Жанр: Электронное издание
Orl-gay10
...щебетала, рассказывая новости, я прошептал благодарно:
"Господи, какая же она дура!.. Благодарю тебя, господи!" - и сразу ощутил, что мне с нею
легко и спокойно.
Христина пощекотала мне ресницами щеку.
- Ты спишь? - спросила она сонно. - Как думаешь, чего это на замок напа...
Голос затих, сменившись ровным сопением. Набегавшись за день, заснула моментально,
прижавшись сочным спелым телом, разогретая пышечка, удовлетворенная уже тем, что спит с
мужчиной. Ведь здоровый инстинкт требует, чтобы легла и прижалась к мужчине, что она и
сделала. И если он не воспользовался моментально ее сдобным телом, то это его проблемы, а ей
и так хорошо, когда под щекой твердое мужское плечо. Это лучше подушки, когда рукой
обхватываешь за шею, а ногу закидываешь на его торс так высоко, что не убежит, не оставит
ночью одну, когда ходят злые саблезубые волки...
Настоящая женщина не та, подумал я, с которой хочется ложиться спать, а та, с которой
хочется просыпаться. С этой, пожалуй, и проснуться приятно. Или это я говорю сейчас, пока
гормоны распирают так, что вот-вот брызнут из ушей?
Я стиснул зубы, уговаривая себя, что потешусь по возвращении, а сейчас нужно спереть
Кристалл Огня, а то что-то подзасиделся в прислуге. Интересная работа, конечно, много
возможностей, особенно для карьерного роста, но уж ладно, пора завязывать...
Начал медленно и осторожно высвобождаться, не получилось, она плямкает во сне,
словно жрет медовые соты, цепляется, наконец я просто перевернул ее на другой бок,
подержал, обхватив сзади, выжидая, пока легкий сон перейдет в глубокий, поцеловал в щеку и
поднялся.
Дверь не скрипнула, масляные капли все еще блестят на петлях, из окон в людскую
падают наискось широкие столбы призрачного света, на стенах три красноватых шара,
освещают только вокруг себя, как ночники, зато из-под ворот снаружи бьет зловещий белый
свет, будто не полная луна там на дворе, а белый карлик взошел над горизонтом.
Почему-то страшась оглядываться на эту злобную полоску, я долго прислушивался ко
всему, что в холле. Пусто, но почему-то не оставляет странное чувство, что некто тоже затих и
наблюдает за мной испуганными глазами. Гунульф, подумал я, вспомнив домового. Нет, как
зовут домового, не знаю, а Гунульф - это кто-то из старых хозяев замка...
Видимой опасности пока нет, привидения еще спят, никакой Лиловой Плесени не видно,
пересилил себя и, тихо-тихо отодвинув засов, выглянул наружу.
В десятке шагов от ворот слабо горит костер, поленья прогорели, багровеют крупные
уголья, а двое часовых бесстыдно спят, привыкшие, что за века на этот замок никто и
никогда... А то, что случилось, понятно, больше не повторится, сама леди Элинор заверила
всех.
- Мертвое, - проворчал я, - это хорошо убитое живое... Предыдущий состав
дорасслаблялся.
Под ногами с такой мощью хряснуло, будто переломили Мировое Дерево. Я присел,
оглушенный, снизил чувствительность до нормы, со злостью пнул крохотную былинку, ну и
сволочь, могла заикой сделать, снова покрался вдоль стены.
В лунном свете заблестели черные развалины часовни, я ужом проскользнул к своей
плите, с еще большим трудом приподнял, то ли я слабею, то ли она растет, что вернее, выгреб
доспехи, меч, молот, лук, тщательно уложил в мешок, увязал и, зачем-то положив плиту на
место - аккуратный, наверное, - так же перебежками заспешил обратно.
От костра такой храп, что я, обнаглев, пошел почти напрямую. Между стражами лежит на
боку кувшин из-под вина, я уловил терпкий запах красного винограда, рассмотрел стражей и
понял, что это очень сильные люди, просто супермены, ибо слабые спят лицом в салате,
сильные - в десерте, а эти уже в том, что побывало десертом.
- Солдат спит, - прошептал я сам себе, - служба идет.
Мелькнула мысль, что, когда солдат бежит, служба все равно идет. Не знаю, что за
психика у людей, но после такого наглого нападения я бы неделю не спал, проверял и
перепроверял все запоры, поставил бы сигнализацию, а здесь чересчур уж надеются на
магическую мощь хозяйки. Но ведь известно, что орудия нападения совершенствуют по мере
совершенствования защиты...
Конечно, большинство людей великолепно спит в Варфоломеевскую ночь, но во что им
это обходится?
Я прокрался в холл, прислушался, странное ощущение, что в зале кто-то все-таки был,
слабые остатки запаха пота и лука, но такая тишина, что я поскорее скользнул в челядную, на
цыпочках пробежал к двери чулана, петли смазаны, тихохонько скользнул вовнутрь. Христина
спит на боку в той же позе, только вместо моего плеча подложила под щеку поверх свернутого
мешка ладошку.
- Спи-спи, - прошептал я. - Кому не спится в ночь глухую?.. Это я себя так ласково,
дорогая. Сам понимаю, заслужил. Но что делать, я ж паладин... мать его так, не рыцарь,
которому по фигу Отечество!
Самое трудное было запихать мешок с оружием и доспехами под старую рухлядь и
тряпки, ибо пришлось перелезать через Христину, в тесном пространстве не развернуться, но
сумел, все сделал, справился, перевел дыхание. А Христина повернулась на спину, что-то
пробормотала во сне, раскрасневшаяся, теплая, даже горячая, груди не отвисают, а
снежно-белыми полушариями с ярко-красными сосками смотрят в потолок... да ни фига не в
потрлок, на меня смотрят с недоумением.
Я сжал челюсти так, что заломило в висках, задержал дыхание и отступил к двери,
пожирая глазами молодое сочное тело. А вот не поддамся дедушке Фрейду. Задавлю
обезьяну... не совсем, конечно, а так, до возвращения.
В людской похрапывание, сонное бормотание, я закрыл двери и, тихохонько пробежав
через холл на цыпочках, так же бесшумно взлетел по лестнице. Запаховое позволяет видеть все,
что наверху, разве что на удава едва не наступил: и чистенький, гад, и температура тела как у
окружающей среды, замаскировался, сволочь.
Дверь, ее леди Элинор открывает одним словом с расстояния пяти шагов, я отодвинул с
трудом, упершись плечом. Подалась с такой неохотой, словно я толкал сейфовую дверь в
хранилище золотых слитков. В ноздри ударили мощные запахи, голова пошла кругом от обилия
цветов, глаза лезут из орбит, высматривая магические ловушки. Сердце ликующе екнуло: ни
одной, все подстерегают неосторожных только в коридоре. В огромном зеркале все та же
малахитовая стена, хотя узор вроде бы другой...
Я наконец заставил себя двигаться, осторожно перемешался вдоль стен, осматривал
артефакты, стараясь не прикасаться вовсе, а если какой и брал в руки, то клал на прежнее место
в том же положении.
На стену вдруг пал багровый отблеск. Я застыл, но через минуту сообразил, что отблеск
напротив зеркала, торопливо подбежал, там из огня и пламени вышел чародей в прежнем сером
плаще и шляпе цвета заката, быстро пошел через свою комнату. Я посматривал на него лишь
краем глаза, в руках моих фиговина вроде деревенской сопилки, но из неизвестного сплава,
колдун внезапно остановился и посмотрел на меня со значительно большим интересом, чем в
прошлый раз. Мне показалось, что он мгновенно понял, что я здесь тайком.
- Ты кто? - спросил он густым хрипловатым голосом.
- Человек, - ответил я, - хомо сапиенс, он же гомо хабитулус и еще с десяток
латинских, матерных и прочих выражений. Ты какие предпочитаешь?
Он усмехнулся:
- Нет, ты кто вообще?
- Странник в этом мире, - ответил я. - На мой взгляд, он недостаточно
технологизирован. А на твой?
Его взгляд стал острее, знакомые мурашки пробежали по всему моему телу, но холода я
не ощутил, хотя вторжение не понравилось, чародей это ощутил, развел руками.
- Успокойся, для меня ты закрыт. Удивительно - для меня! Ты где?
- В герцогстве Брабант, - ответил я. Он поморщился.
- Это где?
- В галактике Млечный Путь, - ответил я терпеливо. - В третьем спиральном рукаве,
желтая звездочка девятой величины, планетная система из девяти больших планет и сотен
мелких, третья от центральной звезды... Ну а там уже совсем просто, не так ли?
Взгляд его стал необычайно остр, я видел, как он весь подобрался, лицо напряглось,
сказал быстро:
- Нам есть о чем поговорить. Приходи, тебя приглашает Маллаграм Седьмой.
- На деревню дедушке, - ответил я саркастически. - А поточнее? Думаешь, я знаю, в
какой стороне искать пещеру этого Маллаграма? Ты же в пещере?
Он выглядел потрясенным.
- Ты... не знаешь... не слышал о Маллаграме?
Я наморщил лоб, добросовестно порылся в памяти, а она сейчас как у стада породистых
слонов, покачал головой:
- Извини. А это зеркало... оно не может сработать порталом?
- Нет, - ответил он с сожалением. - Иначе я бы уже ответил на невысказанное
приглашение твоей хозяйки. Как получилось, что ты у нее служишь? Она в магии совсем
новичок.
- У меня свое задание, - ответил я туманно. - Работаю под прикрытием. Конечно же, я
намного сильнее...
Щелчок пальцами, посреди комнаты появился Красный Демон. Я дал чародею посмотреть
на него, снова щелкнул пальцами. Демон исчез. Я объяснил с небрежностью в голосе и жестах:
- Я в некотором роде вовлечен в мелкие разборки местных корольков и всяких
императришек, но это до тех пор, пока вдет в ногу с моими интересами. Потом, конечно...
Я не договорил, а он не стал ждать, нетерпеливо посмотрел куда-то за раму зеркала,
сказал быстро:
- Приходи! Помни, тебя позвал сам Маллаграм Седьмой.
Он исчез, я жадно шарил взглядом по его комнате, потом поверхность зеркала
покрывалась красноватыми узорами. Очень скоро я поймал себя на том, что стараюсь увидеть
сквозь малахитовую стену.
Желание шарить среди артефактов сразу отпало, зато до зубовного зуда восхотелось к
этому Маллаграму Седьмому. Ишь, как он сразу в охотничью стойку, когда я назвал точный
адрес, где нахожусь! Не ожидал... Впрочем, и я не ожидал от него. Так, пробный камешек...
В этой комнате артефакты такого рода, как будто охотники за древностями раскопали
обычную помойку некой более высокой эпохи и вот натаскали оттуда дивных и непонятных
вещей, волшебных с точки зрения людей Средневековья: крышечки из-под пепси, одноразовые
шприцы с иглами, флакончики и коробочки из-под мазей, духов, витаминов, лазерные диски и
сломанные фотоаппараты, обломки мебели, книги, лезвия бритв и много-много всякой хрени.
Но от того, что иные вещи удается приспособить, как, к примеру, пластмассовые пакеты или
бутылки разной емкости, создается впечатление, что остальное вообще настолько волшебное,
что может дать власть над миром, обеспечить вечную молодость и вообще - все-все!
Я прощупал сквозь дверь коридор на предмет опасности, приоткрыл и, высунув голову,
пошарил взглядом по полу - не наступлю на удава, - после чего заскользил вдоль стены
обратно по лестнице, спустился в холл...
Холодок коснулся кожи, очень легкий и едва ощутимый. Если бы не жарко натопленный
холл, я бы не ощутил, но сейчас замедлил шаг, насторожился, прижался к стене. Все чувства
подсказывают, что близко некая опасность, но в то же время никто не собирается меня убивать
или калечить, опасность какая-то... безликая...
Страшный удар сотряс створки ворот. Одна половинка обрушилась с ужасающим
грохотом, другая повисла на одной петле. В зияющем проломе на фоне звездного неба
несколько человек разом вскрикнули ликующе, бросили бревно и, выхватывая мечи, бросились
в холл. Яростные, гремящие железом и сверкающие глазами в прорези шлемов, они показались
такими ужасными после ночной прогулки по спящему замку, что я охнул и прижался к стене.
Они пронеслись мимо, лишь мазнув по мне короткими взглядами, замечая и не замечая
простую чернь.
Я на всякий случай подобрал толстое полено, шагнул к людской, и в это время в разбитые
двери вбежал еще один. Он сразу заорал на меня люто:
- Эй, червяк, где наши?!
В его руке блеснул меч. Я ощутил такую леденящую угрозу, что почти увидел его мысли:
услышать ответ и тут же разрубить меня по пояса. А если удастся, то и на две половинки, чтобы
потом побахвалиться умелым ударом.
- Да все ваши, - затараторил я, приближаясь подобострастно, - их целый отряд...
такие сильные, могучие и ужасные, но добрые внутри...
- Где они, дурак?
- Они пошли... - сказал я, - пошли... пошли, пошли... туда, куда и ты, дурак!
Полено из моих пальцев едва не вывернулось от могучего удара в лицевую часть шлема. Я
услышал скрип сгибаемого железа и хруст зубов, выронил полено и бросился в людскую,
влетел в свою каморку, быстро вытащил мешок, облачился в доспехи и выбежал уже в железе,
меч в руке, забрало опустил. В пролом ворвались еще человек десять, я сразу же ударил сбоку
быстро и жестко, пока они всматривались в схватку на лестнице, там нападающих встретил
Адальберт с двумя мечами в руках.
Второй повернулся ко мне, я ударил снова и, даже не посмотрев на раненого, побежал к
лестнице. Адальберт двигался с нечеловеческой быстротой, мечи сверкали, как молнии, он
медленно отступал, поднимаясь по ступенькам, лестница слишком широка, я набежал без крика
и рева, сразил троих, прежде чем другие начали оглядываться. Адальберт воспрянул духом, уже
не пятился, под ударами его мечей то один, то другой отшатывался, зажимая раны. Я
прорубился у самой стены, он крикнул мне:
- Трое успели наверх!
- Понял, - ответил я.
Ступени загремели под моими стальными подошвами. Я вбежал на второй, вроде бы
пахучий, точнее - вонючий, след тянется вдоль коридора, но еще один - более мощный и
угрожающе знакомый - идет на третий этаж.
Глава 14
Я ворвался в покои леди Элинор, успел увидеть ее трепещущую и насмерть перепуганную
у своего ложа: прижимает к груди одеяло, а к ней с хохотом приближается огромный рыцарь.
Безупречные доспехи превратили его в литую статую из металла, а меч в его руке выглядит как
булат высшей пробы среди дешевых ножей из сырого железа.
- Ну что, красотка? - проревел он с глумливым хохотом. - Не хотела за меня замуж,
будешь служанкой. Но сапоги снимать все равно будешь...
Я рявкнул страшным голосом:
- Сдайся, и тебе будет оставлена жизнь... может быть.
Он обернулся, не столько встревоженный, сколько раздраженный вмешательством. Я
вытянул в его сторону меч острием вперед. Он захохотал:
- Мне?.. Да я все здесь размечу по камешкам! Я уже защищен от вашей дешевой магии!
Я принял удар на щит, в этот момент наши взгляды через прорези шлемов встретились. Я
вздрогнул, увидев почему-то багровые глаза Касселя. Он воспользовался моей заминкой и
обрушил град мощных ударов. Я отступал и закрывался щитом, тот стонал, прогибался, трещал
под жестокими ударами, наконец я улучил момент и вскинул меч.
Клинки дважды встретились, мы пробовали силу рук, Кассель дерется напористо, мощно.
Я принял на щит несколько ударов, все одинаковые, сам ответил очень точно, лезвие врубилось
между пластинами доспехов, застряло, защемленное, я едва успел выдернуть и, укрывшись
щитом, буквально присел, словно под обрушившейся лавиной.
Леди Элинор отпрыгнула в дальний угол комнаты, но не следила испуганными глазами, а
торопливо перебирала амулеты, вскидывала, что-то выкрикивала. Дважды я чувствовал то жар,
то холод в теле, но только и всего, а Кассель ухмыльнулся еще зловещее.
- Колдовство?.. Против моего талисмана оно - ничто!
- Но не против моего, - процедил я.
- Твоего? - спросил он гулко. - Покажи!
- Вот он!
Я обрушил на него град ударов, он отступил, щит разлетелся в щепки, Кассель стряхнул
его с руки и прохрипел:
- Кто ты?.. Дерешься хорошо. Но для меня ты - овца...
Он перехватил меч двумя руками и начал рубить почти вдвое быстрее и с ужасающей
силой. Я молча отступил, затем отпрыгнул, разорвав дистанцию, и сам взвинтил темп, осыпая
градом ударов со всех сторон. Кассель сперва парировал только мечом, сам постоянно угрожая
мне острием, потом начал принимать неопасные удары на толстые пластины доспехов. Я рубил
быстро, доспехи Касселя звенят, отвечая нарудары злыми искорками, начали прогибаться.
Вдруг я услышал, как из-под забрала вырвался стон, удвоил усилия и уже на пределе, сам
задыхаясь от вихря движений, несвойственных гордым и медлительным рыцарям, с силой
ударил в шлем.
Кассель вздрогнул, руки с мечом и щитом опустились, но едва я успел подумать, что
можно взять в плен, как он тряхнул головой и начал поднимать меч. Из вогнутого забрала
брызнули струйки крови, он начал отступать под моими ударами, я слышал его учащенное
дыхание, наконец он прохрипел:
- Я... сдаюсь!
- Нет уж, - ответил я, - дерись!
Он повторил, еще не веря услышанному:
- Я сдаюсь... ты получишь большой выкуп!
- Я знаю, как получить больше, - отрезал я.
Он попытался отразить тяжелый удар, но лезвие моего меча в третий раз врубилось в
щель, откуда густая кровь течет широкой струей. Он упал на колени, вгляделся, в глазах
мелькнуло узнавание, прохрипел ненавидяще:
- Я знаю... почему ты...
- Почему? - спросил я.
- Не можешь простить... что я... с Элинор... ха-ха!.. Как я ее только не...
Я ударил с таким бешенством, что рука онемела от страшного удара. Лезвие вошло точно
в шею, перерубив стальные полосы, разрубив кольчужную сетку. Голова Касселя склонилась
набок. Я услышал предостерегающий вскрик леди Элинор, вспомнил про ее, да и свое умение
излечивать даже смертельно раненных, ударил снова, и голова покатилась ей под ноги. Грузное
тело с ужасающим звоном рухнуло на каменные плиты.
Она что-то прокричала мне, я развернулся к дверям, оттуда хлынул целый поток
вооруженных людей. Я вскинул меч и успел нанести первый удар, как передние заорали в
ужасе:
- Хозяин убит!
- Барон Кассель пал!
- Отступаем!
- Нет, надо унести его тело...
- Мы все здесь погибнем, посмотрите на это чудовище!
Они попятились, сверкая глазами и угрожая обнаженными мечами, топорами, пиками. Я
прокричал громовым голосом:
- Выживут самые быстроногие!.. Остальных здесь и закопаем!
В дверях образовалась толчея, я без жалости убил двоих в спины, мой паладинский кодекс
это допускает, за родину и отечество - можно, вышел вслед за ними. Они с грохотом неслись
по коридору, на лестнице кто-то упал и остался внизу, напоровшись на собственный меч,
остальные, убегали через пролом в звездную ночь.
Появился Винченц с залитым кровью лицом, за ним еще четверо из местных воинов. Я
заорал:
- Преследуйте!.. Убивайте в спины!.. Всех-всех!
Кроме солдат, в погоню бросилась, повинуясь моему реву, и вся наша челядь, даже
женщины порасхватывали кочерги. Люди Касселя пытались организовать оборону за
пределами замка, но не выдержали натиска, развернулись и бросились бежать. Наши с
победным ревом ринулись вдогонку.
Пока что главное достоинство моего исчезничества проявлялось в том, что мог пукнуть
при народе и сделать вид, что это не я. Но сейчас, когда вся челядь выбежала в ночь, я без
всякого труда вошел в людскую, открыл дверь в чулан и, закрыв ее за собой, уже без помех и
чужих глаз снял доспехи и спрятал вместе с мечом под кучей хлама.
Когда я вышел из людской, из ночи начали возвращаться первые из погони. Перебивая
один другого, рассказывали, кто какие подвиги совершил, но все тут же вспоминали
волшебного рыцаря, громадного и сверкающего, что появился из огня и пламени, разгромил
врагов и убил самого Касселя.
По лестнице сошла леди Элинор, в руках горшочек с дурно пахнущей мазью. Молча
мазнула по лбу и скуле Винченца, осмотрела других и тоже подлечила таким же понятным
способом. Винченц повеселел, видно, все же страдал от раны, сказал уже почти прежним
суровым голосом воина:
- Леди Элинор, снова ваш талисман спас весь замок!
Она поколебалась, ответила уклончиво:
- Думаю, это был амулет.
Он широко улыбнулся:
- Нам, далеким от магии, все равно. Замок был спасен.
С лестницы спустился Адальберт. Судя по его виду, леди Элинор залечила ему раны
первому, он оглядывался на ходу.
- Где он? - спросил он издали.
Винченц откликнулся со злым разочарованием:
- Это был сам дьявол!
Лавор сказал с нервным смешком:
- Не накличь... Но куда он делся?
Адальберт крикнул властно:
- Куда бы ни делся, надо его найти!.. Быстрее!
Несколько человек из вернувшейся челяди снова разбежались во все стороны, очень
бестолково, больше имитируя бурную деятельность, чем в самом деле разыскивая. Леди
Элинор вышла через пролом, Ипполит с Маклеем тут же принялись ремонтировать ворота. Я
наконец приблизился с тем же поленом в руке. Адальберт оглянулся, крикнул повелительно:
- Эй, чучело, не видел блестящего воина-красавца в доспехах?
Я ткнул дубиной в сторону Винченца.
- Дык вот он!
Адальберт покачал головой:
- Нет, тот еще выше, громаднее, у него длиннющий меч...
Винченц прервал уязвленно:
- Не ври, он не выше, не громаднее, а меч не длиннее моего. Дик, просто это был другой
рыцарь, неизвестный нам. И тебе неизвестный! Ты кого-нибудь видел?
Я отчаянно помотал головой:
- Нет! Когда начался шум, а кто-то закричал, что на замок напали, я схватил это оружие
и бросился защищать госпожу.
Винченц посмотрел на мое оружие, скривился так, будто вместо вина хлебнул уксуса.
- И что? Защитил?
В его голосе было столько презрения, что я не удержался, потупился очень скромно и
даже застенчиво, только что в носу не поковырял, зато шаркнул ножкой и указал палкой на
лежащего ничком воина в темном плаще.
- Ну вот, например...
Винченц посмотрел с недоверием, Лавор засмеялся:
- Врешь! А как же с твоим дурацким "не убивать ничего живого"?
- А я не убил, - ответил я скромно. - Скоро очнется.
Воин у наших ног застонал, рука задвигалась, отыскивая меч. Винченц и Адальберт
переглянулись, Винченц ногой отшвырнул оружие, Адальберт быстро перевернул лежащего на
спину. Лицо несчастного все в крови, из разбитого носа все еще текут две красные струйки.
Адальберт ухватил его за шиворот, рывком вздернул на ноги, выказывая огромную силу: воин в
добротных доспехах и сам широкий, толстый и тяжелый, а Винченц пробормотал:
- Как удачно!.. Тащи к хозяйке, там допросим. Этот дурак нечаянно сделал то, что надо
было сделать кому-то из нас.
В людской остаток ночи шумно обсуждали наглое нападение. Мне досталось немало
похвал. Оказывается, нападающие снова отступили все-таки без особой паники, организованно,
унесли всех раненых. Отступили только потому, что с гибелью барона потеряли не только
командира, но и цель: замок может захватывать только другой лорд, а никак не орда наемников.
Иначе немедленно придут другие лорды и всех перевешают, если не велят казнить медленно и
страшно.
Отступающие сраженного моей дубиной не взяли потому, что тот распластался в луже
крови и не подавал признаков жизни. Даже леди Элинор удостоила меня короткой похвалы, а
раненый подтвердил, что это я так шарахнул дубиной в лицо, что переломал все кости.
На самом деле, конечно, я сломал только нос, но при поломке носовых хрящиков вытекает
столько крови, что вааще, да и такой шок, что обычно сразу пропадает охота драться. Ну а если
удар тряхнул еще и череп, то любой боец надолго теряет сознание.
Воин оказался крепкий, смелый, нанятый из дальних владений, что за Растром и фон
Бекеном. Леди Элинор тех лордов вообще никогда не видела, их владения отделены от ее
острова землями графа Кепница, барона Угеля, виконтов Теппеля, Дарлинга, Зиммеля и еще
десятков мелких баронов, графов и виконтов. Вражды он к леди Элинор не имел, простой
наемник, такого можно бы оставить в своем хозяйстве, но она выказала крутой нрав и велела
его повесить у дороги на холм.
Даже Винченц покрутил головой, но перечить не осмелился, хотя такому здоровяку он
охотно нашел бы место в своем отряде.
Я находился в людской, где все обсуждали появление таинственного рыцаря из амулета.
Здесь, правда, мнения разошлись, кто-то полагал, что таинственный герой явился из талисмана,
все-таки талисманы мощнее, но Маклей, знаток старины, с пеной у рта доказывал, что талисман
может быть мощнее амулета, как и амулет может быть мощнее талисмана, - это разные штуки.
Обезглавленное тело барона Касселя снесли вниз и положили посредине холла. Голову в
шлеме водрузили на небольшой столик, подложив чистые тряпки. Все ужасались росту барона,
доспехам, длинному мечу. Ипполит с двумя помощниками старательно снимал доспехи с
гиганта. Некоторые ремни пришлось перерезать, стальные пластины снимали бережно,
складывали не в кучу, а вдоль стены выпуклыми сторонами наружу.
Под доспехами обнаружилась добротная кольчуга. Ее тоже сняли, оставив барона в
исподнем, но и в таком виде он ужасал огромным ростом, широкими плечами и вздутой грудью
с мощными пластинами мускулов. Снова пошли разговоры о таинственном рыцаре, что снес
голову такому непобедимому рыцарю.
Я тоже ахал, делал большие глаза и скорбел о падении нравов в мире, где могут вот так
взять и обидеть ни за что, можно сказать, а то и голову с плеч, как кочан капусты. Даже такому
уважаемому и почтенному господину... гм... я сам ему прислуживал за столом и могу с
гордостью сказать, что он вел себя как подлинный джентльмен: жрал в три горла, пил прямо из
кувшина, руки изящно вытирал о скатерть... Дверь распахнулась, Мадина прокричала из холла:
- Дик, к хозяйке!
- А может, в самом деле лучше было назваться Фигаром? - пробормотал я.
Я вбежал в ее покои, запыхавшись и всячески выражая рвение и преданность. Леди
Элинор воссидит, почти возлежит - в роскошном кресле, томно откинувшись на спинку. На
голове что-то египетское, что переходит в такой же золоченый нагрудник, такой же золотой
пояс, то есть множество золотых блях на широком кожаном ремне, от пояса вниз белая юбка из
дорогой материи, но выше пояса...
Я постарался еще от двери смотреть тупо, не проявляя интереса. Верх платья леди Элинор
из тончайшей вуали, или как ее там, отчетливо вижу великолепную грудь с алыми нежными
ореолами и пупырышками сосков, между двумя полушариями можно проложить карандаш, не
упадет.
Она рассматривала меня из-под приспущенных ресниц, перед нею на простых стульях
застыли Адальберт и Винченц.
На мой топот Винченц все же обернулся, поморщился, Адальберт поднял глаза к потолку
и вздохнул.
- Ваша милость, - спросил Винченц, - зачем этот дурак?
- Это дурак из свернутых земель, - бросила волшебница. - Дур
...Поділитися у соцмережах
