Жанр: Электронное издание
Msd-17
...жарят на медленном огне.
Белая блузка безжалостно оттеняла пунцовую шею, пунцовые щеки, горящие уши;
подруги принужденно шутили, завистницы демонстративно смотрели в потолок, а парни
хмурились и все чаще выходили покурить...
Наконец Анджей поморщился, как от кислятины. Встал с бокалом в руке; за столом
воцарилось напряженное молчание. Анджей обвел присутствующих угрюмым взглядом
- и спросил, нервно постукивая костяшками пальцев по краю стола:
- Кстати, а что вы думаете о смертной казни?..
С тех пор эта фраза стала на курсе паролем. Когда сказать было нечего, спрашивали,
многозначительно переглядываясь: "А что вы думаете о смертной казни?.."
Ирена убежала с праздника раньше времени. Анджей догнал ее на улице, долго
молча шел рядом и вдруг заговорил - странно. Сначала ей показалось, что он наизусть
цитирует каких-то забытых поэтов, но потом она поняла с суеверным ужасом, что муж ее
попросту просит прощения и его уложенные в ритм признания есть не просто
зарифмованный текст - пугающие в своем совершенстве стихи...
Он говорил весь вечер. Когда они пришли домой и легли в постель. Когда они...
Впрочем, это было уже без слов. И наутро - а утро, как ни странно, все-таки наступило
- никто из них не смог вспомнить ни строчки.
Как будто ничего не было; Ирена плакала со злости, и, утешая ее, он виновато
пожимал плечами:
- Сиюминутное - невосстановимо...
- А что ты думаешь о смертной казни?! - спрашивала она сквозь раздраженные
слезы.
Он пожимал плечами:
- Сейчас - ничего.
- ... Анджей!
Дом молчал, но Ирена и не ждала, что он ответит. Дом был пуст, ее зов звучал по
инерции, для самоуспокоения...
Она прошлась по комнатам. Остановилась в кабинете, присела на край дивана,
провела рукой по складкам пледа.
Достала из сумки записную книжку. Аккуратно написала под рисунком горящего
замка: "В доме никого нет. Кресла не синие, а коричневые. Дверь открыли ломиком.
Собака не злая... и неухоженная. Черепахи нет. В доме кто-то жил".
Перечитала написанное. Поморщилась. Нет, за такое Серебряный Вулкан не дают...
...Время?
Прошло около часа с тех пор, как она увидела две машины, ползущие навстречу друг
другу на широком изгибе трассы. И теперь, восстановив перед глазами эту картину, вдруг
нахмурилась.
Она спрятала записную книжку, поднялась и направилась в гараж.
Машина была на месте. Грязная, с забрызганными глиной бортами, и это поразило
Ирену даже больше, чем непривычная форма крыши.
Потому что ее привычная машина вдруг оказалась по-верблюжьи горбатой. Так же
как и те, желтая и белая, что она видела с холма...
Она постояла, переминаясь с ноги на ногу.
Потом достала записную книжку и дописала под горящим замком:
"Машины не такие. И моя тоже. Она горбатая. И грязная".
Прерывисто вздохнула. Посмотрела на часы.
- Анджей...
Там, откуда она пришла, прошло семь минут. Вероятно, эксперты многозначительно
переглядываются, делая вид, что хоть толику понимают в происходящем. А господин
Петер - тот трет ладони, сдирая с них белую кожу...
В принципе, она прямо сейчас может подняться на холм и пройти в те
импровизированные ворота. Господин Петер будет в отчаянии; впрочем, материала на
рассказ уже хватит. Или ее не устроит Серебряный Вулкан в номинации "рассказ"?
Она усмехнулась. Что, если эта сволочь, мастер по моделькам, сейчас наблюдает за
ней - неким хитрым моделяторским способом?
- Анджей, - сказала она устало. - Ты меня утомил.
Календарь висел на обычном месте - в спальне; календарь открыт был на картинке
"декабрь".
Она опустилась на краешек кровати. Достала записную книжку - но писать ничего
не стала.
Какие будут варианты?
Господин Петер напичкал ее наркотиками, и теперь она живет внутри большой
галлюцинации... Тогда все понятно. Только какого пса?..
Она раздраженно отбросила подушку. С обратной стороны наволочки обнаружилось
продолговатое бурое пятнышко; Ирена брезгливо поморщилась.
Какого черта она дала втравить себя в это сомнительное предприятие?
Тем более что в нем замешан Анджей...
А вот интересно... где-то она читала о методе, позволяющем отличить
галлюцинацию от правды...
Она зевнула. Кровать почему-то не внушала ей доверия - возможно, из-за пятна,
которого на ЕЕ наволочке никогда не было. Придерживаясь за скрипучие перила, Ирена
спустилась в кабинет, включила компьютер в надежде отыскать на диске собственное
великое произведение - но не нашла. Ничего из свежих вещей, даже неудачной
неоконченной повести...
Она легла на диван, натянув плед до подбородка.
Слышно было, как в прихожей стучит хвостом Сэнсей.
Надо подумать. Немного времени... Связать. Осознать. Дайте мне подумать...
Модель. Это все - МОДЕЛЬ?!
Она потянулась к телефону. По памяти набрала номер долговязого профессора
восточной литературы. Ожидая связи, усмехалась про себя. Надо же... Сейчас проверим...
- Ирена?! Вы уже вернулись, вот здорово! Она села на диване, бездумно кутаясь в
плед.
- Как я рад вас слышать! Ваши студенты вас ждут... В то время как Карательница
стоит на ушах, потому что триместр уже пять недель как начался... Ирена, как съездили?
- Хорошо, - сказала она удивленно. - Спасибо...
- Когда вас ждать? С впечатлениями, с сувенирами? - Голос профессора сделался
игривым.
Ирена сглотнула:
- Собственно... а когда удобнее?
- Завтра, конечно, сразу же приходите в институт, не стоит давать Карательнице
лишнего повода... Возможно, лучше ей прямо сейчас позвонить...
- Да-да... - пробормотала Ирена по инерции. - Да... я тоже рада... вас слышать.
- Может быть, расскажете вкратце? - Профессор заулыбался в трубку.
- Нет... извините, я очень устала... Завтра.
- Хорошо... Тогда до завтра. Всего хорошего...
- Всего... и вам... тоже... того же... Она перевела дыхание.
Это уже интереснее. Это по-прежнему - МОДЕЛЬ? Смоделированный профессор?
Она опять-таки по памяти набрала старый телефон Анджея. Вот поди ты, и забытьто
не удалось...
Никто не брал трубку. Ирена призадумалась - и вспомнила еще два телефона, по
которым Анджей когда-то обретался.
Тот же результат. Длинные гудки.
Через несколько часов стемнеет. Да, стемнеет, потому что... как там говорил
профессор? Триместр уже пять недель как начался? Октябрь...
Страх был ледяным и внезапным. Рубашка мгновенно прилипла к спине - как она
позволила себя втянуть... почему она просто не отказалась сразу же?! Теперь... это
галлюцинация - или она "в ткани модели"? Над кем здесь проводят эксперимент?!
Из-под дивана выползла черепаха. Покосилась на Ирену бессмысленным блестящим
глазом; Ирена автоматически включила настольную лампу, уложила черепаху на
подушку...
Время начала эксперимента - декабрь. Правильно, и календарь в спальне говорит о
том же... Эксперимент длится ТАМ месяц, а ЗДЕСЬ - десять. Все сходится...
А кто, спрашивается, все это время кормил Сэнсея и черепаху?!
Когда стемнеет, идти к воротцам на холме нет резона - можно с легкостью сломать
шею. Значит, за оставшиеся несколько светлых часов просто необходимо отыскать
Анджея... Почему он сбежал при ее приближении? Играет в кошки-мышки?!
Ирена прошлась по кабинету. Ты дома, говорили глаза, но все остальные чувства не
особенно этому верили. Следовало бы пойти на кухню и открыть банку каких-нибудь
консервов - но мешала мысль об учиненном чужими руками беспорядке. О разбросанной
утвари, о грязной посуде, о каких-то тряпках в углу...
Тряпки. Она почесала кончик носа.... Содержимое камина в гостиной представляло
собой груду пепла с непрогоревшими кусочками ткани. Что это была за ткань и почему
Анджей ее жег? И был ли это Анджей?!
Она прокляла свою заторможенность. "Тетя Ирена, а разве это были не вы?"
В тот момент она решила, что маленький соседский Валька балуется, либо
фантазирует, либо видел что-то не то... Что он видел?! Что, если в этой... модели живет
смоделированная Анджеем Ирена?..
Она перевела дыхание. Прошла в кухню; в дальнем углу имела место куча
неопределенного назначения лохмотьев. Впрочем, у Ирены не было охоты особенно их
разглядывать...
Морщась от отвращения, она выгребла тряпки во двор и сбросила в мусорную яму.
Пусть этот дом смоделирован, пусть он ненастоящий - но допускать в свою кухню
неаппетитный хлам Ирена не желала.
Посреди двора она остановилась, раздумчиво уставилась на тополь.
Ладно, если допустить на минутку, что никакой МОДЕЛИ нету и господин Петер
попросту оглушил ее на десять месяцев и она только теперь пришла в себя... Если
допустить, что это возможно, тогда почему тополь растет не справа от ворот, а слева?!
Насколько МОДЕЛЬ реальна? Где ее границы? Профессор, например, существует?
Или существует только его голос в телефонной трубке?
В задумчивости она вернулась в дом, подошла к телефону и набрала номер
Карательницы.
- Наконец-то, госпожа писательница, вы соизволили объявиться...
Из трубки, казалось, вытекали ледяные сквозняки. Карательница даже не считала
нужным язвить; равнодушная холодность в ее голосе предвещала самые большие из всех
возможных неприятностей.
Ирена отстраненно выслушала пассаж о недобросовестности и безответственности и
сообщение о том, что ее, госпожи Хмель, увольнение есть вопрос почти решенный.
Интересно - сама ли Карательница дышит сейчас в трубку или презрительный голос ее
моделируется на уровне электронных импульсов?..
- ... за версту не подпускать к педагогике. И это все, госпожа Хмель, вам ясно?..
- Хотите, расскажу анекдот? - предложила Ирена задумчиво. - Прибегает
студент в медпункт: скорее! Там госпожу Карательницу укусила гадюка!.. А медсестра
ему эдак флегматично: я этой гадюке уже ничем помочь не смогу...
Короткие гудки. Оказывается, в трубке вот уже минут пять никого нет - она
говорит в пустое пространство...
Ирена аккуратно положила трубку на рычаг.
Во время так называемого инструктажа она не раз и не два спрашивала у господина
Петера: насколько МОДЕЛЬ реальна? И всякий раз получала один и тот же
невразумительный ответ: не более чем всякая модель... хотя гениальность господина
Анджея заключается именно в том, что модель, как бы это сказать точнее...
многофункциональна, внутренне непротиворечива и в некотором роде самодостаточна...
Современное состояние науки, говорил, маясь, господин Петер, не позволяет полноценно
работать с таким уровнем моделирования. Господин моделятор, воз можно, сам не
осознает... что этот колоссальный успех равносилен сокрушительному поражению...
Закурлыкал телефон. Ирена машинально подняла трубку:
- Алло!
Молчание. Тишина.
- Алло, я слушаю!
Короткие гудки.
Было время - она как раз училась в аспирантуре, - когда Анджею вдруг наперебой
стали звонить молоденькие девушки. И в комплекте с ними молоденькие ребята; Ирена
несколько раз пошутила на эту тему, но Анджей шутки не понял. В тот период он вообще
не понимал шуток; Ирена не знала, что ей делать - ревновать, или насмехаться, или
сделать вид, что ничего не происходит?..
Потом эти девочки-мальчики разом объявились у супругов в доме - их было десять
человек. Ирена оставила всякие попытки напоить гостей чаем и только удивленно
наблюдала, как юнцы волнуются, будто перед экзаменом, медитируют по углам и
передают друг другу какие-то скверно изданные брошюры...
Потом она ненадолго уединилась на кухне - и, вернувшись, застала среди гостей
живописную свару. Двое парней удерживали третьего, но это не была обычная драка -
рядом прыгала девчонка с веревочным хлыстом в руке, нещадно хлестала кресло, орала,
требуя от парня каких-то признаний, выкрикивала непонятные вопросы; еще две девчонки
застыли по обе стороны двери, сжимая пластмассовые пистолеты, а прочая компания
забилась под стол и оттуда напряженно наблюдала за происходящим...
Анджей стоял, скрестив руки на груди, и казался довольным.
Сумасшедшее действо продолжалось часа три; наконец юнцы и юницы выдохлись и,
опять-таки отказавшись от чая, разошлись.
- Ты бы мог хоть раз смоделировать что-нибудь полезное? - спросила она, когда
закрылась дверь за последним гостем.
Он поднял бровь:
- Что, например?
- Спокойную жизнь, - сказала она устало. - Хоть месяц. На море. В уединенном
месте, в домике на берегу, и чтобы орали одни только чайки...
- Хм...
Он собрался и ушел, и она решила, что он обиделся. Но уже назавтра был поезд, а
еще через день она потрясенно бродила по маленькому домику, проверяла ногой
температуру морской воды и придирчиво изучала содержимое холодильника:
- Анджей... Видишь ли... Зачем же воспринимать все так прямолинейно?!
Он кидал в море камушки - и не замечал ее благодарной улыбки.
Думал о своем.
На журнальном столе она обнаружила декабрьскую газету. Просмотрела - и,
потрясенная, едва не села на черепаху.
Газета "Вечерний город", знакомая до последней рамочки, спокойная
консервативная газета показалась ей развернутым заключением судебно-медицинской
экспертизы.
"Извлеченное из колодца тело находилось в четвертой стадии разложения и носило
на себе следы..."
"...Новые жертвы. Их приметы: мальчик около десяти лет, с признаками
насильственной смерти, блондин, был одет..."
"Мы не должны отворачиваться. Ни брезгливость, ни страх, ни равнодушие...
каждый, хоть раз преступивший проведенную обществом черту, будет настигнут
правосудием при активной помощи... Ты и твой сосед - никто не останется в стороне, и
только тогда..."
И наконец:
"Вчера в Ратуше состоялось заседание городского совета.
Рассматривались вопросы финансирования правоохранительных структур... новых
источников пополнения городской казны... утвержден законопроект, согласно которому
будет налажена целевая продажа осужденных предприятиям и организациям для
соответствующих целей, в том числе... расширены мотивационные списки к передаче
приговоренных к смерти граждан в пользование гражданам с гемоглобиновой
зависимостью... при условии соблюдения... рассмотрению в каждом отдельном случае".
Ирена отложила газету. Взяла снова, посмотрела на число, изучила состав
редколлегии, прочитала адрес редакции и типографии, многочисленные технические
данные...
Если модель носит на себе отпечаток личности моделятора, то что же случилось с
Анджеем в последние перед экспериментом месяцы?..
Она спохватилась. Глянула на часы: скоро стемнеет. Моделятор не появился, ее
миссия на грани провала, и все сильнее болит голова...
Затявкал во дворе Сэнсей. Не залаял - именно затявкал, как распоследняя болонка...
Интересно, измененный характер Сэнсея - тоже отпечаток неясных желаний ее
бывшего мужа?!
Посреди двора соседский Валька пытался отобрать у Сэнсея палку. Пес мотал
головой, Валька азартно сопел; секунда - и палка полетела далеко в кусты, а за нею с
тявканьем погнался довольный волкодав...
При виде Ирены Валька смутился. Сунул руки в карманы, принялся ковырять землю
носком кроссовки.
- Валечка, - сказала она как можно спокойнее. - Скажи, пожалуйста... Вы газеты
получаете?
Пацан кивнул.
- А ты не мог бы... принести мне на минутку какой-нибудь последний номер? Я
только посмотрю...
Сэнсей в кустах орудовал палкой, как бульдозер ковшом.
- Я подожду, - сказала Ирена мягко. - Поиграю пока... с собачкой. Да?
Валька метнулся за калитку. Минут пять Ирена думала, что он не вернется, но
одновременно с визгом Валькиной сестры и звуком разбитой бутылки из соседского двора
выскочила маленькая вертлявая тень.
Вечерело. Ирена с трудом разбирала текст; газета была спортивная, но всю
последнюю страницу занимали сообщения в плотных рамочках: приговоры, приговоры,
приговоры...
- Спасибо, Валечка, - сказала Ирена каким-то не своим, противно-елейным
голосом. - А скажи - ты в школу ходишь?
Валька кивнул.
- А Сэнсея, когда меня не было, кто кормил?
Валька застенчиво улыбнулся.
- Ты?
Кивок.
- А кто в моем доме был, ты не видел? Тетя? Или дядя? Пацаненок помрачнел.
Принялся ковырять кроссовкой, провел в пыли перед собой неровную черту.
- И ты будешь жить в этом ненормальном мире? - шепотом спросила Ирена,
обращаясь не столько к мальчику, сколько к себе. - Моделька...
Валька быстро стрельнул глазами. Опустил голову.
- Ну, ты заходи как-нибудь, - деревянным голосом предложила Ирена. -
Заходи... с собакой поиграешь... чаем угощу...
Валька кивнул, не поднимая глаз.
- Ну, беги...
Пацаненка словно ветром сдуло. Спортивная газета так и осталась у Ирены в руках.
Неудобно...
Она положила газету на лавочку перед соседскими воротами.
Анджей, Анджей...
Преодолевая внезапно навалившуюся усталость, Ирена переступила порог как бы
своего дома. Побрела в как бы свой кабинет, опустилась на как бы знакомый диван...
Все, господин Петер. С меня хватит.
А нечего было заваривать всю эту кашу. "Возникают проблемы, в том числе
этические... Модель многофункциональна, внутренне непротиворечива и в некотором
роде самодостаточна..."
Без меня.
Ирена потянулась к телефону. В последний раз - наугад - набрала один из
номеров господина Кромара: пусто. Возможно, он специально заманил ее в свой
сумасшедший мир - и теперь злорадно наблюдает?..
"К сожалению, господин Петер, выполнить ваше задание не представляется
возможным... Что, попробовать еще раз? Нет. Ни второй, ни третьей попытки не будет. У
меня другая специальность... Я не секретный агент, я преподаю Литературу. На новую
повесть материалов мне достаточно, а роман пишите сами, господин Петер, пишите в
соавторстве с сумасшедшим Анджеем Кромаром, я даже готова уступить вам свой
Серебряный Вулкан..."
Вечерело. Еще полчаса - и она не отыщет в темноте два прутика с навязанными на
них красными тряпочками...
Сколько времени прошло ТАМ? Час? И эксперты все так же переглядываются, и все
так же нервничает господин Петер...
Она поднялась. Включила свет в прихожей, отыскала на вешалке свою старую
спортивную куртку - на холмах сейчас холодно...
"Ни в коем случае не пытайтесь пронести обратно любые предметы из
смоделированной среды..."
Куртку она потом выбросит.
А черепаху жалко. Прихватила бы с собой... А Сэнсея не взяла бы в любом случае.
Это совсем другой пес, чужой пес, ему и здесь неплохо...
Все.
Ирена поправила на боку сумку и распахнула входную дверь.
Сразу несколько фонариков ударили лучами ей в лицо, ослепили, заставили
споткнуться на пороге.
- Не сопротивляйтесь... Это полиция. Поднимите руки.
Так, ослепленную и растерянную, ее доставили в тесное помещеньице с жесткой
койкой и оставили на ночь. Давая себя обыскать - непривычная, невероятная процедура,
- она отрешенно думала, что сейчас все равно темно. И прутиков на вершине холма не
отыскать без прожектора...
Сквозь зарешеченное окошко машины она мельком разглядела город.
Совершенно привычный. Совершенно такой же, как ТАМ...
Она думала, что не заснет - но стоило голове ее коснуться плоской подушки, как
мир - и реальный, и смоделированный - перестал существовать. Обернулся
сновидением.
В сновидении был Анджей, но был за гранью видимости. Спотыкаясь, злясь, все
более запутываясь, она искала его и звала - но, издеваясь, он ускользал, оставляя только
недобрую память по себе, только запах, только колебание воздуха...
И в то же время он был. Постоянно. Рядом, только руку протяни.
Кабинет следователя был похож на тысячи других кабинетов.
- Госпожа Хмель, вы можете потребовать присутствия адвоката... У вас есть
адвокат?
- Зачем? - спросила она после паузы.
- Потому что по закону вам полагается адвокат... - Следователь, по-мальчишечьи
веснушчатый, не сводил с нее неприятного, сосущего взгляда. - Не знаю, кто бы взялся
защищать вас, госпожа Хмель, но при наличии некоторого количества денег...
Он выжидательно замолчал. Ирена пожала плечами:
- А зачем... в чем меня... собственно, обвиняют? Миновало вот уже двадцать два
часа, как она вошла "в ткань модели". НАСТОЯЩЕГО времени - два с небольшим часа.
Вероятно, эксперты пьют кофе, а господин Петер не знает, что и думать... Следователь
сдвинул брови:
- Скажите, пожалуйста, госпожа Хмель... Где вы провели последние десять
месяцев? Примерно с десятого декабря?
Она молчала. Она сидит здесь и все глубже впутывается в этот бред, в то время как
на холме ждет ее путь ДОМОЙ...
- Госпожа Хмель, вы вспомнили?
- В командировке, - сказала она глухо. - А в чем дело?
- Где? Видите ли, это очень важно... Кто отправил вас в командировку? Ведь
институт не отправлял...
- Творческая командировка, - сказала она уже тверже. - Я писатель...
Следователь кисло поморщился:
- Я знаю... Кажется, даже что-то читал... да, интересно, впечатляет... И все же: где
вы были? Кто вас там видел? Не сохранились ли у вас билеты, к примеру, на поезд?
Визитки из гостиниц?
- А в чем дело? - тупо повторила Ирена. Следователь вздохнул:
- Дело в том, что наш отдел ведет дело о серийном убийце. Дело в том, что в
районе за последние два месяца убиты трое детей - по всей видимости, одним
человеком... По всей видимости, не из корыстных побуждений. И, вероятно, убийца -
женщина.
- При чем тут я? - спросила Ирена после паузы. Следователь посмотрел совсем
уж мрачно. И положил перед ней на стол протокол, как выяснилось, обыска - обыска в ее
доме.
В ее смоделированном Анджеем доме.
В подвале - топор со следами крови.
В камине - остатки сгоревшей одежды...
В мусорной яме - тоже одежда, с пятнами крови.
В машине - курточка, принадлежавшая мальчику, который был убит три дня
назад... И его же правый ботинок.
Машина - это вообще особый случай. Кроме глины, налипшей на колеса, кроме
пятен крови в багажнике - еще и характерная вмятина, причем потерянные в
столкновении частички эмали остались на месте преступления...
Ирена молчала.
- Госпожа Хмель, вы понимаете всю серьезность... всю доказательность
обвинений?..
- У меня алиби, - сказал Ирена и поразилась, до чего удачно вспомнилось нужное
слово. - Меня здесь не было, .. десять месяцев.
- ГДЕ вы были? КТО может подтвердить ваше алиби?
Ирена молчала.
- Соседи видели вас... Три дня назад вас видел соседский мальчик. Стоит ли
отрицать?
Он смотрел на нее, болезненно морщась, и Ирена тоже посмотрела на себя его
глазами и ужаснулась: а ведь он верит во всю эту муть... Перед ним сидит исчадие ада,
женщина, хладнокровно убившая троих детей...
Ирена невольно поежилась. Взгляд следователя присосался плотнее:
- Вы разговаривали вчера с соседским ребенком? С Валентином Ельником, десяти
лет?
- Да, - сказала она механически.
- Вы зазывали его в дом? Попить чаю?
Ирена молчала. Теперь она вообще перестала что-либо понимать; под сосущим
взглядом ее мысли, традиционно неторопливые, перестали двигаться вообще. Оцепенели.
- ... Госпожа Хмель, вам лучше сознаться сразу. Для пользы дела, для меня и для
вас.
- Я невиновна, - сказала она шепотом.
- Вы можете объяснить, где были три дня назад? Месяц назад? Полгода?
Ирена молчала.
Еще вчера... Нет, еще три часа - три ВНЕШНИХ часа назад - она вышла из дома...
Из настоящего своего дома... Заперла ворота... Ее провожал Сэнсей - нормальный,
строгий волкодав, без колтунов на брюхе и без замашек развеселого пуделя... Какой черт
тянул ее? ЗАЧЕМ она впуталась в...
Мысли еще немного поскрипели и остановились - будто ржавая карусель.
- Госпожа Хмель, ваше молчание не поможет - скорее усложнит... Повторю
вопрос: где вы были на протяжении десяти месяцев и кто может подтвердить, что вы
действительно там были?
- Я невиновна, - сказала Ирена, и голос ее дрогнул. Следователь подался вперед
- вероятно, на своем веку он часто и помногу слыхал эту фразу и теперь ловил в глазах
подследственной приметы беззастенчивого вранья:
- А как вы объясните все эти находки - в вашем доме и в вашей машине?
- Я невиновна... Кто-то другой.
- Кто-то другой жил в вашем доме и пользовался машиной?
- Да...
- Вы понимаете, что это звучит неубедительно?
Она понимала.
Она разглядывала собственные ладони, но перед глазами у нее стояли две вешки на
холме - два прутика, вроде как самодельные футбольные ворота...
Интересно, если корова пройдет - господин Петер с экспертами получит в
лаборатории корову? Нет... Канал работает только на нее, на Ирену, именно так устроил
этот мир господин моделятор - вольно или невольно...
- Я невиновна, - сказала она, не поднимая глаз. - Мое алиби... может
подтвердить господин Анджей Кромар.
Она воспользовалась правом на телефонный звонок. Единственный. И набрала
номер Анджея. Длинные гудки. Пять, десять, пятнадцать...
- Еще один, я не дозвонилась! - в отчаянии сообщила она следователю.
Тот нахмурился:
- Пробуйте... в течение минуты.
Она смотрела на телефон, перебирая в уме все известные ей номера; время уходило.
Она набрала номер долговязого профессора восточной литературы - занято.
Короткие гудки...
Что за трагический балаган...
Она набрала телефон Карательницы - и почему-то сразу успокоилась.
Происходящее внутри модели - не более чем игра, в реальной жизни она ни за что
не додумалась бы до столь оригинального хода...
- Это госпожа Хмель, - сообщила она в ответ на равнодушное "алло". - Я звоню
из полиции... меня подозревают в том, что я маньячка. Не могли бы вы объяснить этим
людям, что я...
Она запнулась. И молчала секунд десять - пока Карательница без единого слова не
положила трубку на рычаг.
По счастью, в камере она была одна. И ей хватило времени для раздумий; она
лежала на жесткой койке, натянув до подбородка серое казенное одеяло.
Анджей смоделировал все это... с целью, которая известна самому Анджею. Еще,
возможно, господину Петеру, но Ирене почему-то слабо в это верилось. Анджей
смоделировал... вот что означала открытка: "Ну, я пошел... Привет". Одна открытка - та,
которую Ирена обнаружила в своем почтовом ящике. Другая...
Тоже открыточка. Напоминание.
"Внутрь модели ведет один лишь канал. По иронии ли судьбы... или по странному
умыслу господина Анджея... или еще по какой причине - но это ВАШ канал, Ирена.
Никого, кроме вас, модель не впустит..."
Хорошо. Анджей оставил эту лазейку, зная, вероятно, что в критической ситуации
господину Петеру ничего другого не останется, как запихнуть туда
...Закладка в соц.сетях
