Жанр: Электронное издание
Mesanif1
..., не зная, что же придет раньше.
И тут мне явился призрак. Он был бесплотен, обладал лишь общими очертаниями тела, и
сквозь него был виден каменный свод пещеры. Я не особо удивился, посчитав его плодом
своего воображения, поэтому у меня не вызвал изумления и тот факт, что он обратился ко мне
по имени.
- Морган, - сказал он. - Ты нужен своим друзьям.
- Я знаю, - сказал я.
- Ты должен быть не здесь.
Я снова согласился.
- Но я не знаю выхода, - сказал я.
- Я покажу его тебе, - сказал он.
- Кто ты? - Если бы он был игрой моего разума, он тоже не мог знать выход, как не
знал его я.
- Я тот, кто покажет тебе выход, - отрезал он.
- Кто тебя послал?
- Никто не может меня куда-либо послать, потому что никто не имеет надо мной власти.
- Но почему ты мне помогаешь?
- Потому что так надо, - сказал он и устремился прочь.
Глупцом бы я был, если бы не последовал за ним.
Призраки лучше видят суть вещей, поэтому я не особо удивился, что он вывел меня из
лабиринта в считаные минуты.
- Теперь ты знаешь, - сказал он и был таков.
Я осмотрелся на местности и понял, почему никто из магов во времена Шрага не вернулся
обратно. Гора, во внутренностях которой находился лабиринт, была потухшим вулканом. Во
времена Шрага вулкан был действующим, и перенесенные мини-порталами волшебники
попадали прямо в его жерло. Окруженные горячей лавой, они были обречены. У них не
оставалось времени ни на что, кроме как проклясть пославшего их сюда Шрага и умереть в
страшных мучениях.
К моему счастью, с тех пор прошло много лет, и вулкан погас. Остался только лабиринт в
его окрестностях, наводненный Стражами, созданными Шрагом для тех редких везунчиков,
которым удавалось выбраться из жерла.
Склон вулкана покрывала густая растительность. Я вдохнул свежего воздуха, резко
контрастирующего с затхлым запахом пещеры, и решил дождаться ночи, чтобы
сориентироваться по звездам.
Когда ночь пришла, я понял, что нахожусь на одном из многочисленных островов, что
неподалеку от континента Двенадцати Королевств. Когда-то этот остров населяли великаны.
Теперь, когда я знал, где нахожусь, и мог открыть портал, я понял, что не знаю, куда мне
следует отправиться.
Я не знал, сколько прошло времени с той ночи в трактире и чем закончилась ваша схватка.
Если вы были живы, а я надеялся на это от всей души, вы бы отправились к башне Корда, но я
не мог знать, были вы там или нет. Как я уже говорил, все перемещения с помощью порталов
наверняка отслеживались Темным Властелином, и я боялся вывести его прямо на вас.
Тогда я решил отправиться туда, где слуги Тьмы не осмелились бы причинить мне вред.
Там я мог узнать новости и сделать выводы относительно судьбы нашего отряда. Я отправился
к эльфам.
Я был знаком с Брандом, Повелителем Эльфов, и он радушно принял меня в своем
дворце. От него я узнал, что башня Корда разрушена и что в той битве пал Черный Лорд
Тонкар, сраженный волшебным мечом. Я понял, что вы добились успеха.
Мне оставалось только воссоединиться с вами. К счастью, ваш путь должен был пролегать
неподалеку от областей, контролируемых Дивным Народом, и я упросил Бранда выслать во
всех направлениях патрули, чтобы найти вас.
И вот вы здесь. И я здесь. И мы можем продолжить путь.
- Что это был за призрак? - спросил я.
- Есть многое на свете, друг Геныч, что и не снилось нашим мудрецам, - сказал
Морган. - Если он не был продуктом моего подсознания, показавшим мне выход, который я не
мог увидеть своим разумом, то я даже не знаю, что предположить.
- Мог ли он быть посланцем высших сил?
- Я не верю в высшие силы, - сказал он.
- Странная позиция для волшебника.
- Я верю в магию, - сказал Морган. - Верю в свои способности. И я верю в богов, но я
верю также и в то, что им нет никакого дела до нашего мира. Если он падет под напором Хаоса,
это никоим образом их не коснется. Они просто найдут себе другую площадку для развлечений,
вот и все. Боги холодны и равнодушны к делам смертных, и дурак тот, кто ожидает от них
чего-то другого. Люди слепы и глупы в своих верованиях и в своих поступках, а боги не
заботятся о слепых и глупцах. О них заботятся еще большие глупцы.
Кимли захрапел и свалился со стула. Он умудрился уснуть сидя еще в самом начале
рассказа Моргана.
До обеда оставалось еще более часа, и я отправился побродить по замку. Меня обуревали
чувства, и мне хотелось побыть одному.
Сам не заметив, я попал в один из садов Дивного Народа, где трава на самом деле
пружинила под ногами, а воздух был наполнен ароматом цветов и щебетом птиц. Самое место
для влюбленного.
По пути мне попалась небольшая беседка, практически скрытая листвой. Я присел на
скамеечку, закуривая сигарету и чувствуя себя святотатцем от того, что собираюсь испортить
воздух никотиновым дымом.
Спасение Моргана можно было назвать чудом, но чудеса в этом мире были в порядке
вещей, поэтому я ничему уже более не удивлялся и воспринимал все как должное. Мое чувство
к незнакомой эльфийке тоже было чудом, я уже перестал верить в настоящую любовь, и то, что
вдруг ее встретил, расценить иначе просто не мог.
Мысли мои сами возвращались к ней. Я не слышал, как она говорит, но голос ее должен
быть прекрасен. Я не знаю, чем она занимается, но это должно быть прекраснейшее из всех
занятий.
Возьми себя в руки, Иван, сказал я. Ты же не знаешь, кто она, кем ей приходится этот
самый Бранд. А что, если она его жена? Тогда у кого-то будут крупные неприятности.
Возможно, что у тебя.
В моем мире я встречал много типов женщин.
Если женщина красива, то она глупа.
Если женщина умна, то она некрасива.
Если женщина умна и красива, то она стерва.
Если женщина умна, красива и при всем этом не стерва, то она замужем не за тобой и
счастлива в браке.
Я видел, что она красива. Я не верил, что она может быть глупа. Я не верил в то, что она
стерва. И она просто не могла быть замужем. Это было бы просто несправедливо.
Но она принадлежала к народу эльфов.
Сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы, а я еще не сделал ни одной затяжки. Я
бросил окурок в траву и тщательно затоптал его подошвой. Потом подумал, подобрал окурок и
положил его в карман. Мне не хотелось осквернять красоту сада, по которому могла
прогуливаться моя возлюбленная. Люди - вандалы по своей природе, но если дать им шанс...
Погруженный в мысли, я вдруг услышал шаги и звук голосов. Кто-то еще бродил по
потаенному саду, и я стал невольным свидетелем этой прогулки.
Я - человек не очень любопытный и уж тем более нисколько не склонный к
подслушиванию чужих разговоров, однако беседа началась уже задолго до того, как я ее
услышал, и даже если бы прямо сейчас я дал бы знать о своем присутствии, разговаривающие
никогда не смогли бы узнать, какую именно часть разговора я слышал. Поэтому я решил не
проявляться. Тем более что в прогуливающихся по саду я узнал своих спутников. И разговор,
как выяснилось, шел обо мне.
- Насколько я понимаю, ритуал прошел гладко, не так ли, солдат?
- Даже слишком гладко, маг, - отвечал голос сэра Реджи. - Я никогда не слышал,
чтобы кто-то перенес его так легко.
- Не было никаких побочных эффектов?
- Нет, но я слышал, что они могут проявиться позже.
- Чушь, - отрезал голос Моргана. - Если он выжил тогда, сейчас с ним уже ничего не
произойдет. Он силен духом... Что ты о нем думаешь, солдат?
- Говоря откровенно, он пугает меня, маг.
- Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такие слова.
- И вот ты их слышишь. - Сэр Реджи на время замолчал и продолжил после небольшой
паузы. Очевидно, собирался с мыслями. - Я - солдат, я не боюсь смерти, пусть это будет
смерть в бою или какая-то еще. Я не боюсь никого из живых существ, даже Темного
Властелина, потому что, мне кажется, я понимаю мотивы его поступков. Но я боюсь того, чего
не в силах понять, и Избранный меня пугает.
- Что именно вызывает у тебя это чувство, солдат?
- Я - солдат, - повторил сэр Реджи. - И все, что я знаю, в той или иной степени
касается войны и сражений. Я могу судить о людях только с этой точки зрения.
- Другая меня и не интересует, - сухо сказал Морган. - По крайней мере, сейчас.
- Мне не нравится, как он дерется, - сказал сэр Реджи. - Не нравится, как он убивает.
- Ты сам его учил, солдат, - напомнил маг.
- Я говорю не о практической стороне вопроса, - сказал сэр Реджи. - После башни
Корда с техникой у него все в порядке, передача состоялась, и все прошло нормально, даже
слишком нормально, как я тебе говорил. Просто... он не воин.
- Что ты имеешь в виду?
- Это сложно объяснить, маг.
- А ты все же попробуй.
- Ты требуешь слишком многого от простого солдата. Но я попробую. Понимаешь, он
сражается и убивает, как... механизм. Не испытывая при этом никаких эмоций. Он сражается,
потому что это необходимо. Он убивает, потому что должен. Он не воин, он - убийца.
- А что чувствуешь в бою ты сам?
- Разное, - сказал сэр Реджи. - Ярость, гнев в начале схватки, ликование в ее конце. Я
родился и вырос на войне, ты знаешь.
- Я многого о тебе не знаю, солдат.
- Я не знаю, чем он занимался в своем мире, но он не был воином, он сам говорил. Тем
не менее он воспринимает происходящее слишком легко, словно всю жизнь только и делал, что
убивал.
- Ему приходилось.
- Он может быть опасен.
- В этой жизни все опасно, - сказал Морган. - Он опасен, эльфы опасны, Кимли
опасен, Темный Властелин опасен, ты и я, мы с тобой оба очень опасны. Вопрос в том, на кого
распространяется эта опасность. Он - убийца, ты говоришь? Возможно, что для выполнения
этой миссии и требовался убийца, или ты так не думаешь? Если бы для этого требовался воин, я
не сомневаюсь, что Валькирию из камня вытащил бы ты.
- Возможно, - сказал сэр Реджи. - Возможно, что так было бы проще.
- Никогда не бывает проще, - сказал Морган. Шаги приблизились к беседке, в которой
я сидел, и я подумал, что скоро они меня обнаружат. Что ж, я не просил их гулять по этому
саду. Если что-то не предназначено для моих ушей, они могли бы обсудить это в более
приватной обстановке. - Ты должен бы это знать, солдат. Ключ Знаний у тебя?
- Да.
- Он останется здесь, незачем нести инструмент нашей погибели прямо в руки Темного
Властелина. Бранд сохранит его надежнее, чем мы смогли бы.
- Эльфы потеряли свой ключ. Ты вручаешь им в руки мощное оружие.
- Не вручаю, а отдаю на хранение, - сказал Морган. - В отличие от людей эльфы
помнят древние обещания.
- Старые союзы забыты.
- Не по их вине, Разрушитель.
- Не зови меня так. Не ты. И не здесь.
- Я удивлен, что ты решился пройти.
- У них была возможность попытаться убить меня, - сказал сэр Реджи. - И они ею не
воспользовались, значит, рассудил я, сейчас Разрушитель полезнее для них живой, чем
мертвый.
- И все же ты очень смел, солдат, раз прошел сюда.
Или очень глуп.
- Тебя не было с нами, - сказал сэр Реджи. - Я надеялся, что Бранд сможет нам
помочь. И что он готов на время отложить наши распри. Так оно и вышло.
- И все же лучше тебе не показываться на обеде, - сказал Морган.
Видимо, собеседники повернули в другом направлении - их шаги начали удаляться и
затихать.
- Я и сам не горю желанием есть с ними за одним столом, маг.
- Так тому и быть, - сказал Морган.
Листва снова скрыла их фигуры и заглушила голоса. Словно это был театральный выход,
поставленный специально для меня, чтобы задать мне новые вопросы и заставить задуматься
над старыми ответами, рассматривая их под другим углом.
Что же такое сделал сэр Реджи, чтобы заслужить имя Разрушителя и нелюбовь всего
эльфийского народа? И почему моя скромная персона внушает ему ужас? И почему я вообще
стал свидетелем этой беседы, не была ли она задумана специально для меня, являясь
непонятным мне очередным этапом на пути к тому, что я должен был сделать в этом мире?
Действительно ли я являюсь убийцей? Возможно ли что чужая смерть дается мне так
легко лишь потому, что подсознательно я все еще не до конца верю в реальность
происходящего?
Рассуждая таким образом, я почувствовал, как усталость снова наваливается на мои
плечи. Вспомнил, что мне так и не довелось нормально отдохнуть после наших приключений.
Птичье пение и аромат цветов вселяли в меня спокойствие, навевали дрему. Я сам не заметил,
как заснул.
Я проснулся.
Беседка и чудесный сад в замке Повелителя Эльфов исчезли, растворились навсегда. Надо
мной был белый потолок, и стены тоже были белыми.
Я лежал на кровати и не мог пошевельнуть ни рукой, ни ногой. Все мое тело было
спеленато ремнями в один тугой белый кокон, в воздухе витал запах лекарств и страха, запах
больницы.
Я попробовал повернуть голову. Мне не понравилось то, что я увидел. Палата на одного,
стол, тумбочка, заставленная лекарствами, зарешеченное изнутри окно, дверь без ручки с этой
стороны.
Проклятье!
Я боялся этого все время, все время я надеялся, что это не так, что все не может
закончиться так глупо и банально, так страшно... И все-таки это свершилось.
Дверь бесшумно открылась, и на пороге палаты показался доктор в белом халате. Он был
небольшого роста, толстый и жизнерадостный.
- Вижу, вы снова с нами, больной, - сказал он. - Кем вы были сегодня? И где вы
были? Снова бились с зомби у башни? Или гостили у эльфов и влюблялись в дочь их
повелителя, прекрасную Галадриэль? Или сражались с гномами в Ущелье Рока? Или, быть
может, спускались в Колодец Хаоса?
- Ты кто такой? - прохрипел я. Отчаяние поглотило мой разум.
- Я - доктор, - весело сказал он. - Вы меня не помните? Доктор Кац, Анатолий
Абрамович. Я вас лечу.
- Где я?
- Неужели вы не догадываетесь? - спросил он.
- Догадываюсь, - сказал я.
- Вы - бизнесмен, - сказал он. - Работа нервная, у всех бывают срывы. Вот и у вас
произошел срыв. Скоро все будет нормально, и вы вернетесь к своей работе.
- Шла бы она, эта работа, - сказал я. - Сколько я здесь?
- Уже три недели, - сказал он. - Но вы идете на поправку. Сейчас я сделаю укольчик,
и вы снова заснете.
- Я не хочу спать.
- Вы будете спать и видеть сны. Вам это пойдет на пользу. Ваш мозг сильно истощен и
нуждается в отдыхе.
- Черта с два, - сказал я и попытался высвободить руку.
Он наблюдал за моими попытками с добродушной улыбкой. Я видел, как он медленно
наклоняется ко мне и в его руке появляется шприц, как он подносит шприц к моему телу, как
игла вонзается в мою плоть. И я снова провалился в пустоту.
Кто-то тряс меня за плечо, и я проснулся.
- Вы заснули и кричали во сне, - сказала прекрасная незнакомка, и голос ее был звонок
и певуч.
- Мне приснился кошмар, - сказал я, проводя рукой по лбу.
Лоб был покрыт холодным потом. Да и все тело тоже.
- Кошмарам не место в Обители Эльфов, - сказала она.
Она стояла передо мной, прекрасная по самой своей природе. Я вспомнил, что люблю ее,
и в тот же миг доктор и больница стали бесконечно далекими.
- Обед у моего отца скоро начнется, - сказала она. - Гости и придворные собрались,
только вас не хватает. Отец попросил пойти за вами, если вы заблудились в нашем замке, и
привести в пиршественную залу.
- Уже иду, - сказал я. - Только подарите мне пару минут вашего драгоценного
времени.
Она улыбнулась. Если бы Мона Лиза могла видеть эту улыбку, она бы умерла от зависти,
не в силах воспроизвести нечто подобное, а Мастер забросил бы свои кисти, не способные
передать холодному холсту красоту этой женщины.
- Хорошо, Иван, - сказала она.
- Откуда вы знаете, как меня зовут? - спросил я.
Никому в этом мире я не представлялся своим настоящим именем.
- Я вижу скрытое, - сказала она. - Меня зовут...
- Подождите секундочку! - взмолился я, и знание пришло ко мне. - Галадриэль.
- Совершенно верно. - Если она и удивилась, то виду не подала.
Она была женщиной моей мечты, но я вряд ли был тем самым принцем на белом коне, о
котором она мечтала. Я знал много подходов к женщинам, начиная от "мне кажется, мы где-то
встречались" и заканчивая "дорогая, а не пойти ли нам перепихнуться, раз уж мы оба -
взрослые люди", с целой кучей промежуточных вариантов, но ни один из них не годился
сейчас. Нельзя было забывать, что она принадлежала к народу эльфов, бессмертному и
прекрасному народу, и подход к щекотливой теме должен был быть поистине
дипломатическим, полным такта и изысканности.
- Вы станете моей женой? - спросил я.
Наверное, девяносто процентов мужчин в своей жизни хоть раз задавали этот вопрос,
наверное, около половины из них делали это не один раз. Им знакомо это чувство. Ощущение,
вполне возможно, для кого-то ошибочное, когда от одного следующего слова зависит вся твоя
дальнейшая жизнь, то, какова она будет и будет ли она вообще. Ты словно стоишь на лезвии
ножа, с одной стороны которого вечное блаженство, а с другой - тоже вечность, но лишенная
смысла и чувств, полная лишь одиночества и отчаяния, и дуновения легкого ветерка достаточно
для того, чтобы сбросить тебя то ли в одну, то ли в другую сторону. И ты понимаешь, что это
неминуемо произойдет, что на лезвии ножа нельзя стоять вечно.
Со мной такое было впервые.
Но я уверен, что никто и никогда не спрашивал об этом в первые пять минут знакомства.
И никто и никогда не получал такого ответа, который получил я.
- Я была бы счастлива, - сказала она.
- Но... - сказал я. - Ваш ответ неполон, и его начало подразумевает, что будет "но".
- Сколько вам лет, Иван? - спросила она.
- Тридцать два.
- А мне - в десять раз больше.
- Мне всегда нравились женщины постарше.
- Я - дочь Повелителя Эльфов.
- А я - Избранный, от которого зависит судьба мира.
- Мир на пороге войны, на пороге больших перемен.
- Смутные времена, - сказал я. - Но я не вижу в этом препятствия. Я люблю вас.
- Не играйте словами, Иван.
- Я не играю словами. Это было как удар грома в летний день, как вспышка новой
звезды на небосклоне, это произошло в один миг, но я чувствую, что это на всю жизнь.
- Именно так чувствуют любовь эльфы, - сказала она тихо. - Эльфы, но не люди.
- Поверьте мне, что я не лгу.
- Вы не лжете, - сказала она. - Ибо, когда я увидела вас там, на лестнице, я сама
испытала это чувство.
- Значит... - Я не договорил, боясь услышать ответ, и в то же время страстно желая его
услышать.
- Я люблю вас, - прошептала она.
И, как этот процесс описали бы авторы дамских романов, ничего не понимающие в
настоящей любви и лишь пыжащиеся в жалких попытках описать неописуемое, она упала в мои
объятия.
Не знаю, сколько прошло времени, может быть, несколько минут, а может быть, много
часов, но-это были лучшие минуты и часы в моей жизни. Я, тот, которому казалось, что в этой
жизни он видел все, никогда и представить себе не мог, какое удовольствие можно получать от
простого поцелуя, от теплого прикосновения губ.
- Мы опоздаем, - сказала она. - Обед...
- К черту обед, - сказал я. - Я не голоден.
- Но гости жаждут услышать ваш рассказ.
- Морган и Кимли все расскажут, - сказал я. - Они тоже там были.
- Гости захотят посмотреть на Избранного.
- Не в зоопарке, - сказал я. - Перетопчутся.
Она улыбнулась. Мы сидели на полу беседки, заключив друг друга в объятия, и, казалось,
могли просидеть так целую вечность.
- Я никогда раньше не встречала такого, как ты.
- А я - такую, как ты.
- В вашем мире нет эльфов.
- А в вашем - бизнесменов.
- Ты странный.
- Ты читаешь мои мысли?
- Это не в моих силах. Но я чувствую тебя.
- А я - тебя.
- И что же ты чувствуешь?
- Тепло.
- Я не могу тебя понять.
- Это странно.
- Внешне ты такой же, как все. Ты - Избранный, ты герой, ты оставляешь за собой
трупы врагов, ты храбр и доблестен и ни перед чем не остановишься.
- Ты мне льстишь, Гала.
- Как ты меня назвал?
- Галадриэль - слишком длинное имя для меня и слишком холодное, Дри.
- Тогда я буду называть тебя Ваней.
- Как будет угодно моей госпоже.
- Не перебивай меня. Внешне ты один, но внутри ты совсем другой. Внутри ты как
ребенок. Ты веришь в добро и в справедливость, в торжество света.
- Все мужчины - большие дети. Только игрушки у них другие.
- Неправда. Морган и Разрушитель родились взрослыми. У них не было детства, и если
они и верят в добро, то в такое добро, у которого стальные кулаки.
- Иногда по-другому нельзя.
- Иногда по-другому нужно. Но они не знают другого пути.
- Кто может похвастаться тем, что знает больше одной дороги?
- Ты удивляешь меня. У тебя хватает мудрости принимать мир таким, каков он есть.
- Может быть, потому что у меня нет силы, чтобы его изменить?
- У тебя есть такая сила. Ты должен изменить мир, должен избавить его от Большого
Зла.
- А если я не смогу?
- Тогда мир погибнет в огне войны.
- Я постараюсь, - сказал я.
Еще много минут-часов спустя.
- После обеда мой отец созывает Совет, - сказала она.
- Я помню.
- Ты должен там быть, и я тоже.
- Как долго длятся обеды твоего отца?
- Много часов, - сказала она. - Несколько перемен блюд, с перерывами между ними,
чтобы гости смогли в полной мере насладиться нашими песнями и танцами, посмотреть на
великолепие эльфийского искусства.
- Значит, у нас еще есть время.
- Да.
- Тогда давай насладимся тем, что у нас есть.
Занавес.
Существуют вещи настолько интимные, что их я описывать не собираюсь. В жизни
любого человека есть моменты, которые лучше оставить за кадром.
Я закурил сигарету, скорее по привычке, нежели из желания покурить.
- Что ты делаешь? - спросила она.
- Курю, - сказал я.
- Тебе это не нужно, - сказала она.
И вдруг я почувствовал правоту ее слов. Мне это действительно было не нужно.
Она взяла сигарету из моих рук и затушила об пол. Раньше я никому такого не позволял,
но она могла делать со мной все, что угодно. И я совсем не ощущал желания курить и
раздражения от того, что мне не дают этого делать .
- Давай поговорим, - сказал я.
- Давай, - согласилась она. - О чем?
- О чем-нибудь, - сказал я. - Я все еще плохо ориентируюсь в вашем мире.
- Теперь это и твой мир.
- Я знаю, - сказал я.
- Ты хочешь вернуться?
- Нет. Я боюсь этого, и сейчас, как никогда раньше.
- Не бойся, - сказала она. - Страх сделает тебя слабее.
- Я боюсь не за себя, - сказал я. - А за остальных. Без меня у вас нет шансов.
- Один меч - один герой, - сказала она. - Но ты не сможешь уйти, не выполнив дело
до конца.
- Я не хочу уходить и после его завершения.
- Значит, ты останешься.
Когда я был рядом с ней, все было просто, и ничто не вызывало сомнений. Если бы
непременным условием обладания этой, женщиной было бы убийство Темного Властелина,
подайте мне сюда хоть пачку. Для меня не было невозможных дел, все было мне по плечу.
- Тебя позвал не Морган и не кристалл, который он использовал, - сказала она. - Они
лишь облегчили твой путь. Тебя позвала не Валькирия, она лишь орудие, пускай на ней лежат
могучие чары. Тебя позвала в путь твоя судьба.
- Должно быть, так и есть.
Внезапно я заметил то, что должен был заметить давным-давно. Галадриэль была точной,
один в один, копией той девушки, в образе которой судьба позвала меня в путь на моей
бензоколонке и которую Морган приписал побочному эффекту действия кристалла. Я не узнал
ее сразу, потому что тогда она была в дорожной одежде. И потому что оригинал всегда лучше
своей копии. Тогда я уверовал в судьбу и в то, что она свела меня с этой женщиной.
- Расскажи мне что-нибудь, - попросил я.
- О чем?
- О чем угодно, лишь бы слышать твой голос.
- Осталось мало времени на праздные разговоры.
- Тогда расскажи мне о своем отце.
- Бранд - Повелитель Эльфов, - сказала она. - Что можно к этому добавить? Он
мудр, добр и могуч. Он был великим воином, когда был молод, и стал великим учителем
сейчас. Он любит искусство и развивает его по мере сил. Он хотел бы, чтобы эльфы стали
дружны со всеми остальными народами, населяющими наш мир.
- Он хороший отец?
- У меня никогда не было других, чтобы сравнить. Давай я лучше расскажу тебе то, что
знаю о твоих спутниках.
- Давай, - согласился я.
Это действительно было интересно и могло принести пользу в дальнейшем. Информация
- оружие во все времена.
- Морган - друг моего отца. Они подружились давно, когда оба были молодыми.
Морган был противником войны между людьми и эльфами, как и мой отец, но они не смогли ее
предотвратить. Тогда погибло много людей и много эльфов, и мы были вынуждены покинуть
свою страну, и ушли сюда, в наше тайное укрытие. Дорогу к Городу-в-Лесу знают лишь
немногие, и только друзья смогут пройти.
- А сэр Реджи?
- Разрушитель. - Она нахмурилась, и тень набежала на ее прекрасное лицо. - Он -
отголосок той войны, живое напоминание о ней, кровоточащая рана. В темные времена он
сражался против нас, и, видят древние боги, никогда у нас не было столь безжалостного врага.
- Но ведь он был не один.
- Да, он был не один. Против нас выступила целая армия. Но другие сражались за
убеждения, которые им внушили и которые могли быть ложными, он же сражался потому, что
это ему нравилось. Во все века эльфы были непревзойденными мастерами схватки на клинках,
и он считал это вызовом, адресованном лично ему. Он убивал, потому что ему было интересно,
сможет ли он это сделать. Лишь любопытство звало его в бой.
- Почему вы называете его Разрушителем?
- В нашей старой стране была сторожевая башня, Белая башня, называли мы ее. Она
была старой, как сами эльфы, и прекрасной, как лучшие творения наших мастеров. Она никогда
не поддавалась силе, прошла через все войны, как гордая одинокая скала в море, где один
шторм сменяется другим. Эта башня была не просто оборонным сооружением, она была
символом непобедимости эльфов, их силы и могущества. Ни один враг во все времена не мог ее
разрушить...
Она замолчала. Не знаю, были ли это ее личные воспоминания, или она рассказывала
что-то, слышанное от других, но рассказ давался ей нелегко. В нем были грусть и печаль,
печаль по утраченной стране, по миру, который украли у ее народа. И хотя в том не было моей
вины, я все равно чувствовал себя виноватым.
Столь прекрасные женщины не должны быть печальны.
- Так было, пока не пришел Разрушитель. Ночью он напал на башню. Стража башни,
мой народ сопрот
...Поділитися у соцмережах
