Жанр: Электронное издание
Hranitel
...оветник Фесс.
Императору было не до загадок. Наступила весна, время, когда с юга приходят
пираты, когда, ошалев от бескормицы, с севера начинает напирать нелюдь, когда
эльфы, совершив свой праздник Возлияния Соков непременно должны отметить начало
плодородного сезона свежей хумансовой кровью: когда удальцы восточных земель, не
забывших зимнее поражение, могут попытаться вновь - и хорошо ещё, если они не
сговорятся с пиратами...
И хорошо, если у Дану не найдётся второй Видящей. Крошечная кучка Дану, выйдя из
Бросовых земель, обосновалась в остатках Друнгского леса, что вызвало ропот в
Хвалине, Остраге и Ежелине. Прямой, как стрела, тракт пришлось переносить -
теперь он огибал древнее владение Дану с юга. Император не ошибся в предвидении
- жалобы от городских голов повалили кучей.
Дану крадут детей... Дану отравили пастбище... Дану стреляли из луков по стаду
коров... Дану обобрали купца... Пришлось выслать две полные когорты. На какое-то
время порядок восстановился, но Император не сомневался - скоро этому придёт
конец. Кровавая память о походе двух сотен Дану через Империю сотрётся не скоро.
Император вздохнул.
- Поедем, Тайде. Хочу взглянуть, как подвигается работа в катакомбах.
Разверстые зевы катакомб глотали, казалось, без всякого для себя ущерба десятки
и десятки возов с битым камнем. Неведомые лабиринты ходов, проложенных в забытые
времена забытыми племенами, дразнили строителей - уровень щебня рос, как и
положено, а потом внизу словно открывалась какая-то крышка - и вся лавина камня
низвергалась во тьму. Волшебники Радуги, приставленные к мастерам-гномам, только
разводили руками. В их взглядах Император читал неприкрытое злорадство; впрочем,
он не тешил себя иллюзиями, что его война с Семицветьем так быстро забудется
чародеями. Они начнут плести заговоры. Наверняка последуют и покушения. Левая
рука Императора была затянута в чёрную кожу обычной перчатки, но белая,
магическая латная, тоже была рядом. Никогда нельзя оставаться рядом с магами без
зашиты. Хотя у Тайде такое невероятное чутье на волшбу...
Император сделал знак приблизиться старшему работавших возле провала гномов.
Низкорослый крепыш с перепачканной каменной пылью бородой подошёл неспешно,
соблюдая достоинство, поклонился едва-едва, с вызовом заложив руки за пояс.
Несмотря ни на что, гномы не были трусами.
- Как тебя зовут? - поинтересовался Император.
- Ваши люди Баламутом кличут, - дерзко ответил гном, "забыв" присовокупить чтонибудь
вроде "повелителя" или "моего господина". За спиной Императора
послышалось раздражённое шипение охраны - людей, разумеется. Вольные
безмолвствовали, хотя, естественно, от гнома в тот же миг не осталось бы и
мокрого места, отдай Император соответствующий приказ.
- Как продвигается забивка, Баламут? - невозмутимо поинтересовался Император.
- С разрешения Вашего императорского величества, дерьмово она продвигается,
забивка-то, - ёрнически ответил гном. - Валим, значить, камень туда, валим - а
толку чуть.
- А почему раствор не кладёте, как я велел? Или вам приказа не читали?
- Приказ-то нам читали, - ухмыльнулся Баламут, сверкнув зелёными разбойничьими
глазами. - Да только глупый это приказ, вот что я вам скажу. Без ума
составленный. Потому что ежели камень проваливается, значит, там, под землёй,
ещё пустоты есть. А если пустоты - значит, там кто-то и завестись может или ещё
как пролезть. А у тварей подземных такие зубы, что никакая щебёнка их не
остановит. Не-ет, Ваше императорское величество, сыпать тут и сыпать. Докель не
заполнится. - вновь ухмыльнулся гном.
- Ну, хорошо, - ровным голосом сказал Император, - А как обращение? Кормят
нормально? Жалоб нет? Может, кормовые срезают или мяса в котёл недокладывают?
- Кормят то как раз на убой, пожаловаться не на что, - ответил гном. - А вот
только скажи, Император, когда нас по домам распустишь? Сам скажи, не через
бирючей своих передавай! Когда? Когда город восстановим? Весь до последнего
гвоздя? Так ведь не нами порушен, да и столько тут работы, что и за пять лет не
управишься!..
- Баламут, - сказал Император, глядя прямо в зелёные глаза гнома. - Скажи мне,
могу я тебя обмануть? Правду скажи.
Гном набычился, засопел, раздувая широкие мясистые ноздри.
- А что? - наконец ответил он чуть сдавленным голосом. - Ты и соврёшь - недорого
возьмёшь. Вы, хумансы, все такие. Веры вам нет. Эх, кабы не...
- Выпустил бы мне кишки, понятно, - сказал Император прежним спокойным голосом.
- Но я получил грамоту от Каменного Престола... и хотел бы, чтобы о её
содержании узнали все гномы твоей ватаги - как, впрочем, и других.
- Это какую такую грамоту? - подозрительно спросил гном. - Насчёт выкупа, что
ли? Так давно пора, когда уж к ним послано было!..
- Каменный Престол ответил, - не обращая внимания на слова Баламута, сказал
Император. - Они не дадут выкупа.
Кулачищи гнома сжались, перепачканная борода гневно встопорщилась.
- Врёшь! Врёшь, хуманс! Не может такого быть!
- Грамоту, - не оборачиваясь, негромко приказал Император.
В подставленную левую руку тотчас-же лёг тугой, перетянутый витым шнурком
свиток.
- Печать Каменного Престола опознаёшь, гноме?
- А кто вас, хумансов, знает, - опуская глаза, проворчал Баламут. - Может, маги
ваши морок навели, а ты нам теперь подсовываешь.
- Ну ладно, я прочту, а там видно будет, - сказал Император.
- Да не хочу я ничего слушать! - вскипел гном и тотчас осёкся, натолкнувшись на
тяжёлый взгляд Императора.
- Гноме, - медленно проговорил правитель, - я тебе зла не желаю, хотя вы
нарушили мир и убили многих моих подданных. Я мог бы отдать вас уцелевшим
жителям тех городов, где вы славно погуляли на своем пути к Мельину. Я этого не
сделал. Дал вам работу и корм. А вот ваш Каменный Престол отрекся от вас и
проклял тех, кто, как они выразились, позором купил себе жизнь, приняв её из рук
презренных хумансов. В этой грамоте всё подробно изложено. Ну как, будешь читать
или продолжишь твердить, что всё это - хумансами наведённый морок? Баламут уже
справился с собой.
- Можешь меня убить, хуманс. Но подделок твоих я читать не стану. Пойду лучше я,
вот что. Работы ещё по горло, не сделаем положенное - кормы урежут.
Не поклонившись, гном повернулся спиной к Императору и зашагал прочь. За спиной
раздалось осторожное покашливание начальника стрелков охраны.
- Пусть уходит, Кирстен, - спокойно ответил Император. - Из него выйдет хороший
подданный... со временем, конечно. Дальше!
Кобылка молчавшей всё время Агаты поравнялась с жеребцом Императора.
- Не надо было отпускать его, - прошелестел тихий голос.
- О чём ты, Тайде? - удивился Император. - Думаешь, следовало всадить ему стрелу
в спину? Или запытать за непочтение к особе императорской крови?
- Нет. - Огромные глаза Дану метнули короткий взгляд на правителя. - Надо было
отправить его в горы. Дать грамоту, дать охрану... и пусть бы он уходил.
- Думаешь, потом он бы вернулся? - недоверчиво спросил Император. - Знаешь ведь
сама... разбойников хватает. Радуга...
- Этот бы - вернулся, - негромко заметила девушка. - Если бы ты взял с него
слово.
- Хорошая мысль, - усмехнулся Император, поворачивая коня.
...Увидев возвращающийся кортеж, Баламут, похоже, уверовал в то, что его всётаки
колесуют. Во всяком случае, щёки его слегка побледнели, когда он предстал
перед правителем Империи.
- Вот что, Баламут, - сказал Император, глядя в глаза гному. - Подумал я над
твоими словами и решил тебя... отпустить. Ты говоришь, что я лгу, не веришь даже
в печать Каменного Престола... ну так иди себе домой. Дайте ему подорожную. -
бросил правитель через плечо. - И денег... немного, а то пропьёт. Иди, Баламут.
Но сперва дай мне слово, что, если я окажусь прав, ты вернёшься сюда. Что
скажешь?
- Даю слово! - мрачно кивнул гном. - Даю слово... и исполню его, Император,
- Вот и славно, - уронил правитель на прощание, давая шпоры коню.
Походная ставка Императора располагалась на южной окраине Мельина - правитель
велел в первую очередь восстанавливать дома добрых мельинских обывателей,
исправных налогоплательщиков, и лишь потом - свой собственный дворец. Перед
входом быстрым шагом мерил площадку человек в форме имперского курьера. Агата
отчего-то сразу вцепилась Императору в рукав - не иначе как почувствовала беду.
"Что на сей раз? - мрачно подумал правитель. - Восточные бароны предались
Семадре? Мятеж в пограничных легионах? Радуга подняла восстание?.."
- Хуже... - еле слышно прошептала Агата.
- Разлом... - с бессильным гневом пробормотал Император. - Ну, проклятие...
- Повиновение Империи! - Гонец бросился к ним, едва завидев. - Срочное донесение
с Разлома! Легат Клавдий...
"Клавдий по пустякам пергамент переводить не станет", - мелькнуло в голове
Императора.
Отточенным уставным жестом - взмах руки над головой и чёткая подача вперёд в
сочетании с лёгким поклоном - курьер протянул грамоту.
Император резким движением сломал красно-золотую печать с оттиснутым имперским
василиском.
"Повелителю Мельина от легата Клавдия, Первый легион. Пост Восемь стражи
Разлома.
Мой Император!
Третьего дня дозорными пешего патруля был замечен мощный выброс белого тумана из
щели Разлома. Из-за сильного ветра значительная часть магической эссенции
преодолела заграждения и попала на землю Вашей Империи. Однако при этом не
произошло, как мы уже привыкли, оживления камней или дерева, на которое попадала
субстанция. Она приняла облик белой тени, ростом и прочими размерами не
отличающейся от средних людских. Попытка патруля атаковать создание привела к
гибели трёх легионеров, одному удалось скрыться благодаря тому, что белая тень
занялась потрошением трупов. Доношу, что по тревоге была поднята манипула
Первого легиона, а с ней - три десятка приданных Вашим указом арбалетчиков.
Предпринятое преследование закончилось окружением существа. В завязавшейся
схватке тварь выкрикивала человеческим языком нечто наподобие пророчеств о том,
что "две утробы соединены - зверь теперь родится" и "по пуповине белой - вниз,
вниз, наперекор запрету!". Список запомненных легионерами "пророчеств"
прилагается. При атаке создание прорвало строй когорты и скрылось в сторону
Шаверского леса, Стрелы не причинили видимого вреда. Потери в когорте - шестеро
убитых, восемь раненых, Считаю, что необходимо срочное вмешательство магии..."
- Прочти. - Император сунул Агате пергамент. - Вот ещё на нашу голову... белое
чудище, выкрикивающее какие-то пророчества! Нет, Империя положительно сходит с
ума. Не удивлюсь, если Клавдия придётся сместить.
- Не придётся, - едва шевельнулись губы Дану. - Он писал правду, мой Император.
В мир... в наш мир вырвалось ещё одно порождение Разлома.
Это было неприятно, но в целом - не так уж страшно. Такое случалось и раньше,
несмотря на всю бдительность стражи. Уследить за каждой каплей не смог бы и
стоокий небесный бог древних, еще не слыхавших о Спасителе.
- Что ж, бывает, Сеамни... - начал было Император, однако тотчас же сам осёкся.
Девушка стояла бледной, наполовину прикрыв лицо руками - словно получив известие
о смерти кого-то из близких.
Повелитель Мельина глубоко вздохнул и уже пристальнее взглянул на свою подругу.
Последний месяц Агату словно подменили. Погас огонь в глазах, она двигалась и
говорила точно в полусне. Её уже ничто не занимало. Даже известия от
обосновавшихся в Друнгском лесу её сородичах. Какое-то время она еще отвечала на
ночные (а порой и дневные) ласки Императора - теперь прекратилось и это.
- Тайде, что с тобой?
Он много раз задавал ей этот вопрос, Агата обычно молчала, качая головой, а в
уголках глаз показывались слезы. Однако Император не отступал. Он повторял это
раз за разом, с неизменным терпением, какое едва ли можно было ожидать от
человека, развязавшего кровавую и почти что самоубийственную войну с магами,
"чтобы только отомстить за какого-то щенка!", как выразилась однажды Сежес - уже
после заключения мира.
- Мой Император... нам нельзя оставаться вместе. Правитель Мельина оторопел. Он
привык к беспрекословному подчинению, но еще больше привык к своей Тайде,
следовавшей за ним неизменнее, чем даже тень; наверное, это было уже выше
обычной людской любви - постоянная, абсолютная потребность видеть её, говорить с
ней, обнимать, чувствовать рядом ежеминутно, ежесекундно, днем и ночью;
рассказывать ей и слушать ее, единственную, кто мог понять.
- Почему, Тайде? Я обидел тебя? Стал невнимателен? Но ты должна меня простить -
столько дел, надо поднимать Империю, не дать вспыхнуть новой войне, следить за
Разломом... - Император не имел никакого опыта общения с женщинами, и
неудивительно его воистину смешное предположение, что подруга - неважно, какой
расы! - примет в качестве оправданий за небрежение какие-то там государственные
дела!
Его остановил слабый взмах тонкой кисти.
- О чём ты... любимый. Я понимаю, что тебе предстоит сделать. Я молю Силу Лесов,
если только она согласна прислушаться ко мне, ниспослать тебе удачи. Но...
Разлом... твари, из него приходящие... это кара, и в том числе - мне.
- Что ты вбила себе в голову? - воскликнул Император. - Разлом появился потому,
что...
- Потому что те, кто рвался сюда, знали - мы сами хотим погибнуть, - очень
серьёзно возразила Агата. - И шли на запах смерти, как псы за зверем. Это была
наша смерть, Император, смерть, которая чисто случайно промчалась мимо - но даже
беглое касание ее гибельно, Мы все равно умрём, только не быстро, а медленно и
мучительно, и кто знает, сколько ещё миров мы потянем за собой...
- Сеамни, о чем ты? - Император схватил её за плечи, судорожно притянул к себе -
ему показалось, что его Тайде безумна.
- Нет, я не лишилась рассудка, - прошептали ему губы прямо в ухо. - Разве ты
забыл, что я была Видящей? Деревянный Меч - это огромные сила и власть...
которые навек впечатываются в того, кого Меч пусть даже ненадолго, но признал
своим хозяином. Я не хотела принять это, отмахивалась, не обращала внимания...
Но, конечно же, зря. Не в силах простой Дану противостоять тому, что создано
гением целой моей расы. Мы гниём, Император, гнием заживо... мы прокляты
Судьбой, потому что один раз избегли гибельного ее замаха... а мне и подавно
нельзя быть с тобой, нельзя любить тебя, потому что... на мне столько крови, я
убивала людей твоего народа...
- Все мы убиваем на войне. - Император попытался обнять сё покрепче, однако
Сеамни с неожиданной ловкостью вывернулась из его рук.
- Это была не война! - со слезами в голосе выкрикнула она. - Это было убийство
безоружных! И не просто убийство - мучительство! Без цели, без смысла - просто
чтобы насытиться чужими мучениями!.. И это Судьба нам тоже запомнила. Белая
Тень... она пришла за мной.
- Что за чушь?! - не выдержал Император, однако Сеамни его уже не слушала.
- Я знаю... я знаю... я чувствую... она идёт сюда, ко мне... не пускай ее, не
отдавай меня ей!!! - Из груди Сеамни вырвался отчаянный не то стон, не то вопль,
и она обмякла в руках Императора, потеряв сознание.
- Лекаря! - рявкнул повелитель Мельина, осторожно опуская на постель почти
невесомое тело.
За пологом шатра послышалось уставное "Повиновение Империи!" и быстро
удаляющийся топот ног.
После распри с Радугой у Императора не осталось чародеев-целителей - хотя старый
Гахлан, уцелевший в суматохе, клялся всем святым, что не держит на Императора
зла, что на его месте он, Гахлан, наверное, поступил бы точно так же и теперь
покорнейше просит допустить его, неизменного преданного старого Гахлана, вновь к
пользованию персоны его императорского величества, - Император неизменно отвечал
категорическим отказом.
Глаза Сеамни закатились, дыхания не чувствовалось, сердце, казалось, тоже
перестало биться. Император в ярости сорвал с пальца кольцо с чёрным камнем -
когда-то талисман Силы, после окончания войны с Радугой перстень отчего-то
утратил свою мощь; Император поймал несколько злорадных взглядов Реваза и Сежес
и не сомневался, что это - дело их рук.
Перчатка! Где перчатка! Да вот же она, на своём привычном месте...
Император рывком вдел в неё левую руку. По телу тотчас разлилось приятное тепло,
словно кисть правителя погрузилась в нагретую ласковым солнцем воду.
"Ты хорошо умеешь убивать, - подумал Император, впервые обращаясь к загадочному
подарку козлоногих, точно к живому существу. - Так, может быть, поможешь и
воскресить?"
Перчатка, разумеется, не ответила - да и как бы она смогла? Однако Императору
почудилось слабое движение, на самой грани доступного его чувствам - слабое
движение Силы, которое очень хотелось принять за молчаливый кивок.
Эта перчатка умела ломать самые мощные и убийственные заклятия чародеев Радуги.
Так неужели же она не может разорвать цепи безумия, внезапно опутавшие Агату?
Не зная, что делать, Император опустился на колени рядом с бесчувственной
девушкой. То самое сверхчувство, что помогло ему выжить во время безумного
штурма крепости магов, сейчас подсказывало ему, что ни вода, ни прочие
традиционные людские средства тут не помогут. Сковавший Сеамни тёмный ужас может
быть разбит только ее собственной рукой... но для этого её рука должна сперва
вновь обрести способность двигаться.
Белая перчатка плавно опустилась на лоб Сеамни - и в тот же миг Император едва
сумел сдержать крик боли. Это была та самая боль, что терзала сейчас девушкуДану;
мужчина рядом с ней вбирал часть этой боли в себя, и сведённые судорогой
мышцы Тайде расслабились, уродливая гримаса страдания помягчела. Окружающий же
Императора мир внезапно поблёк, сделавшись каким-то полупрозрачным, на него
наложился какой-то совершенно иной лес, и среди тесно сдвинутых стволов
Император увидел медленно бредущую фигуру, с головы до ног облачённую в белое.
Сперва её и впрямь можно было принять за человеческую; но, приглядевшись,
внимательный наблюдатель заметил бы, что фигура не отбрасывает тени и под
"ногами" у неё не сминается трава. Призрак старательно обходил сосны, однако
Император не сомневался, что при необходимости это существо легко пройдёт сквозь
стену. Кровь уже готова была вскипеть. Значит, вот эта блёклая тряпка, зловонный
плевок Разлома, способен довести мою Тайде до полусмерти?! Ну, ничего, мразь,
ничего, у меня достанет сил встать с тобой лицом к лицу... или же поставить
перед тобой целый легион, если это потребуется.
Все это время, не ослабевая ни на миг, Императора терзала боль. Стиснув зубы и
покрывшись потом, он терпел, капля за каплей выцеживая из жил Тайде эту отраву,
переливая в себя и ее боль, и её страх, и её вину... Хотя нет, вина так и
останется с ней. Император знал имя того мальчишки, циркового силача - Троша;
знал, что именно сделала с ним Агата, когда, одержимая своим Иммельсторном, вела
две сотни Дану против всей Империи... и едва не одержала победу. Против памяти
белая перчатка оказалась бессильна. Медленно, шаг за шагом, Император тянул
Агату за собой из пропасти небытия; и всё это время перед его мысленным взором
неспешно шагала белёсая фигура. Император видел, как она, эта фигура, зачем-то
выломала себе посох, ещё более усилив своё сходство со стариком.
- Гвин... - услыхал он внезапно слабый шёпот Агаты. В тот же миг Белая Тень
внезапно остановилась, подняла голову, на которой успело появиться нечто
наподобие широкополой шляпы, и в упор взглянула прямо в глаза Императору.
Шок, словно от самого настоящего удара, швырнул правителя Мельина навзничь,
заставив корчиться в муке - его тело словно раздирали на части мириады невидимых
когтей. Всё гасло, и мысли и чувства, оставалось только одно - ненависть. Именно
она властно толкнула Императора навстречу врагу, неведомо как заставив
подняться. Слабый полувскрик-полувсхлип Агаты остался за спиной; Император,
словно в тот кошмарный день, когда Сежес распинала и мучила его щенка, ощутил в
груди страстную, необоримую жажду убийства, Второй раз в жизни у него отнимали
то, что он любил. Но на сей раз он уже не был беспомощным ребёнком.
Император шагнул навстречу белой тени - и призрак заколебался, словно в
нерешительности; Император поднял руку в белой перчатке, словно готовясь к
кулачному поединку; и его враг, съёжившись, вдруг отплыл подальше, туда, где
стволы сливались в сплошную стену.
- Струсил! - заорал Император. Горло пересохло от ярости, он сейчас не хотел
ничего, кроме как подмять врага под себя, сдавить ему горло и услышать последний
предсмертный хрип.
Но призрака, как известно, задушить невозможно. Белая фигура медленно отступала,
растворяясь среди сосен; хрипя, Император рванулся следом... и в тот же миг
ощутил обвившиеся вокруг его шеи руки Агаты.
- Стой, Гвин, стой, это ловушка, я чувствую!.. Щёки Агаты были мокры, лицо,
руки, одежда - перепачканы кровью.
- Ты ранена? - Император сделал попытку приподняться.
- Это твоя кровь! - вымученно улыбнулась Сеамни. - Как только ты... как только
вы схватились, у тебя хлынула кровь из носа, из ушей... изо рта... даже из-под
век стала сочиться... Эта тварь высасывала из тебя жизнь, Гвин!
"Гвин" - "любимый" на языке Дану.
Высасывала жизнь... интересно знать как. Радуга не ведала подобного волшебства.
Преодолевая резь и сухость в глазах, Император всмотрелся в Агату. Вроде бы всё
в порядке... правда, испуг из глаз пока ещё не ушел. Но в остальном - бодрится,
пусть даже сама все ещё бледнее смерти.
- Ты меня напугал...
- Прости, Тайде, но...
- Ох уж эти мужики-хумансы, обязательно им надо с кем-то подраться... - Её рука
растрепала чёрные волосы правителя.
- Так ведь ты едва не отправилась... в Небесные Леса! - Император привлёк её к
себе. Гнев остывал, требовалось дать выход нерастраченному.
- Подумаешь... упала в обморок... испугалась... у нас, девчонок, это бывает... -
Она не отстранялась, напротив, прижималась всё плотнее. - Держи меня... держи
крепче... еще крепче... не отпускай ни за что!..
Её близость пьянила сильнее самого крепкого магического дурмана, её губы были
жадными, тело - отзывчивым на его ласку. Но даже а самый острый миг наслаждения
Император видел бредущую по лесу Белую Тень, помнил взгляд слепых бездонных глаз
и понимал: следующую их встречу переживёт только один.
Кони летели, копыта разбрызгивали жидкую грязь. Императорский кортеж торопился к
Разлому.
Перед глазами Императора неотступно стояла белая тень. Этот враг пострашнее
Сежес и иже с ней. Изрыгнутая враждебной всему на свете бездной, тварь будет
сеять вокруг себя смерть и разрушение... но не только. Пророчества! Вновь чёрные
пророчества великих бедствий! Императору уже довелось убедиться в том, что
подобные предсказания имеют дурное свойство сбываться.
Ждать и мешкать нельзя. Император словно наяву видел закатившиеся глаза Агаты;
сердце его билось ровно, гнев превратился из пожирающего самоё себя зверя в
отточенное боевое копьё. Он найдёт ту белую тварь, и она заплатит за полусмерть
Тайде. Его, Императора, не страшат никакие пророчества. Однако он должен убить
вырвавшуюся на свободу бестию прежде, чем она наделает слишком уж много бед.
Император взял с собой весь легион Серебряных Лат, всю стражу Вольных и всех
имперских стрелков. Получилось внушительное войско. Правда, ни одного мага в нём
не было - но Император привык уже рассчитывать только на себя, а не на заёмную
силу. Хотя латная перчатка тоже была заёмной... но об этом пока лучше не думать.
Само собой, настанет момент, когда придётся платить и по этим счетам - но тогда
мы и будем платить. Не раньше и крайне желательно - только сами. Больше никто.
Несколько стремительных переходов - и конная стража, значительно опередив
легионеров, окажется у Разлома. Там начнётся главное - начнётся охота на
небывалого зверя, охота, которой не будет равных; он, Император, не имеет права
отступать, пока чудовище бродит по его земле.
Император не боялся оставить Мельин. Кому нужна груда развалин, сейчас вся
покрытая сетью строительных лесов? Возможно, Сежес и подняла бы мятеж, но
имперская казна была надёжно упрятана, и Император надеялся, что даже Радуге не
удастся так просто разрушить охранные чары.
Кроме того, от исчезнувшего Фесса осталось кое-какое наследство: зелёный
Искажающий Камень, найденный на том месте, где разыгралась последняя схватка за
Алмазный и Деревянный Мечи. Камень подобрали Дану - и выдали его Империи
согласно мирному договору. Им самим злобный хумансовый артефакт был не нужен -
они не имели к нему ключей, - однако продать его Империи им удалось весьма и
весьма выгодно.
Этим-то Искажающим Камнем и был запечатан проход в пещеру, где хранилась
сокровищница. Сочетание чар Камня и белой перчатки, Императору хотелось верить,
создаст заслон даже перед мощью Сежес. Хотя чародейка в последнее время
настолько напугана Разломом...
Местность вдоль тракта становилась всё пустыннее. Брошенные деревни, зарастающие
поля, повалившиеся плетни - всё говорило о близости чудовищного шрама на теле
Империи. Землепашцы ушли отсюда, ушли на восток, на юг, на освободившийся, если
верить магам, от Смертного Ливня север. Империя не препятствовала.
Разумеется, ушли не все. Иные, особо жадные до земли, занимали наделы соседей;
так появлялись большие, богатые хутора - избавленные от баронских, церковных и
орденских тягот, неся повинности только перед Империей, они дадут в этом году
немало стеба и - хотелось верить - преданных солдат.
Ближе к Разлому начались леса. Здесь уже не осталось совсем никого - зачем
ломать спину и расчищать новые пашни, если у тебя за спиной сколько угодно уже
готовой, брошенной?
Кортеж заночевал на первой заставе стражи Разлома. Стоявшие здесь легионеры
охраняли не столько людей, сколько сам Разлом - чтобы к нему не шастали
любопытствующие, которых тоже хватало. Сорвиголов заворачивали назад, или, если
они очень уж упорствовали, им предлагалось тут же, на месте, завербоваться в
легионы. Иные соглашались...
Император выслушал рапорт командовавшего заставой урядника. Всё спокойно, ничего
подозрительного не отмечено, на прошлой неделе ещё трое молодых парней пришли,
чтобы вступить в стражу...
- Хвалю, - отрывисто сказал Император. - Продолжай н
...Закладка в соц.сетях
