Жанр: Электронное издание
Msd-17
...ю доброту. Торговцы...
Торговцы...
Девочка на секунду замерла. На мгновение; Ирена и глазом не успела моргнуть - а
подопечная уже бежала к дому, высоко подбирая подол, чтобы не путался под ногами...
Каким девчонка видела мир - Ирена не могла себе представить. А однажды
попытавшись, ужаснулась и тут же отказалась от попыток...
- Что смотришь, Музыкант?
- Чудная ты.
Ирена невольно усмехнулась:
- Не чуднее тебя...
- Чуднее. - Старик неохотно отложил лютню. - Ты скажи мне, госпожа... Что
тебе так дался этот "Раскаявшийся"?
Солнце стояло в зените. Еще немного - и забор потемнеет, солнце уйдет на
противоположную его сторону, туда, где почти уже воля, туда, где бегает, непривязанный,
теленок-волкодав...
- Я сумасшедшая, - сказала Ирена как можно равнодушнее. - Что, и спросить
нельзя?
Лютнист улыбнулся краешком рта:
- Спросить-то можно...
Коренастый крепыш с неопределенного цвета бородой - он жил во флигеле, если
верить Музыканту, вот уже четвертый месяц - на руках вынес из дома умалишенного,
наполовину парализованного старика. Никто не знал, как звали этого человека прежде, -
для всех его имя было раз и навсегда Гнойник. Если вольнонаемный не находил за собой
особо тяжкой вины перед Провидением - он всячески избегал возни с Гнойником, но
если, подобно крепышу-разбойнику, имел на совести человеческую жизнь, а то и не одну
- что ж, купание Гнойника было той самой миссией, за которую Провидение простит что
угодно...
Бедняга боялся. Закрывал глаза ладонью. Втягивал голову в плечи; его усохшие ноги
казались мертвыми ветвями колдовского дерева.
Коренастый, презрев чужую помощь, одну за другой стягивал со старика его серые
тряпки, и лицо у него было такое, будто приходится голыми руками разделывать гнилую
коровью тушу.
Из дома стайкой вышли дети. Сели в углу двора, кружком, но не касаясь локтями. Не
обращая ни малейшего внимания на происходящее, затеяли игру в камушки...
- Музыкант... А ты веришь в Создателя?
Лютнист молчал.
- Если бы, вообрази на секундочку... Если бы ты был Создателем и решил
смодели... создать... мир... Ты мог бы обойтись без Провидения?
Болезненно вскрикнул Гнойник. Коренастый мыл его, как кусок дерева.
Видимо, Провидение спросит с добровольного санитара исключительно за
результат...
Музыкант поднял голову. Поймав его взгляд, Ирена нахмурилась:
- Что?
- Примерно о том же писала сочинительница Хмель, - неохотно проговорил
старик. - Сельский мальчик подслушал, как ящерица и хамелеон ведут спор, ящерицу
звали Милосердие, а хамелеона - Раскаяние... А потом в спор их вмешался Создатель.
Коренастый закутал дрожащего Гнойника в кусок чистого полотна и понес в дом -
с чувством выполненного долга. Гнойник по-стариковски щурился, глаза его слезились, то
ли от холода, то ли...
- Создатель? - механически переспросила Ирена.
Музыкант хихикнул:
- Госпожа Хмель дала Создателю имя...
Вдоль забора шел, неумело помахивая метлой, чистенький юноша явно
благородного происхождения. Чем-то провинился отпрыск славного рода, обстоятельства
потребовали срочного реверанса перед Провидением, и вот юнец зарабатывает
поощрение, убирая за убогими, хотя даже легкая метла мозолит ему пальцы...
Юнец двигался равномерно и слепо, как мусороуборочная машина. Ирену
рассмешило это сравнение; приблизившись к старику с лютней, сидящему прямо на траве,
и расположившейся рядом сумасшедшей беременной бабе, подметальщик
приостановился. Сделал красноречивое движение метлой - убирайтесь, мол, не мешайте
процессу искупления...
Музыкант, кряхтя, поднялся.
- Имя Создателя? - переспросила Ирена с привычным опозданием.
- Посторонись, - хрипловато сказал юнец.
Ирена не шевелилась. Напряженно сведя брови, она снизу вверх смотрела на
лютниста:
- Имя Создателя?
Подметальщик шагнул вперед, его нежное безбородое лицо перекосилось
брезгливой ненавистью:
- Подними задницу, потаскуха рехнутая!
И замахнулся метлой. Не собираясь, конечно же, бить - просто отгоняя помеху, как
сгоняют с огорода обсевших его ворон...
Музыкант уже брел к дому, лютня в его руках едва не касалась земли.
На другой день Провидение преподнесло всем жестокий урок.
Колченогий Лобз поскользнулся в коридоре, упал и угодил виском на железный
штырек, когда-то поддерживавший здесь ковер. Смерть наступила мгновенно; все,
исключая разве что парализованных и сумасшедшую Флею, сбежались к месту
происшествия, молча и вслух гадая, за что наказало бедного Лобза справедливое
Провидение.
Сразу же выяснилось, что Лобз упал потому, что пол в коридоре был надраен и
чрезмерно натерт воском. А навощил его - из наилучших побуждений - тот самый
юный "искупант", что замахивался на Ирену метлой.
Таким образом, юнец оказался повинен, хоть и косвенно, в человеческой смерти...
Из приюта послан был гонец - надо полагать, к юнцову папочке.
Мальчишка, смертельно боящийся расплаты Провидения, дважды подряд вымыл
несчастного Гнойника и в конце концов полез на крышу - починять черепицу. А так как
черепицу он до тех пор видел только издали и лазал куда-то исключительно под
присмотром учителя гимнастики, то стоит ли удивляться, что уже через полчаса он
сорвался, оборвал своим весом плохо закрепленную страховку и рухнул на крыльцо,
сломав руку и ногу?..
Ирена держалась в стороне от общей суеты. Ей запомнилось лицо мертвого Лобза,
которого зашивали в мешковину, - равнодушное, очень усталое лицо. И покрытая
испариной физиономия юного аристократа - он ошалел от боли и от свалившихся на
него несчастий и даже не стонал, а только удивленно таращился на обступивших его
людей, в то время как вольнонаемные санитары рассуждали о руке Провидения, которое,
по-видимому, рассчиталось с юношей сразу за все его грехи...
К вечеру под воротами объявилась карета, запряженная четверкой вороных. Юношу
увезли в родное имение - Ирена искренне надеялась, что он не останется инвалидом на
всю жизнь; колченогого Лобза вынесли за ворота в мешке и похоронили где-то
неподалеку. И хотя оба были овеществленными фантомами, подопытными существами
без прошлого и без будущего, Ирена чувствовала себя скверно.
Старый Музыкант тем временем впал в депрессию. Сидел на обычном месте, под
забором, нудел свои песни и не реагировал на внешние раздражители. А значит, Ирена
еще не скоро узнает, как звали Создателя в ее же собственном рассказе про
"Раскаявшегося" и что сказала ящерица по имени Милосердие хамелеону по имени
Раскаяние...
Ирена поймала на себе чужой взгляд и обернулась.
В нескольких шагах стояла белобрысая стриженая девочка. Смотрела странно - не
то с опаской, не то вопросительно.
Ночь прошла плохо, следующий день начался и того хуже - вылез откуда-то тиран
Горох, оклемавшийся после очередного удара судьбы, и принялся бродить среди
"убогих", зыркая, бормоча, понемногу разогревая себя, - вероятно, ему казалось, что он
- император, бродящий среди вконец распустившихся слуг, и, несмотря на
аристократизм и кротость нрава, ему придется собраться с духом и положить
распущенности конец...
- ... Поди сюда!
Слабоумный парнишка по имени Зуб, тот самый, что попал в приют одновременно с
Иреной, подошел, виновато улыбаясь.
- Сучонок... - протянул Горох, и голос его был почти что ласковым. - Порядка не
знаешь, сучонок? Закона не знаешь?
Зуб моргнул редкими ресницами.
Гениальная интуиция сумасшедшего Гороха безошибочно указала ему на жертву -
самую слабую, самую подготовленную для предстоящей роли. Для того, чтобы подчинить
Зуба, даже не придется особенно гневить Провидение...
Ирена не стала на это смотреть. Повернулась и ушла в дом.
В коридоре - после гибели колченогого весь воск с пола соскребли начисто -
ждала ее белобрысая девчонка.
Сама не думая, зачем, просто повинуясь внезапному побуждению, Ирена положила
руку ей на макушку.
Девчонка не увернулась. Глаза ее стали бессмысленными. Соловыми, как от
сильного наркотика. Она привстала на цыпочки - как бы желая удержать Иренину руку...
Наверное, впервые в жизни девчонка поймала ласку ради ласки. Не ради возможного
вознаграждения...
Другое дело, как она это учуяла. Каким нюхом?..
Впрочем, Ирена и без того знала, что выделяется среди прочих, как альбинос в
вороньей стае. Это сразу увидел Рек, это моментально понял Музыкант, странно, как не
успел понять этого верховный Толкователь...
Впрочем, самым безопасным местом для нее оказался приют "убогих". Возможно,
следует затаиться, подождать, пока моделятор вконец разочаруется в своей гениальной
МОДЕЛИ и вспомнит о бывшей жене, неудавшейся лазутчице...
Если он вспомнит. Если он еще жив, если он еще здесь, если бесконечный колодец
МОДЕЛЕЙ не затянул его подобно воронке...
Возможно, каждая следующая МОДЕЛЬ безумнее предыдущей и более ограничена в
пространстве. В конце концов он смоделирует клетку, как у сумасшедшей Флеи, и
окажется запертым в ней в компании совершенно фантастических, бредовых существ,
подчиняющихся непознаваемым законам...
Хотя нет. Анджей всегда знал, что и зачем делает. Не прав Петер, полагающий, что
ошеломительный успех моделятора, успех, обернувшийся поражением, стал
неожиданностью для самого господина Кромара...
В печальных размышлениях прошла и эта ночь.
Утром ворота распахнулись, пропуская очередную партию добровольных
помощников, и первым вошел стройный крестьянин с сосредоточенным тонким лицом и
изогнутыми "тильдой" бровями...
Бескорыстный рыцарь Рек по кличке Шиповник.
За поленницей дети играли в некое подобие чехарды - без улыбок, деловито, будто
выполняя ответственную работу. Музыкант перебирал струны своей лютни; Ирена сидела
рядом и смотрела, как Рек, подражая крестьянской манере двигаться, разгружает телегу
посреди двора.
Телега пришла из-под Высокой Крыши. Несколько мешков муки, окорока, колбасы,
масло, даже вино - щедрая жертва должна была покрыть творимые под Крышей грехи.
Калеки и сироты будут жевать лепешки, а власть получит некоторую свободу действий -
не бывает власти без принуждения, но не расплачиваться же собственными костями за
каждый подписанный указ...
Подражатель из Река был никудышный. Наверняка в нем уже раскусили переодетого
аристократа - но что же, здесь, в приюте, ряженые появляются чаще, чем где бы то ни
было...
А вот бескорыстных рыцарей здесь не бывает.
Бескорыстные не нуждаются в выслуге. Бескорыстные имеют право на бескорыстное
добро - а вовсе не на безнаказанное зло...
Ирене захотелось сесть за компьютер. Или добраться, в конце концов, до ручки и
листа бумаги, она уже знает, как писать рассказ "О раскаявшемся", знает, какое имя дать
Создателю - не Анджей, конечно, и не Кромар, это было бы прямолинейно, но когда-то,
во времена их щенячьей влюбленности, у нее было обыкновение называть его
"Андрусь"...
...Беседуют ящерица и хамелеон. Хамелеона зовут Милосердие, а ящерицу
Раскаяние... Или наоборот? Стоп, стоп. Рассказ называется "О раскаявшемся", а кто
раскаялся-то, неужели Создатель?!
Рек мимоходом на нее взглянул. Близился вечер; еще полчаса - и работы будут
свернуты, "убогих" позовут на ужин, приходящих работников выдворят за ворота... А это
значит, что...
Она в изнеможении закрыла глаза.
Сегодня будет побег. Сегодня она покинет приют. Сегодня... Кажется, что вырваться
за двойной забор означает вернуться домой. Добраться до компьютера, написать рассказ
за одну ночь, подать в номинационную комиссию Серебряного Вулкана... Ну на кой он ей
сдался, этот Вулкан?!
- Что с тобой? - негромко спросил Музыкант.
Она вздрогнула. Старик вот уже несколько дней молчал - у него началось
обострение...
- Ничего...
- Я вижу...
Ирена отвернулась:
- Мечтаю о Серебряном Вулкане... Сумасшедшая я. Тебе-то что?
Музыкант вздохнул:
- Тебе бы... Темного Толкователя. Надо бы...
- Кого? - Ирена нахмурилась.
- Темного... Толкователя. Того, что учит людей, как от Провидения уклониться...
Говорят. А может, врут все... Кто он тебе, тот парень?
- Какой? - снова спросила Ирена, и вопрос прозвучал нарочито глупо.
- Который телегу разгружает...
Ирена обмерла. Вот оно что; тщательная конспирация приводит к тому, что
помыслы ее видны как на ладони...
Ирена открыла рот, на ходу пытаясь придумать ответ, но в этот момент в ворота
застучали снаружи. Настойчиво, едва ли не грубо; дружно залаяли собаки.
Носатый старичок выбрел на крыльцо. Скользнул взглядом по двору, по повозке, по
работнику Реку с мешком на плече; кивнул двум охранникам, выглянувшим из флигеля, и
с недовольным видом направился к воротам.
Музыкант взял причудливый, длинно звучащий аккорд.
Время было внеурочное. В такой час пожертвований не принимали, рабочую силу не
пускали и новых постояльцев, соответственно, тоже...
Ирена видела, как Рек побледнел под слоем загара и пыли.
- Кто там? - спросил старичок, приоткрывая смотровую щель.
Ответа Ирена не слышала, но старичок вздрогнул, нахмурился, жестом велел
охранникам убрать собак. Ворота заскрипели и отворились.
Ирена обнаружила, что стоит за спиной у Река. И что Рек странно держит руку -
будто придерживая нечто висящее под курткой на боку...
Вошедших было двое, они были не "искупанты" и не потенциальные "убогие". Оба
в черном, в шляпах с перьями, у старшего в опущенной руке имелся казенного вида
свиток с печатью.
- Приказано тебе выдать, лекарь, женщину, умом тронутую, чревом в тягости, что
была доставлена тебе десять дней назад из дворца Толкователей на содержание и
лечение... Вот.
И протянул носатому бумагу. Тот принял ее дрогнувшей рукой, помедлил,
обернулся...
Носатый лекарь все еще оборачивался. Ирена все еще пыталась вздохнуть.
Ясно же, что ни с кем не спутают. И вспоминать не придется, кто такая да когда
привезли - ее особая примета выдает сразу и с головой.
Вернее, с животом...
Рек перемахнул через повозку. В руках у него непонятным образом оказался кинжал;
люди в черном шарахнулись. Они явно не ожидали такой встречи, но и реакция у них
была побыстрее Ирениной...
Кто-то из "убогих" испуганно закричал. Глухо звякнула лютня.
Заливались лаем псы.
- Закройте ворота! - властно рявкнул тот из гостей, что принес свиток с печатью.
- Закройте, живо!
И он, и его напарник были вооружены тяжелыми шпагами. Странный белобрысый
крестьянин с повадками фехтовальщика оказался между двумя остриями вместе со своим
кинжалом.
Убийство "при исполнении" - не убийство?
Грехи подчиненных искупает Высокая Крыша? Может быть, искупает наперед и на
той телеге, к борту которой прижмут сейчас Река, сложена плата за его вынужденно
пролитую кровь? Мука, мясо, масло для убогих?!
- Не гневи Провидение, - сказал тот, что принес свиток. - Брось оружие...
бескорыстный.
Рек молчал. Ирена не видела его лица; о чем он сейчас думает? О женщине, с
которой его ничего в общем-то не связывает, кроме разве что нескольких рассказов? О
самих этих текстах, "О рыцаре, который совершал зло, чтобы оставаться
бескорыстным"?!
А вот любопытно, отстраненно подумала Ирена, кто из обнаживших оружие
совершает сейчас зло - а кто благо? Совершенно невозможно понять.
Рек отстаивает интересы Ирены - а двое со шпагами, возможно, интересы
государства...
Пока она думала, Рек прыгнул.
Двое его соперников были классными фехтовальщиками. Движения бойцов
оказались неподвластны медленному Ирениному восприятию.
Рек, кажется, подловил одного из противников на слишком широком выпаде.
Поднырнул под клинок, поймал нападавшего за руку; раздался сдавленный крик. Шпага
летит вниз, но не долетает, Рек подхватывает ее в сантиметре от земли...
Обезоруженный враг отступает. Глаза белые - не иначе Рек ему руку сломал...
Ирена прозевала атаку второго Рекового противника. Размазанные в воздухе
движения, доля секунды...
Человек в черном вильнул, уходя от выпада, выругался коротко и грязно,
превосходящей массой отбросил рыцаря так, что тот спиной ударился о телегу. Не в
интересах черного было устраивать здесь турнир.
Он представитель власти; сейчас запрут ворота и...
Несколько событий случилось сразу.
Охранники спустили собак, и свирепые псы, не разобравшись, кинулись на всех
подряд. Завизжали, разбегаясь, дети; Музыкант в своем углу неумело заслонился лютней,
он не умел быстро бегать, Ирена молила неизвестно кого, чтобы собаки не сочли его
достойной добычей...
Носатый лекарь нечленораздельно завопил. Ему не подчинились ни псы, ни
охранники; кто-то из вольнонаемных оборонялся, размахивая палкой, кто-то схватил
топор.
Высоко на заборе - как только сумела взобраться?! - сидела беловолосая девочка
и не сводила с Ирены испуганных, умоляющих глаз.
Всеобщая паника подействовала на императора Гороха, как инъекция адреналина.
Ревя о законности и порядке, он ворвался на поле битвы, со странной яростью набросился
на мешок муки, не сгруженный с телеги, и разорвал его голыми руками.
В воздух взметнулась белая пыль.
- Госпожа Хмель!!
Рек стоял в воротах. В одной руке у него была шпага, другую он протягивал Ирене.
Путь ей преграждал человек в черном. Ирена с удивлением глянула на свои руки -
они были в муке по локоть, со стиснутыми белыми кулаками...
Лицо того, что преградил ей путь, залито было кровью из неглубокой раны на лбу.
Не раздумывая - по наитию - Ирена сыпанула ему в глаза содержимым стиснутых
кулаков. Кровь и мука... Хорошенькое тесто.
И, уже почти дотронувшись до протянутой руки рыцаря Река, она обернулась на
Музыканта.
Да, он слышал. Кто-то, может быть, и пропустил мимо ушей, но старый
сумасшедший все слышал - "госпожа Хмель"...
С трудом выпустив его потрясенный взгляд, она бросилась в ворота.
За ее спиной оставались паника и сутолока, охранники, ловящие псов, носатый
лекарь, держащийся за сердце, император Горох, сражающийся с окороком,
вольнонаемные, превратившиеся в карательный отряд санитаров, двое людей в черном -
оба ранены, но вполне еще могут организовать погоню...
И белобрысая девочка на заборе. Десятилетняя девочка, которую больше никто и
никогда не погладит "за так".
Ночь провели в лесу, в специально оборудованном тайнике. Ночевали без огня и
практически без сна. И почти без слов.
Что же дальше, хотела спросить Ирена, но у нее не поворачивался язык.
Бескорыстный рыцарь и без нее понимал, что дела их в общем-то не особенно хороши.
...Но и не трагически плохи. Здесь нет полицейских постов, паспортной системы,
компьютерной сети... В принципе, нанявшись работницей на какой-нибудь зажиточный
крестьянский двор, можно легко выпасть из поля зрения Высокой Крыши...
- Ведь это Высокая Крыша меня... ловит?
- Высокая Крыша преследует сочинительницу Хмель уже очень давно, - устало
сообщил рыцарь. В его голосе была едва ощутимая укоризна: что, мол, дурочкой
прикидываться?..
- У меня есть дом, - сказала она после паузы. - У вас есть лошадь... Мы могли
бы... День пути - и мы доберемся...
Рыцарь вздохнул.
Вероятно, местонахождение ее дома было известно преследователям. Вероятно, они
наведывались туда в Иренино отсутствие... И Ирене с Семиролем просто повезло, что,
вывалившись из МОДЕЛИ номер один в МОДЕЛЬ номер два, они не застали в прихожей
людей в черном, не ознакомились тут же со свитком, заменяющим ордер на арест...
Семироль. Семироль...
- Я нашел его для вас, - глухо сказал Рек. Ирена помолчала. Потом дернулась:
- Что?!
- Нашел экземпляр рассказа "О раскаявшемся"... Наверное, один из последних.
Вот, возьмите...
Движение в темноте. В руку Ирене лег тугой рулон бумаги. Будто кусок обоев... Она
подавила дрожь.
- Спасибо, Рек...
Она не знала, за что благодарит. Наверное, все-таки за рассказ.
Потому что даже благодарность за спасение здорово уступала этой внезапной
радости, этой внезапной вере, что уж теперь-то все будет хорошо, она поймет, она найдет
ключ к этому миру, разыщет Анджея...
Вернется домой...
"Наверное, один из последних". Они способны уничтожить ее рассказ, полностью,
все экземпляры... Следует запомнить текст - слово в слово, чтобы потом воспроизвести...
Потом. Для номинационной комиссии Вулкана.
Ирена усмехнулась, и хорошо, что Рек этой усмешки не видел.
Развернула свиток. Света звезд хватило, чтобы понять, что текста совсем немного.
- Рек... Огниво, свечка... фонарик... что-то есть?
Он вздохнул:
- Госпожа...
Она стиснула зубы. Понятно. Надо дожидаться рассвета.
На рассвете в лесу сделалось чуть не по-зимнему холодно. Во всяком случае, Ирене
так казалось. Возможно, причиной ее дрожи были нервы, сырость, бессонница - как бы
то ни было, но "сочинительницу Хмель" трясло, как в лихорадке, и Рек забеспокоился,
плотнее укутал ее одеялом, лег рядом, пытаясь согреть...
- Верховный Толкователь... - пробормотала она сквозь лязгающие зубы, - вот
черт, как бы язык себе не откусить... Верховный Толкователь оказался вовсе не тем, кого
я... ищу... Он просто верховный Толкователь. Он... кукла...
- Верховный Толкователь - кукла? - после паузы спросил рыцарь.
Неподалеку, на поляне, паслась невидимая в темноте лошадь.
Ирена вздохнула:
- Рек... Кто такой... Темный Толкователь?
Рыцарь молчал. Плотнее прижал ее к себе; она ощущала телом пряжку на его поясе,
шнуровку на его куртке, мышцы, твердые, будто каменные...
- Рек... Понимаете. Я ищу человека, который... мог бы держать в руках ниточки
этого мира. Который... Это не верховный Толкователь, нет. Не герцог... наверное. Кто?!
- Создатель, - с коротким смешком предположил Рек.
- Создатель, - эхом отозвалась Ирена. - И что обидно, он может оказаться кем
угодно... тренером местной... футбольной команды... Извините, Рек. Я говорю глупости...
Небо серело. Еще немного - и можно будет развернуть свиток. Прочесть наконец
текст, из-за которого и в этом патриархальном, как бы средневековом мире скромной
женщине нет покоя...
Она осторожно высвободилась. Села. В лесу запели первые птицы.
Ирена лишний раз убедилась, что рассвет - лучшее время суток, как жаль, что в
своей жизни она так редко видела рассветы, так поздно ложилась спать и вставала, когда
солнце давно поднялось...
Потянулась к вещам Река. Выудила из дорожного мешка свиток, внутренне трепеща,
развернула...
Если поднести текст к носу - можно разобрать буквы. Во всяком случае, первая -
любовно выписанная огромная красная витая буква "к"... "Как-то... раз..."
Она опустила глаза к концу текста. Да, вот она, подпись... "Сочинительница Ирена
Хмель", и ее собственный росчерк, кем-то старательно скопированный с оригинала...
Рек сел рядом. Толчком, будто внутри него резко сократилась пружина.
- Слышите?
Она захлопала глазами. Далеко в лесу... Да. Звуки рога, а потом и собачий лай...
- Охота? - неуверенно спросила Ирена.
Рек - его лицо понемногу проявлялось в расступающихся сумерках - поджал
тонкие губы:
- Да, охота... на нас с вами, сочинительница Хмель.
...Да. Еще пара месяцев - и ей станет трудно двигаться. Пока еще ничего... Но при
мысли о том, что придется остаться здесь, родить упыреныша на соломке, а потом
воспитывать его... как крестьянского мальчика... или даже как незаконнорожденного
аристократа, бастарда... при одной этой мысли у нее либо безвольно опускались руки,
либо, вот как сейчас, просыпалась исступленная жажда действия...
Лес все не кончался. Рек шел впереди, ведя лошадь под уздцы.
Вероятно, место их ночлега уже обнаружено... А интересно, за преследование
неповинной беременной женщины Провидение никак не наказывает? Или эти, что идут
сейчас по их с Реком следам, загодя откупились пожертвованиями, подарками сиротам,
безвозмездной службой в больнице или приюте?..
А может быть, по меркам здешнего Провидения, виновна как раз она, злонамеренная
сочинительница, и те, кто идет следом, исполняют роль санитаров общества? И
Провидение их еще и наградит?!
Лес поредел. Рыцарь обернулся:
- Сейчас выйдем... Надо будет через реку... Там дорога... склон крутой...
Ирена кивнула.
Стоило остановиться на минутку... всего на минутку. И прочитать рассказ "О
раскаявшемся". Ей хотелось сделать это с того самого момента, когда над горизонтом
поднялось солнце, так светло и удобно читать, но вот беда - времени нет ни минуты...
Надо идти вперед, иначе содержание рассказа придется излагать палачу... с
объяснениями и дополнениями "от автора"...
Лес расступился.
Да, склон крутой. Это уже предгорья; Ирене даже показалось, что она узнает
местность. Как будто нечто похожее ей доводилось видеть из окна машины, мельком,
проезжая мимо на благоразумной скорости шестьдесят километров в час...
Из-под лошадиных копыт падали камни. Летели, задевая о склон, плюхались в
воду... Потому что по дну оврага тек ручей, даже скорее маленькая речка.
Когда-то они с Анджеем целый день строили на таком вот ручье запруду. И
запрудили, и в результате получили лягушатник три на три метра, с уровнем воды Ирене
до подбородка... И минут двадцать играли надувным мячом в водное поло, пока не
пришел лесник и не устроил разнос, пригрозил штрафом, потому что, оказывается, от
подобной запруды нежной природе страшный вред...
- Осторожнее, госпожа Хмель... Ирена...
Она и без того старалась ступать как можно легче.
...И пришлось запруду, с таким трудом построенную, самим же и разбирать...
Поздней ночью, вернувшись к себе в палатку, продрогшие и голодные... они выпили с
горя две бутылки густого крепленого вина... вдвоем... причем Ирена пила наравне с
Анджеем... а наутро...
Она пошатнулась. Ухватилась за ветку счастливо подвернувшегося куста.
Тропинка вела вдоль берега, и берег становился все круче и выше, а ручей внизу
окончательно оказался речкой, и глубина там, судя по вот этим нехорошим водоворотам
на поверхности...
И вода холодная.
- Долго еще, Рек?
- Сейчас выйдем к мосту...
Он не договорил.
Лошадь оступилась. Забила копытами, обрушивая целые пласты песка и глины, на
глазах у Ирены и Река сползла ниже, еще ниже, проехалась брюхом по камням...
Да, вода была холодная. Во всяком случае, лошадь выкатила глаза так, будто
свалилась в кипяток... Брызги поднялись чуть не вровень с берегом. Лошадь била
копытами уже в воде, имитировала движения пловца, в то
...Закладка в соц.сетях
