Жанр: Электронное издание
Kongo6
...на уродливое человекоподобное существо, ползущее попластунски.
Но двигался хуруг значительно быстрее пластуна, хотя и уступал в
скорости бегущему человеку. Уткнувшись мордой в землю, подстегиваемый голодом,
хуруг устремился по следу. Все живое поспешно убиралось с его пути. Кроме
человека, у прожорливой твари не было врагов. Мясо хуруга ядовито, запах
омерзителен для любого хищника, способного справиться с этим ящером. Сам же
хуруг считал добычей все, что попадалось на пути. Вот он достиг места, где его
будущая жертва останавливалась. Испачканная кровью трава; запах, от которого
густая слюна потекла из пасти хищника. Хуруг завертелся на месте, кружил целую
минуту, пока не обнаружил второй след — ароматную ниточку к блаженству. В
нетерпении ящер испустил пронзительный скрежещущий вопль. И припустил по следу.
Леденящий душу вой вывел Ниминоа из полузабытья. Она вздрогнула, подняла
голову, посмотрела на угасающий костер. Страх пронзил ее. Ниминоа вскочила на
ноги, вскрикнула от боли, но страх был сильнее, чем боль. Девушка торопливо
набросала заготовленных сучьев поверх тлеющих углей. Через несколько мгновений
огонь проснулся и дрожащий свет озарил поляну. Ниминоа механически, просто чтобы
чем-то себя занять, ополоснула израненные ноги вином из фляги Данила и
забинтовала их. Руки двигались быстро и умело, но в сердце ее не осталось
ничего, кроме страха. Обуться в свои сапожки Ними теперь не могла, но в клади
лежали запасные верховые сапоги Данила. Они почти подошли. В боковом кармашке
одного обнаружился небольшой нож. Ними вынула его и положила на одеяло. Просто
так. Если какой-нибудь ночной охотник пожелает ее загрызть — пускай. К чему ей
жить?
Конец третьей части
Часть четвертая
ОКРЫЛЕННАЯ КОЛЕСНИЦА
А было так.
На земле Атуи, что ныне в границах Красного и Черного зовут Проклятой,
явился Тата-Харири, пророк. Шесть лун, от Севера до Юга, шел он по земле Атуи,
пока не достиг холма, именуемого Бис-Шеба, Кувшин Жажды. И взошел Тата-Харири на
вершину холма. И пророчествовал. Там же сказал: «Сильные Атуи! Грядет!»
Время же того — за шестую часть века до Эпохи Перемен.
И взят был Тата-Харири воином Шеном и привезен в Прохладный Дворец. С Шеном
же было полумножество всадников, поскольку крепок был в ту пору шит Тата-Харири
в Атуи.
И вопросил Великий и Сильный, Опоясанный Огненным Бичом, Владычествующий
над Миром, Повелевающий всем бескрайним Махд-Шагош:
— Почто пророчествуешь во зло мне?
Отвечал Тата-Харири:
— Слава моя — за мной! — К небесам обратив лик: — А сила моя — земля есть!
С тем и умолк.
Рассудил Великий и Сильный, Державший Место Свое в Прохладном Дворце
посреди Доброго моря: о земле Атуи говорит пророк.
И послал он три множества воинов на окрыленных колесницах, и обратились они
к земле Атуи, и вскричала Атуи великим криком. И губили беспощадно воители МахдШагош.
Которых же оставляли живыми, тем продевали вервие сквозь нижнюю челюсть и
так влекли к берегу Доброго моря. А крови было столько, что земля превратилась в
грязь.
Позвал тогда Великий и Сильный, Опоясанный Огненным Бичом, позвал ТатаХарири:
— Ты! — сказал. — Нет твоей силы!
И поведал о содеянном.
И поразил Тата-Харири Огненным Бичом. Пал наземь пророк Тата-Харири,
возопил гласом неистовым:
— Грядет! — И умер.
И не стало Махд-Шагош. Такова сила истинной веры.
Фахри Праведный. «Откровения»
Глава первая
Одиннадцать всадников ехали по дороге. Ночной дозор, высланный командующим
крепости. Командующий, человек неглупый и самостоятельный, решил не дожидаться
восхода, когда можно будет зеркалами связаться с Фарангом и доложить о странных
огнях на севере. Колдовство это или нет, но слишком близко от крепости, чтобы
дожидаться утра. Подняв десяток Дуда, командующий передал им доклад наблюдателя,
выдал направление и велел проверить, что там, мощь Тура, происходит? Об
осторожности командующий не говорил. Дуд Кошачий Глаз на рожон не полезет.
Командующий понимал: быть может, он никогда больше не увидит ни Кошачьего
Глаза, ни его парней. Но если на одной чаше весов жизнь одиннадцати солдат, а на
другой — безопасность крепости Ангбион, тут и выбирать нечего.
Дуд Кошачий Глаз построил своих в колонну по три, приказав тем, кто внутри,
изготовить арбалеты, а наружным и замыкающим — обнажить мечи. Один хрен, если
какая тварь прыгнет на круп парда, от арбалета толку ноль. Сам Дуд выбрал
арбалет, поскольку видел в темноте почти так же хорошо, как днем, и намеревался
использовать это преимущество. В колдовские огни Дуд не очень-то поверил. Какие,
к демонам, чародеи со стороны Хуриды! А вот всякая дрянь оттуда лезет, это
точно!
Неподалеку взвыл хуруг. Парды недовольно зарычали, а Кошачий Глаз слегка
обеспокоился и подумал: надо будет сказать Губастому. Пусть возьмет следопыта и
пару ребят, выследит тварь и прикончит. Губастый хуругов ненавидел с тех пор,
как один их этих уродов сожрал его племянника.
Хоть Кошачий Глаз лучше всех видел в темноте, но огонь впереди заметил не
он, а лигонец [Лигой — город на севере Конга] Момугон. К немалой досаде
десятника. Дуд тут же скомандовал: «Стой!» Отобрал троих, велел спешиться, сам
слез с парда и отправился на разведку. Момугона в числе трех не оказалось, и
солдат обиделся.
Еще за триста шагов стало ясно: никакие не чародейские огни, а обыкновенный
костер. Кошачий Глаз на всякий случай скомандовал: «К бою!», хотя вчетвером в
драку лезть не собирался. Разве что при явном преимуществе. Сколько вокруг
костра народу — издали не разглядеть.
Хуруг выбежал на поляну, увидел костер и злобно захрипел. Огня хищник
терпеть не мог, а добыча оказалась по другую сторону пламени. Не сразу хуруг
сообразил, что огонь можно обойти.
Тварь, выскочившая из темноты, показалась Ниминоа ожившим кошмаром. Широкая
бледно-зеленая голова с сизым опухолеподобным наростом на макушке, ковшеобразная
нижняя челюсть, отвисшая до земли, торчащие в стороны жилистые лапы и выпуклые,
сплошь красные глаза. Высотой тварь не превосходила двух локтей, но весила
наверняка не меньше двух взрослых мужчин. Ничего более омерзительного Ниминоа в
жизни не видела.
Тварь едва не угодила мордой в костер, отпрянула, издала звук, подобный
хрипу удушаемого, заскребла землю когтями. Пятипалые лапы твари походили на
изуродованные человеческие руки.
Ними сжалась в комочек, сжала в руке маленький нож. Она очень надеялась,
что тварь испугается огня и убежит.
Зря надеялась. Уродливый хищник, потоптавшись на месте, боком двинулся в
обход костра. Склизкие нити слюны, как черви, свисавшие из пасти, волочились по
земле, на них уже налип всякий мусор.
Тошнотворная вонь ударила в ноздри Ниминоа. Ее чуть не вывернуло. Она
вскочила, закричала и бросилась бежать... Тварь прыгнула...
Ними ударилась обо что-то твердое, железные объятья сдавили ее, вывернули
нож...
Скрежещущий вопль хуруга оглушил ее...
— Ва! — сказал один из солдат, Кулган Красный. — Баба! Одна!
— Хуридитка, — поправил Дуд. — Дурак, не видишь: два седла лежат. Во имя
Быкоглавого, хуруг!
— Ва! — сказал Кулган. — Чуть в костер не влетел! Стрельнуть, командир? Или
пусть сначала сожрет хуридитку?
— Нет, — проворчал Кошачий Глаз. — Даже хуридитка слишком хороша для
хуруга. — И поднял арбалет.
Тут хуридитка с визгом вскочила, заслонив хищника, и бросилась прямо к
конгаям, а хуруг, заскрипев, как несмазанная телега, устремился за ней. Только
вдвое проворней.
— Хватай ее! — закричал Дуд, отпрыгнул в сторону и (отличный выстрел!)
всадил болт точно в красный глаз твари.
— Банг! — щелкнула тетива второго арбалета, и еще одна стрела ухнула в
раззявленную пасть.
Хуруг взвыл, юлой завертелся на месте, мешая Дуду сделать второй выстрел.
За спиной десятника звонко вскрикнула женщина.
«Не упустили», — удовлетворенно подумал Кошачий Глаз.
Тут хуруг запутался в собственных лапах и повалился набок. В унисон ударили
три арбалета. Три хвостовика выросли на брюхе твари. Хуруг забился на земле,
изгибаясь и суча лапами. Это уже была агония, которая, впрочем, могла
продолжаться целый час. Живучесть хуруга — вещь известная. Но у Дуда не возникло
желания подойти и добить тварь. Зато у одного из солдат появилась такая идея. Он
выскочил на поляну, взмахнул мечом и на раз отмахнул хуругову башку. Ну конечно,
Кулган, дурень здоровый! Не упустил возможности покрасоваться. Хорошо, хоть
отскочил вовремя, в дерьме не извозился! Удар, впрочем, хорош, ничего не
скажешь.
Дуд закинул за спину арбалет, вышел на поляну.
Кулган вытер меч валявшимся на земле одеялом, присосался к фляге. Дуд
схватил его за руку, флягу отобрал.
— Где второй, дурень? — рявкнул десятник. — Взял огонь и пошел искать! — и
пронзительно засвистел.
С дороги ответили двойным свистом. Поняли, сейчас приедут.
— Вонища, аж в горле дерет, — извиняясь, про говорил Кулган.
— Это точно, — Дуд покосился на хуруга, сам глотнул из фляги Красного и
вернул имущество хозяину.
Изловивший хуридитку солдат положил добычу у костра, по другую сторону от
смердящего хуруга, протянул Кошачьему Глазу нож.
— Отбивалась? — недовольно спросил десятник.
— Куда там! Сомлела враз.
Дуд оглядел ножик.
— Наша работа, — сказал удовлетворенно.
— А баба сочная, — сказал солдат. — Может, ее — того? Все равно кончать...
— Сочная, говоришь? — Кошачий Глаз поглядел на лежащую на боку хуридитку.
Густые черные волосы закрывали ее лицо. Десятник наклонился, откинул волосы
ножом.
— А ничего девка, — сказал солдат и сглотнул. — Давай, командир, я на
очереди.
Кошачий Глаз распрямился, поглядел на подчиненного, переложил нож в левую
руку и аккуратно, без замаха, съездил его по морде.
— Ты что, сдурел? — заорал солдат, потом сообразил, что к чему, побагровел
и принялся извиняться.
— Заткнись, — оборвал десятник. — Не видишь, что ли, наша девка?
И верно, лицом девушка здорово напоминала сестренку Дуда, а никак не
хуридитку. Сестренка жила в крепости (в Ангбионе обитало не так уж мало женщин,
время не военное), и десятник уже не один раз «вразумлял» желающих познакомиться
с ней поближе.
«Ну, ясно, почему он так взъелся», — подумал солдат.
Прискакали остальные семеро. Напарник девушки так и не отыскался, и Кошачий
Глаз решил: в темноте дальше рыскать бессмысленно. Да и ни к чему. Утром
командующий пришлет сюда сотню бойцов со следопытами, псами и ангионским
лекарем-колдуном. Если жив беглец — отыщут.
Дуд распорядился: вещи забрать, хуруга забросать ветками и поджечь, не то
смердеть неделю будет. Кошачий Глаз набросил на холку парда одеяло (чтоб
поберечь шею зверя), взобрался в седло. Дуду подали девушку, которую десятник
уложил поперек, на одеяло.
— Марш! — гаркнул он и тронулись.
Через час въехали в крепость.
Командующий Виг, комендант-капитан Ангбиона, Бронзовый Дракон,
Распорядитель северо-восточной области Черногорья вторично слушал отчет
десятника Дуда. Три сотни всадников с собаками, следопытами-горцами и колдуном
только что покинули крепость. Им велено обшарить каждый пучок травы и заглянуть
под каждый голыш. С восходом по зеркальной связи передали: в области Ангбиона
появился Алчущий Силы. Враг. Конгайский чародей уже отплыл из Фаранга на самой
быстрой шекке, но прибудет в крепость не раньше завтрашнего дня. А за это время
Алчущий может натворить бед. Напоследок Дракон Севера Ганг предупреждал
командующего Вига, что тому следует соблюдать осторожность и избегать лишних
потерь. Нечего сказать, полезный совет. Иному чародею стереть с лица земли
Ангбион — что парду мышку слизнуть. Но командующий понимал Ганга и понимал, что
сам отдал бы точно такой же приказ. Он, собственно, его и отдал. Своим
подчиненным. И теперь вот повторно слушал доклад Кошачьего Глаза. В свете новых
обстоятельств.
— Кабы не мы — хуруг сожрал бы ее за милую душу, — говорил между тем
десятник. — Где это видано, чтобы Алчущего сожрал хуруг, а, командир? Или, к
примеру, чтобы Алчущий — баба? У меня такое ощущение...
— Ощущение свое засунь парду под хвост, — оборвал командующий. — Упустил
второго!
— Ну... Э-э-э... — десятник виновато потупился. Что тут скажешь? Да,
упустил.
— Чародея упустил, — сердито проворчал Виг. — Разве что пленница твоя
чародейкой окажется...
— Не! — уверенно заявил Кошачий Глаз. — Она ж молоденькая и сущий цветочек!
Разве ж колдуньи такими бывают?
— Ты что, проводи тебя Тур, специалист по колдуньям? — рявкнул Виг.
— Ну... Э-э-э...
— Что еще желаешь сказать?
— Да, это, вроде бы, все, — пробормотал десятник.
— Все? Или не все? — рыкнул командующий. — Что ты мямлишь и переминаешься,
как вол перед кормушкой! Солдат!
Десятник мгновенно выпрямился, вытянулся, задрал подбородок:
— У меня все, достойнейший!
— Свободен!
Солнечный свет сочился через узкие окна под потолком. Белый потолок,
стенные панели из белого, будто обесцвеченного дерева. На нем так красиво
смотрятся крытые черным лаком ножны и вороненые наконечники боевых и охотничьих
копий.
Собственно, особо винить десятника не за что. Настоящий чародей кому угодно
глаза отведет.
Командующий снял со стены будничный меч, вынул на четверть, полюбовался
игрой света на клинке, тонкой гравировкой, вложил меч в ножны и прицепил к
поясу. Дремавший у стола на коврике боевой пес с обрезанными ушами поднял
брыластую морду.
— Пойдем, — сказал ему командующий, и пес, вскочив, лапой открыл дверь.
Часовые привычно вскинули мечи, Виг махнул рукой: вольно. Легко, как
молодой, сбежал вниз по лестнице, ответил на еще один салют и через гранитную
арку вышел на Круглую площадь — внутренний двор крепости Ангбион.
На площади пара десятников муштровала новичков.
— Правой шаг! Левой шаг! Коли! Прикройся! Коли! Правой шаг...
Полусотенная шеренга довольно стройно шагала, колола, прикрывалась щитами.
Десятники метались перед строем, орали, лупили палками нерасторопных.
— Прикройся! Дурак! Выше, выше щит! Коли!
Раз! Дети навозных червей! Крепче, крепче держи!
Это копье, а не бычий хвост!
Вигов пес тщательно обнюхал флагшток. Свора из шести собак почтительно
взирала. Понюхал, пометил и потрусил дальше. Площадные тоже по очереди задрали
лапы. Строго по старшинству.
Виг неторопливо обходил свое хозяйство. Крепость Ангбион — почти как
небольшой город. Тысяча солдат, две тысячи нестроевых: женщин, ремесленников,
ветеранов, детей. Последним, впрочем, просто так по крепости болтаться не
дозволялось.
Прогрохотала пустая повозка. Площадная свора не преминула ее облаять.
«Хороший день», — подумал Виг, имея в виду погоду. Командующий поглядел на
приземистые горы с черными облизанными вершинами. Граница.
«Надо взглянуть на пленницу», — решил Виг.
Пойманную девушку поместили в каморке для проштрафившихся новобранцев.
Только устроили покомфортней: в постели, а не на соломе. Второй крепостной
лекарь, тот, что не колдун, осмотрел ее, обработал раны, а как только девушка
пришла в себя, напоил своей лечебной дрянью — и пленница опять впала в
беспамятство. Виг лекаря отругал: надо было сначала допросить. Но лекарь только
фыркнул. Его можно понять. Красивая девушка и совсем не похожа на хуридитку.
Если она окажется их соотечественницей, командующему придется не допрашивать ее,
а расспрашивать. Законы Тилода Зодчего защищали всех. Пока вина не доказана,
любой подданный или подданная Владыки Конга свободна в своих действиях. Так что
ее и пленницей пока нельзя назвать.
Приставленный к девушке караульный, увидев командующего, поспешно вскочил с
единственного табурета, вытянулся.
— Достойнейший!
— Не ори, — сказал Виг и опустился на табурет рядом с постелью.
Славное личико. Виг вдруг понял, что огорчится, если девушка все-таки
окажется хуридиткой.
Командующий задумался. С тех пор, как он принял под командование Ангбион,
ничего, подобного событиям минувшей ночи, не происходило. По правде говоря,
охранять северную границу Конга оказалось проще простого. За все эти годы через
Черные горы ни разу не перебирался отряд численностью больше двух дюжин. В
основном контрабандисты. Кое-кого солдаты Вига отправляли в Нижний Мир, но
большинство благополучно сбывало товары, закупало что надо и отправлялось
обратно. Ангбион — сам себе таможня, и почему бы немного не подзаработать?
Естественно, Виг не занимался этим сам, следил только, чтобы за границу уходили
только разрешенные к вывозу товары. Но Алчущий — это далеко не контрабандист.
Тем более такой, что заставил вертеться важных фарангских магов.
Пес вывел Вига из задумчивости, толкнув головой в колено. Командующий
поднял голову: в дверях стоял подсоцкий, помощник начальника караула.
— Охотники вернулись, — вполголоса доложил он.
Чародея отправленные в поиск не нашли. Зато обнаружили следы еще двух
человек. Один — определенно мужчина. Касательно второго мнения разделились. Один
следопыт утверждал — женщина. По размеру отпечатка. Двое других полагали:
мужчина. По тому, как ставил ногу. Но самое главное — обнаружили след дракона. А
раз дракон, значит, точно чародей. Картина представлялась такой: третий (тот,
который не то женщина, не то мужчина) прилетел на драконе, подошел к костру,
поколдовал огнем, затем ушел вместе со вторым. А та, которую привез Кошачий
Глаз, бежала за этими двумя босиком по камням, сильно изранилась, а потом пошла
обратно.
«Недурно, — подумал Виг. — Наверняка ей есть что рассказать».
— Что еще?
Еще нашли двух пардов. Тех самых, на которых приехали двое хуридитов.
Что пленница может оказаться конгайкой, следопыты не знали. Зато знали:
вещи, какие обнаружены у кострища, — все хуридские. Кроме оружия. Но оружие в
Хуриде делают такое, что подсохшую лепешку не разрубишь. Это всем известно.
— Значит, — произнес командующий, — мы можем надеяться: чародей улетел?
Можем, заявили все три следопыта.
— Вот и хорошо, — кивнул Виг.
Меньше всего ему хотелось бросать своих ребят против чародейского пламени.
Виг знаком отпустил следопытов... и обнаружил, что вокруг собралась целая
толпа слушателей.
— Та-ак... — грозно протянул командующий. — Это еще что за сборище?
Толпа рассосалась как по волшебству. Остались только сотники, возглавлявшие
поиски, и начальник утреннего караула, которому по уставу полагалось знать все
новости.
— Завтра или послезавтра прибудет маг из Фаранга, — сказал Виг. — Вот он
пусть и разбирается. Я лично доволен, что Алчущий Силы убрался к демонам.
Все три сотника полностью разделяли его мнение.
— Значит, — заключил Виг, — возвращаемся к обычному распорядку. Вопросы
есть?
— Нет, — бодро ответили два сотника.
Третий молчал, смотрел на небо.
— Что ты там углядел? — недовольно осведомился командующий.
— Да вроде... дракон.
Тут все четверо, не исключая Вига, задрали головы.
— Мощь Быкоглавого! — хрипло сказал начальник караула. — Никак
возвращается, демонов сын?
— Драконы и сами по себе летают, — с надеждой проговорил один из сотников.
— Летают! — рявкнул Виг. — Но не здесь, раз дери тебя магхар! А ну живо
поднимайте людей! Старший! Башни к бою! Бегом!
Когда через четверть часа тень черного, как ночное небо, дракона легла на
Круглую площадь, все сорок восемь баллист Ангбиона были нацелены на него.
Расставленные в правильных местах арбалетчики готовились по приказу командиров
осыпать драконьего всадника бронебойными стрелами, а сам Виг выглядывал в
бойницу центральной башни, держа за спиной поднятую руку. Взмах — труба
прокричит команду, и смертоносный град осыплет чародея.
Скверно только — Алчущему вся боевая мощь Ангбиона, может статься, что пыль
храмовому быку.
Но тут дракон неожиданно сложил крылья — и камнем упал на плоскую крышу
арсенала. Все услышали, как заскрежетали могучие когти. Дракон свесил с крыши
длиннющее крыло, и по нему, как по скату, съехал человек. До земли крыло не
доставало локтя четыре, но чародей ловко приземлился на ноги, оглядел пустую
площадь и закричал пронзительным тонким голосом:
— Виг, бронзовое брюхо! Ты почему не встречаешь старого друга?
— Магхар раздери! — с облегчением выругался командующий. — Не мог
предупредить, бычья жопа!
И, отпихнув трубача, выскочил наружу.
Ниминоа снилось страшное. Черноликий монах с кнутом, хлещущий прикованного
к столбу Данила, брызги крови на стенах, запах паленого мяса, пота и боли.
Сморщенное хохочущее лицо чародея плавало в воздухе.
«Смотри, смотри, смотри! — хохотал он. — Скоро ты! Скоро тебя! Скоро!
Скоро!»
Лицо Данила, гордое уверенное лицо вздувалось пузырем, зрачки расширялись
от боли, губы лопались... А кто-то хватал Ниминоа сзади, давил груди, щипал,
щупал, запускал пальцы между ног...
«Разорвут тебя пополам! — хохотал чародей. — Пополам!»
Черный монах вращал насаженное на вертел человеческое тело. Как баранью
тушу. Руки человека были отрублены по локоть. Обрубки дергались. Человек мычал,
разевая рот. Языка во рту не было...
— Тихо, тихо...
Ниминоа открыла глаза и увидела склонившуюся над ней женщину. Женщина
держала ее за руки.
— Скверный сон? — спросила женщина. — Не бойся, это всего лишь сон.
Каменный потолок, сложенный из обтесанных блоков, под ним — зарешеченное
окно.
— Где я? — спросила Ниминоа. — Кто ты?
Женщина нахмурилась. Рядом с ней появилось еще одно лицо. Солдат.
— Что она болтает? — спросил солдат.
Ниминоа сообразила: они говорят на конгаэне.
— Где я? — уже на языке своей матери спросила девушка. — Кто вы?
Увы, ее конгаэн уродовал жесткий хуридский акцент.
Женщина отпустила руки Ниминоа, отодвинулась.
— Ты можешь встать? — спросила она.
— Может, — перебил солдат. — Вставай, хуридитка, а ты, — он повернулся к
женщине, — позови начальника караула. Скажи: пленница очухалась.
Тощий длиннолицый человек развалился в любимом кресле командующего Вига. На
человеке не было никакой одежды, кроме набедренной повязки. Зато на темнокоричневой
груди мастерски вытатуирована бычья голова, выдыхающая пламя.
— Трудно было предупредить? — проворчал Виг. — Вон дружки твои из Фаранга
не поленились предупредить о посланце.
— И где он? — ухмыльнулся длиннолицый. — Что-то я его не вижу!
— Прибудет завтра или послезавтра.
— Чудесно! — заявил человек с бычьей головой. — Если Алчущий захочет
поджарить тебе яйца, что ты предпочитаешь иметь под рукой: предупреждение или
меня?
Командующий промолчал. Но ответ был очевиден. Тощего звали Турфанг. Чародей
и верховный жрец Быкоглавого в Кесане (в те времена, когда Виг был там
наместником), Турфанг в последние несколько лет был в Конге нечастым гостем, в
основном обретаясь на севере, в Империи. Честно говоря, если бы Вига спросили,
кого он предпочтет для защиты от вражьего чародейства, он не колеблясь назвал бы
Турфанга. Но это еще не повод, чтобы терпеть дурные манеры жреца.
— Ну-ка, марш из моего кресла! — потребовал командующий.
Кесанский маг ухмыльнулся, но вставать и не подумал. Вместо этого опорожнил
кувшин в высокую чашу. Вышло — по ободок. Турфанг подобрал под себя ноги,
устраиваясь попривычнее, потянулся к чаше... Виг ловко выхватил ее прямо из-под
руки жреца и тоже ухмыльнулся.
— Чтоб тебя понос пробрал! — с досадой проговорил Турфанг.
В устах чародея это звучало многообещающе, но командующий не смутился,
поднес чашу к губам, вино с бульканьем потекло в более подходящее вместилище.
Но, опорожнив чашу до половины, Виг сжалился и бросил ее гостю. Чаша описала
дугу и легла на ладонь жреца Тура. Ни капли не пролилось.
— Надо бы тебя покормить, — с подчеркнутой заботой произнес Виг. — А то
смотреть не на что, волосы да кости. Всего-то мяса, что огузок, да и тот...
— Поговори еще, — огрызнулся чародей. И добавил мечтательно: — Вот наведу
на тебя зеленый лишай...
Командующий только ухмыльнулся:
— Ты, поди, уж все заклинания перезабыл, пока по Миру болтался.
— Ну, вино у тебя, конечно, не чета настоящему тайскому, — сказал жрец и
осушил чашу до дна.
— Я оглядел это барахло, — маг кивнул на кучу сложенных в углу вещей —
ночную добычу Кошачьего Глаза. — Ничего путного. Магии тут не больше, чем в
шерсти твоей собаки. — Турфанг задумчиво поглядел на пустую серебряную чашу и
вдруг сжал ее в ладони — смял, как бумажную.
— Ты что делаешь! — возмутился Виг. — Это же старинная хушенская...
— Да? — задумчиво проговорил гость. — Ну, извини.
Он аккуратно расправил серебро, провел над чашей ладонью — и она обрела тот
же вид, что и минуту назад.
Виг смотрел, как зачарованный.
— Ты что? — удивился Турфанг.
— Я? — командующий покачал головой. — Отвык от твоих штучек, — проговорил
он.
— А-а...
Жрец поставил чашу и встал.
— Начнем, — сказал он. — И начнем мы с пленницы.
Красавец-дракон летел сквозь ночь. Южный ровный ветер, который так любят
имперские мореходы, нес его высоко над водами Межземного моря, и неподвижные
звезды взирали на проницающего тьму льдистыми равнодушными глазами. Но в груди
дракона горел могучий огонь, наполняющий силой и упругие крылья, и сам воздух
ночи. Немногое в Мире могло согреть старое сердце Унгата так, как этот полет.
Дракон, воплощенная мечта мага, непобедимый и мудрый. И покорная Тьма.
Прижавшись щекой к горячей гладкой коже крылатого гиганта, Унгат дрожал от
восторга, как мальчишка. Иногда он даже испытывал что-то вроде сочувствия к
своему рабу-пленнику, притулившемуся позади Унгата. Человечку, думал Унгат,
никогда не постичь такого величия. Человечек живет по воле Унгата и умрет по его
воле. А дракон свободен. Так же, как Унгат...
— Остановись!
Унгат дернулся, будто обдали ледяной водой. Инстинктивно, как пригибается
воин, услышав щелчок тетивы, чародей выбросил в темноту незримый шатер Силы,
прикрылся и ощетинился, свернул и обострил мысли и чувства, пронзил магическим
взглядом Тьму. Сразу во всех направлениях... И уперся в Мощь.
Крохотное, иссушенное тело чародея затрепетало и еще теснее прижалось к шее
дракона. И крылатый гигант спас: лег на правое крыло, ушел в крутую петлю,
прикрыв собой друга. Чародей изо всех сил вцепился в шейный шип дракона, а вот
пленник его не удержался и, кувыркаясь, полетел вниз.
Дракон выровнялся, взмахнул
...Поділитися у соцмережах
