Жанр: Электронное издание
Kongo6
...травки оказался омерзительный, но — полфляжки вина — и горечь
пропала.
Шесть драконов летели на запад. Шесть драконов несли шестерых магов из
славного города Руны. Внизу проплывали зеленые поля южного Хольда,
перемежающиеся полосками леса. У синих зеркальных озер толпились крохотные
домики с желтыми крышами. Добрая ухоженная земля. Сердце и основа Империи.
Драконы летели плотным клином. Так близко, что маги могли разговаривать,
почти не повышая голоса. И они разговаривали, ибо известно: ученая беседа
способствует накоплению Силы.
Серое облако, затмившее уходящее солнце, драконы заметили первыми, но
особого внимания на него не обратили. Облако и облако. А маги и вовсе ни о чем
не тревожились. Они же дома, а не где-нибудь на границе диких земель. Когда один
из чародеев, Скриптум-Большая Рука, вдруг сообразил, что облако принадлежит к
доселе не известному виду, и оповестил об этом своих соратников, было еще не
поздно. Но все шестеро, вместо того чтобы, объединившись, прозреть природу
облака, пустились в приятный и утонченный спор. И опоздали. Облако рассеялось.
Нечто невероятно огромное, черное, текучее, пало сверху на драконий клин.
Невидимые щупальца устремились вниз. Собственная сила шестерых магов
высвободилась одновременно. Тела их разорвались, лопнули и рассыпались, как
рассыпается спорами созревший дождевой гриб. Только это были не споры, а
человеческая плоть. Шестеро драконов разом закричали: щупальца не причинили им
вреда, но боль всадников обожгла их сознания. Клин распался. Шестеро крылатых
гигантов бросились врассыпную, как испуганные медовницы. Серое облако сгустилось
вновь и плыло на запад. Хотя ветер дул с юга.
— Великий Тур! — выдохнул командир хольдской пехоты тысяцкий Хаггард. —
Сколько их!
Шевелящаяся волна магхаров захлестнула ущелье. Сотни тысяч тварей. Нилу
показалось: он чует их вонь. Но это, конечно, иллюзия. Между отвратительной
ордой и его войском еще оставалось мили полторы. Да и ветер дул с востока, в
спину.
Нил прикинул: уже сейчас на каждого из его бойцов приходится с полсотни
тварей. А сколько еще осталось за гребнем?
— Они нас растопчут, — сказал светлорожденный Хаггард. Сказал просто, как
факт.
— Поглядим, — ответил Страж Севера.
Нил был старше своего тысяцкого на сорок лет, но выглядел ровесником
Хаггарда: сказывалась кровь вагаров.
Светлорожденный посмотрел на своего командира. Сын вагара — их единственная
надежда. Все-таки Нила Биоркита считали любимцем Тура. И избранником удачи. А
чтобы выжить в мясорубке, которой станет через четверть часа восточное горло
расщелины, потребуется целое море удачи.
Хаггард поглядел на почти отвесные, кое-где сглаженные осыпями склоны
ущелья.
Эх, поставить бы поверху полсотни баллист. Да прижарить тварей огненным
зельем!
«Великий Тур, откуда их столько?»
Светлорожденный перевел взгляд на восточное горло ущелья. Четыре тысячи
тяжеловооруженных копейщиков выстроились там тремя параллельными линиями. Перед
первой линией — тройная шеренга арбалетчиков. Выкрашенные зеленым доспехи
копейщиков сливались с растительностью. Так же, как и защитные куртки стрелков.
Четыре тысячи копейщиков, четыре тысячи стрелков и две тысячи всадников,
практически бесполезных в грядущей битве. Парды не способны держать неподвижный
строй.
Хаггард вздохнул: страшно даже представить, что устроит орда магхаров в
Хольде. Прихватить бы с собой в Нижний Мир хоть половину!
— Пойду к своим, — сказал он.
Командир кивнул, и тысяцкий начал спускаться по заросшему диким виноградом
склону.
Нил остался один. Телохранителей он отослал в строй: дюжина бойцов не решит
исхода битвы, но лишней точно не будет. Не нужны Нилу ни телохранители, ни
вестовые. Первых заменит меч, вторых — рожок. Сын вагара охотно последовал бы
примеру Хаггарда и тоже встал в строй, но — нельзя. У каждого воина в битве свое
место, и место Нила Биоркита здесь, на сто локтей выше ощетинившихся копьями
шеренг.
Скопище магхаров напоминало катящийся с гор грязевой поток. Но в этом
потоке Нил Биоркит без труда различал отдельных тварей. Черных, желтых,
пятнистых и изумрудно-зеленых. Голых, покрытых чешуей или шерстью,
передвигающихся рысью, прыжками, семенящих на коротких лапах или широко шагающих
на длинных тощих, похожих на ходули ногах. Нил повидал в жизни не одну сотню
магхаров. Тех, что прорывались с Проклятых земель. Тех, что жили среди людей,
иногда внешне почти не отличаясь от нормального человека. Видел Нил и созданных
специально. Но никогда не встречал двух одинаковых. Сын вагара знал: полчища
тварей не первый раз рвутся на человеческие земли. Было в этом нечто от стихии.
Словно там, за Границей, отвратительная жизнь кипит и множится, как зелье в
котле колдуна. И переливается через край. Сейчас, глядя на накатывающуюся орду,
Нил точно знал: ею никто не управляет. Половине тварей ничего не стоит
вскарабкаться по стенам ущелья, вообще обойти его и ударить в спину копейщикам
Нила. Или, не тратя времени на драку, устремиться дальше. Но век за веком
магхары всегда шли одним и тем же путем, и только потом те из них, кто все-таки
прорывался через заслоны Северной Стражи, обретали собственную волю, хитрость и
осторожность. Иных охотники Нила выслеживали месяцами. Поэтому так важно было
остановить их здесь, в ущелье, пока твари с тупой свирепостью перли на копья.
Вот только копий у Стражи в этот раз явно недостаточно.
Нил снял с пояса рожок, протрубил сигнал: арбалетчикам изготовиться. Визг,
храп, топот. Между ближайшими магхарами и строем — чуть больше ста шагов. Но
тварей следовало подпустить как можно ближе, чтобы тяжелые стрелы пробивали их
насквозь, опрокидывали друг на друга. Смешать первые ряды, сбить скорость,
образовать живую преграду между копейщиками и остальной ордой.
Нил выждал ровно столько, сколько требовалось. Затем трижды дунул, коротко
и мощно. И услышал слитный грохот залпа. А затем многоголосый вой, визг, вопли.
На какое-то мгновение, казалось, поток остановился и даже подался назад. Но уже
через несколько мгновений задние ряды перекатились через окровавленные, бьющиеся
в агонии тела. Сигнал — и вторая тысяча арбалетов ударила в живую волну. Вновь
вопли, визг, надсадный истошный вой. Нил увидел, как разом соединились щиты
первой шеренги, а воины второй подняли щиты над головами, прикрываясь, словно
при атаке всадников. Арбалетчики подали назад. Теперь каждый будет держать свой
сектор, и стрелять только при необходимости.
Встретились. Поток магхаров достиг зеленых шеренг и теперь действительно
остановился. Нил мог с легкостью представить себя на месте прикрывшегося щитом
пехотинца. Это был бой, в котором не требовалось фехтовального мастерства.
Ударить, повернуть, выдернуть, ударить, повернуть, выдернуть. Когти и зубы,
пусть даже ядовитые, послабей закаленной стали. Магхары-прыгуны попытались
перемахнуть через строй, но их еще в воздухе сшибали арбалетчики. Всего лишь
несколько минут — и перед строем образовался отвратительный барьер из мертвых и
раненых тварей. В нескольких местах магхарам удалось надорвать строй. В одном
случае это сделало невероятно огромное, в два человеческих роста, чудовище,
подмявшее под себя копейщика. В другом — верткий прыгун, вскочивший на щиты и
ухитрившийся, просунув лапу в щель, полоснуть ядовитыми когтями раньше, чем его
достала арбалетная стрела. Но таких было немного. Главная опасность — не
отдельные твари. Главный и самый опасный враг — усталость. Но Нил знал, как с
ним бороться.
Голос рожка перекрыл шум битвы. Слаженным быстрым движением первая шеренга
подалась назад, вторая опустила щиты, а третья заняла место второй.
Поток магхаров разбухал и поднимался, как запертая плотиной река, но натиск
заметно ослабел.
Это могло вселить надежду в человека менее опытного, чем Нил Биоркит. Но
сын вагара знал наверняка: противник не отступит. Добиться этого так же
невозможно, как погнать вверх сорвавшуюся снежную лавину. Даже если каждый
копейщик унесет с собой полсотни магхаров, конечный счет окажется не в пользу
Северной Стражи.
Глава третья
Подземный путь проделали без помех. Турфанг разогнал всех безмозглых
тварей, а у тех, что поумнее, хватило ума не связываться с таким многочисленным
противником. Данил же помнил каждую отметину на стене и шел, как по собственному
дому. Топот тысяч нардовых лап зловещим гулом наполнял сдавленную грузом горы
пустоту. Но сердцу Данила этот умноженный эхом ропот был слаще орэлейских арф.
Будущее Мира рокотало за его спиной.
«Не месть, — думал он. — Справедливость».
Когда-то его родич Сантан стер с облика Мира мерзкое племя соххоггоев. А
ему, Данилу Русу, назначено избавить землю от проказы «Святого Братства».
Светлорожденный не испытывал гордости от своего будущего предназначения. Его с
детства учили править. А править — это не только наказывать, но и принимать
ответственность за то, что сделано. Данил, пробивавшийся к границе Хуриды,
дрался, чтобы выжить, а Данил, ехавший во главе конгайского войска, готовился
творить Будущее. Как и подобает потомку славного рода Русов.
Подгорный проход войско преодолело менее чем за двенадцать часов, но на
поверхность выбраться не торопились. Даже ночью снаружи мог оказаться случайный
или неслучайный наблюдатель. Так что лагерь разбили под землей, прямо в
коридоре, расставив караулы и осветив подземелье на полмили.
А утром Данил и Виг, взяв с собой тысячу всадников, на рысях двинулись
вниз. Данил очень хорошо помнил, что представляет из себя Засов. Без тяжелых
машин с ним придется повозиться, а это означало бы потерять преимущество
внезапности. Командующий Виг пришел к тому же мнению, когда получил возможность
поглядеть сверху на хуридскую цитадель.
— Крепкий орешек, — задумчиво произнес он.
Но светлорожденный и не намеревался брать Засов штурмом.
— Крепкий, но с гнильцой, — заявил он.
Войско змеиным хвостом растянулось по каменистой тропе. Спустившись на
дорогу, всадники перестроились более компактно и пустили пардов крупной рысью.
Встречных не было. Прошедший ночью дождь смочил землю. Лапы пардов скользили,
зато не поднимали пыли.
Последний поворот. За ним — часть дороги, просматриваемая с превратных
башен. Светлорожденный скомандовал: всем спешиться.
— Попробую уговорить стражу быть поскромнее, — сказал он Вигу.
Войско спешилось, и из-за поворота перед глазами стражи появился одинединственный
всадник. Данил Рус.
Ворота, как и следовало, ожидать, оказались на запоре.
— Эй! — гаркнул светлорожденный. — Выгляни, кто хочет разбогатеть!
Через полминуты между надвратными зубцами показалась голова в круглом
шлеме.
— Ты что за хрен? — осведомилась голова.
Вместо ответа Данил левой рукой сдвинул на затылок шлем, а правой встряхнул
кожаный мешочек.
Хуридский стражник может не услышать топот тысячи пардов в двухстах шагах,
но звон монет слышит за три мили. Оказалось, это тот самый стражник, не так
давно выпустивший из города Данила, Ними и Спота. Для стражника Данил был не
имперским шпионом, а крутым парнем из «черных повязок», повздорившим с монахами.
Поскольку монахи платили стражнику втрое меньше, чем «черные повязки», хуридит
даже и раздумывать не стал.
— Ты, это, не ори, — сказал он. — Сейчас открою.
«Сейчас» растянулось минут на десять. Стражник отпирал ворота в одиночку:
не делиться же, в самом деле, с этими пьянчугами!
— Шуми не особо, — предупредил он, когда Данил въехал в ворота и заветный
кошелек переменил хозяина. — Разбудишь десятника — тады будешь по новой платить.
— Ни в коем случае, — пообещал Данил, наклонился, снял с головы стражника
шлем (хуридит даже не потрудился застегнуть подбородочный ремень) и опустил
кулак на стражников затылок.
Подъехав к караулке, Данил убедился, что вывел из строя единственного
бодрствующего привратника. Остальные преспокойно дрыхли. Что ж, здоровый сон
удлиняет жизнь.
Данил выехал из ворот и подал сигнал.
Через десять минут тысяча всадников без помех въехала в ничего не
подозревающий Засов. На рысях конгаи проследовали к солдатским казармам и без
особых проблем разоружили гарнизон. Неважная репутация солдат хуридитов вполне
оправдалась: сопротивления они не оказали ни малейшего. Разобравшись с
гарнизоном, конгаи обложили обиталище. Обложили, но штурмовать не стали.
Этим занялись попозже, когда подтянулись осадные орудия.
Спустя пару часов светлорожденный Данил Рус и Бронзовый Дракон Виг сидели
за черным столом, пили черное вино вместе с городским атаманом Кривым Ножом и
слушали, как грохочут конгайские туры [здесь: осадное орудие типа «онагра»].
Туры долбили стену обиталища. О запершихся монахах, впрочем, собеседники не
беспокоились. Данила больше заботило то, что его старый недруг Дорманож,
оказывается, выжил и несколько дней назад отбыл в Воркар вместе с риганцами. Ну,
а Кривой Нож, поглядев на стальные наголовники конгайских боевых пардов и
сверкающие доспехи всадников, вообще вычеркнул монахов из списка своих забот.
Атамана куда больше интересовало, какие порядки заведут в Засове конгаи. Бывший
контрабандист, он хорошо знал строгость Закона по ту сторону гор. Но знал также,
что соблюдение закона часто зависит от десятника, перехватившего контрабандный
товар. А поэтому упирал на то, какой полезной станет для завоевателей дружба с
«черными повязками».
— Мы преподнесем вам Хуриду на серебряном блюде! — сладко пел косоглазый
атаман. — Вам останется перебить монахов, только и всего.
Виг посмотрел на светлорожденного. Данил кивнул. Да, «черные повязки» —
реальная сила. И косоглазый знает, что говорит.
— Поручите мне навести порядок в городе — и не пожалеете! — заявил атаман.
— В Засове каждая крыса у меня в кулаке.
Вигу совсем не хотелось отдавать Засов воровскому атаману, но командующий
понимал: у них слишком мало воинов, чтобы оставлять гарнизоны в каждом
захваченном городе.
— Что скажешь, светлорожденный Данил?
Светлорожденный Данил, более известный в Засове под именем Демон, окинул
атамана холодным взглядом.
— Так, — сказал он. — Думаю, через час мы разобьем стену и возьмем
обиталище. Монахов, что уцелеют, я передам тебе. Знаешь, что с ними делать?
Кривой Нож ухмыльнулся. Демон хочет повязать его кровью святых братьев. Что
ж, Нож не против.
— Знаю, — сказал он. — Тебе понравится, Демон!
— Хорошо. С этой минуты за порядок в городе отвечаешь ты. И не дай тебе
боги порешить или вы потрошить кого-нибудь, кроме монахов. Ясно?
— Без вопросов! Тебе понравится.
— Тогда по рукам, — произнес светлорожденный. — Только не забудь... —
сдвинув брови, он одарил атамана свирепым взглядом, — если вздумаешь предать
нас, я сам тебя отыщу и, клянусь Рогами, тебе это совсем не понравится!
Алчущий Силы Гатаург отдыхал, лежа на подвесной койке в крохотной каюте на
баке хуридского флагмана «Гнев Величайшего». Под потолком каюты парил волшебный
огонь, освещая покрытые потрескавшимся лаком стены и плавающий в воздухе
фолиант, раскрытый на описании заклятий Приношения. Но чародей не читал, он
грезил. Может быть, поэтому он не сразу заметил, как медленно угас, будто вытек,
волшебный свет. Очнулся Гатаург, только когда рухнул на пол тяжелый, окованный
по углам бронзой фолиант. Вернувшийся к реальности чародей скорее удивился, чем
встревожился. И попытался снова создать светящийся шар. Но вместо сгустка яркого
света в воздухе возник жалкий едва-едва мерцающий клубок.
Вот теперь Гатаург обеспокоился не на шутку и сотворил более сложное
заклинание, долженствующее обострить его ночное зрение. Результат оказался
пренебрежительно ничтожным. И Гатаург по-настоящему испугался.
— Вижу! — прилетел сверху крик мачтового. — Вижу много чужих кораблей!
— Четверть на правый борт, — скомандовал Эрд кормчему.
Затем знаками показал сигнальщику: «Всем. Боевой порядок первый».
Флагман, опередивший остальные корабли на четверть мили, круто взял к
востоку.
Повинуясь команде с идеальной четкостью, Южная эскадра в считанные минуты
сломала походный ордер, расходясь широкой, дугой, обеспечивающей наилучшую
позицию для огненного боя. Перестроившись, точно выдерживая интервалы, эскадра,
почти не потеряв в скорости, продолжала идти на север. Вскоре уже не только
драконьи глаза впередсмотрящих в мачтовых бочках, но и те палубные, у кого
зрение поострей, смогли разглядеть красные точечки у вставшей впереди земли.
На хуридских кораблях противника заметили с изрядным опозданием — очень уж
увлеклись перестрелкой с защищающими гавань фортами. Перестрелкой
малоэффективной с обеих сторон, поскольку велась она со слишком большой
дистанции. Налетчики уже успели убедиться в меткости имперских баллистеров и
держались на почтительном расстоянии.
Вообще-то хуридиты рассчитывали захватить город ночью, врасплох. Но
врасплох захватили их самих. Влепили огненный залп прямо в передовой корабль.
Точнехонько, несмотря на темень безлунной ночи. А как вспыхнул: полфлота — будто
на ладони. Отступили, конечно. Понадеялись на Алчущего, которого передал армаде
Наисвятейший. Алчущий же, хоть, говорят, и принял Истинную Веру, а все равно
оплошал. Сначала вообще ничего не смог, а потом и вовсе вместо того, чтоб
развалить, как обещал, форты, поджег надстройку собственного корабля. Пожар
потушили, но капитан осерчал, велел колдуна повязать, вырвать язык и повесить за
ноги на рею. Колдун и тут оплошал — никого в прах не обратил, только ругался. А
как язык вырвали, и ругаться перестал.
Тут бы пиратам и отплыть восвояси. Но город-то — вот он. Ах, какой город!
Слюнки текут...
Так и прохлопали беду.
— Ах, какой подарок! — произнес светлейший Эрд, глядя на скопище
краснопарусных судов. — Ах, какая радость! Спасибо вам, боги!
Надо сказать, не было на флагмане человека, не разделявшего сейчас радость
адмирала. На флагмане и на каждом из кораблей Южной эскадры.
Наконец хуридиты опомнились. Прекратили бессмысленную бомбардировку и
принялись, кто во что горазд, разворачиваться навстречу противнику. Ударь они
сейчас слаженно, может, часть и пробилась бы сквозь растянутую дугу имперцев. Но
это же пираты! Разве они могут ударить слаженно? Адмирал Эрд совершенно точно
знал, как себя поведет эта свора. И оказался абсолютно прав. Как запахло паленой
шерстью, «отважные» рейдеры кинулись врассыпную, как стая ургов.
Расставив ноги для устойчивости, адмирал стоял на носу и наблюдал. Флагманкапитан
светлейший Алев сам знал, что делать. Так же, как любой из капитанов и
командиров воинов-моряков эскадры. Плавный разворот, залп — и хуридская шекка
превратилась в костер. Поворот, залп с другого борта — и еще один враг пылает.
Краснопарусные даже не сопротивлялись. Видят боги, с омбамту было интереснее. Те
хоть дрались. Поворот, грохот подпалубных баллист, едкий дым огненного зелья,
истошные вопли. Словом, обычные звуки морской битвы. Только без победных криков
и лязга клинков. Брать краснопарусных на абордаж Эрд не собирался. Вдоволь будет
акулам жареной хуридятины.
Дракон Севера Ганг смотрел на погребальный костер и вместо подобающей
скорби испытывал большое удовольствие. Не потому, что умер Владыка Тилод. Не
потому, что жена его Эйрис покончила с собой. А потому что, как он и
предполагал, Дракон Юга Керанраон явился на похороны, словно на битву. Тридцать
тысяч всадников. Одних только «синих» латников — одиннадцать тысяч. А с Гангом —
только полсотни телохранителей. Ах, как неудобно стало Керанраону, когда он
узнал, куда ушли воины Ганга. Даже не поверил поначалу Дракону Севера. Но другие
подтвердили: правда. Поэтому мрачно сейчас изрезанное морщинами лицо Керанраона.
Любят его сарбурцы, но не больше любят, чем свой благословенный Конг. Попробуй
Керанраон сейчас взять власть силой — даже «синие» его не поддержат.
Капля пота скатилась по щеке Ганга. Но к жаре он привычен. И твердо стоять
на ногах тоже привычен. А вот кому зной и вовсе нипочем, так это тем, Черным.
«Интересно, кому они теперь станут служить?» — подумал Ганг.
Скорее всего, никому. Вернутся в Гибельный лес, к сородичам. А жаль.
Заполучить бы поддержку Черных Охотников — и никакие «синие» латники не помогут
Керанраону. Сколько лет прошло, а Ганг, стоило лишь глаза закрыть, словно воочию
видел бегущих через брод гигантских крабов. А уж сиргибры... От воспоминания о
ящерах Ганга передернуло. Стоявший рядом Ратсай удивленно поглядел на Дракона
Севера. Ганг опомнился, отогнал дурные мысли и стал слушать Верховного жреца,
возглашающего прощальную песнь.
Примерно через четверть часа Ратсай тронул Ганга за руку, а когда тот
повернулся, показал в сторону залива Данхен. И Дракон Севера увидел: множество
кораблей под парусами Гурама, скользящие по зеленому морю.
Сверху они казались маленькими, будто игрушечными. Но моряцкий глаз Ганга
без труда различал: более половины — мощные четырехмачтовики с тремя рядами
баллистных портов и, по меньшей мере, двумя сотнями моряков-воинов на борту
каждого. Первая мысль: как их пропустили сторожевики? Вторая: как хорошо, что
Керанраон взял с собой столько воинов. Ганг встретился взглядом с Драконом Юга.
В глазах Керанраона не было радости. Ганг без труда догадался, о чем думает
повелитель южного Конга: что, если подобная же армада подходит сейчас к Сарбуру?
И Ганг чуть заметно покачал головой: не может Гурам выставить сразу два таких
флота. Керанраон понял, улыбнулся еле, уголками губ и повернулся к погребальному
костру. Он не собирался прерывать похоронный обряд. На море армаду не побить, на
берег же они высадятся еще не скоро. А уж тогда...
Тень облака упала на площадь. Сразу заметен стал дым над погребальным
костром. Ароматный дым пропитанных благовониями кипарисовых поленьев. Ганг
смотрел на построенный всего четырнадцать лет назад, легкий, будто сотканный из
воздуха дворец Владыки и думал о том, что вот умер Тилод-Зодчий, а дворец
остался. И еще много прекрасного осталось. А что останется после него, Ганга?
Церемония продолжалась. Продолжалась даже тогда, когда внизу, в гавани,
застучали баллисты. Это гурамские корабли, не встретив сопротивления, пересекли
залив и начали обстреливать форт, единственный бастион которого вспыхнул, не
сделав ни одного ответного выстрела. Впрочем, гарнизон покинул его еще раньше.
По приказу Дракона Юга.
По его же приказу на краю площади ждали, спешившись, три тысячника «синих».
Их огромные боевые парды сверху вниз, надменно, взирали на толпу. Верховный жрец
зачастил, торопясь закончить церемонию. Пепел можно собрать и потом.
Керанраон посмотрел на Ганга. Тот кивнул. «Твои люди — тебе командовать».
— Храни! — в последний раз рыкнул жрец.
— Мощный! О-о-о! Могучий! О-о-о! — заревел хор.
Но толпа уже «потекла». Военачальники устремились к своим солдатам,
горожане — к семьям. Форт горел, гурамские корабли подходили к ангтъянским
причалам. Тысячников «синих» на площади уже не было. Не было и Керанраона.
Тень одинокого облака легла на поле битвы.
«Плохо», — подумал Нил.
Большинство магхаров не любят солнечного света. С другой стороны, есть и
такие, что, подобно змеям, оживают от тепла и становятся вялыми от холода.
Нил отсчитал еще двести ударов сердца и протрубил в рожок. Первая шеренга
подалась назад, вторая опустила щиты и выставила копья. Широкий вал трупов,
замедливший натиск чудовищных порождений магии, позволил копейщикам совершить
маневр практически без потерь. Страж Севера мог гордиться своими солдатами.
Мужество и умение творят чудеса. И предусмотрительность. Например, тройной запас
стрел у арбалетчиков. Пожалуй, есть надежда...
Одинокое облако, кружась, словно сорванный лист, опускалось все ниже и
ниже. Нил, наверно, единственный из воинов обратил внимание на то, как странно
оно движется. Он заподозрил неладное и призвал свой более чем скромный
магический дар, пытаясь определить сущность явления. Но это оказалось не под
силу Стражу Севера. Как не под силу это оказалось куда более умелым рунским
чародеям, чьи души уже странствовали по сумрачным равнинам Нижнего Мира.
Облако рассеялось, истаяло, как утренний туман под лучами солнца, — и Нил
увидел Ничто. Словно из прозрачного, пронизанного светом воздуха внезапно
вырвали огромный клок. Сознание Нила отказывалось принять то, что видели глаза.
Но от этого происходящее не стало менее реальным. Ничто прянуло вниз, прямо в
центр солдатских шеренг. Прянуло и взмыло вверх. Тотчас серый туман сгустился
вокруг него, укрыл, как укрывают покровом нечто ужасное, например,
обезображенное убийцами лицо друга. Еще миг — и серое облако ушло ввысь, истаяв
в небесной сини.
Но все было кончено. Воины Империи полностью и бесповоротно проиграли
битву. Там, в горле ущелья, об этом еще не знали, но их командир сверху уже это
понял. Ничто ушло... и унесло с собой несколько сотен бесстрашных копейщиков.
Там, где недавно смыкались длинные щиты, теперь зияла пустота. Никого. Только
вытоптанная, забрызганная кровью трава. А еще через мгновение в открытую брешь
хлынул сплошной бурлящий, визжащий поток магхаров. Нил видел, как его воины,
хоть и ошеломленные происшедшим, сразу же попытались закрыть брешь. В конце
концов, несколько сотен — не слишком большая потеря для десятитысячной армии.
Нил видел, как устремились к прорыву всадники, как качнулись навстречу друг
другу разорванные края шеренг. Но — поздно. Плотину прорвало. Твари хлынули в
брешь. Стремительно, тесно, буквально по головам и спинам сородичей. Всадников
разбросало и закрутило, как щепки в бурном мутном потоке. Брешь в строю не
смыкалась, а, наоборот, расширялась на глазах. А прорвавшаяся орда скачущих,
прыгающих, бегущих разлилась и устремилась вверх по склону. И на пути ее стоял
один-единственный человек. Страж Севера Нил Биоркит.
— Высаживаются, — сказал Керанраон. — Смотри, как нагло. Ни хрена не
боятся. Ну, мы их удивим, клянусь Рогами.
Ганг промолчал. Это ведь не его воинам, а латникам Керанраона предстояло
«удивить» гурамиди. Телохранители Дракона Севера стояли чуть поодаль, охраняя
своего господина. Ганг предложил их
...Поділитися у соцмережах
