Жанр: Электронное издание
Kongo6
... крыльями, вытянул длинную шею и помчал прочь с
быстротой, не знакомой ни одному живому существу в Мире. Кроме дракона. Унгат
распластался на его спине. Сокращения могучих мышц подбрасывали мага с такой
силой, что иногда только ладони его касались гладкой кожи. Но Унгат не решался
упрочить свою посадку заклинанием. Все свою силу он отдал тому, чтобы затеряться
в небе, раствориться во тьме, как щепотка соли в океане. Мощь, с которой он
столкнулся, была невероятна. Ни один чародей в Мире не обладал подобной
непостижимой силой. По крайней мере, Унгат не был способен даже представить
подобное. Маг ощутил себя древесным листом, падающим в костер. Какое счастье,
что драконы не подвластны магии!
Крылатый гигант пронзал тьму, как живая молния. Он делил все чувства
всадника. Кроме страха. Он никогда не встречал существо, способное причинить ему
боль. А то, что так напугало чародея, дракон не воспринял, как существо. Слишком
большое. Нелепо бояться бури или извергающегося вулкана. Проще — улететь.
Неизвестное осталось позади. В сотнях миль. Дракон перешел на спокойный
парящий полет. Унгат тоже успокоился. И очень сожалел, что потерял пленника.
Сколько сил и времени истрачено, какие возможности потеряны! А предоставь
чародей пленнику миг свободы — и тот наверняка удержался бы на спине дракона...
Или вцепился в горло Унгата. Эти благородные дураки совершенно непредсказуемы.
«Поспи», — пришла мысль дракона.
«Верно, — подумал Унгат. — Потерянного не вернешь. А я должен восстановить
силы».
Об оставшемся позади чародей старался не думать. Чтоб не накликать...
Начальник караула встретил командующего и Турфанга на пороге центральной
башни.
— Очнулась! — выпалил он.
Виг посмотрел на жреца. Жрец посмотрел на небо. Потом повернулся к Вигу и
сказал:
— Хуридитку надо допросить сейчас.
— Хуридитку? — удивился командующий.
— Точно так! — вставил начальник караула. — Как рот открыла, сразу видно —
не наша. Это...
Виг двинул бровью, и сотник заткнулся.
— Приведи ее, — сказал командующий.
— В темницу? — понятливо проговорил начальник караула.
Полминуты назад Виг сказал бы: да. Но уж слишком явно было пренебрежение
сотника к чужестранке.
— Ко мне домой, — отрезал командующий, и сотник, придерживая меч, побежал
выполнять приказ. Самолично, хотя мог бы погнать кого-нибудь из охраны.
— Пошли назад, — Виг повернулся к Турфангу. — Допрашивать ты будешь?
— Ты, — сказал жрец Тура. — А я понаблюдаю.
Поесть Ниминоа не предложили, зато принесли воды. Питьевой и для омовения.
Солдаты больше ей не грубили, но и особой доброжелательности не проявляли. Когда
девушка умылась, ей связали руки и вывели наружу.
Молодой парнишка, разбрызгивавший по камням воду из лохани (для чистоты и
прохлады), загляделся на пленницу, споткнулся и выплеснул лохань под ноги Ними.
Один из сопровождавших наградил раззяву подзатыльником и извинился перед
девушкой. Ниминоа терялась в догадках. Кто она? Пленница? Пленнице не приносят
извинений. Но свободных не держат под стражей и не связывают им рук. Наверно,
обычаи Конга еще сильнее отличаются от порядков Хуриды, чем ей казалось.
Крепость и те, кто в ней обитал, внушали ощущение силы. Ниминоа делала вид,
что не интересуется укреплениями (чтоб не думали — шпионит), но нужно быть
слепой, чтоб не оценить толщину этих стен. А вооружение простых солдат получше,
чем у воинствующих монахов.
Ними привели к южному бастиону. Здесь, в тени стен, защищавших не только от
врага, но и от полуденного солнца, располагался дом командующего Вига.
Ниминоа впервые видела настоящий конгский дом. Широкие террасы на обоих
этажах, полукруглые арки окон, цветущие деревца в кадках, бронзовые фигурки
драконов на загнутых углах крыши.
Сопровождающие салютовали часовому. Тот ответил и посторонился. Ниминоа
ввели в дом.
Тростниковые маты похрустывали под сандалиями, которые дали девушке взамен
верховых сапог Данила. Идущий впереди солдат раздвинул занавес из пестрых
шелковых лент. Ниминоа увидела просторную светлую комнату. И двух мужчин.
Первый — совершенно седой, огромный. Длинные волосы сколоты на затылке.
Широкий, прорезанный складками лоб, почти сросшиеся брови. Руки испещрены белыми
полосками шрамов. На указательном пальце левой руки — перстень с печаткой.
Эмалевый медальон с драконом поверх синей шелковой куртки. Больше никаких
украшений, если не считать сапфира на оголовье меча.
Второго Ними сначала приняла за слугу: приткнулся в уголке, босой, в какихто
обносках, но, перехватив его взгляд, поняла, что ошиблась. У слуг не бывает
таких глаз.
— Стул, — отрывисто бросил седой.
Один из солдат тут же пододвинул Ниминоа шестиногий стул с толстой, обитой
шелком подушкой.
С минуту седой молча глядел на девушку. Если он надеялся ее смутить, то
напрасно. Ниминоа видела: конгай суров, но не жесток. Куда ему до святых
братьев! А уж комната и вовсе не имела ничего общего с застенками обиталищ
Братства. Каждая деталь — от рисунка на шелковых портьерах до цвета листьев
домашних растений — подобрана с настоящим вкусом. И воздух в комнате приятный:
свежий, с запахом цветов, слегка приправленный ароматом благовоний. Ниминоа
расслабилась: все так напоминало дом ее отца...
— Развяжите ее! — велел командующий.
Приказ был исполнен мгновенно.
— Ты хуридитка?
Девушка вздрогнула: голос седого прозвучал как удар.
— Да, — ответила она.
— Ты не похожа на хуридитку.
— Моя мать родилась в Конге.
— А твой отец?
— Он купец.
Сказано было с гордостью, но Виг понятия не имел, что, значит, быть купцом
в Хуриде. Зато отлично понимал: девушка с такой внешностью — идеальный шпион.
Если не обращать внимания на акцент.
— Твоя мать — его наложница?
Ниминоа оскорбилась: от человека столь достойного внешне она ожидала
достойных вопросов.
— Она была его женой, — холодно ответила девушка. — Она умерла.
— А твой отец?
— Его убили монахи три недели назад.
Виг смутился. Эта хуридитка держится с редким достоинством. И непохоже, что
лжет. Будь командующий не командующим, а просто человеком, он обращался бы с
чужеземкой куда деликатней. Но поскольку дело касалось безопасности Конга, Виг
не мог позволить себе сострадания. Но кое-что мог.
— Ты голодна? — спросил он. — Хочешь фруктов? Вина?
— Да, немного, — Ниминоа опустила глаза.
Командующий сделал знак, и через полминуты рядом с Ниминоа появился столик,
кувшин вина и ваза с фруктами. Слуга наполнил серебряный бокал.
— Попробуй, — сказал седой. — Это хорошее вино.
Ниминоа пригубила и поняла: вино действительно хорошее. Хотя и хуже того,
что пила девушка в доме отца.
Виг внимательно следил за ней. Допрос не имеет смысла, если не научишься
определять, где ложь, а где правда. Командующий не забыл о присутствии Турфанга,
но не собирался обращаться к нему за помощью без необходимости.
Ниминоа взяла кисть винограда. Большие фиолетовые ягоды таяли на языке.
— Ты бежала? — спросил седой.
— Да.
Пленница не поднимала глаз, и это командующему не нравилось. Это и еще
подозрительно спокойный голос хуридитки.
— Кто твои спутники?
— Спутник.
Девушка положила виноград и посмотрела прямо в глаза командующего. И опять
Виг почувствовал неловкость. Как будто у него нет права допрашивать ее. Но у
него есть больше, чем право. Долг.
— Мои люди видели следы троих, — сказал командующий. — Кто третий?
— Я не знаю, — Ними опустила глаза.
— Допустим, — кивнул Виг. — А твой спутник? Кто он? Хуридит?
— Нет.
— Имя?
Ниминоа колебалась. Ей очень не хотелось говорить правду.
Командующий видел: пленница прикидывает, солгать или нет.
— Будет лучше, если ты ответишь честно!
— Хорошо, — равнодушно сказала Ниминоа. — Его имя Данил Рус.
Светлорожденный Данил Рус.
Лучше бы она солгала. Командующий Виг даже не усомнился: пленница врет.
Чтобы светлорожденный из древнейшего рода Империи пришел из Хуриды в одиночку да
еще спас прекрасную хуридитку? Такое случается нередко. В балладах. Но не в
жизни. Виг прожил длинную жизнь. Он сражался бок о бок с Освободителем. Он сам
стал частью не одной баллады. И очень хорошо знал, как далеко то, что поют, от
того, что говорят.
Командующий не поверил и искренне огорчился. Во-первых, потому, что
пленница солгала, во-вторых, из-за того, что ответ ее, на взгляд Вига, прозвучал
абсолютно искренне. Значит, придется обращаться за помощью к магу.
Турфанг, как всегда, угадал желание Вига раньше, чем тот его высказал. Жрец
встал. В отличие от командующего, он не собирался ничего анализировать. Без
надобности.
Длинная тощая фигура в бесформенной рубахе из блеклой шерсти. Этот, второй,
Ними совсем не понравился. Чувств у него было не больше, чем у кугурра,
вытканного на гобелене. А двигался он не как кугурр, а скорее как ящерица.
Длинный наклонился к ней — черные космы свесились до колен сидящей Ниминоа,
— вперился в ее лицо черными выпуклыми глазами. Дыхание его пахло, как скошенная
трава. Девушке показалось: крохотный паучок заскребся у нее у голове, пытаясь
выбраться наружу. Не больно, но очень неприятно. Ниминоа напряглась — паучок
пропал.
В выпуклых глазах тощего отразилось разочарование. Он медленно распрямился,
повернулся к седому и покачал головой.
Седой вздохнул. Он был огорчен.
— Увести, — приказал он солдатам.
Ниминоа поднялась, не дожидаясь, пока ее поднимут.
— Благодарю, — девушка кивнула на столик.
— Больше ты ничего не хочешь сказать? — дал ей еще один шанс Виг.
Пленница покачала головой. Командующий махнул рукой, и солдаты вывели
девушку. Задержался только десятник.
— Куда ее, достойнейший?
— В подвал, — сердито сказал Виг.
Когда десятник вышел, командующий повернулся к Турфангу:
— Думал, ты покрепче! — раздраженно бросил комендант-капитан Ангбиона.
Маг вздохнул.
— Понимаю тебя, — сказал он. — Девушка по-настоящему хороша. После общения
с палачом тело ее уже никто не назовет прекрасным. Но неужели ты думаешь, что
мне, слуге Быкоглавого, это по вкусу?
Виг промолчал.
— Она лжет, — Турфанг запустил пальцы в свою взлохмаченную шевелюру,
откинул голову назад. — Она лжет, друг мой, но это еще не самое плохое. Хуже то,
что она колдунья. Силу ее мне не оценить — из-за ее полного невежества...
— Это как? — удивился Виг.
— Все равно, что проверять прыткость парда, спутав ему лапы, — пояснил
жрец. — Но чтоб выкинуть меня из своих мыслей, ее силенок хватило.
— Выходит, это она начудила в горах? — сказал командующий.
— Глупости! От того колдовства на сто миль разило волшебством Алчущих. При
том что творил его настоящий мастер. Хотел бы я, чтоб ты был прав. Думаешь, мне
по сердцу мучить женщину? Но я должен знать все, что знает она. И быть
уверенным, что все сказанное — правда. Если ты знаешь другой способ — назови.
Командующий продолжал хмуриться: он не знал другого способа.
— А ты уверен, что колдунья позволит себя пытать?
— Ну, уж с этим-то я управлюсь, — не без самодовольства заявил Турфанг. —
Надо отделить истину от фантазии. А уж в фантазии ей не откажешь.
— Что да, то да, — согласился Виг. — Эта шутка о светлорожденном...
Как ни надеялся командующий на сотрудничество пленницы, но кое-какие меры
он принял заранее. Например, велел растопить печь и прибраться в пыточном
подвале. Уж месяца три не пользовались: плесени, небось, наросло на палец.
Палач, десятник, потерявший ногу в стычке с хуридскими контрабандистами,
передвигался на своей деревяшке проворней, чем иной на двух ногах. Ремесло свое
палач знал туго: навостришься за пять лет. Виг его ценил. Хорошего заплечных дел
мастера найти трудно. Даже за двойное жалованье.
Когда командующий и его друг спустились в застенок, все уже было готово.
Воздух согрет, плесень и грязь убраны. Пленница томилась в уголке под присмотром
двух охранников.
Командующий уселся в деревянное кресло подальше от очага.
— Начинай, — кивнул он палачу.
В подземелье было жарко и душно. Здесь не было ни лежащих рядком клещей, ни
хитроумных машин для истязания плоти. Каменный пол чисто вымыт. И все-таки
Ниминоа сразу поняла, что это за место. И ей стало горько. От того, что конгаи
оказались ничуть не лучше хуридских монахов. Яркий огонь горел в открытой печи —
Ниминоа щекой чувствовала его тепло. Огонь — друг. Мускулистый мужчина с наголо
обритой головой, в кожаном фартуке возился у очага. Из одной штанины вместо ноги
торчала подбитая толстой кожей деревяшка.
Ниминоа посмотрела на его лоснящуюся от пота спину, потом на равнодушные
гладкие лица солдат конгаев. И решила — не даст себя мучить. Хватит! Огонь горел
в очаге и источал силу. Пусть только попробуют!
По лестнице спустились седой и тощий. Солдаты вытянулись. Седой уселся в
кресло, тощий — на скамью.
— Начинай, — сказал седой палачу.
Солдаты вытолкнули Ниминоа в центр, к вмурованным в пол кольцам. Над
головой раскачивались на цепях еще два кольца.
— Раздевайся, — по хуридски скомандовал палач.
Ниминоа не шевельнулась.
Одноногий чуть заметно пожал плечами и сделал знак солдатам...
Ниминоа прикрыла глаза. Первый, кто к ней прикоснется...
— Отойдите от нее! — быстро сказал Турфанг.
Солдаты посмотрели на командующего. Виг кивнул, и они отодвинулись от
пленницы.
— Я сам, — жрец подошел к Ниминоа и медленно, как в танце, положил руки на
плечи хуридитки...
Спина Ниминоа стала влажной. Не потому, что в подвале жарко. Она видела,
как сгорают люди. Ей было страшно. Конгай смотрел ей в глаза.
«Не тронь меня!» — мысленно попросила она.
Кажется, тощий услышал ее. Но ему было наплевать. Он протянул руки... И
Ниминоа решилась.
Пламя в печи угасло, померкли факелы — Ниминоа вдохнула, вобрала силу огня
— и выдохнула! Прямо в костлявое лицо конгая.
И ничего не произошло. Факелы запылали, как прежде, пламя в очаге ожило,
накинулось весело на сухое дерево.
Турфанг покачал головой, затем сделал знак солдатам, и те принялись за
дело. Пленница не сопротивлялась. Скорее всего, у нее просто не осталось сил.
Жрец вернулся на свое место, подмигнул Вигу: видишь, кое-что я умею.
— Набедренную повязку оставить, — бросил командующий. Он кое-что знал о
морали Хуриды и не собирался унижать пленницу сверх необходимого.
Хуридитку привязали к кольцам, палач провернул ворот — по конгайски смуглое
тело пленницы вытянулось. Но не настолько, чтобы причинить боль.
— Ах, какая красотка, — сказал один солдат другому.
Шепотом, но Виг услышал.
— Караул свободен, — рявкнул он, и солдаты покинули подвал.
Приказ их не огорчил. Смотреть, как истязают женщину, не велико
удовольствие. Они же не омбамту.
Турфанг подошел к пленнице, присел на корточки, проверил ремни на лодыжках.
Хороши: мягкие и прочные. Ноги девушки пахли страхом. Жрец выпрямился, провел
ладонью по гладкой напрягшейся спине, определяя силу тела. Пленница вздрогнула,
попыталась отстраниться. Хорошее тело, здоровое. Выдержит не один десяток
ударов. Жаль портить такое совершенство. Турфанг представил, как вздуваются
рубцы на этом нежном животе, как лопается тонкая смуглая кожа... Власть
Быкоглавого! У Турфанга всегда было прекрасное воображение. На то он и маг. Но
он умел и обуздывать чувства.
— Я не сержусь на тебя, — сказал он ласково — Поверь, твой дар не спасет от
боли. Назови имя Алчущего — и тебе не придется страдать.
Пленница молчала.
Турфанг отошел от нее, кивнул палачу. Одноногий взял кнут из специально
обработанной бычьей кожи, пропустил его между пальцев, проверяя. Таким кнутом
можно перешибить позвоночник. Если умеючи. Или вырвать клочок из шелкового
полотна. Палач несильно взмахнул рукой — кнут свистнул и обвился вокруг
пленницы. Девушка пронзительно вскрикнула. Красная полоса вспухла поперек ее
спины пониже лопаток.
Турфанг поднял руку — и второго удара не последовало. По щекам девушки
катились слезы.
— Назови нам имя Алчущего, назови нам имя своего спутника, — мягко произнес
жрец. — Рас скажи нам правду и тебя не будут мучить.
— Светлорожденный Данил Рус, — прошептала девушка.
Турфанг покачал головой:
— Не лги нам, колдунья. Все равно придется сказать правду. Но...
— Достойнейший!
На лестнице стоял начальник караула.
— В чем дело? — недовольно спросил Виг.
Сотник вытянулся, приложил ладонь ко лбу в знак скорби.
— Что? — выкрикнул командующий, вскакивая.
— Достойнейший... По зеркальной связи... передали... — сотник задохнулся,
закашлялся.
Виг схватил его за плечи:
— Что?!
— Беда, — выдохнул сотник. — Беда, достойнейший, умер...
Глава четвертая
Тилод Зодчий проснулся в дурном настроении. Это всё сон. Самого сна Владыка
Конга не помнил, но ощущение осталось отвратительное.
Слуга появился, словно по волшебству. Иногда у Тилода возникало ощущение:
постельничий наблюдает за ним, спящим, в замочную скважину.
Вода для омовения, бодрящий напиток, массажистка. Час утренних процедур,
призванных укрепить силы Владыки Конга, который давно уже разменял седьмой
десяток.
Завтракал Тилод вдвоем с женой. Скромно, как рекомендовал лекарь. В
последние годы Тилод здорово прибавил в весе. А вот над Эйрис годы, казалось, не
властны. Жена Владыки оставалась такой же стройной. Нет, конечно, никто не дал
бы ей двадцати, но уж никак не больше пятидесяти. Лишь один недостаток у супруги
Тилода: всего одного сына подарила она мужу. И больше у нее детей не было. А
взять наложницу Тилод категорически отказывался. Раньше. Теперь, может быть, и
согласился бы, да поздно. Единственная надежда — Сантан. Но сына Тилод Зодчий не
видел почти тридцать лет.
После завтрака Тилод отправился в город. Сопровождали его жена и дюжина
телохранителей из Черных Охотников. Тилод не любил пышной свиты, а для охраны
этого вполне достаточно.
Кортеж Владыки выехал из дворца, чьи белые острые башни, казалось, вот-вот
устремятся в небо, в город, утонченная красота которого в Мире успела стать
нарицательной. Хотя построен он был совсем недавно. Вернее, возрожден.
Обновленный Ангтъян. Древняя столица Конга. Прекрасное дитя Тилода-Зодчего.
Ангтъян невелик. Меньше Фаранга, а в сравнении с Сарбуром — совсем крошка.
Зато к столице сходятся все дороги Конга, а в его просторной гавани никогда не
бывает меньше сотни кораблей.
Кортеж выехал на площадь Ветра. Всадники спешились. С трех сторон площади —
утопающие в садах павильоны с цветными многоступенчатыми крышами. С четвертой —
причудливо изгибающаяся балюстрада из розового мрамора. Такого чистого, что
кажется прозрачным. Ниже балюстрады — море. Изумрудное зеркало залива Данхен.
Людей на площади было немного, и все они, завидев кортеж Владыки, деликатно
отошли к павильонам. Каждому ангтьянцу известно: Тилод-Зодчий приезжает на
площадь Ветра размышлять. Как же можно тревожить в этот час любимого Владыку!
Тилод неторопливо проследовал к балюстраде, оперся грудью на гладкий,
теплый, как живое тело, мрамор, задумался, глядя на корабли. Эйрис остановилась
в трех шагах позади, телохранители — подальше. Прошел час. Владыка Конга
пребывал в неподвижности. Солнце уже заметно припекало. Последний месяц осени в
Конге — не то что где-нибудь на севере Империи.
Эйрис посмотрела на солнце.
«Пора», — подумала она.
Хушенскому посланнику назначено к началу второй стражи. Обидится, если
заставить ждать сверх положенного этикетом. А отношения с Гурамом и так
натянутые.
Эйрис подошла к мужу, положила ему на плечо руку.
— Тилод...
Владыка Конга не шевельнулся,
— Тилод!
Вялое плечо подалось, Тилод Зодчий повернулся к жене... и рухнул навзничь
на светло-серые пятиугольные плиты площади Ветра. Эйрис успела поймать его
голову прежде, чем затылок ударился о камень. Бессмысленная предосторожность.
Неподвижные глаза слепо глядели вверх и не видели ни жены, ни высокого
прозрачного неба. Владыка Конга Тилод Зодчий был мертв.
Виг отпустил сотника, сделал три шага к лестнице, остановился, поглядел на
Турфанга.
— Как же так? — проговорил он.
— Все мы умрем, — спокойно ответил жрец. — Не думай о мертвых, думай о
живых.
Виг кивнул.
— Пошли наверх, — сказал он.
— Достойнейший! — воскликнул палач. — Что прикажешь делать с этой?
Ответил Турфанг:
— Отвяжи и накорми. И держи ее подальше от открытого огня, если не хочешь
поджариться. Мы побеседуем с ней позже.
Южная эскадра Империи вышла в море Зур на четвертый день третьего месяца
осени. Ближе к полудню дозорный на мачте флагмана крикнул, что прямо по курсу —
конгайская почтовая шекка. А еще через час командующий эскадры светлейший Эрд
Асенар узнал: его друга Тилода Зодчего больше нет среди живых. К вечеру того же
дня большая часть эскадры, как и предполагалось, совершила полный поворот и
взяла курс на север. Флагман же в сопровождении еще трех кораблей продолжал идти
на юг. Адмирал Эрд пожелал в последний раз взглянуть на своего друга. Кроме
того, здесь, в южных водах, именно он, Эрд Асенар, олицетворял Империю. А
Империи тоже следовало отдать последний долг правителю, не одно десятилетие
бывшему ее другом.
Еще один друг Тилода-Зодчего узнал о смерти Владыки Конга значительно
позже. Впрочем, получи он весть вовремя, это ничего бы не изменило. Страж Севера
Нил Биоркит во главе десятитысячного войска спешно двигался на запад. А
навстречу ему безумной волной катились орды магхаров. Что-то произошло там, на
Проклятых землях. Позднее маги постараются выяснить, что именно. Но сейчас армия
Нила должна была стать тем камнем, о который разобьется смертоносный вал. Такое
уже случалось: порождения Проклятых земель врывались в пределы Империи,
натыкались на копья ее стражей и отбрасывались назад. А потом долго хольдские
патрули отлавливали и убивали уцелевших тварей. Страж Севера Нил еще не знал то,
что было известно в Вагаровых горах, где спешно собравшиеся старейшины Малого
Народа уже избрали туринга — военного вождя и сорок сотен, вооруженных вагаров
двинулись наперерез проклятому полчищу. Практически одновременно со сторожевым
войском Империи. Не ведал Нил и того, что шестеро Грунских магов призвали своих
драконов и также устремились на север. Потому что знали: на сей раз вал может
захлестнуть камень и покатиться дальше, неся смерть всем, кому дарована жизнь.
Данил открыл глаза и не увидел неба. А между тем лицо его обдувал ветер, а
ладонь чувствовала землю и траву на ней. Первое движение — к поясу. Данил
вздохнул с облегчением: меч на месте. И руки-ноги тоже. Ровный свет, свежий
воздух. Больше ничего. А между тем Данил лежал на спине и смотрел вверх.
Светлорожденный прислушался... Ничего необычного. Кроме тишины. Незнакомый
запах. Приятный. Данил осторожно перевернулся на живот. Теплая земля, ровно
поросшая серо-зеленой тонкой травой, легкий туман. Вставать Данил не спешил.
Лежащий привлекает меньше внимания. Неплохо бы знать, где он. И как сюда попал.
Последнее воспоминание — полет в черную бездну. Все, что раньше, помнилось
смутно. Вроде бы его пригласил какой-то чародей. Куда и зачем? Вопросов явно
больше, чем ответов. Данил выждал еще минуту. Вроде никто не собирался на него
нападать. Светлорожденный встал. Все, что дальше двадцати шагов, поглощала
дымка. Ждать или идти? Для Данила выбор был очевиден: он двинулся вперед. Или
назад. В тумане все пути одинаковы. Странно, в воздухе не ощущалось влаги.
Выходит, этот туман — не сгустившийся пар, а нечто иное? Данил считал шаги.
Когда он дошел до ста тридцати, из тумана проступило нечто, напоминающее
округлый бугор высотой около четырех локтей. Еще несколько шагов — и оказалось,
что это не бугор, а удлиненный валун, покрытый все той же сероватой травой.
Поскольку он был единственным украшением однообразного ландшафта, Данил подошел
поближе и... На макушке валуна внезапно обнаружился тусклый серо-зеленый глаз на
коротком рабьем стебельке. Данил не успел даже как следует удивиться, а глаз уже
втянулся обратно в лунку, поверхность валуна, чмокнув, разъехалась, образовав
подобие воронки, и в следующее мгновение светлорожденный оказался внутри, в
полной темноте, сдавленный со всех сторон так, что, даже будь здесь воздух,
вдохнуть Данил все равно не смог бы... А еще через мгновение ловушка раскрылась
и светлорожденного выплюнули (самое подходящее слово) наружу. Совершенно
ошеломленный, Данил сидел на траве и глядел, как из земли уходит ввысь серая
колонна, унося на своей вершине хищный валун, который побрезговал отужинать
благородным потомком Русов.
Боковым зрением Данил уловил сбоку какое-то движение. Он быстро повернулся.
Воистину это был час неожиданностей. В двух шагах Данил увидел себя, сидящего на
корточках и наблюдающего за поднимающейся из земли колонной.
Второй «Данил Рус» негромко прищелкнул языком.
— Не обижайся, — сказал он, не поворачиваясь.
«Не обижайся?» Светлорожденный ничего не понимал. Но, оказалось, обращаются
не к нему. Серая колонна остановилась и, помедлив немного, начала втягиваться
обратно.
Человек повернулся к Данилу, и сын Волода Руса понял: не так уж они похожи.
Просто в жилах обоих течет кровь Асхенны.
— Прости за неприятные мгновения, — сказал человек. — Я не мог прийти
сразу. Но не беспокойся, ничто здесь не причинит тебе вреда, Данил Рус!
— Где я? — спросил светлорожденный.
— У меня в гостях.
— Не соблаговолишь ли ты в таком случае на звать свое имя, достойный?
Человек улыбнулся, и Данилу показалось — его собеседник совсем юн, куда
моложе светлорожденного.
— В прежние времена друзья звали меня Сантан.
Дракон принес Унгата в Гурам следующей ночью. И сразу улетел. Чародей
отпустил его: оставшиеся до Хушена [Хушен — столица государства Гурам,
расположенного на северо-западе Красного материка] десять миль он мог пройти и
собственными ногами. Миновав предместья, Унгат перебрался через развалины
крепостной стены и сразу оказался на узкой улочке, зажатой боками домов.
Случайных прохожих здесь не было. Поэтому не было и воров. Пару раз чародею
попались навстречу стражники, но Унгат отвел им глаза. А вот у Весеннего Дворца
Правителя, отданного нынешним Владыкой Гурама в вечное пользование Алчущим Силы,
магией пользоваться не стоило. Да и не требовалось: стража знала Унгата. Миновав
погруженный в темноту
...Поділитися у соцмережах
