Жанр: Электронное издание
N-perv08
...кормите ее и оберегайте.
- Господин, ваша милость выше Девяти Небес! - восторженно поклонилась девочка, а
мальчик только помалкивал, блестя темными выразительными глазами.
- Итак, судьба черепахи решена, а ты расстался с кучей денег, - подвел итог Ян.- Брат,
твоя благотворительность и легкомыслие тебя разорят.
- Аи, оставь свои нравоучения! - вспыхнул Лу. - Едем дальше.
- Нет, погоди, - поднял руку Ян. - Эй, детвора! Скажите-ка мне: издалека вы идете?
- Из соседней деревни, добрый господин.
- А не встречался ли вам на пути молодой монах?
- В оранжевых одеждах? - спросил мальчик.
- Да, в оранжевых одеждах, - нетерпеливо подтвердил Ян.
- Как же, мы его видели, он нас благословил, сказал мальчик.
Ян чуть не подпрыгнул в седле.
- И далеко он отсюда?
Дети переглянулись. Затем девочка сказала, прижимая к груди черепаху:
- Доедете до конца этого поля и увидите пруд, заросший лотосами. Этот монах там
сидит на берегу и молится.
- Нет, он не молится, - возразил девочке мальчик. - Я видел, что он в воздухе чертит
пальцем огненные знаки!
- Точно, - поправилась девочка. - Только не пальцем, а кистью, дурачок!
- Что? - нахмурился Ян. - Вы ничего не выдумываете?
- Истинная правда, господин! - испуганно заверили его дети.
- Лу! - воскликнул Ян. - Скорее туда! Я хочу посмотреть на этого монаха!
Он пришпорил коня и, не дожидаясь брата, помчался прямо по полю.
- Вот непоседа! - засмеялся Лу. - Да не скачи так!
- Удачи вам, господин! - крикнула девочка вслед всаднику.
Лу обернулся и махнул рукой:
- Береги черепаху!
Девочка и мальчик проводили взглядами умчавшихся красавцев, понемногу исчезавших в
облаке пыли. А затем с ребятишками произошло удивительное превращение: девочка стала
вполне взрослой красавицей в золотых одеждах и украшениях. На ногах у нее вместо туфель
белели пушистые облачка, приподнимавшие ее над землей. А мальчик обратился в прекрасного
юношу, чей ослепительный халат был перевязан алым поясом. Пучок кукурузных листьев в его
руках стал роскошным веером, на котором как живые сверкали цветки сливы и персика.
Черепаха тоже претерпела изменения - она стала огромных размеров, панцирь засиял золотом,
а глаза - рубинами. Женщина села на золотую черепаху и спрятала в рукав своего халата
медяки, полученные от красавца Лу.
- Он добр, - многозначительно сказала она своему спутнику.
- Зато легкомыслен, - ответил тот.
- Мужчины все легкомысленны, - парировала красавица.
- Даже я, милая Юй?
- Даже ты, дорогой Ань. Ведь это была твоя затея - встретить на дороге братьевкаллиграфов
и направить их к нашей милой Фэйянь. Чего ты добиваешься? Нет, ты почему
прячешь глаза, Небесный Чиновник?! Отвечай!
- Юй, разве не ты сама желала, чтобы у Фэйянь появились спутники и защитники?
- Хм, возможно... Возможно, один из братьев и годится ей в спутники, но второй... Он
слишком высокомерен и самонадеян - такой ей совсем ни к чему.
- А я думаю, она сама разберется, - улыбнулся Небесный Чиновник Ань. - Я также
думаю, что наша Фэйянь кого угодно лишит как высокомерия, так и самонадеянности.
Ань уселся на черепаху рядом со своей прекрасной спутницей. Черепаха взмыла в небо,
грациозно взмахивая золотыми лапами, и скоро на небе можно было различить крохотную
золотую точку - словно песчинку на голубом одеяле...
Меж тем Ян, а следом за ним и Лу домчались до заросшего лотосами пруда. Они
спешились и действительно увидели молодого монаха в бледно-оранжевых одеждах. Только он
не чертил в воздухе огненные знаки, а крепко спал, подложив себе под голову валик из
камышовых листьев.
- Ха, - произнес шепотом Лу, - он еще совсем мальчишка, этот монах!
- Великий каллиграф, - сказал Ян с глубочайшим презрением. Он извлек из ножен меч
и подошел к спящему монаху.
- Ты рехнулся, брат! - воскликнул Лу. - Опомнись!
- Я лишь разбужу этого выскочку, - успокоил Ян. Поднял меч... и очень удивился в
следующий миг тому, что лежит на земле с нестерпимой болью во всем теле, а его меч взмыл в
воздух и приземлился прямо в руку загадочного монаха, который уже не спал - стоял в боевой
стойке и задумчиво переводил взгляд с поверженного Яна на опешившего Лу. Миг прошел, и
Лу понял, что надо спасать положение.
- Почтеннейший монах! - воскликнул он, кланяясь. - Мой брат не хотел обидеть вас!
- Что угодно от меня вашему брату? - спросил монах хриплым неблагозвучным
голосом. После чего по непонятной причине отбросил меч и прижал ладони к губам.
Ян поднялся и тоже поклонился.
- Достойный монах! - заговорил он, поневоле кривясь от боли в отбитой пояснице. -
Меня зовут Ян Синь, а это мой младший брат Лу Синь. Мы каллиграфы из уезда Хандун.
Позвольте узнать ваше благословенное имя.
- Я... - неуверенно начал монах. - Я ношу имя, данное мне при постриге. Называйте
меня Цзы Юнь.
- Цзы Юнь? - удивился Ян. - Такое имя не дается зря. Видно, вы, почтенный монах,
несмотря на свой юный возраст, весьма искусны в каллиграфии?
- Мое недостоинство не позволяет мне говорить о том, что я хоть что-то умею в этой
жизни, - сказал монах. - Прошу вас, скажите, чего ради вы побеспокоили меня, и ступайте с
миром своей дорогой.
- О нет, уважаемый Цзы Юнь, вы не отделаетесь от нас так легко! - воскликнул Ян
Синь. - Мы слыхали о вас чудесные вещи. Говорят, вы непревзойденный мастер каллиграфии,
владеющий Высоким Стилем и секретами пяти Высших Иероглифов. Покажите же нам,
смиренным, ваше искусство!
Монах печально (так показалось Лу, не отрывавшему взгляда от лица необычного юноши)
поглядел на Яна.
- Зачем вам это нужно, господин?
- Я вызываю вас на соревнование в каллиграфии! - воскликнул Ян Синь вне себя от
азарта. - Пусть небеса судят, кто из нас лучший мастер! И мой брат Лу...
- Нет-нет, - торопливо сказал Лу. - Я не приму участия в поединке.
Ему показалось, что монах при этих словах глянул на него с благодарностью. А Ян,
наоборот, разгневался.
- Признаешь поражение без борьбы, братец? - упрекнул он. - Не ожидал от тебя.
- Я сам от себя не ожидал, - пробормотал Лу. И снова посмотрел на монаха.
- Поединок? - Глаза монаха блеснули. - Что ж, пусть будет поединок, если вам
угодно, господин Ян Синь. Одна беда: я поиздержался, у меня нет с собой бумаги.
- У меня есть, я могу одолжить, - быстро предложил Лу. - И, если угодно, разотру вам
тушь.
- Настоящий мастер и тушь растирает сам! оборвал брата Ян. - А насчет бумаги...
Говорят, тот, кто искусен, напишет и на воде! Вот мой вызов, почтенный Цзы Юнь: напишите
на поверхности этого пруда хотя бы один иероглиф! И не думайте, что я этого не умею!
- Я не сомневаюсь в ваших способностях, - ответил монах, неспешно растирая тушь.
Наконец он обмакнул кисть в тушь и склонился над поверхностью пруда...
- - Нет, так дело не пойдет, - сказал вдруг монах. - Вы, господин Ян Синь, вызвали
меня на этот поединок, вам первому и показывать свое мастерство!
Ян Синь рассмеялся:
- Мне говорили, что монахи трусливы, а я не верил! - Он достал из-за пояса коробку с
кистями и готовой тушью, вынул свою лучшую кисть. - Гляди, монах!
И Ян Синь быстро написал на поверхности пруда иероглифы "резвящийся карп". О чудо!
Иероглифы не расплывались, держались, будто были написаны на бумаге!
- Что скажешь, бритоголовый? - самодовольно бросил Ян Синь.
Монах усмехнулся:
- Написано мастерски. Только в иероглифе "карп" вы забыли вторую нижнюю полосу.
Оставили рыбку без плавников, - и монах взмахом кисти исправил ошибку. Тут же иероглиф,
написанный Яном, превратился в живого зеркального карпа, который резво взмахнул хвостом и
ушел на глубину.
Ян Синь ничем не выдал своего удивления. А монах продолжал:
- Я люблю лотосы, но сейчас им не время цвести. А так хотелось бы!
С этими словами монах вывел кистью на воде строчку из стихотворения "Лотосы
расцвели - будто с неба упали звезды".
Ян Синь не мог не отметить, что иероглифы монаха куда совершеннее его собственных. А
потом написанная строчка превратилась в десятки лотосов, распускающихся прямо на глазах и
наполняющих все вокруг дивным ароматом.
- Превосходно! - прошептал Лу. - Это настоящее чудо.
Ян тоже был изумлен, но промолчал. Едкая зависть, недостойная благородного мужчины,
наполнила его сердце.
- Что вода! - меж тем сказал монах. - Писать на ней так же просто, как и на бумаге.
Небеса - вот где надо чертить иероглифы.
Монах взял в каждую руку по кисти, подбросил их в небо. Кисти взлетели и начертали на
облаках иероглиф "феникс". Кисти упали, а иероглиф светился золотом, не исчезал.
- Ох, как стыдно, - сказал монах. Голос его стал, кстати, куда мелодичней. - Я забыл
точку над иероглифом...
Он снова подбросил кисть, та поставила нужную точку, и иероглиф превратился в
огнеперого прекрасного феникса. Феникс захлопал широкими крыльями и рванулся в вышину...
Монах повернулся к Яну:
- Что скажете, благородный господин? Ян побледнел и опустился на одно колено:
- Простите меня, мастер! Я недостоин омывать вам ноги! До сего дня я считал, что мое
искусство никто не сможет превзойти, но вы показали мне такое... Вы, верно, небожитель,
явившийся укорить меня за самонадеянность. Смиренно прошу вас принять меня в ученики!
- И меня! - опустился на колени Лу Синь. Монах покачал головой.
- Я не могу брать учеников, - сказал он. - Меня ждет дело, которое потребует всех сил
моей души. Наши, пути должны разойтись.
- Нет, учитель! - горячо воскликнул Ян. - Мы будем неотступно следовать за вами до
тех пор, пока вы не передадите нам свое мастерство!
- Вы пойдете за мной, даже если мой путь ведет преисподнюю? - грустно спросил
монах.
- Да, - ответил Ян.
- Да, - ответил Лу, не сводя глаз с лица монаха. Н добавил, словно во сне: - Я не
пожалею для вас жизни.
- Что же мне делать? - прошептал монах... Потом спохватился: - Встаньте,
благородные господа. Коль вы решили и впрямь стать моими спутниками, вам придется
нелегко.
- Нас не страшат трудности, - заверил Ян Синь.
- Куда вы держите путь, учитель? - спросил Лу Синь.
- В Тэнкин, - сказал монах.
- В столицу? - удивленно переспросил Ян Синь. - Но это же год пути! Нужно
переплыть два моря, миновать уезды, захваченные наемниками Ардиса, города, разрушенные
до основания, бесплодные земли! Это путь смерти!
- Я не зову вас с собой, - покачал головой монах.
- Не зовите, учитель, - порывисто проговорил Лу. - Мы сами пойдем. В первом же
селении мы добудем вам коня, припасов на дорогу, оружия...
- Я беден, - сказал монах, внимательно глядя на Лу.
- Наш отец оставил нам хорошее наследство, - не сдавался Лу. - Оно в вашем
распоряжении, учитель!
- Однако, младший братец! - воскликнул Ян.
- Что?
- Да ничего. Уж слишком ты прыткий.
- Это все от молодости, братец, - невинно ответил Лу. - Учитель Цзы Юнь, куда вы?
Постойте!
- Я ухожу. А вы можете и дальше препираться, если у вас нет других занятий.
С этими словами монах быстро зашагал вдоль пруда. Братья переглянулись, вскочили на
коней и поскакали за своим учителем. Но сколько ни старались, на копях они не могли обогнать
пешего. Монах без устали шел целые сутки, и лишь когда впереди показались стены города,
замедлил шаг.
- Что это за город? - спросил он у братьев, не оборачиваясь.
- Это Цыминь, учитель, - сказал Ян. - Город небольшой, но благополучный. Здесь, в
глуши Империи, его не разоряли банды наемников и орды кочевников. В этом городе живет
наша престарелая родственница, двоюродная тетка. Ее зовут Паньлань. У нее хорошая усадьба,
сад, а в саду стоит алтарь в честь богини Гаины-шь. Вы сможете там отдохнуть и предаться
молитве, учитель, а мы покуда приготовим все для вашего дальнейшего путешествия.
- Хорошо, - кивнул монах.
... Улицы Цыминя не отличались многолюдностью. Ян и Лу поскакали впереди, указывая
дорогу, а их спутник шел, изредка бросая внимательные взгляды на городские стены, дома и
площади. Наконец они добрались до дома госпожи Паньлань - трехъярусного, с резными
деревянными воротами, большим садом и фонтанами.
Ян, спешившись, постучал в ворота. На стук вышла чопорная пожилая женщина в
шерстяном платье цвета ванили с корицей.
- Что угодно? - осведомилась она.
- Доложите тетушке Паньлань, что приехали ее племянники - Ян и Лу Синь. Также с
нами прибыл наш учитель, великий мастер каллиграфии, блаженный отшельник Цзы Юнь.
- Хорошо, - кивнула служанка и удалилась, хлопнув калиткой.
- Что-то теткина прислуга не очень любезна, - заметил Лу Синь.
- Ничего. Главное, чтобы сама тетушка Паньлань нe изменила своей обычной
любезности... - усмехнулся Ян.
Им повезло. Тетушка Паньлань обрадовалась дорогим племянникам и велела немедленно
устроить маленький пир. Их спутнику, монаху, отвели уединенную комнату в садовой башне
под названием башня Хрустального Веера.
Госпожа Паньлань, женщина дородная, с пронзительными, любопытными глазами, долго
глядела на монаха, а потом спросила:
- Святой отшельник, а вы разделите с нами праздничную трапезу?
- Нет, - негромко ответил монах. - Я должен по мере возможности пребывать в
уединении и вкушать простую пищу. Рис, лепешки из ржаной муки и сливовый отвар - вот
все, что мне нужно.
- Как будет угодно святому отшельнику, - усмехнулась госпожа Паньлань.
Стоило монаху остаться одному в отведенной ему комнате, как он запер изнутри дверь и
со сдавленным смехом упал на кровать.
- Что я натворила! - без конца повторял святой отшельник. - А если все раскроется? И
зачем я позволила этим вельможам сопровождать меня? Или я и впрямь хочу обзавестись
учениками? Вот не было печали! Мне нужно в столицу, во дворец! Мне нужна армия,
полководцы, храбрецы, готовые сразиться за Империю! А вместо этого мне в провожатые
набились два самодовольных красавца, у которых в голове нет ничего, кроме каллиграфических
прописей! Они даже не догадались, что я женщина! О богиня Гаиньинь! Прости, что я не
возблагодарила тебя за то, что ты избавила меня от немоты! Твое пророчество сбылось великая
богиня, я обрела голос!
Тут у принцессы Фэйянь закружилась голова, да так, что она ухватилась за столбики
кровати, чтоб не упасть. Она услышала голос богини, повторяющий то, что когда-то давно
было сказано в храме Терпящих Бедствие: "... Я обещаю это тебе как милостивая Гаиньинь: ты
заговоришь, когда встретишь того, кто будет любить тебя сильнее собственной жизни! "
- О всемилостивая богиня! - прошептала Мэй. - Неужели это произошло? Неужели
эти двое... Но кто из них? Нет, они совершенно не годятся: один слишком высокомерен и
заносчив, другой чересчур смазлив и легкомыслен. Они не церемонились со мной, видя во мне
монаха, а если они узнают, что я женщина!.. О, я не хочу даже представить себе этого!
В дверь постучали. Мэй вздрогнула. Потом заставила себя отпереть дверь и произнести
напевно-низким голосом:
- Милость входящему!
Дверь отворилась, вошла давешняя служанка. Она принесла гостю кувшин со сливовым
отваром, чашку риса, пирожки с соей и палочки для еды. Поставила на столик, поклонилась и
ушла, на прощанье одарив "монаха" цепким взглядом. Едва за служанкой задвинулась дверь,
Мэй снова заперлась, отведала скудной трапезы, а потом уснула, измученная долгой дорогой и
мыслями о том, что предстоящий путь куда дольше и тяжелее.
Однако ее спутники Ян и Лу не спали. Они сидели за праздничной трапезой вместе с
госпожой Паньлань и уже успели осушить трижды по три чарки отличного шансинского вина.
Тетка тоже подвыпила и переводила лукавый взгляд с одного юноши на другого.
- Ну, племяннички, - наконец сказала она. - Сознавайтесь: где вы отыскали такого
прелестного монаха?
- Не вижу в нем ничего прелестного, тетушка, - нахмурил брови Ян. - Отшельник Цзы
Юнь - великий мастер каллиграфии. Я вступил с ним в поединок мастерства и был повержен.
Я еле упросил мастера Цзы Юня взять нас с братом к себе в ученики.
- Мастер Цзы Юнь направляется в Тэнкин, и мы будем сопровождать его, - добавил Лу.
- Мастер! О-хо-хо-хо! Отшельник! Ха-ха-ха! - расхохоталась тетушка так, что со стола
посыпались палочки для еды.
- Не понимаю, что смешного в наших словах, тетушка Паньлань. - Ян продолжал
сурово хмурить брови. - Следовать за настоящим мастером своего дела - путь, достойный
всякого мужчины, и я не...
- Ох, Ян, замолчи! - замахала руками госпожа Паньлань. - Иначе доведешь меня до
разрыва сердца! Слепец! Глупец! И ты и твой брат - вы оба слепцы и глупцы!
- Это еще почему, тетушка Паньлань? - возмутился Лу.
- Да потому! - воскликнула госпожа Паньлань. - Вы дальше своего носа не видите!
Вы думаете, этот монах-отшельник - мужчина?!
- Ну да, - недоумевал Ян. - У него и имя мужское. Цзы Юнь - это ведь мужское имя,
верно, брат?
Сказанное вызвало новый приступ смеха у госпожи Паньлань.
- Имя-то мужское, а стать - женская! - заявила она. - Неужто вы и впрямь не поняли,
что монашек ваш - переодетая девица?! Ну, по глупым вашим глазам вижу: правда, не поняли.
Поначалу-то я подумала: ах, какие греховодники мои племяннички!
Переодели девицу монашком, решили тайком с ней развлекаться в доме у тетушки! Не
так?
- Не так, - сказал Лу, бледнея. - Нам и в голову не пришло...
- Девица?! - наморщил лоб Ян. - Но ведь голова у нее бритая!
- Будто женщине сложно голову выбрить да вырядиться в мужское платье! -
парировала тетушка Паньлань. - Говорю вам: это девица переодетая. И, скорее всего, какаянибудь
шлюха из веселого квартала - убежала от хозяйки, проворовавшись или подцепив
дурную болезнь. Я-то сразу определила, какой из нее монах! Ступни крошечные, что бутоны
лотоса, осанка, походка, взгляд - все женское! А вы-то, выто! Сосунки! Вам уже по двадцать с
лишком лет, а женщину от мужчины отличить не можете! Чем вы только занимались!
- Каллиграфией, - надулся Ян.
- Оно и видно! - опять расхохоталась Паньлань. - Гоните вы прочь эту пройдоху.
Нынче уж пускай она переночует в приличном доме, а завтра утром чтоб духу ее тут не было!
- Постойте, тетя, - сказал Ян. - Эта... девица оказалась очень искусна в мастерстве
кисти. В этом ей не откажешь. Может быть, она из порядочных?
- Порядочные женщины каллиграфии не обучены, - отрезала тетка. - Я вот -
порядочная, всего-то четыре раза замужем была, и вообще грамоты не знаю. Говорю вам: это
шлюха! Если пойдете сейчас к ней под дверь - наверняка откроет и усладит вас любовной
игрой. А вы - каллиграфия, каллиграфия...
- Этого не может быть, - побледнел Ян.
- Я этому не верю, - прошептал Лу.
- Ну-ну, - усмехнулась тетка и миролюбиво предложила: - А давайте-ка выпьем по
чарке, мои дорогие племяннички!
... Миновал час Крысы. Кругом стояла такая тишина, которую услышишь лишь в
заштатном городке, не расстающемся со своими снами.
- Засиделась я за столом, пойду-ка спать, - зевнула тетка.
Когда она ушла, братья несколько секунд пристально изучали друг друга.
- Я совершенно пьян, - сказал Ян. - Пора на боковую. Еле языком ворочаю.
- Похоже, и я выпил слишком много, - сообщил Лу. - Как доберусь до спальни?
- До чьей спальни? - немедленно уточнил Ян.
- До своей, конечно, дорогой братец, - ответил Лу.
- А. Благих снов, братец.
- И тебе. Что ж ты не уходишь?
- После тебя, братец.
- Ты старший, тебе уходить первому.
- Я младшему дорогу уступлю.
- Что ты! Старшего почтить - святое дело...
- Лу!!!
- Ян!!!
- Расходимся?
- Расходимся.
- Э-э... Ты первый.
- Нет, после тебя! Ах ты демон! Не тронь мое ухо.
- А ты не выкручивай мне руку!
- Сознавайся: хочешь пойти к ней?!
- С какой стати?!
- Что "с какой стати"?!
- С какой стати я должен сознаваться?!
- А с какой стати ты мне ухо рвешь?
- Ладно, все, будем вести себя подобно достойным мужам древности. Мы совершенно
равнодушны к этой девушке (если она, конечно, девушка)...
- Да, совершенно равнодушны. Подумаешь, девушка. Что такое девушка? Так, камень
придорожный.
- О, прекрасно сказано. И зачем нам этот придорожный камень?.. Верно: незачем.
Поэтому отправляемся спать.
- Да.
- Да.
- Что ж ты не идешь?
- А ты?
- Ладно, все, я ухожу. Но ты, как человек честный, должен мне пообещать...
- Хорошо, а ты должен пообещать мне...
- Договорились?
- Договорились.
... Комната наконец опустела. И больше эта комната не представляет для нас интереса.
Гораздо интереснее другая комната - та, что в башне Хрустального Веера. В этой комнате,
ничего не подозревая, спит принцесса Фэйянь. А к двери этой комнаты крадется молодой
человек в желто-фиолетовом халате. Он прислушивается, затем тихонько толкает дверь.
Заперто. Он отступает на шаг, затем набирается решимости и негромко стучит.
- Учитель! - шепотом зовет он. - Учитель, проснитесь!
И слышит обличающий шепот:
- Я так и знал, что обнаружу тебя у двери в спальню этой красотки!
- Ян?!
- Лу!.. Маленький распутник!
- Не такой уж и маленький, не меньше, чем у некоторых! Ты подглядывал за мной!
- Да, потому что хочу оградить тебя от порочных связей!
- Ах-ах, скажите на милость! Порочные связи! Мой мудрый брат-каллиграф знает даже,
что это такое! Уж не лги, скажи честно: ты сам хотел пробраться в постель к этой красотке!
Кстати, ты все-таки заметил, что она красотка!!!
- Ты распутник!
- А ты лицемер! К чему скрывать то, что в тебе тоже кипит кровь при одной мысли о
ней!
- Я просто возмущен тем, как она нас одурачила! А еще больше возмущен тем, что она
так сильна в каллиграфии! Она просто оборотень, а не женщина! Я побрезгую к ней
прикоснуться!
- Ну а я не побрезгую!
- А я тебе не позволю!
- А я не стану спрашивать твоего разрешения!
- Распутник!!! Лицемер!!!
- А ты!
- А я!
Братья не выдержали и взломали дверь в комнату, где ночевала Мэй. Но когда они, почти
обезумевшие, ворвались в комнату, там было пусто, как в преисподней, пока туда не начали
отправлять грешников. И лишь распахнутое окно намекало на то, что девушка проснулась,
услышала о намерениях братьев и сбежала, предоставив им возможность грызть собственные
усы от досады.
А вот как дальше повернулось колесо судьбы, вы узнаете, прочитав следующую главу.
Глава шестнадцатая
ДОЛГ ГОСТЕПРИИМСТВА
Под небом багровым
Багровая стонет земля.
Повсюду войска
И белеют шатры полководцев...
На знамени новом
Блестит золотая петля.
А в сердце тоска,
Потому мне так грустно поется.
Писать о войне
Мне не нравится, как ни крути!
Кругом только смерть
Да несутся в пыли колесницы...
Я этой стране
Пожелала б другого пути -
Ведь страшно смотреть,
Как, несчастная, к аду стремится .
- Я только-только собирался заснуть! И услышал твой зов! Тебя ни на мгновение нельзя
оставить одну, принцесса!
- Прости меня, блаженный Баосюй. - Девушка низко поклонилась разгневанному
дракону. - У меня не было иного выхода. Пожалуйста, помоги мне.
Дракон уселся на задние лапы, а передними принялся чистить блестящую чешую у себя на
груди. Наконец он поинтересовался:
- В чем заключается помощь? Надеюсь, тебе не требуются жемчужины бессмертия или,
к примеру, яблоки, растущие на луне?
- Нет, блаженный Баосюй, - покачала головой Мэй. - Я прошу тебя об одном: увези
меня отсюда в Тэнкин, к вратам императорского дворца.
- Зачем? - хлопнул глазами дракон.
- Из древних летописей, которые мне доводилось читать в Незримой Обители, я узнала,
что раньше в Империи существовал обычай, именуемый Взывание к Справедливости. Любой
житель Империи мог встать у ворот дворца и вскричать: "Взываю к справедливости!
Преступление осквернило землю! " И его обязаны были впустить во дворец, на прием к самому
императору. И никто не смел коснуться его даже пальцем!
- Хорошая традиция, просто сказочная, - пробормотал дракон. - И что же?
- Я буду стучать в ворота дворца, пока мне не отопрут! - запальчиво воскликнула Мэй.
- Я буду кричать: "Преступление осквернило землю! Взываю к справедливости! " - до тех
пор, покуда меня не услышат и не препроводят к самозванке Шэси.
- Да-да-да. - Дракон с хрустом принялся ковырять когтем в своем огромном золотом
ухе. - И дальше что?
- Когда я увижу самозванку, то объявлю ей, что я - принцесса Фэйянь, законная
наследница династии Тэн! Я вызову ее на поединок и убью, восстановлю справедливость и
отомщу за гибель родителей! Как тебе мой замысел? Разве он не подобен деяниям великих
героев древности?!
- Бедные герои древности, они сейчас, верно, киснут от смеха в своих бронзовых
саркофагах, - пробормотал дракон. Он извлек из своего уха какое-то длинное, извивающееся
насекомое, придирчиво осмотрел его и отбросил прочь. - Эх, ушные сколопендры меня просто
замучили... Может, попробовать их вывести чесночным соусом? Или соком дикой редьки?
- Баосюй! - гневно притопнула ножкой принцесса Фэйянь.
- А?
- Что ты скажешь о моем замысле?! Ты отнесешь меня в Тэнкин?
- Не отнесу, - отрезал дракон.
- Почему? - растерялась принцесса.
- Потому что это глупость, а я в глупостях не участник. До сего мгновения я и не
сомневался, принцесса, что в голове у тебя свищет юго-западный ветер, но все-таки хотел
проверить...
- Что ты хочешь этим сказать, блаженный Баосюй? - сердито воззрилась на дракона
Мэй.
- Лишь то, что ты глупа, принцесса, и Крылатая Цэнфэн зря потратила на твое обучение
долгие годы!
- Ты оскорбляешь меня, дракон! - возмутилась Мэй.
- Ты сама себя оскорбляешь и оскорбляешь память своих венценосных предков! -
зарычал дракон. - Разве разумно то, что ты задумала?!
- А... - растерянно уставилась на дракона Мэй. - Я не думала насчет того, разумно это
или нет. Я думала - как это героически выглядит...
- Хм! - Дракон презрительно выпустил из пасти лепесток пламени. - Скажи-ка,
принцесса, что тебе важнее: спасти свою страну или выглядеть героически?
- Спасти страну, разумеется.
- Тогда оставь эти дурацкие замыслы! - рявкнул Баосюй.
- Но что мне делать? Я прошу у тебя совета, блаженный Баосюй, - снова поклонилась
принцесса. - Ты мудр, как мудры горы и долины Пренебесного Селения, так научи меня, как
поступить.
- Давно бы так, - одобрительно хмыкнул дракон. Опустился на передние лапы, мотнул
головой: - Садись, принцесса. И готовься к долгому пути.
- Куда ты повезешь меня? - спросила принцесса, карабкаясь на спину дракону.
- - Мы
...Поділитися у соцмережах
