Жанр: Электронное издание
Hranitel
...онец признался он. - Ты ее прикончила, это
несомненно... Но вот только откуда же… - Что "откуда же?". Учитель? - недоуменно
спросила Тави.
Вместо ответа Акциум схватил ладонь Тави, поднеся ее прямо к развороченному
горлу чудовища.
- Закрой глаза! - властно приказал маг.
Тави повиновалась.
Сквозь закрытые веки она ясно видела сейчас и заваленный костями пол
склепа, и распластавшуюся тварь, и даже легкий парок, курящийся над глубокой
раной. Взор с легкостью проникал сейчас сквозь плоть и покровы. Три громадных
сердца бестии не бились, однако тень сознания ее так и не угасла. Подернутая
серым пеплом, она слабо и мрачно светилась сквозь завесу - дикое сочетание
перемежающихся угольно-черных и снежно-белых полос с темно-алыми кляксами,
словно там разбились о камень капли ее крови. Эти кляксы до сих пор слабо
дрожали - несмотря на страшную рану, существо не было мертвым.
- Но почему?.. - невольно простонала Тави. Маг отпустил ее руку, и пальцы
девушки тотчас стиснули эфес. Отрубить бестии голову!.. Почему она, Тави, не
сделала это сразу?!
- Боюсь, тут столь грубыми мерами не обойтись, - едва заметно усмехнулся
Акциум, однако усмешка получилась уж очень бледной и вымученной. - Каждая тварь
- часть надвигающейся Бездны. Это не просто живое существо, которое можно
проткнуть мечом, отважная Тави. Она - часть Бездны, но и Бездна - часть ее. Это
не тварь вышла из привидившихся тебе провалов - это сами провалы идут к нам.
Бездна в каждой из этих.., и козлоногих, и... - он кивком указал на
распростертое чудовище. - Понимаешь, Тави? Где они - там и Бездна. Невозможно
убить Пустоту, Ничто, Отсутствие Сущего. Невозможно отнять жизнь у этого
создания. Оно имеет сердца - но на самом деле это лишь подобия их. Оно имеет
кровь - но это опять же не кровь, это даже не ихор (Ихор - кровь магических
созданий, прежде всего - чудовищ), "одна видимость", как сказал бы один мой
старинный знакомый.., гм.., вампир. Не вздрагивай, Тави, у меня были о-очень,
очень странные знакомства. Я понял это, увы, "юльки сейчас.., иначе никогда бы
не послал тебя против такого врага. - Он с силой провел ладонью по лицу. Вид у
мага был виноватым. - То, что ты сразила ее, - чудо.., просто чудо. Наверное,
надо сказать спасибо тем древним, что творили основанное на крови жертв
заклятье.., оно ослабляет связь твари с Бездной. Бестия становится больше похожа
на обыкновенное страшилище, не ужаснее какого-нибудь хеда или мормата...
Тави никогда не слышала о таких созданиях, но не получилось и спросить -
Акциум говорил все быстрее и быстрее, точно боялся, что их прервут.
- Понятно, почему Древние так боялись их.., понятно, почему поклонялись
точно богам. - Губы мага искривились в странной гримасе. - Понятно, почему
обитатели этих мест пошли на эти гекатомбы, чтобы только усыпить страшных своих
повелителей. Я не понимаю лишь, почему этот мир до сих пор держится, почему он
не обратился в Ничто, почему надвигающаяся Бездна не поглотила его, обратив в
часть самое себя... Древние как-то остановили угрозу, но как?.. Смешно - я
провел здесь столько времени, я составлял подробную летопись и при этом не
озаботился заглянуть глубже!
- Зачем казнить себя, Учитель! - не выдержала Тави.
Казалось, Акциум почти не слушал ее. Он говорил с лихорадочной
поспешностью, словно это и впрямь были его последние слова.
- А ведь все, что надо было сделать, - заглянуть в те священные книги,
которые я по недомыслию и гордыне почитал сказками!.. Как же все, оказывается,
просто!.. Древние не поняли, что случилась, те, кто творил заклятья,
пожертвовали собой, лишь бы спасти соплеменников от участи, что хуже смерти и
хуже посмертия в Нифльхеле... Они облекли правду в витиевато-красивые сказания о
Спасителе, а я, а я... Уже нет времени расшифровывать символизм тех книг, Тави.
Посвященные спрятали тайну среди строчек красивой сказки о явившемся Искупителе,
что взял на себя грехи и не правды заблудших людей, избавил их от небесной кары
- черных демонов - и, закончив свой путь, непонятый, оклеветанный, преданный
позорной казни, как преступник, распятый на косом кресте, вознесся на небеса,
откуда спустится вновь, когда настанет черед Страшного Суда... Все это, конечно
же, не более чем аллегория, криптограмма, шифр... Ключ к той магии, с помощью
которой было отбито первое нашествие из-за пределов Великой Тьмы... - Акциум в
ярости ударил кулаком в ладонь. - Если бы у нас было время! Я смог бы, я
распутал бы этот клубок, но.., что толку сожалеть теперь об этом? И на помощь
позвать тоже некого. Великие маги покинули этот мир, а новые… что говорить...
Радуга... - Он поморщился. - Мы вынуждены с тобой идти вслепую... Силе
противопоставлять Силу, а этот путь почти всегда ведет в тупик. Один мой враг
пытался так сделать.., и пал, а другой поступил умнее, он научился поворачивать
Силу, не отражая ее, а уходя из-под гибельного потока... Впрочем, что я... Тави,
девочка, прости старого болтуна. Настало время платить за давние, давние ошибки.
Брандей... Поколение.., судорожно цеплялись за жизнь, слишком хотели жить,
поражение никак не могло уложиться у нас в головах...
- Учитель! Учитель, о чем вы говорите, Учитель! - чуть не в голос
разрыдалась Тави. Наставник явно бредил и нес какую-то чушь. Нифльхель, Брандей
- слова эти ничего не говорили девушке. Это были отзвуки чего-то невообразимо
далекого, тайного, совершенно непонятного - и что толку думать еще и об этих
тайнах, когда в гости к ним вот-вот пожалует сама Бездна!..
Акциум внезапно умолк. Глаза его блестели, как будто от сдерживаемых слез.
- Прости, Тави. Я.., я расчувствовался. Очень, знаешь ли, невесело вновь
осознавать, каким болваном ты оказался. - Волшебник вздохнул. - Что ж,
проигрывать тоже надо уметь. Нам ничего не осталось, девочка, как только лишь
держаться.
- Где держаться, здесь?! Учитель, но ведь я ничем, совсем-совсем ничем не
могу помочь!
- Твоя храбрость и жажда боя - лучшая помощь, - слабо улыбнулся Акциум. -
Ты думаешь, магия - это просто видоизменение Силы? Нет, Тави. Когда я чувствую
рядом твое сердце.., твое желание жить.., твою ненависть.., моя мощь словно
утраивается.
- Да, но что же мне делать?..
- Пока мы с тобой должны ждать. Думаю, не слишком долго. Бездна не любит,
когда ее останавливают силой. - Акциум задумчиво покачал головой. - И еще..,
знаешь, Тави, девочка, мне кажется - козлоногим друзьям мы противостоим не в
одиночку.
На лице Тави отразилось недоумение.
- Ты забыла о Радуге, Тави. Я почувствовал присутствие почти всех лучших их
магов. Конечно, они не проникли так глубоко, как я, но тоже стараются изо всех
сил, Твои бывшие враги.
- Мои всегдашние враги!
- Но не сейчас, - мягко сказал волшебник. - Кое в чем они мне помогли.
Отвлекли внимание козлоногих... Конечно, мою заплату им не подкрепить, а сами
они противостоят врагу слишком близко к собственному миру, мне помогать им -
лишь впустую растрачивать силы. Да кроме того, столько времени было б потеряно
на переговоры и согласования... - Акциум усмехнулся. - Они настолько боялись
меня, пока я оставался в заточении... Тем не менее сейчас они нам союзники. И
война, начатая против них Императором или ими против Императора, меня искренне
огорчает.
- Н-но... - растерялась Тави. Уж слишком привычно было представление о
Радуге как о смертельном, вечном враге. - Почему бы тогда тебе не прекратить эту
войну?
- Как! Я и без того каждый миг ожидаю кары за нарушение собственного слова.
- Чародей вздохнул. - Нет, Тави, давай не мечтать о несбыточном. Нам бы
остановить натиск козлоногих. Потом уже можно мирить противников - хотя, честно
говоря, я бы предпочел вернуться в свою келью.
Войско гномов двигалось на восток форсированным маршем. Их встречала
пустота - никто не осмеливался преградить им дорогу. Хумансы бежали, не принимая
боя. Случившееся на холме походные вожди и сам Сидри посчитали трагической
случайностью. Наверное, Радуга, не имея сил для открытого боя, решила нанести
удар из-за угла. Волшебники хумансов славились своей властью над разными
страховидами. Небось и сейчас выследили и послали такую тварь по четкому следу
гномьего чародейства. Впредь нужно быть осмотрительнее. Впрочем, потеря пяти
волшебников-гномов не смертельна. Главное, что уцелел Драгнир, - не исключена,
что Радуга замышляла похищение чудесного меча. Одна эта мысль мгновенно
заставляла гномов выть от ярости, грозя хумансам самыми страшными пытками и
казнями. Беда была только в том, что пленных гномам захватить так и не удалось -
деревни вымерли, обитатели их поголовно ушли в леса. Воины Каменного Престола с
удовольствием предали бы леса огню, чтобы потом, после победы, в которой никто
уже не сомневался, в тех лесах не расплодились бы противные естеству истинного
гнома мерзкие Дану, но на это сейчас не было времени. Впереди таился какой-то
могущественный враг, а навстречу по Тракту, как доносили разведчики, двигалось
сразу несколько легионов. По численности имперское войско превосходило отряд
гномов самое меньшее вчетверо, если не впятеро.
Впрочем, пусть их. Воинство Подгорного Племени заскучало без боя. Хумансы
бежали, бросая все добро, - какой интерес в таком походе? Прежде чем войско
доберется до Мельина, каждый топор должен покрыться вражьей кровью во много
слоев.
Сидри теперь не отходил от ковчега с Алмазным Мечом, до рези в глазах
всматриваясь в прихотливую игру огоньков на блестящих отполированных гранях. Меч
чувствовал впереди врага. Врага настоящего, которому все имперские легионы в
совокупности - ничто, прах, пушинка. Волшебство обернулось кровью, и больше
гномы повторять его не пытались, а на встречающиеся порой холмы с долменами
взирали мрачно и подозрительно.
На следующий день, когда с небес вовсю сыпала сухая снежная крупа, армия
Каменного Престола лицом к лицу сошлась с имперскими легионами.
Ночью, когда Император начал уводить войско из башни Кутула, на дороге его
встретил еще один гонец. И вновь - в алой рясе с белой оторочкой.
Сцена повторилась. За тем лишь исключением, что в первый раз письмо
архиепископа доставил другой монах.
- Что тебе, Божий человек?
- Послание, - кратко произнес монах. Протянул ящичек и тотчас отъехал к
обочине дороги - читать молитву.
Император развернул свиток.
"Вновь пишу к тебе, неразумный и неуверовавший: бойся, ибо настал День
Гнева Его, и кто может устоять? И, как гласит пророчество, сняты уж две из трех
печатей Гнева Его; два Зверя на свободе, пробудился и Третий, Четвертого же
нашему миру не видать. Покайся, сын мой, и склонись перед магами, ибо сказано в
Книге Прихода Спасителева: "Но, коли найдется Один, что превозможет Зверя, -
стоять миру другие двунадесять тысяч лет" (Приход, 11 - 8)".
Подписи не было, стояла оттиснутая в алом сургуче печать архипрелата.
Император молча пожал плечами.
- Ведено ждать ответа, - прохрипел монах.
- Ответа не будет. - Император даже не повернул головы.
- Тогда слушай, безумец! И пусть все остальные слушают тоже! - Монах
приподнялся в стременах, рывком сорвал с шеи косой крест, вскинул его над
головой. - Покайтесь, ибо Судный день настает. Спускается Спаситель с небес, ибо
переполнилась чаша Терпения Его. Вот, вот, внемлите, два Зверя уже на свободе, и
третий готов вырваться, а Четвертому уже некуда вырываться станет, ибо исчезнет
сей мир в купели огненной, расплавлен будет и отлит заново...
Император сделал едва заметное движение бровью. Один из Вольных послал
своего коня вперед. Монах прервал речь, хищно зарычал, рванув левой рукой узел
веревочного пояса.
Арбалетная стрела, угодив в правое плечо, сшибла его с коня.
Вольный, усмехнувшись, вернулся в строй. Как же глупы эти хумансы...
- Положите его в обоз. Только охрану приставьте ненадежнее, - распорядился
Император. - В ближайшем городе отдадим монахам. - Он оглядел свою свиту.
Горели факелы, бросая красные блики на лица людей и Вольных. Телохранители
Императора по-прежнему оставались каменно-спокойны - глупые верования глупых
людишек, равно как и их пророчества, Вольных не волновали.
Легаты, особенно выслужившиеся, тоже держались неплохо. А вот оставшиеся с
Императором бароны, напротив, заволновались.
- Божий человек!.. Пророчествовал!.. - понеслось со всех сторон.
Император повернулся. Осветился вычеканенный на латах василиск - казалось,
глаза чудовища горят яростным пламенем.
- Кто-то оспаривает мой приказ? - спросил Император ровным голосом.
Вольные, не дожидаясь команды, сомкнули ряды вокруг повелителя; мелькнули черные
тени вскинутых арбалетов.
Повелителю никто не возразил.
Несколько легионеров уже возились с монахом. Старший, седоусый центурион,
повернулся к Императору, прижав правый кулак к сердцу:
- Повиновение Империи! Повелитель да взглянет на это.
- Фесс! - коротко бросил Император. Молодой воин осторожно принял от
центуриона простую, грубую веревку, которой подпоясывался монах. Мгновение
смотрел на нее, а потом подхватил с обочины тракта толстую палку и резко
подбросил ее в воздух. Веревка хлестнула словно кнут - палка развалилась надвое.
Свита Императора дружно переглянулась.
- Я слыхал о таких штуках, мой повелитель. Их делали давным-давно самые
северные гномы, всего две или три семьи за Каменным Ключом. Ходили слухи, будто
они добавляют в расплав мелко истолченные алмазы, отчего сталь обретает
способность резать все на свете. Разумеется, это были только сказки - алмаз не
способен выдержать такой жар, он просто сгорит, - но сказки на сей раз оказались
справедливы. Серая Лига покупала это оружие. И, кроме нас, это делал и Святой
Престол.
- Ты умеешь владеть ею? - осведомился Император.
- Не могу сказать, что превзошел в этом остальных, но кое-что сделать
смогу.
- Тогда оставь эту штуку себе, Фесс, надеюсь, у тебя она окажется
небесполезной. - Император повернулся и тронул коня.
Казалось, никакие пророчества не в силах свернуть его с пути.
Войско Каменного Престола сошлось с имперской армией на следующий день -
уже по-зимнему холодный и сумрачный. С утра мела легкая метель, однако к полудню
небо прояснилось, выглянуло неяркое и низкое зимнее солнце.
Два пограничных легиона, Двенадцатый и Четырнадцатый, вкупе с поспешно
набранным городовым ополчением западных краев - еще шестнадцать полных когорт,
хотя, конечно, этим шестнадцати когортам до настоящих как от земли до неба.
Вполне достаточно сил, чтобы раздавить очумевшую от собственной дерзости и
невероятной доселе удачи горстку вторгшихся, едва ли полные пять тысяч секир.
Имперцев собралось почти двадцать четыре тысячи. Более чем достаточно.
Командовавший здесь легат - немолодой, прошедший не через один бой ветеран
- в победе не сомневался, однако и о враге судил здраво. Гномы - противник
опасный и упорный. Прочность их доспехов позволяет хирду выстоять даже под
градом арбалетных стрел; разорвать его стальную стену могут разве что ядра
катапульт или окованные бревна, посылаемые большими баллистами. Конечно, очень
хорошо подействовала бы магия - но, увы, впервые за много-много лет легионы шли
в бой, не имея поддержки волшебников, Бросать против хирда необученную, горячую
пехоту - все равно что плескать на стену водой, с той только разницей, что здесь
будет не вода, а кровь. Конечно, имей легат вдоволь конницы, особенно конных
лучников, он измотал бы гномов непрерывным градом стрел, заставил бы день и ночь
стоять в строю, ни на миг не ослабляя пряжек доспеха. Но, увы, конница осталась
далеко на юго-востоке, на степных рубежах Империи. А легат привык не сожалеть, а
действовать.
Два легиона регулярной армии преградили гномам дорогу. Тракт выбегал здесь
из леса на широкое поле, плавно повышавшееся к востоку, так что атакующим
пришлось бы одолевать очень длинный, хотя и достаточно пологий склон.
Во второй линии, за наспех выкопанным неглубоким рвом, за частоколом стояли
шестнадцать ополченских когорт. Легат опустошил арсеналы, раздав все арбалеты,
какие только имелись. Опытные лесовики северо-запада пришли с испытанными
боевыми луками в полный рост человека. Охотники похвалялись, что из такого за
полсотни шагов гнома можно нанизать на древко, словно тетерева.
Легат не забыл о резерве - три лучшие когорты он оставил при себе. Он
сделал все правильно. И не сомневался в победе.
Больше всего он опасался, что гномы станут избегать боя. Или паче чаяния
повернут назад, постаравшись уйти в еще не разоренные края.
Однако ни одному из этих опасений не суждено было сбыться.
На рассвете дозорные заметили небольшую армию Подгорного Племени, спокойно
и без лишних слов выстраивающуюся в боевой порядок. Легат усмехнулся - ну,
конечно же, три хирда. Один главный, в середине, и два небольших прикрывают
фланги. Ни легкой пехоты, ни стрелков, ни тем паче конницы. Бока и спина этого
войска открыты. Резервы гномы презирают. Все стремятся кинуться в бой с самой
первой минуты.
Что ж, пусть их...
На предложение прислать парламентера гномы не ответили. Имперские рога
напрасно трубили известный всем в Северном Мире сигнал. Три хирда спокойным
шагом двинулись вперед.
Легат Марк знал, что гномы порой скрепляют щиты цепями - чтобы никто не мог
разорвать строя, поддавшись, к примеру, панике. Судя по тому, как ровно шли три
гномьих отряда, они поступили так и на сей раз. Лес длинных пик опустился -
конным через них не пробиться.
Все схватки империей с гномами отличались всегда упорством и
кровопролитностью. Подземные обитатели не признавали слова "сдача", даже если
эта сдача оказывалась весьма почетной - с сохранением оружия, например.
- Катапульты! - приказал легат.
Метательных машин у него было немного, однако гномам предстояло идти по
открытому полю. Каждое ядро, что попадет в цель, будет стоить жизни нескольким
их воинам. Легат не собирался заставлять умываться кровью свои легионы.
Мастера целились верно, камни взмывали высоко в воздух, ложась точно в
цель. Главный хирд не дрогнул, несмотря на оставшиеся позади него недвижные
тела. Гномы лишь перешли на легкий бег, и легат завистливо вздохнул - в такую
атаку свои легионы он повел бы только шагом, сберегая силы людей, да еще
постарался бы дать передышку, если б не обстрел. А эти - вон, хоть бы что!
Баллисты оказались несколько более действенными, удачно пущенное бревно
пробило настоящую брешь в стене первых рядов хирда, и легат вновь убедился - да,
для этого боя щиты у гномов скованы цепями.
Настало время арбалетчиков.
Стоявшие в промежутках между манипулами стрелки старались как могли.
Самострелов было много, одному арбалетчику помогали двое-трое заряжающих, и
болты хлынули потоком. Опытные воины целились поверх щитов - гномы падали.
Правда, немногие - подземная броня была очень хороша, - но все-таки падали, и
невидимые командиры отдали приказ к атаке.
Именно этого и ждал Марк.
- Буксинщики, не спать!
Строй легионов дрогнул. Манипула за манипулой двинулись вперед. Предстояло
показать преимущества хорошо обученных солдат над горячими, конечно же, кипящими
ненавистью, но далеко не столь добротно вышколенными низкорослыми бойцами.
У гномов стрелков было мало. Может быть, сотня-другая, не больше. Они били
из третьего ряда, над плечами копейщиков второго и щитоносцев первого - какой уж
тут прицел! Легионеры прикрылись щитами, почти не неся потерь.
На уже выбеленной первым снегом равнине быстро сближались правильные
четырехугольники войск. Империя по праву гордилась своими легионами - никто не
нарушил строя. Манипулы чуть разомкнулись, вот они уже совсем рядом с гномами...
Торжествующий рев сотен и тысяч глоток. Легионные знаки с василисками
Империи плывут в холодном воздухе. Кажется, манипулы вот-вот ударят накоротке,
кинутся со своими короткими мечами на длинные копья, но нет - взмах руки
центуриона, первый ряд легионеров со всей силы мечет пилумы, целясь в щиты
хирда, и тотчас же поворачивает назад, солдаты проходят сквозь разомкнувшиеся
шеренги, занимая места в тылу, а в это время уже летят пилумы второго ряда,
третьего, четвертого...
Сложнейшая атака, годная именно против такого, тяжеловооруженного и не
слишком подвижного, врага. Сплошной ливень тяжелых пилумов, щиты стремительно
превращаются в подобия здоровенных, вставших на дыбы ежей, а легионеры уже
рядом, свистят мечи - самые ловкие пытаются рубить древки; легковооруженные
накидывают петли из сыромятных ремней на копья (еще один рискованный, но
действенный прием), подтянувшиеся пращники мечут через головы воинов глиняные
шары, что, разбиваясь, расплескивают вокруг себя черную, мгновенно вспыхивающую
на воздухе жидкость...
Конечно, прорвать стену хирда сразу никто не может. Но когда в каждом щите
засело чуть ли не по десятку специально утяжеленных пилумов, когда под ногами
горит жидкий огонь, гномам уже куда труднее сохранять строй.
Повинуясь сигналу буксинщиков, легионеры откатились, уступая место для
атаки свежим манипулам. Однако на сей раз гномы не стали ждать. Наставив копья,
все три хирда дружно двинулись вперед.
Манипулы вновь попятились. Казалось невозможным прорваться к щитам врага
через сплошную щетину копейных наверший. Отступая, оба легиона отхлынули вправо
и влево, открывая взорам гномов частокол со рвом и густо стоящих там стрелков.
Крылья имперского войска начали заходить гномам в спину.
- А покажем им!.. - проорал какой-то стрелок, высовываясь чуть ли не в
полный рост.
И вновь - ливень стрел. Колючий, хлещущий по щитам и шлемам хирда ураган.
Однако гномы не поворачивают, напротив, они с ревом кидаются вперед - казалось,
они забыли даже об имперских когортах, что уже нацелились им в бок и спину.
Скованные цепями щиты не позволяют хирду рассыпаться, причудливое щетинистое
чудище, да не одно - целых три - катится вверх по склону, навстречу стрелам,
навстречу смерти, не обращая внимания на падающих товарищей, - вперед, вперед,
только вперед!..
Легат ждал. Гномы действовали именно гак, как и должны были. Пока что они
не рискнули менять щиты первого ряда, слишком рискованно, можно легко потерять
строй, и тогда конец; надеются на свою силу и выносливость? Но даже самый
выносливый гном не очень-то побегает с десятком имперских пилумов в щите.
Сразу три хирда оказались около частокола. Марк высоко поднял руку. Сейчас,
сейчас гномам придется сломать свой идеальный строй, расцепить щиты, штурмовать
преграду; среди ополченцев над частоколом взлетели алебарды - самое лучшее
оружие против таких вот закованных в броню до самых глаз невысоких силачей. Коекто,
явно подражая гномам, выбрал тяжелые секиры.
Пехота, ощетинившаяся пиками и алебардами, может держаться долго. Даже
против хирда. Тем более что с тыла на гномов надвигались два почти не понесших
потерь имперских легиона. На месте командира гномов легат уже давно бы
скомандовал отступление.
До этого мига сражение длилось, как множество иных, в чем-то напоминая
причудливую игру. И легионеры, и гномы были опытными воинами. Никто не терял
головы, никто не лез на рожон, война - это не столько геройство, сколько тяжкая
и изматывающая работа. Когорта в тылу врага может сделать порой куда больше, чем
самый мощный приступ десяти легионов.
И большой хирд, и оба малых оказались под перекрестным обстрелом. Марк
своими глазами видел, как в хирде падали бойцы - стрелы находили-таки щель или
слабое сочленение доспеха. Все уже ясно - бой выигран имперцам. Именно выигран,
а не вырван великими потерями и кровью.
- Драгнир... Драгнир... Драгнир... - внезапно пронеслось над полем. -
Драгнир...
В самой середине большого хирда что-то засверкало, и легат успел еще
подумать, что кто-то из гномов подставил под солнечный луч обитый металлом и
отполированный до блеска щит, - когда гномы внезапно швырнули шиты наземь. Хирд
развалился, лавина закованных в латы гномов бросилась к частоколу, в один миг
заполнила ров и полезла вверх, словно вода весеннего половодья. Замелькали
топоры и алебарды защитников; удар за ударом попадал по шлемам, наплечникам,
хауберкам, однако гномы бились словно заколдованные. Немногие из них падали,
срываясь и скатываясь вниз, под ноги наступавшим - их топтали так же равнодушно,
как бревна. Замелькали короткие мечи гномов; кое-где, где места оказалось
больше, легат увидел сверкающие взмахи секир.
Ополчение взвыло, словно громадный, смертельно раненный зверь. Кое-кто,
бросая оружие, уже ринулся искать спасения в бегстве; другие сражались, но их
линия была прорвана сразу в десятке мест.
Наступило то, что ученые мужи в серьезных трактатах называют "кризисом
боя". Однако имперцы пока еще отнюдь не были разбиты. Три когорты резерва, два
почти полных легиона за спинами гномов в поле - легат скомандовал общую атаку.
Его собственная охрана была вынуждена сомкнуть ряды - десятка полтора гномов, с
головы до ног покрытых кровью (словно они рвали тела своих врагов голыми
руками), заметив имперский штандарт с василиском, завопили что-то на своем
непроизносимом наречии и, размахивая секирами (копья во множестве валялись по
обе стороны частокола), ринулись на них.
Вокруг легата стояло почти пятьдесят бывалых и надежных триариев,
ветеранов, не боящихся никого в целом свете; они встретили гномий натиск
пилумами, однако подземные воители, казалось, все поголовно обратились в
берсерков. Один, хохоча, ринулся прямо на наставленные пилумы - его броня
отразила три, четвертый вошел точно под наплечную пластину, однако гном,
несмотря на брызжущую из-под доспеха кровь, одним ударом снес голову своему
убийце и еще успел, прежде чем его оглушили боевым молотом, зарубить двоих.
Легат не привык бегать от опасностей. Привычно бросил на лицо забрало,
привычно поднял тяжелый чекан - специально, чтобы пробивать мощную броню; шагнул
вперед, закрывая собой прореху в строю; отвел щитом молодецкий взмах секиры,
четко и холодно ударил острым, чуть загнутым клювом оружия в налитый ненавистью
белесый глаз в глубине шлема; заученно выдернул чекан и запоздало успел еще
удивиться, почему его враг не падает...
А враг с пробитой гла
...Закладка в соц.сетях
