Жанр: Электронное издание
Kamsha08
...нания о постигших Талигойю и эра
Штанцлера потерях. Пусть расскажет о кольце и о том, что затеял, а потом... "Пусть свершится
чья-нибудь воля..."
- Этот перстень ваш дед подарил королеве Алисе. Не знаю, правильно ли я делаю,
раскрывая тайну умерших, но Анри-Гийом всю жизнь любил королеву. Алиса родилась в
Дриксен, но ее сердце было сердцем истинной талигойки.
Ее сердце? Да было ли у нее вообще сердце, у этой старухи с холодными глазами? Хотя,
возможно, дед и впрямь любил Алису. Он рано похоронил жену, никто и никогда не слышал о
его любовницах... И должна же быть хоть какая-то причина тому, что он натворил.
- Даже если так, он не мог послать возлюбленной кольцо с ядом.
- Ты прав. Перстень переделала сама Алиса. Ее величество понимала, на что идет, и не
исключала, что единственным достойным выходом для нее будет смерть.
И при этом прожила семьдесят один год и скончалась в своей постели. Как же "готовые на
все" любят трясти кинжалами и склянками с ядом и как же не спешат убивать себя!
- Дальше, - Робер скрестил руки на груди, не переставая думать о пистолетах за
поясом. Удравший из Ренквахи Кавендиш, мародер, сдиравший с раненого сапоги, головы
Мильжи и Луллака, кольцо с отравой - все это слилось во что-то склизкое, бесформенное,
хищное, в тварь из сна, сожравшую Адгемара. Теперь эта тварь обрела лицо и голос Августа
Штанцлера.
- Дальше... Дальше ее величество, умирая, передала перстень своей невестке, которая
стала ей родней собственного сына. Катарина Ариго не сочла возможным оставлять залог
чужой любви у себя и попросила меня вернуть кольцо эру Гийому.
- Но вы этого не сделали.
- Сделал, - Штанцлер сцепил и расцепил руки. - Повелитель Молний, узнав о том, что
Алиса готовилась к смерти, впал в неистовство. Воистину он был достоин своего титула. Эр
Гийом велел мне забрать кольцо и, когда потребуется, пустить в ход.
Сказка для Дикона и иже с ним. Красиво придуманная сказка. Дед никогда бы не взялся за
яд, он был, прости ему Создатель, слишком глуп и слишком горд. И уж точно он не стал бы
подстрекать другого. Вот сам эр Август - это да! Неужели старый хорек допускал, что Дик
сумеет отравить Ворона? А если б смог, как бы он жил дальше? Окделл-клятвопреступник,
Окделл-отравитель?! Немыслимо...
- И вы его пустили в ход. Только не сами.
- Отчаянье толкает на глупости. Я узнал, что задумали Дорак и Манрики. Они
докатились до того, что продали Южную армию Фоме. Цвет Талига отправили умирать на
чужбину. За деньги. Как простых наемников! Что мы забыли в Урготе?! Зачем нам влезать в
чужие войны! Талигойские матери, жены, дети нас не простили бы...
- А как насчет матерей Эпинэ?
- Свобода стоит дорого, и потом... Робер, олларская свора решила покончить со всеми
нами. Одним ударом. Их надо было остановить, я не знал как... И я попросил Ричарда Окделла
о помощи. Я сказал ему всю правду и предложил выбирать...
- Всю правду? - Закатные твари, сколько же в одного человека может влезть лжи! -
Вы имеете в виду кольцо Эпинэ?
- Я не рискнул открыть мальчику тайну Алисы и эра Гийома.
- Вы могли бы дать ему другой яд. Ненадежней...
- Чтобы Ворон умер на месте, а Ричарда растерзали кэналлийские дикари?
Дикари... Для Штанцлера дикари - кэналлийцы, для Лиса дикарями были бириссцы и
бакраны, а в Гайифе величают дикарями талигойцев...
- А о том, что он растерзает себя сам, вы не подумали? Есть люди, которые не умеют
убивать в спину. И, если на то пошло, почему вы сами не взялись за кинжал или не распили с
Вороном бутылку вина?
- Потому что не имел права умирать, как это ни странно звучит. Так же как сейчас не
имеешь права умереть ты.
Есть, тут он прав. Робер Эпинэ не может ни умереть, ни послать всех к кошкам и уехать.
Только пусть его заберет пегая лошадь, если эр Август не спрятался за Ричарда, как до этого за
Эгмонта.
- Я надеялся, что Ричард просто... положит яд в кувшин с вином и уйдет. Робер, что
произошло, как Дик попал к вам?
- Ворон все понял. Но Дика он отпустил. Даже не отпустил, а выслал из Талига. Вместе с
перстнем.
- Неужели мальчик...
- О нет, своему эру Ричард не сказал ничего.
- Слава Создателю, - руки Штанцлера дрожали, - я боялся, что Ричард нас предал.
Нет, он всего-навсего предал своего эра. И себя самого.
- Успокойтесь, эр Август. Вас Ричард Окделл не предал. И Эгмонт Окделл не предал. И
мои братья, и отец...
- Робер, я не понимаю! Ты...
Он - сын мертвых родителей и брат мертвых братьев, и он в Талиге не один такой.
Именно в Талиге, потому что Талигойи нет и не будет.
- Робер!
- Не Робер, - прошипел Иноходец, выхватывая пистолет, - а Повелитель Молний! И я
требую ответа! Кому вы нас продали на этот раз? И за сколько? Вы - не Человек Чести,
Штанцлер, и даже не "навозник". Вы - дриксенский голодранец, и вы получили в Талиге все,
так за какими кошками вам все эти игры?!
Штанцлер, шатаясь, отступил к стене, налетев на допотопный доспех, с грохотом
рухнувший на каменный пол. Бледный, как покойник, бывший кансилльер молча хватал ртом
воздух. Сердечный приступ? Очередная брехня? Не все равно?! Если он издохнет, ничего не
изменится, разве что судьба убережет Иноходца Эпинэ от убийства старика.
- Монсеньор, - влетевший Карваль походил на вытащенную из воды рыбу. Бедняга, для
него Штанцлер - живая легенда. - Монсеньор, господину кансилльеру плохо.
- Так дайте ему воды, - отрезал Эпинэ, - но он такой же кансилльер, как вы кардинал
талигойский.
Никола ворвался вовремя. Или наоборот. Что ж, Август Штанцлер поживет еще немного.
Робер вздохнул, с удивлением оглядел пистолет, сунул за пояс. Нестерпимое желание убить
ушло, уступив место гадливости и удивлению.
Откуда-то взялся слуга с подносом. Никола сунул в дрожащие старческие пальцы стакан,
на лице капитана были ужас и непонимание. Думает, не сошел ли Повелитель Молний с ума, а
он, наоборот, поумнел. Только поздно. Робер устало посмотрел на эра Августа. Нет, не умрет,
такие не умирают, их надо убивать, причем вовремя. Штанцлер пил, а перед глазами Иноходца
стояли ледяное нездешнее небо, закрывающая горизонт гора, седины Лиса, синий взгляд
Ворона.
"Молитесь Создателю, чтобы Бакра рассудил по справедливости и покарал истинного
виновника бед Талига..."
Штанцлер вернул кубок Карвалю, умудрившись оказаться за спиной капитана. Если б Лис
и Штанцлер оказались рядом, кого бы выбрал Бакра и кого бы выбрал Рокэ? Впрочем, Ворон
носит с собой два пистолета...
- Я понимаю вас, Робер, - Амалия тоже "понимала", - понимаю... Нет ничего
страшнее, когда друзья уходят, а ты остаешься тащить свой воз. Я трижды проходил через это,
Робер, трижды...
- Больше вам это не грозит, - герцог Эпинэ посмотрел бывшему кансилльеру в глаза, -
клянусь вам.
- Как бы я хотел разделить вашу уверенность, - покачал головой Август Штанцлер. -
Но нам будет очень, очень трудно, вы даже не представляете как.
- Представляю, - медленно проговорил Робер, - именно я и представляю. По
Ренквахе, Барсовым Вратам, Дараме... Но вы, эр Август, на сей раз нас не переживете. Если
восстание захлебнется, вы отправитесь в Закат раньше тех, кого втравили в это безумие.
Глава 5. УРГОТЕЛЛА. ЭПИНЭ
"Le Un des Deniers & Le Roi des Epees & Le Six des Coupes"( Туз Динариев, Король Мечей
и Шестерка Кубков)
Принцесса Елена называла принцессу Юлию пампушкой, та в ответ величала сестричку
зайчиком, намекая на выступающие вперед зубки. Впрочем, для знатных наследниц дочери
Фомы были очень даже неплохи, куда лучше других принцесс. По крайней мере, если верить
графу Шантэри. Марсель верил. Виконту больше нравилась Юлия, дядюшка Франсуа
предпочитал Елену, и именно у нее был день рождения, по случаю которого во дворце играли
мистерию. (Мистерия представляла собой музыкальную костюмированную пантомиму, в
основе которой лежал известный сюжет. Главные роли исполняли хозяин или хозяйка
праздника и выбранные ими партнеры. Обычно мистерия состояла из трех или четырех
"выходов" главных героев, перемежающихся характерными танцевальными номерами, которые
исполняли профессиональные танцовщики. В основе хореографии "выходов" лежали
известные бальные танцы, не требующие от исполнителей главных ролей дополнительной
подготовки.)
Мода смешивать балы и театр родилась при гайифском дворе лет пятнадцать назад и в
считаные годы завоевала чуть ли не все Золотые земли. Исключение составляли дикие
за-саграннские страны и Талиг. Его величество Фердинанд уперся, как четыре осла, и, к вящему
разочарованию блестящих молодых людей, запретил гайифские балеты. Унять
разбуянившегося короля то ли не смогли, то ли не захотели, и Талиг остался без мистерий, о
чем Валме весьма сожалел. Зато теперь виконт получил все и больше, и нельзя сказать, что это
его обрадовало, хотя начиналось все исключительно мило.
Елена еще весной заказала музыку к "Элкимене" Софимета. (Гальтарский драматург
эпохи Эодани Гордого) Выбор казался странным, но именинница имеет право на причуды,
особенно если она принцесса. Главную роль в своем балете Елена предложила Ворону, и тот, не
моргнув глазом, согласился, а теперь исчез. Вышел утром из особняка и как сквозь землю
провалился.
Граф Шантэри рвал и метал, Герард с круглыми от отчаянья глазами порывался искать
монсеньора, а Марселю было смешно. До тех пор, пока дядюшка не объявил железным
голосом, что, если герцог не объявится, изображать Черного Гостя будет виконт Валме.
Марсель возмутился, но старый дипломат был непреклонен - если наследница Фомы в день
своего рождения по вине талигойского герцога останется без балета, случится страшное.
Виконт немного поупирался и согласился. Не то чтоб он боялся скандала - Ворону сходило с
рук и не такое, тем более перед войной, но девушку было жаль. Принцесса отказала чуть ли не
дюжине набивавшихся к ней кавалеров, заполучила то, что хотела, и на тебе.
К обеду Алва не вернулся, ждать дольше было невозможно. Марсель закутался в длинный
плащ с капюшоном и в сопровождении возмущенного до глубины своей дипломатической
души посла забрался в карету. Их уже ждали - на крыльце крутил головой некто носатый,
оказавшийся распорядителем мистерии. Валме уныло поплелся за ним, предоставив дядюшке
объясняться с хозяевами. С каждым шагом обуревавшие виконта сомнения возрастали, но
главная напасть скрывалась внутри жарко натопленной комнаты, где дожидался жертвы
странного вида костюм: черный шелк, серебряная парча, алый бархат, подвитые перья... И это
не считая золотого пояса с коротким деревянным мечом, шлема и сандалий. Тоже золотых.
Именно так, по мнению портного и танцмейстера, наряжался таинственный незнакомец,
сначала случайно встретивший прекрасную Элкимену, вызвавший ее из лап разбойников и в
конце концов уведший в свое загадочное царство.
Виконт вздохнул и отдал себя на растерзание четверым слугам. Больше он исчезновению
Алвы не удивлялся - наверняка Ворон узнал, что ему предстоит надеть, и спасся бегством.
Марсель герцога не осуждал: показаться в таком виде было еще тем удовольствием, а ведь
нужно еще и танцевать! Правда, от главных героев мистерий не требовали особого мастерства,
но ударять в грязь лицом не хотелось.
Одевание заняло чуть ли не полтора часа. Наконец потрясенный собственным видом
виконт прилип к зеркалу и столкнулся с очень грустным взглядом. Марсель обернулся - за
ним стояла Елена в длинной розовой тунике. Русые волосы принцессы скрылись под высоким
черным париком в ушах покачивались длинные "гальтарские" серьги, обнаженные руки
украшали браслеты. Наряд девушке шел, но она все равно казалась несчастной. В первую
очередь потому, что пыталась улыбаться.
- Господин Валме, - дочь Фомы старалась говорить небрежно, - благодарю вас за
помощь.
- Пустое, ваше высочество, - Марсель очень надеялся, что его голос звучит твердо, - я
счастлив оказать вам услугу.
- Вы знаете роль?
- В общих чертах.
- Она нетрудная. В первом акте у нас ланнуэ и вуэлверин.( Парные бальные танцы.)
Перед выходом вам дадут охапку лилий, вы, - она запнулась, - вы бросите их к моим
ногам, я подниму цветы и снова уроню, а вы мне поможете их собрать. Потом я кладу лилии к
подножию статуи, и мы танцуем обычный ланнуэ. Затем мы садимся на скамью, смотрим, как
пляшут пастухи, я подаю вам знак, мы выходим еще раз - и конец первого акта.
- Действительно, нетрудно, - согласился Марсель, - хотя должен признаться, это моя
первая мистерия.
- Я понимаю, - Елена героически улыбнулась, - в Талиге это не принято.
- Увы, ваше высочество. Но я постараюсь не подвести.
- Вы... - Елена запнулась, - если можно никому не говорите, что...
- Конечно, - какой Ворон все-таки мерзавец, у нее даже зубы несчастные, - я до
последнего не верил своему счастью и поэтому держал наш договор в тайне...
- Нет, - обведенные черной краской глаза Елены казались огромными, не меньше, чем
у Софии, - это я не верила своему счастью, и все держала в тайне. Простите, мне пора... Я
выхожу раньше, за вами придут... Не забудьте про лилии.
- Разумеется, ваше высочество, - заверил Марсель, но Елена уже исчезла. Виконт хотел
было сесть, но не решился помять чудовищный наряд и встал столбом посреди раздевальни.
Надо ж додуматься выбрать "Элкимену"! Черный Гость... Нечего сказать, похож!.. Как павлин
на ястреба.
- Виконт, у меня нет слов... Скажите, это - и в самом деле костюм Черного Гостя?
- Во имя Леворукого... Рокэ! Куда вы исчезли?
- Исчез? - Алва бережно водрузил на стол нечто завернутое в белый шелк. -
Напротив, я появился.
- Что это?
- Я не имею обыкновения осыпать дам поддельными цветами, - доверительно шепнул
Алва, снимая материю.
Леворукий и все кошки его! Лилии! Лилии в конце осени...
- Откуда?! Как вам удалось?
- Гоганы как-то умеют договариваться с цветами, - пожал плечами Алва, - и они
попрежнему корыстны - не лилии, гоганы. Фома еще жив?
- Да. О том, что все пошло не так, знают только Шантэри и Елена.
- Тогда она тем более заслужила цветы. Кстати, примите мою благодарность. Вы второй
раз кряду соглашаетесь меня заменить.
- А вы мне не даете, - засмеялся Валме, - хотя, не скрою, ваше исчезновение в Нохе
меня огорчало несколько больше. Закатные твари, вы же еще не одеты?!
- Виконт, - в голосе Алвы послышалось страдание, - неужели вы полагаете, что я
облачусь в этот, гм, туалет... Глядя на него, понимаешь, что родина мистерий - Паона. Вам бы
тоже не помешало вернуться в свое обычное состояние, если вы, разумеется, не желаете
вкусить любви по-имперски... Этот костюм располагает...
- Рокэ!
- Тсс, начинают!..
Невидимый оркестр заиграл что-то веселое и быстрое. Марсель с наслаждением стянул с
головы шлем и парик и занялся сандалиями. И как только древние в них ходили?! К счастью,
выпутаться из проклятого костюма оказалось куда проще, чем в него влезть. Валме с
наслажденьем воссоединился со своими штанами и камзолом и едва не упал при виде стоящего
посреди раздевальни Черного Гостя. Словно сошедший с древних фресок эорий в короткой
тунике и отнюдь не выглядевших глупо сандалиях рассеянно застегивал пояс со странного вида
мечом.
- Закатные твари, - ахнул Валме, - нельзя же так...
- Можно, - Алва покончил с вороненой пряжкой и поднес к лицу лилию. - Запомните,
виконт, отвратительней поддельных цветов может быть лишь поддельное оружие.
- Сударь, вам пора, - ворвавшийся танцмейстер узрел черную фигуру и прилип к полу.
- Если пора, идемте, - Алва и не подумал повысить голос, но несчастный балерун
сделал какое-то дикое па и выскочил в коридор. Рокэ подхватил свои лилии и вышел следом, в
рукояти меча зло блеснул лиловый камень. Ошалевший Валме огляделся в поисках выпивки, не
нашел, ухватил сунувшего в комнату нос слугу и потребовал провести его в ложу Шантэри.
Дядюшка неодобрительно покосился, но промолчал. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы
выражать свое возмущение во время действа, и слишком счастлив появлению Ворона. Марсель
тихонько опустился на скамью и глянул в залитый золотистым светом зал - в Священной
Роще готовились к празднику...
Можно подумать, если не спать три ночи кряду, что-то изменится. Манрики расточатся
серным дымом, Сэ превратится в бурную реку и унесет королевскую армию, из Рассветных
Врат выйдет Создатель и отделит правых от виноватых...
Робер поднялся, разминая затекшую спину, несколько раз прошелся из угла в угол, в
тысячный раз постоял у портрета маршала Рене, потом у окна. Сел за стол, нарисовал на листе
бумаги барса. Барс вышел грустным, чтобы не сказать жалким. Робер добавил несколько пятен,
стало еще хуже. В приемной раздался какой-то шум, Эпинэ торопливо накрыл рисунок картой
- и вовремя.
- Монсеньор, - лицо Леона Дюварри было в красных пятнах, глаза горели, - член
ратуши Шакрэ... С ультиматумом.
- Ублюдки не осмелились прислать парламентера, - пояснил вошедший следом
Карваль. В отличие от теньента, капитан был бледен. - Они отправили пленника, оставив в
заложниках его семью.
Пленник!.. В центре собственной страны.
- Давайте его сюда.
- Монсеньор! - возгласил Дюварри. - Мэтр Орас Гукэ.
Мэтр Гукэ был толстым, круглолицым и насмерть перепуганным. Казалось, он даже пах
страхом. Робер повернулся к приплясывавшему от нетерпения порученцу.
- Дайте ему касеры.
Гукэ выпил, вряд ли соображая, что именно пьет. Бледное полное лицо походило на
невыдержанный сыр.
- Рассказывайте.
Толстяк открыл рот, снова закрыл и вдруг плюхнулся на колени. Робера передернуло от
брезгливой жалости.
- Встаньте!
Стоящий на коленях человек затряс головой, словно глиняный болванчик.
- Мэтр Гукэ, - Эпинэ старался говорить так, как говорил с загнанными или
перепуганными лошадьми, - что случилось? Я вас слушаю.
- Письмо, - забормотал тот, - вам... Вам письмо... Я привез... Иначе повесят Клару...
И детей... У нас шестеро, - глаза Гукэ стали белыми, - шестеро. Вы слышите?! Их повесят,
если вы не одумаетесь! Мою семью повесят! Из-за вас! Вы должны сдаться!..
- Как ты смеешь! - рявкнул Никола. - Трус!
- Замолчите, капитан! - прикрикнул Робер. - Давайте письмо и уходите.
- Вы! Вы не можете!.. Вы должны!
- Уведите его и проследите, чтоб без глупостей. К вам это тоже относится.
Легко сказать "без глупостей", а попробуй без них обойтись в этом подлейшем из миров.
Робер взял запечатанный конверт, не коснувшись трясущейся пухлой руки.
На печати белого воска рыцарь поражал дракона. А он, вопреки здравому смыслу,
надеялся на оленя. Что же с Савиньяком?
- Никола, я должен подумать, а вы... Полагаю, вы знаете, что следует делать.
- Разумеется, монсеньор. Я отдам все необходимые распоряжения.
Капитан Карваль - замечательный офицер, но читать ультиматумы лучше без
свидетелей, хотя Эгмонт вскрыл письмо Ворона при всех. Почему? Не желал иметь тайн от
соратников или боялся самого себя? Лично он боится. Повелитель Молний со злостью сорвал
печать.
"Робер, незаконно именующий себя герцогом Эпинэ! - начало было
многообещающим. - Твои преступления превысили чашу нашего терпения! Повелеваем тебе
незамедлительно сложить оружие и предать себя и своих сообщников в руки наших верных
слуг: маршала Талига маркиза Леонарда Эр-При маркиза Фернана Сабее и графа Симона
Марана.
На размышление тебе, по великой нашей милости и в память твоих предков, оказавших
Талигу ряд важных услуг, даем четыре дня, по истечении которых все не сложившие оружие
будут объявлены государственными изменниками, подлежащими смертной казни на месте.
Фердинанд, милостью Создателя король Талига".
Леонард Манрик - маркиз Эр-При... Фердинанд отдает титул Повелителя Молний
"навозникам"? На такое не решился даже Франциск. Понятно одно - истинные хозяева Талига
Колиньяры и Манрики. И, во имя Леворукого, кто такой Симон Маран?!
Повелитель Молний отбросил высочайший рескрипт, из которого явствовало одно:
переговоров не будет. Временщики ошалели так же, как и повстанцы. Не сражаться
невозможно, сражаться - тем более. Отступать некуда. Сложить оружие не позволят свои же.
Сдаться в одиночку? Он уже однажды попробовал.
Если бывают безвыходные положения, вот вам одно из них. А из безвыходных положений
находят выход только великие или сумасшедшие. Робер потряс головой - глаза болели, словно
в них насыпали перца. Иноходец зло усмехнулся, прижал к глазницам ладони, немного
задержал, провел по бровям к вискам. Стало легче, хоть и ненамного. Так, один секрет Ворона
он разгадал, разгадать бы еще парочку...
Черный Гость и Элкимена кружились, словно подхваченные незримым вихрем, герцог
склонял голову к своей даме и слегка улыбался, Елена лучилась невозможным, горячечным
счастьем, а скрипки предвещали беду, хотя все еще было спокойно.
Мистерии, как и большинство подобных забав, являли собой переделки доэсператистских
легенд и трагедий, но эта, на вкус Валме, была слишком уж мрачной. Демон, ставший
свидетелем праздника, перешедшего в кровавую резню, и девушка, которую он спас,
поддавшись минутной прихоти, и которой не нашлось места среди живых... Брррр!
Скрипки замолчали, тревожная, злая волна спала, и Марсель облегченно откинулся на
спинку кресла. Первая часть мистерии была закончена, и слава Создателю! Музыканта,
написавшего этот кошмар, следует если не придушить, то высечь. Можно подумать, никто не
знает, что в конце концов помрет, так за какими кошками об этом напоминать, да еще на
празднике?!
Дядюшка Шантэри зашевелился и вытащил огромный носовой платок. Марсель не стал
дожидаться трубных звуков и неизбежных нотаций и пулей выскочил из ложи. Виконт
намеревался отыскать Алву, но судьба послала ему Фому. Герцог стоял посреди круглой,
расписанной птицами комнаты и распекал хмурого человека с львиной гривой. Рядом с
папенькой голубела принцесса Юлия и благоговейно топтались придворные и дипломаты.
Обойти разряженную кучу, не нарушая этикета, было невозможно, оставалось присоединиться.
- Слишком мрачно, - палец Фомы качался у самого носа его жертвы. - Я понимаю,
что вы связаны сюжетом, но вы испортили даже праздничные танцы.
Ага, значит, это и есть сочинитель музыки. Марсель и сам был готов всыпать ему по
первое число, но стойкая нелюбовь к назиданиям и выволочкам свое дело сделали - Валме
принял сторону композитора. Разумеется, мысленно.
- Ваше величество, - музыкант был мрачен, но спокоен, - Ее высочество настаивала
на том, чтобы тема судьбы звучала уже в увертюре.
- Вам следовало показать ноты маэстро Луккини. Он, в отличие от вас, сочинил
четырнадцать отличных мистерий.
- Луккини не имеет понятия об искусстве, - отрезал Композитор, - в отличие от ее
высочества...
- Правильно ли я понял, что музыкой мы обязаны вам? - Рокэ в своей черной тунике
вышел из потайной двери. Рядом, опустив глаза, семенила сияющая Елена.
- Да, - вскинулся маэстро, - и я этим горжусь.
- И вполне справедливо, - герцог снял с руки кольцо и протянул музыканту. - Могу я
узнать ваше имя?
- Эберхард Гроссфихтенбаум.
- Я запомню. Ваш талант достоин большего, чем дворцовые мистерии. Вы смогли
преодолеть гайифскую слащавость. Хорошо, что в финале вы убрали все инструменты, кроме
скрипок. Этот инструмент создан, чтобы кричать о неизбежности...
- О, - маэстро уставился на Ворона с живейшим интересом, но без намека на
подобострастие, - я был бы счастлив писать по вашему заказу.
- Пожалуй, я закажу вам реквием, - задумчиво произнес Ворон, - или даже два. Тема
смерти весьма созвучна вашему таланту, вы создадите истинные шедевры... Приходите в
особняк на улице Жеребца, и мы обсудим подробности.
- А сейчас можете вернуться к оркестру. - Леворукий разберет этого Фому, доволен он
или нет? - Завтра казначей вам выплатит шестьдесят ургов.
Эберхард Гроссфихтенбаум вышел с удивительным для дворца достоинством. И где
только Елена раскопала это чудо?
- Герцог, вам и вправду нравится эта музыка? - удивилась принцесса Юлия.
- Она необычна и отвечает сути легенды, - объяснил Алва, - для того чтобы
превратить танец в дурное предзнаменование, нужен талант, и немалый.
Юлия озадаченно замолчала, разглядывая Черного Гостя.
- Рокэ, - Марсель вспомнил поучения дядюшки Шантэри и решил проявить
дипломатичность и такт. - вам не кажется, что последний танец чем-то похож на то, что вы
как-то пели.
- А что именно? - поднял бровь Ворон.
- Такое веселое... От чего повеситься хотелось. Про луну, которая пляшет...
- Да, - вспомнил маршал, - что-то общее есть, хотя в Кэналлоа на такие вещи смотрят
легче.
- Герцог, - встрепенулась Юлия, - так вы поете? Я всю жизнь мечтала услышать
кэналлийские песни.
- Увы, ваше высочество, - Алва был сама куртуазность, - кантины требуют не лютни,
а гитары. И потом, ваш августейший отец прав, не стоит омрачать день рождения вашей сестры
грустными песнями.
Именинница вспыхнула и протянула Ворону руку, которую тот не замедлил поцеловать.
Юлия слегка нахмурилась.
- Герцог. - Елена в отличие от сестры и своей героини была совершенно счастлива. -
Я обещала в присутствии отца поблагодарить вас за лилии. Вы сотворили настоящее
чудо!
- Нет, - не согласился Ворон, - мне просто повезло.
- Ваше везение стало легендой, - выдохнула Елена.
- Пожалуй, - не стал спорить Алва, - только везучий человек целует руки столь
прелестным созданиям.
Принцесса опустила глаза, Фома, напротив, внимательно оглядел талигойца и, видимо,
остался весьма доволен.
- А вы, оказывается, льстец, - хихикнула Юлия, - признайтесь, скольких женщин вы
обманули?
- Ваше высочество, - слегка поклонился Ворон, - ни одной. Все очень просто. Я в
каждой женщине вижу принцессу, но в принцессе я вижу прежде всего женщину.
- Вы, Алва, опасный человек, - с отеческой укоризной произнес Фома и немедленно
удалился, прихватив свиту и оставив то ли наследниц на растерзание Ворону, то ли наоборот.
Елена на правах Элкимены взяла Черного Гостя за руку и потащила в альков, где стояли
подносы с напитками и Фруктами. Юлии ничего не оставалось, как вцепиться в Валме.
- Ваше высочество, - Рокэ учтиво протянул своей даме бокал, - вы довольны вечером?
- О, - прошептала Елена, - я счастлива.
...Закладка в соц.сетях
