадно вдохнул ароматные запахи, но подумал, что можно бы и на
сковороде, не в лесу живем. Слишком уж леди Элинор старается угодить этому графу, хотя,
конечно, когда мясо жарят над раскаленными углями, у него особый аромат и вкус, его не
получить на сковороде, чем ее ни смазывай. Граф крякнул, решительно отодвинул зажаренного
по-домашнему поросенка и придвинул мясо, запеченное на благородных углях. Пять прутиков,
посчитал я, на каждом по десять ломтиков. Ну и жрет, если учесть, что уже поставили справа и
слева блюда, где едва помешаются горки жареной птицы, а впереди - испеченный в духовке
огромный гусь, откормленный орехами, нежнейшая красная корочка блестит, успев засохнуть
на пути от духовой печи до стола, но под корочкой горячая нежная плоть, что тает во рту, стоит
только разломить эту хрустящую корочку.
Я сглотнул слюну и сделал шажок вдоль стены в сторону, где не так пахнет. Кассель тут
же посмотрел на меня, глаза пронзающие, обронил медленно:
- Что-то ваш новый слуга не больно уклюж...
- Натаскиваю, - ответила леди Элинор безмятежно. - Все они сначала неуклюжие.
- Да, - согласился он. - Но в чем-то он уклюж, верно?
Она пожала плечами:
- Наверное. Я как-то мало интересуюсь, кто в чем хорош. Мне важно, чтобы умели
делать то, что нужно мне.
Он улыбнулся, я чувствовал на себе его тяжелый взгляд, как будто меня ощупывают
бесцеремонные руки. Все те же незримые руки вынули из воздуха и подали на стол широкие
блюда с желто-коричневыми пахучими горками печеной рыбы, сладкий аромат достиг моих
ноздрей. После паузы, словно невидимкам пришлось сбегать на кухню, появилось блюдо, где
аккуратно разложены половинки круто сваренных яиц, желтки вынуты, ямки заполнены черной
икрой. Чуть позже на середину стола опустилось огромное, как щит, блюдо с точно так же
разрезанными панцирями крупных раков: от усиков и до кончиков хвостов все половинки
доверху с мелкими белыми икринками, что отсюда, от стены, кажутся просто кварцевым
песком, но это и есть деликатесная рачья икра, которую я с таким удовольствием жрякал
весной, когда удавалось поймать готовую метать икру рачиху, а последний раз - на пиру у
Барбароссы.
Я прикидывал, что вряд ли все это леди Элинор творит магией, скорее всего все это
готовят Марманда с Франлией, а волшебство просто перебрасывает сюда на стол.
Впечатляюще, но не сказать, что граф очень впечатлен. У него вид такой, что в его землях такое
творится в каждой крестьянской избе.
На десерт появилась целая гора сдобных пирогов. Я посматривал на леди Элинор,
неужели и торт появится, однако она решила, видимо, что для такого мужественного героя это
перебор, мужчина должен рычать и алкать сырого мяса, откровенные сладости оскорбят,
пироги и то уже на грани...
Граф Кассель пироги разламывал пополам и совал в пасть, как в неутомимо работающую
камнедробилку, запивал тем же вином, что и мясо, рыбу запивал, кстати, тоже этим вином,
мужчины не маются хренью, что к мясу красное, а к рыбе - белое, нам все идет.
- Хорошо готовите, - заявил Кассель, он сыто рыгнул, нагнулся и деликатно вытер
губы краем скатерти. - Сколько у вас талантов, леди Элинор!
- Это моя кухарка готовит, - обронила леди Элинор. - Я передам ей ваше восхищение.
- Простите, - сказал Кассель с покаянным видом. - Я думал, что вы лично для меня
постарались. Обрадовался! Сразу представил, что когда стащите с меня сапоги и уложите в
постель...
Она спросила с холодком:
- Граф, откуда у вас такие дикие идеи?
Он удивился:
- Какие это дикие?
- Что я вас уложу в постель.
- А когда приду пьяный? - спросил он победно. - Я ж часто прихожу пьяный, все
разбегаются, ибо я в гневе страшен. А вы, женщина отважная, встретите меня внизу, затащите
наверх. Разденете, стащите сапоги... а потом еще и вина кубок прямо в постель!
- Ух, какие мечты, - произнесла она совсем ледяным тоном. - И с чего я буду вас
пускать пьяным?
Он объяснил весело:
- Так я ж буду чаще жить здесь, чем в своем поместье! Здесь у вас мило. А вы, как моя
жена, можете жить в моем замке. Как и везде в моих владениях.
Она протянула:
- Ах вот вы о чем... Граф, вы еще не отказались от этой идеи?
Он покрутил головой:
- И никогда не откажусь. По крайней мере сегодня я в этом уверен. Особенно после
такого обеда.
- Тогда вам нужно жениться на моей кухарке, - напомнила она. - Ах, граф!.. Давайте о
цели вашего приезда. Что вы хотели сообщить?
Он ухмыльнулся:
- Леди Элинор... Уж не стану напоминать, что это вы меня уговорили встретиться. Да
еще здесь, на вашей территории, не позволив мне взять не только телохранителей, но даже
оруженосца... Но оставим мелочи, я же мужчина. К женщинам должен быть снисходителен,
даже если они ввязываются в мужские игры. Давайте поговорим о наболевшем.
Она медленно наклонила голову.
- Давайте, граф. Ситуация с крепостью, запирающей нам выход из "зеленого клина",
резко изменилась снова. Король отбыл чересчур внезапно, ворота на запоре, а лучники
Мартина, как мне известно, обстреляли вас.
Он сказал в бешенстве:
- Ничего не остается, как начинать делать лестницы! Мы приготовим катапульты. Пусть
осада затянется хоть на десять лет, но мы не можем сидеть здесь, как загнанные в угол крысы!
Она задумалась, затем проронила негромко:
- Десять лет?.. Это очень долго.
- Вам-то что? - сказал он недобро. - Леди Элинор, я ведь помню, что двадцать лет
назад вы были точно так же молоды. Для вас и эти десять лет пролетят как один день.
Она
...Поділитися у соцмережах
