Жанр: Электронное издание
N-perv08
...- Стоит ли самому владыке Пренебесного Селения марать свой меч о грязных наемников
Ардиса? Не желает ли император сразиться с достойным противником?
От толпы убийц отделилась изящная фигура в плотно прилегающих к телу черных
одеждах. Лицо говорившего было скрыто платком.
- Открой свое лицо. - Голос императора по-прежнему был повелителен и тверд. - Ты
их предводитель? Я хочу видеть лицо человека, осмелившегося нарушить покой
Непревзойденного дворца.
- Что ж. - Тон незнакомца был насмешлив, а рука его точным движением сорвала
платок с лица. - Узнаете ли вы меня, богоподобный император?!
На императора смотрела женщина, чье лицо когда-то вызывало в нем небывалую любовь,
а потом такую же - небывалую - неприязнь.
- Шэси? - не веря глазам, спросил император.
- Шэси, - прошептала, слабея, императрица Нэнхун.
- Да, это она, - голос Юй дрожал. - Она совсем не изменилась. Змея...
- Как ты посмела? - гневно бросил император. - Твое место в загородной
резиденции...
Шэси зло рассмеялась:
- Не вам, богоподобный император, указывать Мне, где мое место! Вы забыли обо мне,
вычеркнули Меня из списка своих приближенных. Но я - я не забыла о своем государе! И об
этой смирненькой дряни, что стоит позади него, тоже не забыла! Все эти годы я знала, что
происходит во дворце, у меня остались здесь свои люди, которые не укрыли от меня ни одной
новости. Смирненькая дрянь, что же ты молчишь, ведь ты стала императрицей! Подай голос, я
послушаю, как говорит императрица!
- Бесстыжая тварь! - крикнула Нэнхун, сжимая меч.
- Ты пищишь, как слепой котенок, которого придавили сапогом, - расхохоталась Шэси.
- Нет, ты не годишься в императрицы! Императрицей должна была стать я, а мой сын -
наследником престола. Впрочем, сегодня положение дел исправится.
- Я заставлю тебя замолчать, поганая шлюха! - вскричал владыка Жоа-дин и бросился
на Шэси, замахиваясь мечом. Шэси отбила его удар, и между ними закипело настоящее
сражение. Тут в атаку кинулась Нэнхун, следом за ней - Юй, но на мечах женщины бились
неумело, Шэси ранила их одну за другой.
- Ты не будешь императрицей! - крикнул, задыхаясь, Жоа-дин. Шэси теснила его к
ступеням престола. - Я не признаю твоего сына, клянусь в том милостью Небесных
Чиновников!
- Твоя дочь тоже не займет престола, Жоа-дин! - выкрикнула Шэси. - Я разделаюсь с
ней, как только мои люди найдут ее. Я не убью тебя, я хочу, чтобы ты увидел, как наемники
Ардиса надругаются над твоей крошкой и разорвут ее тело на части!
- Нет! - возопил император и, взмахнув мечом, глубоко рассек щеку Шэси. Та
отшатнулась, выронила меч, зажала рану.
- Твоя взяла, император, - процедила женщина..
- Умри, - с этими словами император Жоа-дин своим мечом пронзил Шэси насквозь. У
той на губах выступила черная пена...
Император выдернул меч из тела преступной наложницы. Шэси рухнула на пол...
Жоа-дин бросился к раненой Нэнхун:
- Поднимайся, надо бежать! Охрана, ко мне!
- Император! - нечеловеческим голосом закричала Юй. - Обернитесь!
Жоа-дин обернулся и увидел, как пронзенная насквозь Шэси встает с пола. Рана ее
затягивалась на глазах.
- Ты не человек, - прошептал император, загораживая собой Нэнхун.
- Ты никогда не узнаешь, кто я, - проскрежетала Шэси. В руке ее снова светился меч.
Никто не успел заметить, как она взмахнула этим мечом, но только тело императора Жоа-дина,
владыки Яшмовой Империи, разрубленное пополам, грохнулось оземь.
Истошно завопила Нэнхун:
- Мой государь!
- Закрой рот! - прикрикнула на нее Шэси. - С тобой я разберусь чуть позже. А сейчас
дай мне насладиться мгновением победы. Подумать только: моя давняя мечта сбылась! Я убила
императора. Конец династии Тэн!
И тут Шэси сделала то, что, кажется, напугало даже черных убийц. Она достала кинжал и,
вскрыв грудную клетку императора, вынула его сердце. А затем...
- О нет! - рыдала в голос Нэнхун. - Проклятая волчица! Нежить из преисподней!
Шэси облизнула перепачканные кровью губы:
- А сердце императора не так уж и вкусно. - Она повернулась к наемникам Ардиса: -
Вы закончили?
- Да, госпожа, - поклонился один из убийц.
- Нашли девчонку?
- Во дворце ее нет, госпожа.
- Продолжайте искать где только можно. Мне нужна эта царственная малышка. Ее
сердце, пожалуй, будет повкуснее...
- Ты не тронешь мою дочь! - пытаясь встать, прокричала Нэнхун, она истекала кровью.
- Пусть падут все проклятья на твою голову, убийца!
- А ты, оказывается, умеешь грозно кричать, - усмехнулась Шэси. Страшная это была
усмешка - усмешка бешеной тигрицы, растерзавшей целую деревню. - Я люблю слушать,
как кричат мои жертвы. Ты береги силы, Нэнхун. Тебе сегодня много придется кричать. А это
кто? Твоя служанка? Эй, ты, скажи, где прячется принцесса, - останешься жива.
- Нет! - крикнула Юй.
- Ну и провались в преисподнюю, - равнодушно сказала Шэсй и одним взмахом
отсекла голову Юй. Голова откатилась к ногам Нэнхун, но у той уже не было сил кричать и
плакать.
- Госпожа! - раздался новый голос. - Мы нашли какую-то девчонку. Маленькую, как
вы и говорили.
Нэнхун стала белой как полотно. Черный убийца тащил на руках вырывающуюся и
плачущую принцессу Фэйянь. Принцесса была совершенно голенькая и вся перемазана грязью.
Девочку швырнули на пол к ногам Шэси. Проклятая убийца поморщилась:
- От нее несет навозом! Где вы обнаружили эту замухрышку?
- В императорской конюшне, госпожа.
- Да уж, на принцессу она мало похожа. Но это мы проверим. Эй, малютка, здесь есть
твоя матушка? Подойди к ней.
Девочка ревела и мотала головой.
- Хм, неужели вы ошиблись? - Шэси присмотрелась к ребенку. - Вид у нее такой,
словно ее зачала кобыла от конюха. Эй, Нэнхун! Скажи, это ведь твоя дочь? Тебе незачем лгать
и отпираться. Я все равно не оставлю ее в живых.
Моей дочери здесь нет, - едва дыша, проговорила Нэнхун.
- Ты и теперь станешь это утверждать? - поинтересовалась Шэси и отсекла у Нэнхун
обе руки по локоть.
- Моей дочери здесь нет! - Голос и вид Нэнхун был страшен, он пробудил бы к
состраданию камни.
Но Шэси не была камнем и потому не знала сострадания. Она отрубила Нэнхун ноги -
одну за другой, пытая, является ли найденная девочка принцессой, дочерью императора Жоадина.
Ничего не добившись от Нэнхун, взбешенная Шэси приказала своим наемникам:
- Эта тварь упряма и уродлива, как свинья. Вот и пусть живет свиньей! Не дайте ей
истечь кровью и умереть, перевяжите раны. Отныне она будет жить в отхожем месте и каждый
день вспоминать, как была императрицей! Что же касается этой девчонки...
Госпожа! - В залитый кровью зал вошел еще один наемник. Он нес на руках девочку лет
четырех, отчаянно визжащую. - Похоже, вот это она и есть. Мы нашли ее в храме, за
жертвенником. На ней было золотое платье, но ребята его сорвали, сами понимаете - золото.
Шэси посмотрела на девочку:
- Рано я принялась пытать Нэнхун. Но, впрочем, все равно. Сверните шею этому
цыпленку, мне лень пачкать руки о дочь какой-то наложницы.
И этот приказ был исполнен. Мертвого ребенка бросили рядом с потерявшей сознание,
почти бездыханной принцессой Фэйянь.
- Довольно, - сказала Шэси наемникам. - Я не дам вам грабить Непревзойденный
дворец. Он мой и моего сына. Я - императрица. Отныне я назову этот дворец дворцом Алой
Крови. А теперь соберите тех, кто остался в живых. Если они поклянутся мне в верности, я
сделаю их своими рабами и не заберу их жалкие жизни. Мне нужны рабы! Должен же кто-то
прибирать во дворце императрицы.
Шэси уселась на престол и перемазала его кровью, льющейся с ее рук.
- Какая дивная ночь! - хохотала она, и смех ее был как смех пустынной гиены. -
Какие звезды! Какая блестящая кровь!
... О том, что было дальше, вы узнаете, когда прочтете следующую главу.
Глава седьмая
ВЕТЕР В КРОНАХ ГИНКГО
Печаль и радость - ниткою одной
Завязаны в любой судьбе земной.
С утра рыдают, вечером - поют.
То нищих гонят, то им подают.
К тебе пришла удача - не робей,
Побудь хоть миг счастливей всех людей.
А если горе в дом пришло, тогда
Смирись и верь в счастливые года.
Как ни была б горька твоя судьба -
Надежда не покинет и тебя.
Сегодня ты забыт и одинок,
А завтра всем живущим царь и бог.
Пусть вьется Путь таинственно, хитро:
Живи, люби, страдай, твори добро!
В роще гинкго - деревьев бессмертия - целую ночь бесновался ветер. Деревья стонали
и сбрасывали сбои драгоценные целебные листья. Кругом царила тьма и ужас.
Темное, как растертые чернила, небо одна за другой взрезали молнии. Они выхватывали
из темноты ярко-зеленые встрепанные кроны и снова погружали все во мрак.
Одна из молний, особенно яркая и ветвистая, низринулась с неба в рощу и оказалась
Небесным Чиновником Анем, сидящим верхом на цилине. Небесный Чиновник спрыгнул со
своего дивного скакуна и, оглядевшись, сказал безнадежно:
- Я опоздал. Что я теперь могу исправить? Дороги для добра закрыты.
Он вгляделся во тьму и увидел, как к нему приближается призрачная хрупкая фигурка,
похожая на полоску тумана. Призрак подошел к Небесному Чиновнику и поклонился.
- Юй, прости меня, - виновато сказал Небесный Чиновник призраку. - Я не успел
спасти ни тебя, ни императора, ни твою госпожу. Мне пришлось туго на Западном побережье...
Впрочем, какой смысл оправдываться? Это всё Шэси, да, Юй?
- Да, - отвечала призрачная фигурка. - Шэси оказалась демоном в человеческом
обличье. Она собрала бесчисленную армию наемников Ардиса и захватила столицу и дворец.
Мы все погибли... Все, кроме наследницы, принцессы Фэйянь.
Призрачная Юй поманила Небесного Чиновника Рукой, и он последовал за нею в глубь
священной рощи. Юй остановилась у самого старого дерева, посаженного, как говорят, еще
самим Создателем Времени и указала на лежащую между громадных корней Девочку,
завернутую в какие-то тряпки. Небесный Чиновник тихо склонился над ней.
- Дышит, - прошептал он. - Спит.
- Она видела мертвым своего отца и полумертвой - мать, - сказала Юй. - Боюсь,
разум ее помутился от такого зрелища. Она не проживет и дня скончается от мозговой горячки.
Спаси ее, добрый Ань. Во имя милости и справедливости.
- Сделаю все, что могу, - кивнул небожитель. Он развязал стягивающий его халат алый
пояс и положил его одним концом на лоб спящей девочки, а другой приложил к своему сердцу.
И алый кусок ткани превратился в громадную пульсирующую вену, по которой заструилась от
Небесного Чиновника к принцессе сверкающая эманация. Личико спящей девочки порозовело,
с него исчезли следы страха; маленькая принцесса задышала глубоко и ровно, будто спала в
собственной постельке и видела хороший сон. Чиновник повязал чудесный пояс обратно.
- Вот и все, - сказал он призрачной Юй. - Она наполнена жизненной силой, которая
поможет ей не падать духом ни при каких обстоятельствах. Увы, ей долгое время придется идти
по жизни в одиночестве.
- Я бы хотела сопровождать ее! - воскликнула Юй. - Бедное дитя! Что ее ждет?!
Сердце покрывается изморозью оттого, что пришли в Яшмовую Империю времена лжи и
смерти. Как выжить принцессе?
- Она выживет, не беспокойся, за этим-то я буду следить неустанно, - сказал Небесный
Чиновник Ань. - Тебе же, Юй, следует стать поддержкой и опорой своей несчастной госпоже
- императрице Нэнхун.
- Я всего лишь призрак, - вздохнула Юй. Небесный Чиновник впервые за всю встречу
позволил себе усмехнуться.
- Если ты всего лишь призрак, то как смогла вынести из дворца принцессу Фэйянь, да
еще не куда-нибудь, а в рощу гинкго!
- Я и сама этого не поняла, господин, - пожала плечиком Юй. - Просто...
Небесный Чиновник извлек из рукава светящийся свиток с печатью и помахал им в
воздухе.
- Вот это, - произнес он с некоторой торжественностью в голосе, - заверенное
печатью самого Небесного Министра утверждение госпожи Юй по прозвищу Расторопные
Тапочки...
- Туфельки...
- ... Туфельки, на должность Небесной Чиновницы. Распоряжение дано в связи с
благочестивой и самоотверженной жизнью госпожи Юй, а также по причине ее мученической
кончины, принятой за верность императорской династии.
- Я - Небесная Чиновница? - изумилась Юй.
- Да, только поверь - это должность хлопотная. Хотя дает много возможностей для
творения добрых дел, восстановления справедливости и всего прочего. Так что не оставляй
свою госпожу, Юй. А я, как смогу, буду наблюдать за девочкой. Кстати, одного я не смог
изменить.
- Чего?!
- От сильного потрясения девочка онемела. Боюсь, что речь к ней долго не вернется. Но,
если рассудить, оно и к лучшему, Юй. Пусть принцесса молчит о том, что знает, ведь она
вступает в мир, где ее могут подслушать уши убийцы. А придет время - она заговорит, и слова
ее восстановят попранную справедливость. Но нам пора. Скоро рассвет, и он принесет
принцессе Фэйянь новую жизнь.
Вспыхнула молния - это цилинь вернулся за хозяином. Другой такой же цилинь принял
на свою Радужную спину Небесную Чиновницу Юй. Дивные существа взмыли в небо и там
расстались: Юй возвращалась во дворец служить низложенной Нэнхун.
А стихающий ветер принес в рощу гинкго рассвет Прекрасный, как и все прочие рассветы,
он нес надежду и восторг, несмотря на то что на земле воцарилась ложь и злоба.
С рассветом роща гинкго наполнилась шумом и голосами - это вышли на работу
сборщики листьев. Всем известно, что листья Дерева Бессмертия обладают множеством
целебных и даже волшебных свойств. Поэтому раз в четыре луны, не чаще, сборщики листьев
гинкго появляются с плетеными корзинами и трудятся от зари до зари, чтобы потом продавать
листья в городах - особенно хорошо за листья гинкго платят лекари, составители разных
целебных порошков, да еще приезжие, которым все в Яшмовой Империи кажется диковинкой.
Старуха Ван всегда собирала листья у самого древнего дерева. Женщине было уже за
семьдесят, и в умении из всего извлечь свою выгоду ей не нашлось бы равных во всей Яшмовой
Империи. Старая Ван жила неподалеку от священной рощи гинкго и потому считалась
сборщицей листьев, но, кроме того, она была еще и свахой, и сводней, и первой деревенской
сплетницей; давала деньги в рост и даже, как судачили в деревне, укрывала краденое. Жила Ван
одна в крепком каменном доме, хотя у остальных деревенских жителей дома были деревянные,
а то и вообще из тростника. По двору у нее днем и ночью бегали три злющие собаки, готовые
разорвать на клочки всякого, кто осмелится даже малость приоткрыть калитку. Старуха любила
бедно одеваться и громко жаловаться на то, чти живет она впроголодь, бедствует, того и гляди,
помрет от жестокой нищеты... Вот она-то и наткнулась на спящую между корней тысячелетнего
дерева маленькую девочку.
- Эй, ты! - Ван ткнула клюкой спящую. - Чего разлеглась тут?! Это мое место, а ну
убирайся!
Девочка проснулась и в испуге вытаращила глаза. Что такое? Она в лесу, вместо платьица
на ней какие-то грязные лохмотья, а перед нею стоит уродливая толстая старуха и тычет в нее
палкой! Принцесса хотела закричать, но не смогла, горло ее не издало ни звука. Тут в памяти
малышки вспыхнуло пламя, поглощавшее императорский дворец, и она заплакала.
- Чего ревешь, нищенское отродье?! - продолжала кричать старуха. - Ишь, дрянь,
лежит себе, нежится что твоя принцесса! А ну вставай, не то я тебе всю голову палкой разобью,
мерзавка!
Девочка вскочила и заметалась - кругом деревья, нет ни знакомых стен, ни дорогих лиц!
Да еще противная старая тетка орет на нее и замахивается палкой! Принцесса бросилась от нее
со всех ног и тут увидела, что на шум, который подняла злая женщина, прибежали еще люди -
бедно одетые, с грязными руками и мокрыми от пота лицами. Фэйянь в ужасе замерла, не зная,
что делать. Вдруг это лесные разбойники и ей грозит неминуемая гибель?
- Эй, почтенная Ван, что это ты так развопилась, будто на змею наступила? - спросил,
подходя к старухе, пожилой мужчина в выцветшей, но опрятной одежде. - Мы уж было
подумали...
- Не знаю, что вы там подумали, сосед Жуй, - отрезала старуха Ван, - но змеи меня не
трогают.
- Это верно, - усмехнулся мужчина. - Тебя змея ужалит и сама отравится!
Собравшиеся люди расхохотались. Ван побагровела от гнева.
- Что зубы скалите, песьи ублюдки! - рявкнула она. - Нашли увеселение!
- Смотрите-ка, какая милая девочка, - сказала одна из обступивших малышку женщин.
Она подошла к плачущей Фэйянь, присела на корточки и спросила: - Как тебя зовут, дитя?
Откуда ты, где твой дом и родители?
Фэйянь открыла рот, но, сколько ни силилась, не могла вымолвить ни слова. От этого она
заплакала еще горше.
- Она немая! - воскликнула женщина. - Бедняжка!
- Она, это точно, лисица-оборотень, вот что я вам скажу! - заявила старуха Ван. -
Спала меж корней священного дерева как ни в чем не бывало!
- Глупости ты говоришь, почтенная Ван, - усмехнулся старик Жуй. - Оборотень
избегает священных деревьев гинкго, это всем известно. Не клевещи на несчастного ребенка.
Дитя, послушай меня, - обратился он к Фэйянь. - Я стану задавать тебе вопросы, а ты кивай
головой, если хочешь сказать "да", и маши ладонью, если хочешь сказать "нет" или "не знаю".
Понимаешь меня?
Фэйянь кивнула.
- Хорошо, - улыбнулся приветливый старик. - У тебя есть родители?
"Не знаю".
- У тебя есть дом?
"Не знаю".
- Как ты здесь оказалась?
"Не знаю".
- Хочешь есть, пить?
"Да".
- Ну, хоть что-то уже разъяснилось, - сказал Жуй. - Девочка голодна и страдает от
жажды.
Он развязал свою котомку и достал серую рисовую лепешку и маленькую тыквугорлянку.
Вздохнув - ведь это был весь его завтрак! - старик отдал лепешку девочке. Та
мигом ее съела, а потом с недоумением принялась вертеть в руках тыкву.
- Ты никогда не видела тыкву-горлянку? - удивился Жуй. - Это наша посуда. Видишь,
здесь она уткнута пробкой. Вытащи пробку и попей воды.
Фэйянь неумело вытащила пробку и попила.
- Где же и у кого ты жила, - задумчиво пробормотал Жуй, - коли не знаешь, как
пользоваться тыквой-горлянкой...
Между тем старуха Ван все исходила желчью.
- Экий ты милосердный и добренький, сосед Жуй! - сказала она язвительно. -
Накормил-напоил сиротку. Может, в жены себе ее возьмешь? Не поздновато ли тебе?
- Чтоб у тебя язык отсох, старая сводня! - в сердцах сказал мужчина. - По себе людей
меряешь. Мне эта девочка во внучки годится.
- Так и возьми ее себе во внучки, коль так о ней печешься!
- И возьму!
- Погодите, соседи, - вступила в разговор женщина, которая так и сидела на корточках
рядом с малышкой. - Раз эта девочка не знает ни отца, ни матери, нет у нее ни дома, ни
родных, позвольте, я возьму ее в свой дом. Пусть она будет мне вместо дочери.
- Что ты, вдова Сяо! - загомонили люди. - У тебя и так трое своих ртов, каждый день
просят рису! Куда тебе еще одного ребенка!
- Ничего, - улыбнулась женщина. - Говорят, кто в дом сироту возьмет, того удача в
лоб поцелует. Да и девочка эта такая хорошенькая, что мне смотреть на нее радостно.
Тут и старуха Ван присмотрелась к девочке. И нашла, что та действительно очень красива.
Просто это не сразу было видно из-за грязи, перепачкавшей нежное личико. И у Ван в голове
мгновенно родились самые разнообразные планы, связанные с этой сироткой. Например, ее
можно продать в богатую бездетную семью. Или - когда подрастет немного - в веселый
квартал к Хозяйке Люй. Девчонка, конечно, потребует расходов - придется хорошо кормить
ее, чтоб не выглядела больной и худосочной, красиво одевать, чтоб привлекала взор, но зато
потом все расходы окупятся сторицей!
- Вот что, почтенные соседи, - заговорила старуха Ван. - Я эту девочку нашла, я и
возьму ее к себе. Сами говорите - это дар небес. Значит, мне дар. Живу я одиноко, и хоть
нужда меня мучит, как карася в пересохшей луже, я лучше буду голодать, но совершу дело
милосердия.
- Ах ты, пройдоха! - возмутился старик Жуй. Сроду ты не была добродетельна да
милостива, а тут вдруг сразу святой решила заделаться! Сознавайся: небось хочешь дитя
продать на потеху в веселый квартал?! Бесстыжая твоя душа!
- Побойся Небесной Канцелярии, старый охальник! - завопила на соседа старуха Ван.
- Да я жизни не пожалею для этого дитяти, а ты винишь меня в том, к чему я не имею
никакого отношения!
- Не ссорьтесь, соседи, - сказала вдова Сяо. Спросим у девочки: к кому она хочет пойти
жить? Она хоть и немая, да зато по глазам видно - не глупая. Дорогое дитя, у кого бы ты
хотела жить?
Фэйянь посмотрела на вдову Сяо и вдруг порывисто прижалась к ее груди.
- Вот все и решилось, - улыбнулся старик Жуй. Ничего, вдова Сяо. Я стану тебе
помогать.
Старуха Ван едва не тряслась от злости. Добыча, на которую она поначалу и смотреть-то
не хотела, теперь, оказавшись столь вожделенной, ускользала из рук.
- Знаем мы эту помощь, - злобно расхохоталась Ван. - Греть постель к вдовушке
набиваешься, старый распутник? Никак, твой земляной червяк все еще мастак рыть ямки в
красной глине?
- Тьфу на тебя, паскудная баба! - плюнул старый Жуй. - С тобой разговаривать - все
равно что от дождя палкой отмахиваться. Идем работать, соседи, а то эта брехливая собака весь
день нам покою не даст. А девочка пусть идет с тобой, вдова Сяо.
На том и порешили. Весь день принцесса провела с собирателями листьев в роще гинкго.
Вдова Сяо и другие доброхоты делились с нею своими скудными припасами: кто соевого
творога дал, кто жареной рыбы, кто - кусок копченого угря с солеными побегами бамбука... А
вечером собиратели листьев вернулись в свою деревню. Фэйянь шла рядом с вдовой Сяо и
крепко держалась за ее руку.
Девочка очень устала, да к тому же была переполнена новыми впечатлениями. Она
увидела, что дорога может быть раскисшей и грязной, а не выложенной мрамором, как во
дворцовых садах, а дома, в которых живут ее новые знакомцы, - убогими, старыми,
некрасивыми... Но едва Фэйянь вспоминала о дворце своего отца, как безудержные слезы
лились из ее глаз, а в груди с левой стороны болело так, что невозможно было и вздохнуть...
Поэтому девочка заставила себя крепиться и ничего не вспоминать.
Дом вдовы Сяо был скромный, но очень опрятный. Когда вдова Сяо вместе с Фэйянь
вошли во дворик, им навстречу выбежали трое ребятишек: мальчик и две девочки.
- Матушка! - воскликнул мальчик. - Кого это ты привела?
- Эту девочку мы нашли сегодня в священной роще гинкго, - сказала вдова Сяо. - Она
будет жить с нами, будет вам сестрой.
- Фу, - скривился мальчик. - Теперь в доме будет еще больше девчоночьего писка!
За это он получил легкий подзатыльник от сестры той, что была выше его на две головы.
- Знакомься, дитя, - улыбнулась вдова Сяо. - Это моя старшая дочь, ее зовут Ин-эр.
Вторую дочку зовут Юйнян, а сынка - он у меня младший - Хэде.
- А как зовут эту девочку? - спросила Ин-эр. Поглядела на Фэйянь, повторила: - Как
тебя зовут?
- Эта девочка немая, - мягко сказала вдова Сяо детям. - Она не знает, где ее родители,
где ее дом. И имени своего тоже назвать не может. Мы будем звать ее Мэй, что значит "святое
дерево", ведь именно под святым деревом она и нашлась.
Отныне принцесса Фэйянь, наследница династии Тэн, стала простолюдинкой по имени
Мэй, названой дочерью вдовы Сяо. Староста деревни выписал найденной девочке метрики, где
она именовалась Мэй Сяо-эр, "удочеренный ребенок-найденыш".
В доме вдовы Сяо все трудились с утра и до позднего вечера. Вовсе не потому, что вдова
Сяо была алчной или жестокой. Просто и она, и ее дети очень хорошо усвоили простую
заповедь: "Не хочешь пускать нужду на порог - трудись". Ели не досыта, но и не впроголодь.
Одевались бедно, но чисто. Старшая дочь пряла и ткала, шила, вышивала, - словом, мастерица
на все руки. Она и маленькую Мэй научила шить и красиво вышивать. Средняя дочь помогала
матери по хозяйству, прибиралась в доме, готовила еду. А шестилетний Хэде и вместе с ним
Мэй носили в кувшинах воду с дальнего родника. Конечно, в деревне был колодец, но он
принадлежал старосте, за воду из этого колодца приходилось платить, а у вдовы Сяо не бывало
лишних денег. Мэй нравилось ходить к роднику, и даже кувшины с водой не казались ей
такими уж тяжелыми. Во-первых, у родника всегда было красиво: летом цвели цветы, осенью
осыпались золотые листья с гибискуса, а зимой кругом простиралось белоснежное царство. К
тому же Хэде без конца веселил Мэй, корчил забавные рожицы, передразнивал старосту и
старуху Ван. Мэй смеялась, но беззвучноТак прошло два года. Мэй подросла, ее нежная кожа
посмуглела и огрубела от постоянной работы. Но личико у нее было удивительно красивым -
как распустившийся лотос в тихой заводи. И еще у Мэй не росли ступни, они оставались
такими же маленькими, как если бы ей бинтовали ножки и надевали вместо обуви особые
футляры. Мэй, кстати, и не знала, что такое обувь. Все теплое время года она, как и остальные
дети вдовы Сяо, бегала босиком... В доме вдовы Сяо приемная девочка была почти счастлива.
Вдова относилась к ней как к родной, ее дети стали лучшими друзьями Мэй. И хоть на обед у
них вместо рыбы все чаще появлялись грубые рисовые лепешки, одежда обносилась, а дом
обветшал, все равно жизнь представлялась немой принцессе не такой уж и ужасной. Тем более
что девочка почти забыла, что она - принцесса.
Говорят, возможное и невозможное, светлое и темное, радостное и печальное - как
бусинки на одной нити, всегда рядом. Как ни крепилась вдова Сяо, но настали для нее черные
дни. В наступившую зиму, чересчур холодную и лютую, заболела старшая дочка вдовы -
трудолюбивая Ин-эр. Скромные сбережения почти целиком ушли на лекарства, но Ин-эр так и
не удалось спасти. Она умерла в месяц Ледяной Богини, когда земля настолько промерзла, что
на деревенском кладбище едва-едва смогли вырыть убогую могилу.
Одно горе ведет за собой пять других, как говорит пословица. Прошла зима, наступило
время сева, но у вдовы не осталось зерна и семян - их пришлось съесть в голодную зиму.
Теперь же всю семью и вовсе ожидал голод. Взяв с собой Мэй, вдова пошла к деревенскому
старосте.
- Господин староста, - сказала вдова Сяо, трижды поклонившись до земли. - Молю
вас о помощи. Зима была тяжелой и голодной для нашей семьи. Не ссудите ли вы мне рису и
зерна для сева?
- Я благотворит
...Поділитися у соцмережах
