Жанр: Электронное издание
N-perv08
...ляд ее сиял умом и
проницательностью, речь текла плавно и рассудительно, а тело выдерживало любые тяготы и
лишения. О чем император беседовал с великой настоятельницей, нам неведомо, но зато нам
известен разговор между блаженной матерью Чуан и госпожой Нэнхун.
Госпожа Нэнхун никак не могла успокоиться после кончины императрицы Тахуа. Скорбь
по ушедшей и страх перед грядущим разрывали ее сердце, словно железные когти. Сидя в
отведенной ей гостевой келье, она беспрестанно плакала и молилась. Однажды вечером, когда в
монастыре свершились положенные службы, дверь в келью Нэнхун тихо отворилась. Нэнхун
испуганно поднялась с молитвенной циновки - навстречу ей шла настоятельница Чуан.
Нэнхун склонилась перед ней до земли:
- Прошу ваших молитв, блаженная мать!
Настоятельница взяла ее за руку и сказала:
- Идем со мной.
Госпожа Нэнхун повиновалась.
Она вышла вслед за настоятельницей Чуан западными воротами монастыря. Сразу за
этими воротами начиналось ущелье, на дне которого глухо гремела горная река. Ущелье
выглядело так мрачно и жутко, раскаты реки напоминали стоны раненых на поле битвы, и
госпожу Нэнхун взяла оторопь.
- Спустимся вниз, к реке, - сказала настоятельница.
- Но здесь обрыв, нет никаких ступеней, - пробормотала Нэнхун. - Это невозможно!
- Для того, кто посвятил себя Постижению Пути, нет невозможного, - ответила мать
Чуан.
- Но я не совершенна, как вы. Для чего мне спускаться в это ужасное место?
- Страх живет во всем твоем существе, дитя. Мы должны изгнать страх и поселить
надежду. Только так ты сможешь выдержать все, что предстоит тебе в будущем. Остальное я
скажу тебе, когда мы спустимся. Иди за мной и с. каждым шагом возноси молитву к Небесам.
Настоятельница шагнула прямо в пустоту, не отпуская руки Нэнхун. И наложница
увидела, что блаженная мать Чуан стоит на пустоте, как на каменном полу.
- Не бойся, - сказала монахиня, и Нэнхун перестала бояться. Она ступала по пустоте
вслед за святой настоятельницей, шаг за шагом, и так они достигли потаенной реки. Воды ее
были бурливы и в то же время так спокойны, что в них отражалось небо, полное невиданных
созвездий. На берегах реки стояли каменные изваяния драконов, фениксов и цилиней.
Настоятельница и госпожа Нэнхун стали у кромки воды.
- Трижды наклонись к реке, трижды зачерпни воды, трижды сделай глоток и так
постигнешь свое грядущее, обретешь надежду, отринешь страх, сказалa блаженная Чуан.
Нэнхун повиновалась. В первый раз зачерпнула она воды - вода была почти горячей.
Выпила - вода на вкус оказалась слаще меда. Во второй раз зачерпнула Нэнхун воды - вода
была едва теплой, а сладость в ней мешалась с горечью. Когда же в третий раз зачерпнула
государева наложница воды из чудесной реки - та была ледяной, а на вкус горька, как желчь,
как яд, как отвар полыни... Нэнхун понудила себя проглотить эту горечь и взглянула на
настоятельницу Чуан.
- Нет в моем сердце страха, - сказала Нэнхун. - Есть надежда, которая не обманет. И в
свете и во тьме побывала душа моя, пока я пила воду священной реки. Но я не умею
истолковывать приметы грядущего. Помогите мне, блаженная мать!
- Опиши мне, что ты чувствовала, - приказала настоятельница.
- В первый раз я пила горячую и сладкую воду - словно пила густой дорогой чай,
потом вода стала чуть теплой и наполовину сладкой, наполовину горькой, а в третий раз -
такой холодной и горькой, что щипало язык, сводило скулы и ломило зубы!
- Таково твое будущее, - сказала мать Чуан. - Вначале оно исполнится для тебя
сладости и теплоты жизненной и сердечной. Ибо ты станешь супругой императора, наденешь
облачение императрицы Яшмовой Империи, а после того в скором времени понесешь во чреве.
- О, - прошептала госпожа Нэнхун.
- Ты родишь дивное дитя - в том будет сладость, но тебе не суждено остаться с ним -
в том горечь второго глотка. Тепло в твоем сердце не оскудеет, но вокруг тебя сгустится холод
зла, которое на таком расстоянии невозможно увидеть в лицо и назвать по имени.
Госпожа Нэнхун едва слышно вздохнула.
- Конец твоей жизни ознаменован горечью и холодом отчуждения. Тебя предадут,
отвернутся, забудут. Но и тогда храни в своем сердце надежду, не пускай в него злобу, будь
тверда в страданиях. Вот все, что я могу тебе сказать, дитя.
Госпожа Нэнхун сделалась ни жива, ни мертва от таких слов.
- Блаженная мать, - наконец выговорила она, Но что же будет с моим ребенком? С
государем Жоа-дином?
- Мы смотрели в твое грядущее - не в их, - ответила настоятельница Чуан, - Потому
не спрашивай меня о том, чего ни мне, ни тебе не следует знать.
- Как мне жить с таким знанием? - прошептала Нэнхун.
- Стойко, - ответила мать Чуан и взяла за руку императорскую наложницу...
... В этот момент госпожа Нэнхун проснулась у себя в келье. Оказалось, что она заснула,
распростершись на молитвенной циновке. За крошечным окошком бархатно чернела глухая
ночь. Вокруг стояла тишина, не нарушаемая ни единым звуком, именно такая тишина царит по
ночам в далеких монастырях.
- Какой ужасный сон я видела, - прошептала Нэнхун, вставая.
Но горечь во рту, оставшаяся от последнего глотка, говорила о том, что это был не просто
сон.
...Через несколько дней император Жоа-дин и госпожа Нэнхун покинули монастырь
Великого Постижения, возвратились в столицу. А когда во дворце истек срок положенного
траура по императрице Тахуа, государь облачился в лиловые одежды, вместе с Нэнхун
совершил моление перед дощечкой с именем умершей, а затем предал дощечку огню. После
чего во дворце начались приготовления к свадьбе императора.
Нэнхун и радовалась предстоящей свадьбе, и тревожилась. Стать императрицей из
простой наложницы - значит породить сплетни, зависть и косые взгляды. Впрочем, к этому
Нэнхун была готова. Одно печалило ее: когда-нибудь сладость сменится горечью, безымянное
зло нанесет свой удар, и с этим ничего нельзя поделать.
Придворные гадатели назвали благоприятный день для свадьбы, и церемония состоялась.
Император и Нэнхун в роскошных торжественных одеждах совершили поклонение Небесной
Канцелярии и духам предков, вкусили супа брачного согласия и свадебного вина...
Празднество во дворце превосходило всякое воображение. На пирах подавались самые
изысканные яства и вина: множество лицедеев, танцовщиц, певиц, фокусников потешали
гостей. Над дворцом гремели и сверкали разноцветными огнями фейерверки. Императору и
новой императрице подносили дары государи соседних стран...
- Рада ли ты, моя государыня? - в один из праздничных дней спросил Жоа-дин.
- Да, владыка, - склонила унизанную драгоценностями голову Нэнхун.
Свадебные торжества продолжались до Нового года. А сразу за новогодними праздниками
императрица Нэнхун почувствовала себя в тягости. Лекарь Босюэ подтвердил ее
предположения: владычица ожидала ребенка. Когда об этом узнал император, то на радостях
издал указ об освобождении всех заключенных, об отмене смертной казни на несколько лет и о
даровании свободы рабам, которые не могут сами себя выкупить.
- Я ощущаю себя небожителем, - сказал император государыне. - Мое счастье так
полно, что нечего больше и желать. Разве только того, чтоб ты родила сына. Но и дочь - это
прекрасно!
Тогда же император Жоа-дин написал завещание, в котором объявлял наследником
престола ребенка, рожденного государыней Нэнхун. Завещание освидетельствовали жрецы из
храма Небесных Чиновников, поместили в особую шкатулку и опечатали ее восемью золотыми
печатями, которые снять можно было только в случае смерти императора. Шкатулка была
помещена на алтаре одной из Пяти молитвенных башен императорского дворца...
И снова неумолимо стучали колеса повозки Времени, увозя в прошлое людские радости и
печали, привозя из будущего новые печали и радости. В положенный срок императрица Нэнхун
разрешилась от бремени. При родах, помимо целой толпы повивальных бабок, императрице
прислуживала Юй, ибо ей Нэнхун доверяла как самой себе. Юй приняла ребенка, осмотрела его
и сказала:
- Возрадуйтесь, моя государыня! Вы родили девочку.
- Покажи мне ее, Юй, - попросила Нэнхун осипшим от долгих мучительных криков
голосом.
- Да, владычица. - Юй показала императрице крошечное писклявое существо. - Ваша
дочка прекрасна как лотос! Ну, или как бутон лотоса.
Нэнхун слабо улыбнулась:
- Слава Небесам! Надеюсь, император будет рад... Императрица не ошиблась - радости
ее супруга не было предела. Когда ему поднесли запеленутую в драгоценные ткани дочку, он
взял ее на руки, поднялся к престолу, возвышающемуся в главной зале Непревзойденного
дворца, и положил младенца на престол.
- Вот ваша будущая императрица, моя славная наследница! - возгласил император
Жоа-дин толпившимся перед ним придворным. - Только не вздумайте сейчас оглашать воздух
приветственными кличами. Еще напугаете мне малышку. Пошли вон.
Император снова взял дочку на руки, сел на престол и принялся напевать колыбельную.
Если в зал заглядывали сановники, император, не прерывая пения, так грозно сдвигал свои
знаменитые брови, что сановники беззвучно исчезали за дверью.
Через десять дней после рождения девочки император и императрица пришли с нею к
Пяти молитвенным башням. Жрецы вознесли молитвы о благополучии и здоровье принцессы, а
затем ей дано было имя Фэйянь, означающее "дарованная Небесами".
... И лишь прочитав следующую главу, вы узнаете, что случилось дальше.
Глава шестая
ИМПЕРАТОРСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Уснули сады,
Задремала на ветках листва
Лишь звезды не дремлют,
За нами с небес наблюдая
И нет суеты,
Не нужны никакие слова.
На спящую землю
Небесные феи слетают.
Они утешают
Скорбящих в печали немой.
Они как роса,
Что на лотосе ярко сияет...
И спящие знают -
Вернутся родные домой.
И вновь небеса
Милосердием их озаряют.
Императрица Нэнхун допела колыбельную и, отогнув уголок легкого летнего одеяла,
глянула на дочку.
- Благих тебе снов, сокровище мое, - прошептала императрица.
Но четырехлетняя принцесса Фэйянь немедленно открыла глаза. Были они у нее сияющие
и совершенно не сонные.
- Мне не хочется спать, матушка, - хихикнув, сообщила принцесса и села в постели. -
Расскажи мне сказку. Или позови Юй, она любит читать мне на ночь сказания о славных героях
древности...
- Фэйянь, уже поздно, - сказала строгим голосом императрица. - Перестань
баловаться и спи. Иначе завтра мы с отцом не возьмем тебя на Праздник Солнечного Тигра.
- Ну пожалуйста...
- Фэйянь...
- Матушка, ну хотя бы расскажи мне историю о том, как ты подарила отцу вышитое
панно и игрушечный садик и как злая наложница Шэси обманула всех.
- Фэйянь, откуда ты знаешь об этой истории? - изумилась императрица.
- Простите, владычица, это мой глупый язык все разболтал, - услышала Нэнхун
знакомый голос. Потайная дверь в покои принцессы была открыта, и на пороге стояла Юй в
ночном халате из дорогого шелка и с серебряной сеткой на распущенных по плечам волосах.
- Юй! - обрадовалась вошедшей принцесса. - Иди ко мне, посиди тут. Я не хочу
спать. Ну вот совсем.
- Но раз матушка велит... - возразила Юй.
Служанка, когда-то носящая прозвище Расторопные Туфельки, а теперь получившая
титул главной наперсницы, приблизилась к императрице, опустилась на колени и поцеловала
той руку.
- Простите свою болтливую Юй, государыня, - сказала она.
- Встань, Юй. устраивайся рядом, - улыбнулась императрица Нэнхун. - Расскажи
какую-нибудь историю этой непослушной девочке. А мне нужно навестить императора.
- Конечно, государыня, - поклонилась Юй.
- И постарайся, чтобы Фэйянь уснула. Иначе завтра на празднике она будет клевать
носом.
Юй снова поклонилась. Императрица Нэнхун поцеловала дочь и вышла из спальни. Она
направилась прямиком в рабочий кабинет императора, ибо знала, что тот в последние дни тоже
почти не спит, а в глазах его мелькает озабоченность и тревога.
Нэнхун бесшумно вошла в кабинет. Жоа-дин сидел за столом, перед ним в беспорядке
были разбросаны свитки донесений, карты провинций Яшмовой Империи, письма... Несколько
свечей освещали помещение, от этого света лицо императора выглядело постаревшим и
усталым.
- Что случилось, мой государь? - подошла к столу Нэнхун.
- А, это ты, милая. - Император оторвался от бумаг и устало потер лоб. - Отчего не
спишь?
- Оттого, что не спите вы, мой государь. Я тревожусь за вас.
Император привлек к себе Нэнхун, усадил на колени.
- А я тревожусь за всех, сердце мое, - сказал он.
Нэнхун чуть отстранилась:
- Дурные вести, государь?
- Противоречивые, - ответил Жоа-дин. - Военачальники Восточных пределов все, как
один, шлют мне донесения, что на границе неспокойно. Меж тем тамошние сановники
заверяют в письмах, что Восточные пределы - область невозмутимого мира. Не знаешь, кому
верить...
- Верьте правдивым, государь.
- Так ведь никто не признается в том, что он лжец... А вот еще письмо. Доставлено с
сегодняшней секретной почтой. Оно от моего побратима - государя земель Жумань.
- Что же пишет вам владыка Хошиди?
Император помрачнел:
- Побратим мой обеспокоен многочисленными слухами о том, что в предгорьях Лумань
снова собралась шайка огнеглазых убийц. Когда-то мы с. побратимом Хошиди разбили
наголову эту шайку. И вот раздавленная змея снова поднимает голову. Побратим мой -
человек рассудительный, и уж если его охватывает беспокойство, то виной тому истинные
неприятности.
- На каком основании владыка Хошиди решил, что в предгорьях Лумань появились
именно огнеглазые убийцы? - спросила императрица Нэнхун, рассматривая карту Восточного
надела. Предгорья Лумань выделялись на карте неровной коричневой чертой, напоминавший
потек засохшей крови.
- Владыка Хошиди пишет, что на прошлой неделе в предгорье были сожжены две
деревни. Все жители - в том числе и дети - убиты. И у каждого убитого выжжены глаза. Так
метят своих жертв только огнеглазые убийцы, за что и получили свое прозвище.
Императрица Нэнхун побледнела, но не позволила себе вскричать от ужаса, ибо это
показало бы ее слабость.
- Что вы предприняли, государь? - спросила она.
- Владыка Хошиди выступает с походом в предгорья Лумань. Я послал в помощь
побратиму пятнадцать отрядов своих лучших воинов. Я верю, что они обнаружат и покарают
убийц, будь те хоть сворой воплощенных демонов.
- Это благородно, как и всякое ваше деяние, мой супруг, - сказала Нэнхун.
- Да, - кивнул император. - Но вчера мне пришло письмо от другого моего побратима
- светлого князя Семуна, повелителя земель Го, Хэншоу и Сяогань. Он просит о помощи, ибо
на его земли вторглись полчища северных кочевников. Армия Семуна незадолго до этого
участвовала в военных действиях против приморских владычеств Жунсян и потому сильно
ослаблена. Я отправил в помощь светлому князю пятьдесят отрядов своих лучших воинов. Долг
брата - высший долг.
- Вы говорите это, но лицо ваше тревожно, мой государь, - сказала Нэнхун.
- Не стану скрывать от тебя своей тревоги, моя возлюбленная, - признался Жоа-дин. -
Сказано мудрецом: "Семь лет без войны - высшее благо для государства". Мы живем без
войны уже три раза по семь лет. Не отвыкли ли мои воины держать в - руках меч и лук, вот
что меня тревожит... Не осрамят ли они меня перед побратимами?
- Воин не может разучиться воевать, как птица не может разучиться летать, - заметила
Нэнхун. - Государь, вы скрываете от меня еще что-то.
- Ты права, - кивнул Жоа-дин. Взгляд его мрачно блуждал по картам и донесениям. -
Я тревожен, но эта тревога недостойна моего сана. Знаешь ли ты притчу о бедняке, который,
исполняя долг гостеприимства, накормил своих гостей всем, что у него было, а затем наступили
дни неурожая и семья его умерла с голоду? Боюсь, что я столь же недальновиден и
расточителен. Поделившись с побратимами своими отборными войсками, я остался только с
теми, что стоят на границах, да еще с теми, которые охраняют столицу и наш дворец. Если, не
приведи Небеса, на нас в это время кто-нибудь нападет...
- О нет, не думайте так, государь! - воскликнула Нэнхун. - Разве вы чем-то
прогневили Небеса, что они могут ниспослать на вас и на Яшмовую Империю эдакое бедствие?
Да даже если и случится подобное, неужели побратимы ваши - светлый князь Семун и
владыка Хошиди - не придут к вам на помощь?!
- Верую, что придут, - ответил император Жоадин. - Но душе моей неспокойно...
Впрочем, довольно об этом. Скажи, что наша принцесса, заснула?
Нэнхун улыбнулась и покачала головой:
- Фэйянь никак не уложить спать без какой-нибудь старинной истории или легенды. Она
оставила при себе Юй и сейчас наверняка заставляет ее рассказывать о небесных феях или
бессмертных героях...
- Наша принцесса своенравна, - сказал император Жоа-дин. - И уже в столь малом
возрасте может подчинять себе людей. Вчера я видел, как она подговорила трех главных
евнухов играть в мяч. Им по восемьдесят лет, но они скакали за мячом, как резвые юнцы!
- Все дети своенравны, - улыбнулась Нэнхун. - Однако при надлежащем воспитании
Фэйянь станет мудрой, справедливой и великодушной, как ее отец...
- Жаркая нынче ночь, - прошептал император и поцеловал Нэнхун в крошечную
родинку на шее. - Уснуть нет сил. Идем в сад, поглядим на летние звезды...
Нэнхун соскользнула с колен мужа и посмотрела на него тем особенным взглядом, от
которого сердце императора неизменно вспыхивало неистовой нежностью.
- Осталась ли еще где во дворцовых садах беседка, в которой мы не любовались бы
звездами? - смеясь спросила Нэнхун императора. - Сколько лет прошло, а вы не охладели ко
мне, мой возлюбленный!
Этого никогда и не произойдет, - твердо сказал император. - Знаешь ли ты другое
значение Высшего Иероглифа "Любовь"?
- "Верность до смерти, в смерти и после смерти", - прошептала Нэнхун, всем телом
прижимаясь к императору.
- Да. Этот иероглиф начертан в моем сердце с тех пор, как ты стала моей, Нэнхун. Идем.
Звезды и сады нас заждались...
В рабочем кабинете императора Жоа-дина одиноко догорала свеча, но вот и она погасла.
В распахнутое окно дышала ароматным теплом недолгая летняя ночь.
В эту ночь не только Жоа-дин и Нэнхун не могли видеть в душных дворцовых покоях.
Принцесса Фэйянь, едва наперсница Юй, сморенная жарой, уснула возле ее кроватки,
осторожно выбралась из-под одеяла и, бесшумно ступая крошечными ножками (их еще не
начали бинтовать), через потайную дверь выбралась в заросли жасмина. Оттуда она как тень
какого-нибудь маленького божества заторопилась к большой луже, недавно обнаруженной
среди непроходимой путаницы камыша и тростника. Принцесса самолично обнаружила лужу,
когда играла в древнего первопроходца и открывателя земель легендарного Симыня Чи. Лужа
была замечательная, совсем непохожая на роскошные дворцовые пруды, озера и искусственные
водопады. Вокруг лужи была грязь, противно чавкающая и выпускающая вонючие пузырьки,
если ступить в нее ножкой. А еще в луже жили удивительные по величине жабы. Они квакали!
Одна даже квакнула на принцессу и посмотрела сердитым взглядом. Ну разве не красота!
Нынче ночью принцессе не терпелось узнать, каким образом замечательные жабы спят.
Вытягивают ли они во сне лапки или поджимают под себя? Закрывают ли глаза? Квакают ли от
страха, если им приснится сон про цаплю? Словом, у принцессы Фэйянь было множество
вопросов к обитательницам лужи, незаконно проникшей на территорию ухоженного
дворцового комплекса.
Принцесса осторожно пробралась сквозь высокие острые листья камышей и оказалась у
вязкой кромки лужи. Ночью здесь было страшновато - на минуту лужа показалась принцессе
огромной, глубокой, бездонной, как омут. Жаб не было, и это сильно огорчало.
А потом произошло нечто невероятное. Вода в луже вдруг забурлила и вспучилась
черным пузырем. Расплескалась с шумом. И замершая на месте принцесса Фэйянь увидела, как
на месте лужи образовалась выпуклая круглая крышка вроде крышки сундука. Крышка
беззвучно поднялась и откинулась в сторону. Фэйянь отступила в камыши; она дрожала, но не
могла издать ни звука и не могла оторвать глаз от происходящего. Все самые страшные
легенды и истории сразу вспомнились принцессе, но то, что она увидела перед собой, было
куда страшней.
Из дыры, которую прикрывала собой лужа, появлялись один за другим гибкие люди в
черных одеждах, с тускло блестящими под звездным светом мечами. Их было много, так много,
что принцесса не выдержала и, уже не таясь, бросилась прочь, ломая стебли камыша, раня лицо
и ладони.
- Я слышал шум, - сказал один из тех, что пришел из-под земли. У него был глухой
мужской голос.
- Кролик или кошка, - предположил другой мужской голос.
- Слишком громко бежит для зверя, - сообщил третий голос.
- Сомнительно, чтобы тут нас поджидал дворцовый соглядатай. - Новый голос был
явно женским. Хотя та, которой он принадлежал, ничем - ни оружием, ни одеянием - не
выделялась из остальной черной толпы. От этих людей пахло смертью так, как от пахаря пахнет
возделанным полем, а от пекаря - выпеченным хлебом. Женщина продолжила: - Но даже
если это и был соглядатай, наши вести дойдут до императора скорее, чем соглядатай добежит
до охраны дворца.
Она коротко и зло рассмеялась.
- Поджигайте камыш, - приказала она.
В ладонях у черных людей словно вспыхнули молнии. Через мгновение камыш и
окружающие заросли были охвачены пламенем.
- А теперь - вперед! - прозвучал новый приказ, отданный голосом женщины, и черные
люди, воздев мечи, стремительно заскользили сквозь огонь, который словно расступался перед
ними...
В Лотосовой беседке проснулась императрица Нэнхун, на мгновение забывшаяся сном
после долгих ласк императора. Ее словно что-то толкнуло под сердце. Нэнхун выбежала из
беседки и, почти не касаясь ногами земли, метнулась на высокий мостик над озером.
Огляделась...
- Мой император! - пронзительно закричала она. - Пожар!
Император выскочил из беседки, на ходу набрасывая халат.
- Где пожар? - крикнул он, и Нэнхун ответила:
- Повсюду.
Императрица почти не ошиблась. Дворцовые сады, беседки, павильоны были охвачены
неистовым пламенем. Воздух был полон гари и отчаянных криков.
- Фэйянь! - одновременно воскликнули Жоадин и Нэнхун и побежали к главному
дворцу. Им казалось, что земля под их ногами раскалена. За их спинами вспыхнула огромным
фонарем Лотосовая беседка и от жара закипела вода в озерце...
Главный дворец и Пять молитвенных башен пока были целы. На подступах к ним кипела
отчаянная битва между дворцовой охраной и бесчисленными ордами черных убийц. Увидев
это, император замер, как пораженный молнией.
- Наемники Ардиса, - прошептал он. - Народ Горного перевала. Откуда они здесь, эти
чудовища в людском обличье?
- Охрана не в силах им противостоять! - ахнула Нэнхун. В ее глазах плясали отблески
пламени. - Государь мой, мы должны пробиться во дворец. Там наша дочь!
- У меня нет с собой оружия. - Жоа-дин заскрипел зубами от бессильной ярости. - А
они окружили все входы и выходы, словно их привел сюда тот, кто знает дворец, как линии на
своих ладонях!
- Мой супруг, недавно вы повелели пристроить потайную галерею к западному крылу
дворца, - вспомнила Нэнхун. - Может быть, о ней еще не знают и мы сумеем пройти?
- Верно, - кивнул император. - Бежим! Хорошо хоть то, что в общем безумии, пожаре
и суматохе их никто не заметил.
Потайная галерея действительно была пристроена совсем недавно. Вела она прямиком в
покои принцессы Фэйянь и предназначалась для того, чтобы по праздникам через эту галерею
для увеселения маленькой принцессы приводили актеров, певцов и музыкантов - девочке
тогда казалось, что все они словно спустились к ней с неба... Через потайную галерею ползли
матерчатые драконы, обшитые бахромой и блестками, вышагивали львы в пестрых тряпичных
шкурах - веселить маленькую Фэйянь. Теперь же по галерее бежали император Жоа-дин и
императрица Нэнхун. Им повезло. О существовании тайного хода нападавшие не знали,
венценосных супругов никто не заметил; в самой галерее было пусто и темно. Пахло
театральным гримом, пудрой, тряпьем...
- Что будет, если они ворвутся во дворец раньше нас и захватят Фэйянь? - шептала
Нэнхун. Ее била крупная дрожь.
- Я позволю им вырезать собственное сердце, лишь бы они не тронули дочь и тебя, -
бросил император.
Галерея закончилась. Они ворвались в игровую комнату принцессы, но здесь тоже было
пусто и темно.
- Спальня! - шепотом крикнула Нэнхун.
Император огляделся и прорычал:
- О стыд! Мой дом захвачен, у порога враги, а я без оружия оказался в детской комнате!
Здесь мечи деревянные, а стрелы с тупыми наконечниками!
- Оружие - потом, мы должны знать, где наша дочь! - Нэнхун схватила императора за
руку и бросилась вместе с ним в спальню дочери.
Здесь их встретила пустая кроватка и рыдающая наперсница Юй. Завидев императорскую
чету, она бросилась им в ноги:
- Казните меня! Я заснула и не устерегла принцессу! Ее здесь нет!
- О, Небесные Чиновники, - только и выговорила Нэнхун.
- Спокойствие, - сказал император. - Куда она могла бы пойти, Юй?
- Может быть, просто гуляет по дворцу, - пролепетала Юй. - Она часто любила по
ночам так играть - берет меня с собой и гуляет по дворцу... Мне нет оправдания! Убейте меня!
- Погоди, Юй, - оборвал ее речи император. - На это нет времени. Мне нужно оружие.
- Если выйти из покоев принцессы и повернуть налево, будет комната ночной охраны, -
быстро сказала Юй. - Там всегда есть мечи, копья и луки со стрелами. Я это знаю потому, что
часто бывала там вместе с принцессой.
- Туда! - приказал император.
В комнате охраны действительно были мечи. Вооружился не только император, но и
Нэнхун с Юй. Так они выбежали в главную залу Непревзойденного дворца. И увидели, что
здесь их ждут.
Пол главной залы был усеян трупами охранников. Черные убийцы, напоминавшие
пчелиный рой, теснили оставшихся в живых к окнам - там уже вовсю бушевал пожар.
Отребье! - громовым голосом взревел император Жоа-дин, поднимаясь на ступени,
ведущие к престолу. - Сражайтесь со мной, я хочу увидеть вашу кровь, поганые убийцы!
Черные чудовища на мгновение приостановили свое сражение. Император Жоа-дин
взмахнул мечом...
...Поділитися у соцмережах
