Жанр: Электронное издание
Orl-gay10
...ика,
дальше ровное зеленое поле, как будто нарочито выглаженное и засаженное низкорослой
одинаковой травой.
Леди Элинор вдруг обернулась. Я увидел внимательные глаза под высоко вздернутыми
бровями.
- Красиво?
- Да, - поддакнул я. - Осень этим летом удалась на славу...
Она засмеялась звонко и беззаботно, как и положено блондинке.
- Да, интересные люди живут в твоем свернутом королевстве...
Я сказал застенчиво:
- Да ничего оно не свернутое. У вас все такое же. Только волапюков почему-то нет. И
курдли по ночам по крышам не скачут.
Кони пошли ноздря в ноздрю, легкий ветерок развевает волосы леди Элинор и треплет
конские гривы, так что она не требует, чтобы я держался на таком удалении, где мой дурной
запах будет не слышен. Лес с этой стороны напоминает ухоженный парк: такая же ровная
зеленая трава, под деревьями ковер желтых и красных листьев, кустов нет совершенно, а
деревья одно от другого на церемонном расстоянии, чтобы людям можно было неспешно
гулять целыми группами, а не пробираться друг за другом гуськом.
Парк незаметно перешел в лесопарк, а затем деревья сдвинулись, стало темнее, над
головой желто-красный полог из веток, шелестят потихоньку. Стволы пошли все массивнее,
огромнее, кора погуще, древняя, потрескавшаяся, и наконец мы вступили в настоящий лес, где
влажно и сумрачно, сильно пахнет муравьиной кислотой, древесным соком. Под ногами вместо
травы и листьев прогибается зеленый мох, толстые корни вспучивают его, приподнимают
пугающими буграми, а то и прорывают вовсе, странно похожие на окаменевшие щупальца
морских чудовищ.
Наши кони ступают беззвучно, копыта проваливаются в мох, как в мелкое болото.
Дорожка превратилась в тропку, пугливо запетляла между исполинскими деревьями. Каждый
ствол в три-четыре обхвата, каждый раздут, в наплывах, иные как будто свернуты
исполинскими руками на сто восемьдесят градусов, кора растет по спирали, многие усыпаны
ступеньками страшноватых грибов красного цвета, каждое третье дерево с черным дуплом.
Часто попадаются трухлявые пни, уже растерявшие кору, коричневые, источенные
муравьями, а потом, когда муравьи брезгливо ушли, они стали пристанищем мелким улиткам,
слизням, уховерткам и мокрицам.
- Здесь, - произнесла она внезапно. - Мы приехали.
Впереди небольшая поляна, даже не поляна - такое чудовищное дерево, что мрачно
высится, кажется, над всем лесом, всегда отвоевывает себе пространство, забирая могучими
корнями соки, а ветвями закрывая от солнца чужаков, так что перед ним и со всех сторон
мертвая зона, даже мха нет. Все усыпано сухими листьями и мелкими веточками, тоже сухими
настолько, что, когда я спрыгнул с коня, под ногами не только сухо захрустело, но и
рассыпалось в древесную пыль.
Ствол не просто чудовищно толстый, он еще как будто оседает под немыслимой
тяжестью, сильно искривлен в трех местах, так позвоночник изгибается под тяжестью корпуса,
но этим и спасается, ибо с прямым уже истерлись бы все позвонки, а это дерево почему, что за
сила так изогнула, но оставила жить и даже расти...
Кора в двух местах отслоилась, бугрится среди травы, толстая, как кирпичи из сырой
глины, а сама плоть дерева матово блестит, как стекло, как отполированная поверхность
кристалла, серая, с металлическим оттенком, даже с виду прочная настолько, что понятно,
почему дерево все еще далеко на вершине шумит зелеными ветвями.
Я принял коня леди Элинор, она подошла к дереву, пошаркала ногой. Из-под ее сапожка
начала появляться плита из темного гранита. Я спросил:
- Мне прикасаться можно?
- Если не струсишь, - ответила она раздраженно.
Я привязал коней и помог ей сгрести листья и сухие палочки с плиты. Леди Элинор
посматривала на меня с удивлением, но помалкивала. Я убрал последние листья, плита как
плита, разве что очень грубо и как будто наспех выбито несколько знаков, но не понять даже,
буквы это или цифры, нарочито измененные, чтобы могли прочесть только так называемые
посвященные.
- Хорошо, - произнесла она сухо. - Отойди подальше... и жди.
Я поклонился.
- Все сделаю, ваша милость. Что еще?
- Только жди, - повторила она. Взглянула на меня, поколебалась, я видел, с какой
неохотой добавила: - Если задержусь... ты посмотри за мной. Здесь нет волков, а мелкие
зверьки не подойдут, но... так, на всякий случай.
Я смотрел с недоумением, как она легла спиной на плиту, сложила руки на груди.
Вытянулась, лицо очень серьезное, глаза начали медленно закрываться. Я спросил робко:
- А как... долго? Если что, вас будить... или как?
- Или как, - ответила она с раздражением. - Я сама проснусь и встану. Просто здесь я
получу... пророческий сон.
Веки опустились, черты лица разгладились, она глубоко вздохнула и застыла.
Я терпеливо ждал, для пророческого сна что-то залежалась, да и камень холодный,
застудит придатки, будет маяться... хотя вылечиться для нее - раз плюнуть, если ухитряется
длить и длить молодость. Да к тому же иммунитет наверняка железный ко всем простудам...
Далекий треск в лесу пустил ток по нервам, я вскочил, напряг слух. В нашу сторону
двигается некто огромный, массивный, слышны тяжелые бухающие удары, вершины деревьев
вздрагивают, кричат испуганные птицы. Моя рука инстинктивно дернулась к поясу, пальцы
скользнули по веревочке, которой подвязана рубаха. Во внутренностях стало пусто и холодно,
будто волки уже выдрали требуху.
Я оглянулся на спящую женщину, велела не будить, но если сейчас выйдет что-то жуткое,
а оно вон уже близко, то разве что хватать ее на плечо, бросать на коня и драпать во всю мочь...
Между дальними деревьями мелькнул силуэт, я охнул и закусил губу, чудовище вдвое
выше меня, шире втрое, огромные руки свисают до колен, а маленькая головка сидит на далеко
разнесенных в сторону массивных плечах. Оно двигалось в нашу сторону уверенно,
целеустремленно, а когда увидело дерево с каменной плитой у подножия, ускорило шаг.
Я добежал до волшебницы, протянул руки и, узнав гиганта, изумленно воскликнул:
- Трор!.. Рад тебя видеть!
Он вышел на поляну, гигантский, чудовищно сильный, до странности похожий на этот
дуб: весь из таких же вздутых наплывов, с блестящими плечами, лохматый и пахнущий
сильным хищным зверем. Длинные руки, сами толщиной с бревна, которыми выбивают
городские ворота, заканчиваются такими ладонями, что попади в них даже валун с человечью
голову, раздавят в песок...
- Маленький огр? - прорычал он, подобно отдаленному грому. - Ты там в замке...
Я приложил палец к губам:
- Ш-ш-ш... Молчи, чтобы она не услышала.
Он взглянул на нее с пренебрежением.
- А это что? Мы сейчас с тобой ее убьем, зажарим и съедим.
- Ты ешь жареное? - спросил я обрадованно. - Хорошо, а вот мне, когда убежал от
врагов и скитался, пришлось есть сырое... Когда проголодался, прям живыми ел!.. Нет, ее
нельзя убивать и есть, она нужна.
Он проревел:
- Зачем?.. Лучше съесть.
- Нет, - ответил я терпеливо. - Так мы съедим только одну. А когда вот проснется и
мы уедем в замок, я могу там съесть много женщин. И мужчин, конечно, но женщины слаще,
сам знаешь.
- Знаю, - подтвердил он, посмотрел с сомнением, вздохнул. - Больно сложно. Правда,
наш вождь всегда придумывал такое, что мы не могли понять... Если бы его не убили и не
съели собственные сыновья, мы бы всю нашу Красную Долину освободили от эльфов и
троллей... Да, мудрый был и хитрый. Ты тоже хитрый, да?
- Хитрый, - подтвердил я с готовностью. - Меня потому и послал наш вождь, такой
же мудрый, как ваш, к этим людям, чтобы я подготовил все для нашей победы. Ты ж видел, я и
тебя выпустил! Но это пустяк, мы сделаем намного больше, когда начнется Великая Битва
огров с этими презренными людьми.
Он вздохнул, поскреб в затылке.
- Да, ты - хитрый. И терпеливый. Я бы так не смог.
Леди Элинор вздохнула, медленно открыла глаза. Ноздри ее затрепетали, сразу уловив
мощный звериный запах. Не вставая, повернула голову и взглянула в нашу сторону. Я видел,
как она смертельно побледнела, завидев нас с огром в трех шагах, попыталась вскочить, но
силы возвращаются медленно, болезненно охнула, лицо исказилось.
- Ваша милость, - сказал я успокаивающе, - с вами все в порядке? Вы не против, что
мы тут сидим, лясы точим, про баб разговариваем? Но о чем еще мужчинам разговаривать?
Ее брови взлетели на середину лба, глаза округлились, как у испуганной совы, она
силилась закричать и не могла. Трор осмотрел ее оценивающе, сказал громыхающим голосом,
от него затрещали деревья и взметнулись упавшие листья и ветки:
- Мелковата... Но, может, все-таки съедим?
- Больно худая, - сказал я авторитетно. - Вот служанки у нее... ох!., сочные,
молоденькие, лакомые...
Он вздохнул, посмотрел с завистью, уверенный, что я каждую ночь съедаю по одной, леди
Элинор осторожно села, я поднялся, хлопнул его по плечу, мы как раз вровень, когда он сидит
на земле.
- Ладно, нам надо ехать. Спасибо за интересную беседу!
Он не поднимался, давая нам кое-как взобраться на испуганных коней, я отвязал их от
дерева, и кони вскачь понесли из леса, не слушая команд. Леди Элинор время от времени
вздрагивала, молчала и, лишь когда кони вынесли нас из леса, а впереди показалось озеро с
освещенным заходящим солнцем ее замком, спросила:
- Что это за чудовище?
- Огр, - ответил я.
- Я вижу, что огр, - сказала она, ошеломленная настолько, что даже не рассердилась. -
Почему он... так себя вел?
Я очень удивился:
- Ваша милость, а как же иначе?.. Я сразу же вежливо поздоровался, попросил у него
разрешения побыть немного в его лесу, он же хозяин! Сказал ему, какие у него широкие плечи
и какой рост, это все мы, мужчины, любим слушать... а потом поговорили о том о сем. Ну, это
вам неинтересно, ваша милость.
- Про баб, - вспомнила она, - ну, конечно, это не совсем интересно, хотя, конечно, о
женщинах с огром?.. Все-таки не пойму, почему он нас оставил в живых!
- Дык я ж поздоровался, - объяснил я снова с бесконечным терпением, как нужно,
когда разговариваешь с женщиной, даже очень знатной, все равно дура, - а еще и спросил
разрешения!.. Мы ж, как я понимаю, вторглись без разрешения?
Кони прошли по кромке берега до моста, копыта застучали по дощатому настилу. Леди
Элинор ответила с раздражением и одновременно - смятением:
- У кого разрешения?.. В этом лесу отродясь никаких огров не было!.. Неужели и он
как-то сумел пройти из вашего свернутого феода?
Я покачал головой:
- Нет. У нас вообще нет огров.
- Тогда как ты сумел с ним так... мирно?
Я спросил с удивлением:
- А как же иначе? Я ж человек мирный. У нас там все мирные. Я со всеми дружу, никого
не обидю. А как ты к людям, так и они к тебе. Добрый я, ваша милость!
Она взглянула на меня как-то странно, вздохнула. Кони миновали мост и уже медленно
побрели к замку. Мне показалось, что еще вздрагивают от пережитого страха.
- Ты странный человек, - произнесла она. - Теперь видно, насколько жизнь в твоем
королевстве отличается от нашей. Иди в людскую, пусть тебя покормят, если сам не
догадаешься, а потом поднимись в мои покои. Я хочу порасспросить тебя кое о чем.
Я пробормотал:
- Все, что угодно. Только я так мало знаю...
- Это тебе так кажется, - заверила она. - Для тебя привычны ваши шестилапые
курдли, ишь, портят вам огороды, а нам они в диковинку. Потому расскажешь все, что буду
спрашивать. Иди!
Ее голос хлестнул, как хлыстом. Мои ноги сами задвигались, я почти побежал через двор,
на пороге в людскую подумал смятенно, что эта зараза воспользовалась магией, ну не мог же я
послушаться вот так, потом сообразил со стыдом, что в последнее время я красовался на белом
коне. Даже король не мог заставить дрожать мои поджилки, а здесь я настолько настроился
кланяться и гнуть спину, что мой седалищный нерв тут же включил рабскую струнку! Вон так
раба выдавливаешь из себя по капле, а как обратно - так сразу и много!
В людской в камине полыхают долгоиграющие поленья, пахнет чесноком и луком, у очага
только Марманда, помешивает длинной поварешкой в котле. Под противоположной от входа
стеной кресло с высокой спинкой, вчера я еще не заметил. Человек в синем остроконечном
колпаке с расширяющимися полями, в такой же синей мантии сидит неподвижно, опустив на
широкие подлокотники высохшие руки, больше похожие на птичьи лапы Жидкие седые волосы
переходят в усы и бороду, все это роскошным покрывалом, как толстый слой снега, ниспадает
на грудь и плечи, закрывая их так, что уж и не знаю, есть ли у него плечи или это все
роскошная борода.
Брови тоже снежно-белые, кустистые, далее глаза старчески выцветшие, блеклые, а о
высоком положении этого человека говорит разве что резной посох в правой руке: дерево вроде
бы как дерево, разве что покрыто хорошим лаком, зато в навершии такой огромный рубин, что
я не знаю, есть ли короли, имеющие такие в сокровищнице.
Я застыл на пороге, а он величественно кивнул мне с высоты кресла.
- Ты и есть человек... из свернутого королевства?
- Глупости, - ответил я вежливо. - Ничего оно не свернутое. Это здесь все какие-то
свернутые, завернутые и перевернутые. Да еще и гэпнутые.
Он усмехнулся.
- Но ведь ты вышел, как объяснил моей хозяйке, и потерялся? А теперь стал гостем в
нашем мире?
- Все мы гости на этой планете, - пробормотал я. - Только одним наливают в
банкетном зале, а другим - на кухне.
Испугался, что сказал слишком красиво или умно, но старик, видимо, не заметил, такие
сами живут среди умностей, для них это привычно, смотрит с интересом.
- Меня зовут Уэстефорд, - сказал он. - Я помогаю нашей хозяйке в составлении
различных ингредиентов. Для волшебства. Марманда, обед готов?
Она сказала с хмурым удивлением:
- Неужто отведаете моей стряпни?
Он отмахнулся:
- Мне моя жизнь еще нужна. Корми этого потеряльца, а то он на голодный желудок
ничего сказать не сможет.
Я ждал, пока Марманда нальет мне похлебки из баранины, неспешно хлебал горячее,
Уэстефорд посматривал на меня со снисходительным любопытством. Мне он не то чтобы не
понравился, но уж слишком подчеркивает свое превосходство, как будто нужно подчеркивать и
без того заметную разницу между простолюдином низшего ранга и приближенным к хозяйке.
Марманда налила мне в кружку пива, я отпил половину, поднялся.
- Да, я вспомнил!.. Хозяйка велела мне явиться к ней, как только поем.
Уэстефорд нахмурился:
- Что ж ты сразу не сказал?
- О чем? - спросил я с удивлением.
- Что тебе нужно идти к хозяйке!
- Дык вы не спрашивали, - ответил я с достоинством. - Откуда я знаю, о чем вам
рассказывать? Может быть, вы просто пришли на меня посмотреть! Я же красивый, да?
Он хмыкнул, не зная, как реагировать на такую дурость.
Глава 10
Я торопливо взбежал на четвертый этаж, постарался немножко захэкаться, чтобы хозяйка
видела мою прыть. Уже без священного восторга пробежал через фонтанный зал и вбежал в
покои верховной леди. Люстры дают оранжевый свет солнечного спектра, на каминной полке в
золотых подсвечниках толстые свечи, от них не столько свет, сколько аромат, в камине
полыхают крупные березовые поленья, выжигая в зале влажный воздух.
Спиной ко мне на изящном стуле женщина с зелеными волосами и предельно короткой
стрижкой, что называется - под ноль, в белом платье, туго перепоясанная синим ремешком.
Волосы даже не блестят, тонкая нежная шея открыта полностью, раковины ушей просвечивают
от пламени свечей.
Она оглянулась, я с изумлением узнал леди Элинор. Она с удовольствием всматривалась в
мое глупое лицо с вытаращенными глазами.
- Ну, что скажешь?
Я поклонился, развел руками.
- У меня нет слов...
- А все-таки?
Я пробормотал смущенно:
- Я же не знаю, над чем вы работаете, не могу сказать, насколько это важно...
Она повернулась вместе с креслом, на коленях волшебницы снова кошка, но на этот раз -
с короткой шерстью, длинная, похожая на мелкую лису с головой рыси.
- Нет, как я выгляжу?
Я вздохнул, приподнял плечи и опустил.
- Ваша милость, нет на свете мужчины, что сказал бы женщине: обрежь волосы! Какие
бы ни были длинные, каждый требует: отращивай ишшо! Ну такая у нас натура. Но вы, как
волшебница, а не женщина, ориентируетесь не на вкусы всего лишь мужчин, а на... енто...
искусство!
Она слегка поморщилась, не понравился заразе намек, что, с мужской точки зрения, она
вступила ногой в коровью лепешку, поинтересовалась ядовито:
- Да, мужчины далее не стараются различать женщин. Потому такие важные для нас
детали, как брошка справа или брошка слева, для вас вообще не существуют. Вот и приходится
либо обрезать волосы, либо... уж не знаю, наверное, нужно попробовать вымазаться дегтем с
ног до головы!
Я потоптался, спросил робко:
- Ваша милость, а не будет слишком большой наглостью с моей стороны... если это
наглость, то вы простите, мы не местные, могу и ошибиться, что у вас наглость, у нас может
оказаться совсем не наглостью, так и наоборот...
Она поморщилась сильнее, энергичная женщина, предпочитает короткие реплики.
- Говори!
- Но ваша милость, - напомнил я, - должна помнить, что я не по наглости, у нас это в
порядке вещей...
Она топнула ногой, кошка тревожно вскинула голову и осмотрелась. Завидев меня,
сощурилась и показала взглядом, что будь я мышью...
- Говори! - потребовала волшебница.
- Осмелюсь ли спросить, - сказал я робко, - на кого вы стараетесь так... в смысле кого
сразить под корень, чтобы и не колыхнулся?.. Нет мужчины, что устоял бы. Так что вы
стараетесь вообще для кого-то... ну, нечеловека, наверное...
Она в самом деле побагровела в гневе, но в следующий момент несколько принужденно
засмеялась.
- Странные простолюдины в скрытом королевстве!.. Каковы же там хозяева, если вы
такие догадливые? Надо поискать к вам тропку... Ты прав, я в самом деле стараюсь войти в
дружбу с одним могучим магом. Я не знаю, где он обитает, подозреваю, что далеко на Юге. Но
те пейзажи, что у него за окном, ни на что не похожи... Если это Юг, то я его представляла
несколько другим. Словом, я хочу ему понравиться, ты угадал. Не для каких-то утех, для этого
мне достаточно и конюхов, но само общение с мудрым и могучим человеком наполняет меня
восторгом.
Не сгоняя кошки, она дотянулась до стола. Я успел увидеть там шар размером с крупное
яблоко, показалось, что мыльный пузырь, настолько легким и прозрачно-цветным выглядит, в
глубине плавают снежинки в растворе дегтя.
На ее ладони он переливался нежными красками, волшебница вглядывалась в него с
жадной тоской.
- Видишь, - произнесла она, - вот одна из вещиц, что попадается в древних городах.
Не скажу, что часто, но уже известны около двадцати подобных. Все они одинаковы. Все
показывают одно и то же... Хотя есть сведения, что иногда в этих шарах появляются совсем
другие изображения. Страшные, жуткие, пророческие!
Я всматривался, но для меня ассоциации после снежинок в дегте сместились в сторону
вида открытого космоса где-то в богатом звездном скоплении. Волшебница внимательно
следила за моим лицом.
- Что скажешь?
- Можно мне подержать в руке? - спросил я. - Я не уроню.
Она усмехнулась:
- Его не разбить далее молотом. Иначе бы не уцелели, пролежав века под грудами
развалин...
Я бережно взял шар, он казался невесомым и напомнил елочную игрушку,
неразукрашенную, с сюрпризом внутри, только и сюрприз непонятен, и как открыть - забыто
или потеряно. Всмотрелся, звезд в самом деле многовато, гравитация неминуемо стянула бы все
в одну точку, а там бы... Вздрогнул, светящиеся звездочки сдвинулись и медленно устремились
к некому центру. Именно медленно устремились, ибо при всей улиточной скорости, едва
заметной глазу, я понимал, сколько тысяч километров проходят в каждую секунду и что
скорость эта растет не то в арифметической, не то в геометрической, а то и вообще по
экспоненте...
- Назад! - вырвалось у меня. - Все взад!
Звездочки остановились и так же медленно поползли обратно. Волшебница с силой
вырвала у меня шар, откинулась с ним к спинке кресла. Испуганная кошка соскочила с колен и
остановилась неподалеку, хвост трубой, в желтых глазах злоба. В глазах леди Элинор тоже
огонь, верхняя губа приподнялась, обнажая острые зубы. Я уставился на нее удивленно, а она
быстро переводила взгляд с шара на меня и обратно.
- У тебя... получилось!
- Что? - спросил я тупенько.
- Ты заставил это... слушаться!
Я пробормотал:
- Ну, разве что случайно. А что, это такое важное?
Она вскрикнула:
- Но... как? Как ты сумел? Что это такое?
Я сказал осторожно:
- Благодаря тому, что ваша милость освежили мне память, я припоминаю, что видел
такие в замке нашего господина. Это все лишь детские игрушки, ваша милость!.. Дети по ним
учатся движению небесных камней. По крайней мере так говорят благородные, хотя по мне это
все дурь и сказки. В небе нет камней... вы хотите показать эту штуку тому чародею?
Она подумала, сказала с несвойственной ей нерешительностью:
- Пока не решила. Возможно, его нужно чем-то заинтересовать.
Я подумал, хотел смолчать, но тогда все насмарку, сказал осторожно:
- Ваша милость, я не знаю, как здесь.... но у нас мы ничего не скрывали от господ, ибо
хозяева - они как родители. Больше знают, больше понимают, всегда помогут и подскажут.
Они от нас тоже не скрывали, что хотят и что им нужно.
Она смотрела на меня с интересом, мне снова почудилось, что тщательно прощупывает
мои мысли, я не напрягался, выстраивая защиту, напротив, расслабился и смотрю доверчивым
бараньим взглядом, соглашаясь, что она умнее... ха-ха, женщина!., и что я всерьез
прислушиваюсь к ее прям святому для меня мнению.
Я услышал вздох, на лицо набежала тень. Глаза потускнели, она сказала усталым голосом:
- К сожалению, мои самые преданные слуги - Адальберт и Винченц, - хоть и умеют
мои желания ловить на лету, а также выполнять, но не годятся для чего-то более сложного.
Уэстефорд... усерден, но ограничен и глуповат.
Я увидел блеснувший шанс и сказал быстро:
- Ваша милость, у наших господ есть хороший способ наткнуться на умную мысль!
Называется - постучать в дурака.
Она спросила вяло:
- Это как?
- А просто вызываете кого-то из слуг и спрашиваете, как поступить в каком-то случае.
Если вам советует женщина - сразу поступаете наоборот, не ошибетесь! Что эти дуры
понимают?.. Вот вы, ваша милость, вы ж не женщина, вы меня понимаете!.. А когда вам начнет
советовать мужчина, то вы слушаете его дурости и видите, что хоть и чушь, но в этой чуши
что-то есть, если погрести обеими лапами, но не как курица, что гребет от себя, а как умный
зверь, что гребет к себе... Дурак, ваша милость, ничего умного не подскажет, зато может
натолкнуть на умную мысль, ибо он прет совсем не в ту сторону, как умные люди, а истина
обычно и лежит вдали от протоптанных дорог!
Она слушала со все большим интересом, долго молчала, я стоял, затаив дыхание. Свет,
казалось, начал тускнеть во всем зале, но вспыхнули два светильника на столе. Обозначился
прямоугольник двери, леди Элинор грациозно поднялась, под короткую зеленую стрижку
ухитрилась скорректировать и фигуру, ставши еще более гибкой и опасно кошачьей.
- Иди за мной, - велела она отрывисто.
Я чувствовал, что она зла на меня за то, что приходится прибегать к моей помощи, пусть и
как к дураку, перед ко-им не то бисер, не то для посыпания горохом, так что я прошел за нею,
как чучундр, стараясь держать себя ее тенью, разве что без ярко выраженных вторичных
признаков.
Дверь распахнулась сама, я сразу увидел в небольшой комнате скромный стол вплотную к
стене, два кресла с высокими спинками, а когда переступили порог - в глаза бросилось
большое зеркало в рост человека на боковой стене.
Дыхание мое сбилось, в зеркале отражаются напольные часы в деревянном корпусе,
маятник мерно ходит вправо-влево, рядом невысокий стол с грудой невероятно крупных
кристаллов: синих, зеленых, пурпурных, желтых - все размером с кастрюлю, явно не
выкопанные, а выращенные, четырехугольная чернильница с роскошным гусиным пером и пара
красных кувшинов с непривычно вычурным орнаментом из золота.
Все остальное на периферии зрения, у меня только впечатление некой античности, словно
там в окна бьют лучи эллинского солнца, все светло, ярко, чисто и насыщено светом, а взгляд
мой перебегал с часов на кристаллы и обратно.
Леди Элинор опустилась в кресло, лицо недовольно-брезгливое, все еще сердита на себя и
даже чувствует униженной, что показывает один из секретов простолюдину. Я, как летучая
мышь, что далее в темноте не заденет ни одну из протянутых нитей, скользнул к стене и встал
слева от ее кресла. Если бы можно встать сзади, встал бы, а так только вытянулся и сделал вид,
что я тоже мебель.
Она обернулась, круто изогнутые брови взлетели.
- Что спрятался?
- Да я ничо, - пробормотал я.
- Подойди к зеркалу, - велела она. Я торопливо пригладил волосы.
- Да что мне его пачкать своим видом, ваша милость... зеркало - это для благородных!
Я и в озере на себя посмотрю...
- Подойди! - велела она строже.
- Как скажете, - вздохнул я. - Только недостоин я такой чести - в зеркало
смотреться. Да еще в такой раме...
Она насторожилась и не сводила с меня сузившихся глаз, пока я подходил к зеркалу.
Сердце мое колотилось, как у трусливого зайца, ноги подгибались.
Огромное, выше моего роста, в овальной массивной раме из темного дерева, покрытого
дорогим лаком. Резьба сложная, барельефы в виде схваток, сцен охоты, пиров, разъяренных
драконов и вздыбленных львов, темная поверхность зеркала загадочно поблескивает.
Леди сказала нетерпеливо:
- Стой перед ним, не отходи!..
- Щас-щас, - заверил я. - Волосы приглажу... У меня вихры торчат, да? Водой бы
смочить малость... Ладно-ладно, в другой раз. И воротник поправлю, так лучше?.. Штаны
помятые... может быть, сбегать вниз, пусть Хризия быстренько погладит?
- К зеркалу! - велела она грозно.
- Иду-иду, - заверил я. - Можно только, я боком, а то у меня с этой стороны морды
вроде бы прыщ намечается. Чешется, покраснело, даже вроде бы начало дуться...
Она выругалась зло и шагнула в мою сторону, занося руку для хлесткой пощечины. Я
набрал в грудь воздуха, собрался и сдел
...Поділитися у соцмережах
