Жанр: Электронное издание
Msd-17
...ивыкай, эта тетя теперь
своя... Да. А еще были Синька и Барсик, и пришлось по старости прирезать, так я всякий
раз неделю рыдмя рыдала, Ян даже злился, вот успокою, говорит, тебя, чтобы водички на
слезы не осталось... Тихо, Рыжечка, сейчас за тебя возьмемся, потерпи...
Руки Эльзы работали привычно, механически, легко. Наполнялся подойник,
позвякивали ведра, коровы переступали ногами, косились на Ирену, нервно подергивали
ушами; тупо смотрели из-за сетки красноглазые кролики.
Некоторое время Ирена раздумывала, спросить или не спросить. Вот он, вопрос, на
языке вертится, такой дикий и одновременно такой естественный...
- Вам здесь нравится, Эльза?
Женщина вытерла руки о чистую тряпочку. Лукаво хмыкнула, снова поправила
прядь:
- Понимаю... С непривычки странно... Идемте. Девочки, - это коровам, - я
сейчас еще вернусь...
Хозяйственная пристройка напомнила Ирене лабораторию господина Петера. Полно
приборов непонятного назначения, и среди них какие-то маслобойки, холодильники,
котлы...
- С непривычки странно, - задумчиво повторила Эльза. - Только вам за всю
свою жизнь столько дерьмища не увидеть, сколько я его сожрала за один год... Да. Есть
мужики, так те хуже любого упыря. Ян хоть по-честному кровь сосет... Все по-честному...
Да. Я здесь человек, понятно? Трош хоть и тронутый, но мухи не обидит, даром что курву
свою вместе с хахалем прикончил. Сит... он злой бывает, но он меня любит. Если обругает
сгоряча - так потом неделю прощения просит... А Ник...
- Что, Ник тоже? - вырвалось у Ирены.
Эльза улыбнулась, обнажив красивые белые зубы:
- Ник... Он вам понравился, да? Образованные, они друг друга находят... Только
Ник ведь доктор, вам нельзя... - И улыбка Эльзы сделалась совсем уж лукавой.
Ирене стало неприятно. Захотелось уйти; уже на пороге она, помявшись, обернулась:
- А Ян? Тоже?
Эльза серьезно, без усмешки, покачала головой:
- Ян... Он для меня вроде как Создатель. Что я ему? Хорошо уже, если по загривку
погладит... как телку вроде...
- Хорошенький Создатель, - еле слышно пробормотала Ирена.
- Зато не бросает, - по-философски заметила Эльза. - Не бросает под забором, не
оставляет на произвол... как это... На произвол судьбы. А кровь свою я ему и сама отдам.
Что мне, жалко?..
До вечера она просидела в собственной спальне, за столом, перед дареным
компьютером. Она хотела взяться за дело еще вчера, но мысль не шла - зато сегодня,
после встречи с Эльзой, нашлись, как ей показалось, единственно необходимые слова...
Она опомнилась, когда в комнате сделалось совсем темно и пальцы стали
промахиваться по клавиатуре. Сит вежливо стукнул в дверь и сообщил, что господин Ян
зовет Ирену поужинать; у нее возникло сильнейшее искушение сказаться больной - но
ведь тогда придет доктор Ник, и придется либо симулировать до конца, либо сознаться в
обыкновенной трусости...
Она поспешно переоделась - новое платье сидело отлично и тем самым хоть
немного приподняло ей настроение. Ирена пригладила волосы, придала лицу
равнодушно-скучающий вид и спустилась в гостиную.
Семироль был один. Ирена ожидала увидеть тут же вездесущего Ника - и сперва
обрадовалась, обнаружив его отсутствие.
А потом испугалась. И погладила открытую шею.
Проникновенно пела магнитола; натянуто улыбаясь, Ирена села за стол прямо
напротив адвоката-вампира, и тот, благожелательно кивнув, наполнил ее бокал не вином,
как она ждала, а ярко-апельсиновым соком.
Она сразу же все поняла - но, как обычно, "сразу же" растянулось для нее минут на
пять. Она глядела на сок, пробовала его на язык, выпила наконец половину бокала...
Закашлялась. Поставила обратно. Быстро взглянула на Семироля - и потупилась.
- Я циник, - медленно сообщил вампир. - Но, когда речь заходит о моем
ребенке... я хотел бы, чтобы между нами было как можно меньше цинизма. Совсем
избежать этого не удастся - но давайте изживать цинизм где только можем...
Ирена кивнула, не поднимая головы.
- Я вам противен?
Она помотала головой - опять же не глядя.
- Ирена... Давайте поговорим о ваших рассказах. Я помню все до единого -
особенно тот, где скамейка...
Ирена вздохнула. Снова отхлебнула из бокала:
- Я... сама не знаю, как это получилось. Вероятно, Семироль не понимал, насколько
искренне она говорит. Как ее саму поразили ее собственные рассказы, которых она
никогда не писала в реальности...
Она усилием воли оборвала свою мысль. Нельзя думать о реальности и МОДЕЛИ -
малейшая оговорка может выдать ее, и тогда...
- Наш ребенок вырастет, - Семироль плеснул себе лимонада. - И я расскажу ему
о матери. И дам прочесть... а ведь к тому времени выйдет не одна ваша книжка. Вы будете
работать и издаваться, вы ведь талантливый человек...
- Правда? - вырвалось у нее.
- Вы сами знаете, - усмехнулся он. - Ешьте... Ешьте, пейте, ни о чем не думайте.
Все будет хорошо.
Она смотрела на его лицо. Пыталась разглядеть зубы, которыми он аккуратно
откусывал от пирога, изучала ногти на холеных руках, блестящие жесткие волосы...
Он мужчина, мужчина, мужчина. Он мне нравится, нравится, нравится...
Губы ее сами собой сложились в ироническую усмешку. Надо же, до чего нехитрая
психологическая подготовка...
Почему ей казалось, что он похож на Анджея? Если бы он был хоть капельку на него
похож... было бы легче. Но вот незадача...
А кто сказал, что в ее жизни должен быть только один мужчина, а прочие - тени?!
Кто сказал, что всякий, кому она позволит обнять себя, должен быть похож на этого
мерзавца Кромара?!
- Ирена, не терзайте себя дурацкими мыслями... Расслабьтесь. Хотите, потанцуем?
Она кивнула, не глядя и не колеблясь. Это ей нужно сейчас - ощутить его
прикосновение...
Она боялась, что ей будет противно.
Магнитола тихо пела двумя черными разинутыми ртами; оказавшись так близко к
Семиролю, Ирена непроизвольно задержала дыхание. Испугалась, что от него пахнет
застарелой кровью.
От него пахло хорошим одеколоном. Руки легли ей на талию - целомудренно и
легко.
Последний раз она танцевала на какой-то институтской вечеринке - сперва с
профессором восточной литературы, тощим и нескладным... А потом с сопливым
студентом, который потел, смущался и исходил лихорадочным подростковым желанием, у
него дрожали руки, Ирене было его жаль...
Кажется, в тот вечер она возвращалась в задумчивости. По дороге подобрала
попутчика - тот молчал-молчал да и брякнул комплимент, такой двусмысленный, что
Ирена гневно высадила его посреди безлюдной трассы...
И, вернувшись домой, долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, лупоглазое
одиночество смотрело изо всех углов, тогда она встала, сняла с ночного поста
удивленного Сэнсея - и заснула в обнимку с псом, уткнувшись лицом в жесткую
собачью холку...
- Ни о чем не думайте. Все будет само собой... Вы редкостная женщина. Странная...
Танцуете вы плохо. Музыку слушайте, не спешите... Совершенных людей не бывает. Это
было бы противоестественно, если бы вы еще и танцевать умели... Хотя нет. Сейчас
вполне пристойно... Ирена, да не бойтесь вы. Все плохое позади...
Он привлек ее к себе. Она не сопротивлялась.
Не грянет под окнами духовой оркестр. Анджей не видит; Анджей, наверное,
взаправду умер. Когда-то они клялись забыть друг друга - но уже через месяц после
развода один из ее потенциальных ухажеров был жестоко бит в своей же подворотне...
Если Анджей допустит ЭТО - а уже почти допустил, - то Анджей мертв.
Или мертв ДЛЯ НЕЕ; она ведь сама когда-то кричала ему в лицо: забудь меня, ты
мертвец, для меня умер!..
Мысль о том, что Анджей ЗНАЕТ о происходящем, но позволяет себе ухмыляться и
наблюдать, снова выбила ее из музыкального ритма - Семироль недовольно заворчал,
сильнее сжимая руки на ее талии.
Она закусила губу: Так... если так, если судьба и Анджей хотят ТАК... Что ж, она...
она женщина, а не синий чулок. И не вечная вдова. И не игрушка в руках господина
моделятора, она не боится, она сильная, она молодая, она красивая, в конце концов...
Лицо Семироля было совсем рядом.
- Идем, - быстро сказала Ирена, опасаясь, что запал ее погаснет так же
неожиданно, как возник. - Идемте...
В ее комнате пахло расплавленным воском. Горела свеча - не электрическая,
настоящая; ароматизированная постель пребывала в полной боевой готовности.
Она нервно задула свечку. Ей хотелось полной темно ты. Чтобы не видеть никого и
ничего.
- Ян, я сама... Я сама сниму, не надо...
Платье, так порадовавшее ее вечером, казалось теперь глупой и громоздкой вещью.
Ее волосы запутаются во всех этих крючках и "молниях"...
Анджей придумал бы какую-нибудь шутку, от которой она спустя три минуты - в
самый неожиданный момент - рассмеялась бы до визга. Семироль молчал.
Она рванула платье - выдрав при этом из прически клок волос. От боли на глаза
навернулись слезы; по счастью, было темно, даже окно оставалось наглухо зашторенным.
- Ян, я...
- Погодите.
Он ловко освободил ее волосы. Расстегнул застежку, которой она не заметила;
Ирена высвободилась. Стянула через голову платье, наступила в темноте на каблук
сброшенной туфли, зашипела от боли.
- Погодите, Ирена...
Семироль подобрал ее вещи с пола, унес в темноту и там, вероятно, бросил на стул
вместе со своей одеждой. Вернулся, сел рядом, положил ей руку на плечо:
- Не грызите губы...
- Вы видите в темноте? - спросила она безнадежно.
- Мог бы соврать, что не вижу. Хотите, завяжу себе глаза, чтобы мы оказались в
равном положении?
- Не смотрите на меня, - попросила она жалобно. - Я... уже старая. Я...
- Будь я романтичным юношей, сказал бы, что вы прекрасны... Романтизма во мне
ни на грош, но вы очень хороши, Ирена. Верите?
- Нет...
- Напрасно. Множество мужчин с удовольствием поменялись бы со мной
местами...
"Анджей, ты слышишь?!"
Ирена готова была к тому, что ставень на окне вдруг сорвется, продавленный
снаружи, и сквозь разбитое стекло явится в блеске молний местный Создатель, желчный и
злой, помахивающий телефонной трубкой на оборванном проводе: "Хватит, поиграли!
Последний сеанс закончен, МОДЕЛЬ исчерпала себя, всем очистить экспериментальное
пространство!.."
Но никто не явился в блеске молний. Руки Семироля неторопливо и мягко готовили
Ирену к тому, что ей предстояло, хотя она бы предпочла, чтобы адвокат-упырь справился
поскорее и без всякой подготовки...
Из памяти ее явился черный ящик в фотолаборатории, а внутри его - девственная
тьма для перезарядки пленки. Чужие руки в нарукавниках из плотной ткани, черный ящик
равнодушно позволяет пользоваться своей темнотой...
А потом она перестала думать, потому что вампир-адвокат, привыкший получать
власть над умами и душами, подобрал ключ и к ее телу. И тело предало. Тело вспомнило,
что принадлежит женщине. И сразу же дало знать об этом не только Ирене, но и
Семиролю.
Ты этого хотел, Анджей.
Ирена стиснула зубы и обняла адвоката за шею. Прикосновение оказалось странно
приятным - кожа у вампира была гладкая, прохладная, будто тонко отшлифованное
дерево.
- Ян... не тяните.
- Ирена...
Теперь он играл на ней, как на инструменте. Пусть чуть расстроенном, хрипловатом,
все еще непокорном - но играл умело и вдохновенно, и, возможно, с минуты на минуту
ждал настоящего, чистого, "концертного" звучания...
- Ирена... сейчас. Вы чудо... Вы еще напишете о любви... Будьте со мной, не надо
прятать душу...
- Ян, пожалуйста!..
Ее решимость таяла.
- Не надо прятать душу, я ведь не прячу свою... Будьте со мной - искренне, с
радостью, это так много зна...
Боль от спазма была внезапной и всеразрушающей. Ирена едва сдержалась, чтобы не
взвыть.
- Тихо, тихо... Ирена!!
Ей показалось, что все ее тело сейчас вывернется наизнанку, будто чулок. Онемели,
потеряли чувствительность руки. Судорожно растопырились пальцы; в следующую
секунду в бок воткнулась игла, она поняла это мгновение спустя, когда судорога уже
отпустила...
И все-таки предусмотрительные ей попадаются мужчины. Один ложился в постель с
пистолетом, другой - с булавкой на случай спазма у чрезмерно нервной партнерши...
- Ирена, ничего страшного. - Вампир тяжело дышал.
- Извините, Ян.
- Не за что извиняться... Дать воды?
- Извините, Ян...
- Я сам виноват. Возможно, я захотел слишком многого... В голосе его не было ни
раздражения, ни упрека. Просто усталое сожаление.
Однажды летом - Ирена уже не помнила толком, в каком году, - они оказались на
пышном и модном курорте, из тех, которых Анджей обычно терпеть не мог, а она тайком
любила. Впрочем, именно тем летом ее любовь к "ривьере" будто ножом отрезало.
Навсегда.
В соседнем коттедже обретался известный кинорежиссер - стареющий, неотразимо
обаятельный, спортсмен и эрудит; Ирена с удовольствием болтала с ним обо всем на свете
- и в основном о том, что принято считать искусством. Режиссер был оригинален в
суждениях, умен, да просто талантлив. Кроме того, он великолепно плавал, ловил крабов
и с удовольствием пугал отдыхающих, время от времени подныривая под лодки и
понтоны...
Ирена любила заплывать далеко за буйки. Оттуда открывался великолепный вид на
бухту, а кроме того, именно за буйками начиналось настоящее море, безлюдное и
свободное. В одиночку заплывать она боялась, а муж далеко не всегда соглашался
составить ей компанию; в тот знаменательный день Анджей отказался снова. Он был
страшно занят в тот день: сидел на песке, накинув на плечи клетчатую рубашку, и
возводил домики из ракушек. Малышня со всего пляжа вертелась рядом, завороженная
зодческим искусством взрослого дяди; дядя, впрочем, не видел ни любопытных детишек,
ни их заинтригованных мам, ни, между прочим, собственной жены...
Потому Ирена так обрадовалась, когда режиссер предложил ей вместе сплавать
далеко в море.
Вслед увязалась целая компания - две пожилые дамы, интеллигентная семейная
пара да еще юная почитательница; всех их, разумеется, интересовало не море и не Ирена,
а исключительно общество известного режиссера. К сожалению, почитателям заплыв
оказался не под силу: попутчики отставали один за другим, испуганно поворачивали к
берегу, вскоре Ирена и режиссер остались вдвоем.
Они плыли и беседовали. Разумеется, об искусстве. О богемных сплетнях, о
новостях кино и театра, о красотах бухты и моря; режиссер восхищался Ирениным стилем
плавания, стилем жизни и вообще - стилем...
А потом, рассуждая о совершенно отстраненных материях, подплыл к ней вплотную.
И жилистыми загорелыми ногами обхватил ее бедра, и она поняла вдруг, что всей одежды
на ней - две полоски мокрого эластика...
Ей очень не хотелось обижать режиссера. Ей не хотелось ставить его в глупое
положение - но он плавал быстрее, чем она, а попытки высвободиться принимал за
кокетство. Непонятно, что случилось с чутьем умного, в общем-то, человека - возможно,
одуряюще подействовало море или солнце или слава к тому времени совсем размягчила
ему мозги...
Ирена принялась вырываться всерьез. До берега было километра два, и ветер,
поднявшийся с утра, все усиливался. Режиссер почувствовал себя оскорбленным - и лез
теперь уже напролом...
- Да перестаньте же!..
Волна, ударившая ее в лицо, загнала слова обратно - вместе с глотком соленой
воды. Она закашлялась; режиссер кинулся теперь уже ей на помощь - но она с
отвращением оттолкнула его, захлебнулась снова...
Неизвестно, чем бы кончился заплыв, но в этот самый момент ей почудилось, что от
берега мчится, разрезая волну, глиссер на подводных крыльях. Во всяком случае, зрелище
было феерическое; спустя полминуты выяснилось, что это всего лишь Анджей Кромар,
плывущий вольным стилем.
Анджей кинулся на режиссера и взялся топить его - сосредоточенно, страшно, со
знанием дела. Режиссер булькал, лупил конечностями по воде, выныривал и снова
погружался, не в силах сбросить с горла воротник из цепких пальцев Анджея;
свидетелями казни были грязные желтолапые чайки да еще Ирена, в меру сил
сражающаяся с вол ной.
Потом она захлебнулась окончательно - и вскоре увидела высоко над головой
отдаляющуюся водную поверхность...
Она пришла в себя на берегу. Под животом у нее было твердое колено Анджея - он
вытряхивал из нее воду, будто из бутылки. Вокруг толпились возбужденные курортники,
и на многих лицах было написано осуждение: вот что значит плавать за буйки!..
Коттедж по соседству опустел. Целых два дня Ирена дрожала и плакала в полной
уверенности, что волна вот-вот выбросит на берег мокрый режиссерский труп.
А потом мельком увидела "утопленника" в каком-то кафе - тот поспешно
ретировался, сделав вид, что не знает ее. И вскоре после этого навсегда покинул курорт...
Они с Анджеем не говорили о том случае. Ни сразу же, ни потом; согласно
молчаливой договоренности принято было считать, что того случая не было вовсе...
Но модные курорты Ирена с тех пор разлюбила.
Утром она не стала подниматься с постели. Ей мерещились участливые взгляды
управляющего Сита: "Типа, ни чего не вышло? Ай-яй". И несмелый, вечно удрученный
Трош: "И это тоже искупление". А Ник... Ник.
"Современная медицина легко преодолевает подобные проблемы... Следующую
попытку проведем под наблюдением лечащего врача..."
В дверь постучали. Ирена судорожно натянула одеяло - свой единственный щит.
"Современная медицина" явилась в сопровождении столика на колесах.
В комнате запахло завтраком; ни слова не говоря, Ник подкатил свою тележку к
Ирениной постели и уселся рядом на табуретку.
- Это посещение родственниками в госпитале? - спросила она угрюмо. - Или
докторский обход?
- И то и другое, - Ник наполнил ее чашку. - Хотите молока? Сметаны? Уж не
знаю, как Эльза добивается таких потрясающих, гм, надоев. По-моему, коровы просто
делают ей приятное...
- Ник, - сказала Ирена, с отвращением глядя в тарелку. - Вы не могли бы... чтото
сделать? Пробирка... Удобно, надежно, вполне современно... Или искусственное
осеменение практикуют одни только ветеринары?
Воистину сегодняшняя ночь отбила у нее всякую потребность в деликатности.
- Вы будете смеяться. - Ник и бровью не повел, хотя она надеялась, что он, по
крайней мере, смутится. - Я мог бы придумать что-нибудь, но не стану врать, скажу
правду, и смейтесь на здоровье... Ян не хочет. Он считает, что подобный метод циничен,
что его ребенок должен быть зачат в обстановке, максимально приближенной к
семейной... Представляете, каков бред? И как вам подобные рассуждения в устах нашего
кровопивца?
Ирена невольно взглянула на дверь.
- Не бойтесь, - рассмеялся Ник. - Я могу себе позволить некоторые вольности в
отношении Яна, хотя это, конечно, не значит, что кто-то другой может поступать так же...
Даже вы. Это я на всякий случай говорю, чтобы предотвратить возможные неловкости...
Ешьте. Не думайте о плохом. Все течет, все будет в порядке, меньше чем через год вы
забудете обо всем, обо мне, о Яне...
И о ребенке, подумала Ирена. Но вслух ничего не сказала.
Семироль уехал в город - на несколько дней, как уверял Ник. Ирена почувствовала
себя свободнее. Эльза любезничала с Ситом на заднем дворе.
Трош вытащил откуда-то старое охотничье ружье, перебрал его, почистил и
пристрелял, изрешетив пулями толстый лист фанеры и расколотив вдребезги штук
двадцать бутылок.
Ирена издали наблюдала за упражнениями Троша. День стоял солнечный, но очень
холодный. Мысли Ирены текли параллельно по трем дорожкам: она думала о судьбе, о
побеге и об охотничьем ружье.
Возможно ли, что именно судьба оборвала их с вампиром брачную ночь?
Кто сказал, что Создатель непременно должен являться в молниях, - куда скромнее
и эффективнее мгновенный болезненный спазм определенных мышц.
Любопытно, что уготовит судьба на случай второй Семиролевой попытки, - а в
том, что такая попытка будет, Ирена не сомневалась нисколько...
"Анджей, - вопрошала она, глядя в небо, - мне долго еще ждать? Сотрудники
Петера небось уже зарплату не получают..."
Небо молчало. Трош хладнокровно дырявил бутылки.
Накануне Ирена, проведя приятный час в библиотеке с магнитными рыбками,
ознакомилась с подробной картой местности. Мотивы Семироля, когда-то выкупившего
бесплодный участок среди гор, теперь были ей намного понятнее: удирать с фермы через
хребты было возможно только в случае поддержки с воздуха. Грубо говоря, если беглеца
поджидают вертолет с опытным пилотом да еще для верности полевая кухня и рота
автоматчиков...
Возможно, какой-нибудь аскет, всю жизнь ходивший босиком и питавшийся
кузнечиками, смог бы пробиться через эти горы. Туристский опыт Ирены для этого не
годился.
- Погнался за красотой, - с горечью бормотала Ирена, наблюдая, как
посверкивают под солнцем дивные открыточные горы. - Хорошая моделька, чер-рт...
Карты города и окрестностей были великолепно проработаны - Ирена отыскала
даже собственный дом у дороги. И тем более ее насторожило, что территория по ту
сторону гор оказалась при этом обозначена всего несколькими штрихами, двумя-тремя
названиями. Конец МОДЕЛИ? А ведь должен где-то быть край, рубеж, Анджей ведь не
Бог, чтобы лепить весь мир целиком...
Она разглядывала антенну-тарелку на крыше. Спутниковая антенна предполагает
наличие спутника. Что, Анджей и небесный свод успел сюда привесить?!
Вилась по горам дорога. Ирена неплохо водила машину - но чтобы сесть за руль
здесь, лучше быть все-таки мужчиной... И желательно вампиром.
Она ухмыльнулась собственным мыслям. Заглянула в приоткрытую дверь гаража -
вездеход Семироля отсутствовал вместе с хозяином, зато белая легковушка с
полустершимся красным крестом скучала в одиночестве.
Машина - Ирена знала - на ходу. И даже догадывалась, у кого ключи.
У Ника...
В гараже пахло своеобразно и остро - но не противно. Ирена шагнула вперед;
вместе с ней в гараж вошел ветер, качнулись голые лампочки под потолком.
Из-за не по росту огромных ребристых колес белая машина походила на балерину в
десантных ботинках. "Руль лег в ладони доверчиво и просто. Мотор завелся с
полуоборота... Медленно, еще не веря себе, она вывела машину за ворота - и поняла, что
свободна, что теперь не догонят, даже на самом крутом повороте..."
- Гуляете?
Ирена резко обернулась. Трош, за спиной которого болталось ружье, виновато
пожал широченными плечами: извините, мол, не хотел напугать...
- А вы собрались на охоту? - ответила она вопросом на вопрос.
Трош вздохнул:
- Я хотел... зимой сюда приходят дикие козы. Я в прошлом году подстрелил одну...
- А серебряные пули у вас есть?
- Что? - удивился Трош.
Некоторое время Ирена смотрела на него в упор. Правда, Трош стоял спиной к свету
- она плохо видела его лицо.
- Трош, а вы машину водите? - спросила она, когда молчание стало совсем уж
неловким.
- Нет... Даже за руль не садился никогда... Я только механик.
- Но почему? Если вам дают здесь стрелять из ружья, то почему не научили водить
машину?
- Это упущение, - сказал неслышно подошедший Ник. - Хорошо бы еще
практикум "Езда по пересеченной местности". С ориентацией по карте. Хотя в принципе
легче нанять микроавтобус, чтобы он отвез всех желающих туда, куда они укажут... Трош,
Эльза жалуется, что котел течет. Иди и проверь.
Трош вздохнул. Поставил ружье в угол гаража и безропотно удалился.
- Мне не нравится ход ваших мыслей, Ирена, - сказал Ник, провожая его глазами.
Она промолчала.
- Вы видите рабов и хозяина... Вы видите заключенных и тюремщика. И у вас
возникает естественное возмущение: почему они не бегут?
- Почему они не бегут? - пробормотала Ирена, глядя на ружье.
- Потому что каждый из нас заключил с Яном соглашение. Договор. У каждого из
нас в какой-то момент был выбор... Да, и не надо саркастически улыбаться. И потом, куда
нам бежать? Куда бежать Эльзе, вы думаете, на свободе ее ждет что-нибудь, кроме все той
же панели? Что ждет Троша, Сита? Вечный страх. Вечный бег. Новый приговор - или
пуля милосердных подельников.
- А что ждет вас? - спросила Ирена неожиданно для себя.
Ник улыбнулся краешком рта. Ничего не ответил, подобрал ружье, вышел из гаража;
Ирена догнала его на пол пути к дому:
- Я что-то не то сказала? Вы меня извините...
- Что вы, Ирена, какие обиды... За эти шесть лет у меня не осталось друзей...
впрочем, их не стало гораздо раньше, в зале суда, вам это, наверное, знакомо...
- Да, - помрачнела она.
- Ну вот... Жена снова вышла замуж. Сыновья уверены, что я мертв... Куда мне
бежать, Ирена?! Единственный человек, как-то меня понимавший и поддерживающий все
это время, - Ян... Вам это кажется неестественным. Да, я не люблю, когда из меня сосут
кровь... Но это, поверьте, еще не самое страшное, что человек может сделать человеку.
Верите?
Ирена помедлила - и молча кивнула.
Это МОДЕЛЬ, говорила она себе, читая газеты недельной давности. Это МОДЕЛЬ,
думала она, просматривая уголовную хронику по трем телепрограммам одновременно.
Это только внешне похоже на привычную жизнь. Это МОДЕЛЬ, и каков был замысел
моделятора - черт его знает...
- Ник, как вы думаете, - почему в этом... мире так много разнообразных убийц?
Несмотря на все эти приговоры... И вам не кажется, что мир свихнулся на правосудии? На
жестоком правосудии?
Ирена старалась, чтобы голос ее звучал как можно легкомысленнее.
Осужденный гинеколог пожал плечами:
- Это - к Яну... Это его жизнь и его профессия.
- А когда вернется Ян? - спросила она после паузы.
- В зависимости от того, как пойдут дела... Он сейчас тянет два процесса
одновременно. Гражданский и уголовный.
- Устает, бедняга, - пробормотала Ирена со странной интонацией.
Ник оторвался от экрана и с удивлением на нее воззрился:
- Что?
- Ничего...
- ... необычный магазин! - радостно сообщила дикторша. - Возможно, наиболее
старомодные из нас будут шокированы... наверняка понравится детям. Минувшее
воскресенье...
На экране появилась городская улица. Ирена напряглась - красивая улица,
воскресное столпотворение, как это далеко и невозможно, как хочется окунуться во все
это - хоть на минуту...
- ... на горе строгим учителям. Надеюсь, что чувство юмора восторжествует, и
ассортимент магазина вызовет восторг или возмущение, но уж равнодушными
наверняка...
Яркая витрина. Я
...Закладка в соц.сетях
