Жанр: Электронное издание
Hranitel
...акта запылали деревни. Казалось, гномы забыли о том, что такое
усталость. Казалось, они способны идти всю ночь и сражаться весь день, а потом
снова идти и снова сражаться. Правда, теперь по большей части их встречали
брошенные дома и распахнутые настежь ворота. Хумансы не принимали честного боя.
Когда-то гордые, теперь они улепетывали как зайцы, не дерзая противостоять
победоносной Suuraz Ypud, Силе Гномов. Вторгшимся доставались богатые трофеи.
Война кормила войну, в оставленных беглецами амбарах хватало припасов. Несколько
замков, чьи владельцы оказались слишком глупы - или слишком храбры, что в данном
случае одно и то же, - для бегства, гномы взяли с налета. Не помогли ни стены,
ни рвы. Арбалетчики под прикрытием "гуляй-города" смели со стен всех, у кого
хватало смелости высунуться в бойницу, а затем штурмовые отряды ворвались
внутрь, приставив к стенам множество лестниц. Во взятых замках победители
уничтожили все живое вплоть до кошек, собак и подвернувшихся крыс. Покидая
замки, гномы поджигали их. Подземным воинам не нужны были крепости. Они пришли,
чтобы отомстить, а, земные пространства вес равно не для привыкшего к гулкому
эху подгорных залов гнома.
Регулярная имперская армия не показывалась. Немногочисленные отряды
городовой стражи откатывались, не принимая боя. Не показывались и хваленые маги
Радуги, те самые, которыми гномы привыкли пугать непослушных детей. Казалось,
Империя рушится подобно колоссу на глиняных ногах. Небольшая гномья армия,
словно клинок убийцы, глубоко врезалась в плоть людской державы - и непохоже
было, что кто-нибудь сможет ее остановить.
Взволновался только один Сидри. После того как долго стоял на коленях перед
скриной с Драгниром.
...На востоке сгущалась ядовито-желтая туча. Время от времени в ней
начинали угадываться гротескные очертания исполинского дерева от земли до самого
неба. Там таилась угроза - прямая и явная угроза, угроза древняя и неизбывная.
Походные вожди гномов собрали совет.
...Не нужно было больше бояться всяких там Ондуластов. Никто не мог
запретить Силе Гномов проявить себя во всей красе. Сидри вместе с другими
волшебниками расы отправился искать ближайшее сакральное место, место, где
тяжеловесная предметная магия гномов могла бы обрести крылья, подхваченная
вечным потоком струящейся насквозь через мир чародейской энергии.
...Искать пришлось недолго. Древний курган с замшелым дольменом на склоне.
Позабытый всеми, покрытый жухлой травой бугор на самом берегу безымянной реки.
Незримый ручеек струящейся сквозь отверстие дольмена Силы был не так уж силен,
но гномам хватало и этого. Войско остановилось, сжимаясь в единый кулак. Не
должно произойти никаких неожиданностей, пока сведущие не разберутся в
случившемся.
Весь вечер готовились ингредиенты, составлялись прописи и выкладывались
последовательности. Предметная магия требует особо тщательных манипуляций,
малейшее отклонение - и от творящего заклятие не останется даже мокрого места.
Несмотря на несравненную подземную броню.
Вершина холма превращалась в настоящую свалку. На взгляд непосвященного, у
гномов в ход шел всяческий мусор - какие-то коренья, перья, невзрачные камни, не
имевшие ничего общего с теми, что хранились в сокровищницах Каменного Престола.
Черепа непонятного происхождения, столь странные, что и сами гномы не могли
вспомнить, кому они когда-то принадлежали. На земле при помощи громадных
циркулей и специальных линеек чертились идеально точные пента-и гексаграммы, все
- в строгом порядке, на веками затверженном расстоянии друг от друга. Так
повелел Каменный Престол и так будет.
Для гномов не имело большого значения имя нынешнего короля. Каменный
Престол был всегда. Он дал знания о том, как и с помощью чего колдовать. И его
слово будет исполнено неукоснительно и неизменно. Так было, так есть и так
будет. Нужно лишь тщательно исполнять все установления - и тогда неудачи не
может быть. Все, что поддастся расшифровке и занесению в прописи, где тебе не
противостоит вражья воля, - должно исполняться в точности. В этом залог успеха.
...Когда угасла вечерняя заря, гномы-чародеи составили круг. Каждый встал в
углу начерченной на земле громадной гексаграммы. Во внутренний шестиугольник
была ловко вписана пятиконечная звезда - знаменитый магический символ. Одна
вершина шестиугольника осталась пустой, там с величайшей осторожностью, точно
боялись разбить, установили ковчег с Драгниром. Лучи шестиугольной звезды были
елико возможно точно сориентированы на известные гномам (как, впрочем, и иным
расам, почитавшим себя Древними) могучие источники Силы - некоторые из них
находились аж на Теплом Берегу, за Внутренними Морями...
Долго творили очистительные обряды. Такое волшебство не может делаться коекак,
наспех. Торопиться некуда. Радуга скована внезапным страхом. Поняла,
наверное, что бессильна против великого Драгнира. Хумансовые рати бегут, никто
даже не дерзнет напасть на расположившуюся лагерем армию гномов - не рискнет
даже ночью, хотя всем известно: подземные воители, как ни странно, ночь не
жалуют и сражаться ночью не слишком любят. Можно позволить себе особо тщательную
подготовку.
Сидри стоял в одной из вершин гексаграммы. Заскорузлые пальцы гнома
трепетно держали заостренный сверху самоцвет, красный как кровь. Сейчас камень
дремал, однако в глубине его нет-нет да и перемигивались тревожные искорки.
Камень тоже ждал, ему надоело бездействие.
Пятеро других гномов-волшебников тоже встали по местам.
- Начинаем, - хрипло сказал Сидри.
Пальцы Фесса еще сжимали бесполезную глефу. Он стоял, прижимаясь спиной к
ржавому железу, стоял, оцепенев и впрямь не в силах пошевелиться или хотя бы
крикнуть. Клубящийся мрак изверг из своего злого чрева нечто, истинное
порождение Тьмы, той Тьмы, что наступает, когда человеческий взор навеки
смежается Смертью.
Деталей Фесс не мог ни разглядеть, ни запомнить, ни тем более осмыслить.
Бросились в глаза какие-то колышущиеся полотнища по бокам - не то крылья, не
то.., да еще метнулся из стороны в сторону длинный шипастый хвост. Глаз твари -
самого уязвимого места - Фесс не видел. Он просто понимал, что сейчас умрет,
причем умрет куда более лютой смертью, чем способен себе представить.
Он судорожно пытался отыскать хоть какую-то зацепку, малейшую щель в броне
твари, щель, куда он смог бы вогнать наспех сотворенное заклятие, - безуспешно.
"Если умирать - то хоть не как барану!!" - нашел он силы подумать. Честно
попытался поднять глефу для защиты. Напрасно - руки его не слушались. А между
тем среди чуть рассеявшейся тьмы показался свернутый тугой спиралью хвост
бестии, увенчанный острым жалом на конце.
"Сейчас ударит.., и конец, - мелькнуло у него в голове. - Мама!.. За что, я
же не хочу!!!" Инстинктивно Фесс подался чуть в сторону, вжавшись в угол между
стеной и железной створкой, как будто это могло его защитить.
Тварь ударила. И магически, и внезапно распрямившимся шипастым хвостом.
Правый бок Фесса обожгло болью, его швырнуло на стену, едва не размазав по
камням.., однако двери пришлось куда хуже - она рухнула. Тварь удовлетворенно
закурлыкала и поплыла к проходу.
Ноги оказались быстрее мысли. Фесс бросился бежать, да так, что ветер взвыл
в ушах. Он еще не мог поверить в собственное спасение, не успел даже подумать,
как это бестия ухитрилась промахнуться с такого ничтожного расстояния, ведь
била-то не просто так, а в упор!..
Он бежал, ничего не видя, забыв обо всем - даже о том, что не удалось
попасть домой, в Долину, и едва ли тварь была настолько ловка, что успела
мгновенно перехватить всю Силу, посланную им в заклятье. Он не видел
разбегавшихся с криками легионеров, не слышал свиста стрел - арбалетчики Суллы
лишний раз доказывали свою стойкость и меткость, - он просто бежал, спасая
жизнь, потому что чувствовал - теперь невидимые глаза твари следят только за
ним. За ним одним.
Казалось, легкие сейчас лопнут, не в силах выбросить из себя сжигаемый
телом воздух. Казалось, ноги сейчас подкосятся и мышцы сорвутся с костей от
неистового бега. Нужно было повернуться и сражаться - однако ужас, куда сильнее,
чем все прочие страхи мира, гнал Фесса вперед, словно изнеженную барышню от
мыши. Его, воина Серой Лиги, рожденного в Долине!..
Каменная стена очень некстати выставила вперед угловатое плечо. Фесс со
всего размаха налетел на него, покатился кубарем - правда, так и не выпустив
оружие. Больно ударился локтями и боком, однако это, как ни странно, помогло
избавиться от наваждения. От вырвавшегося на свободу чудовища его отделяла
шеренга легионеров - солдаты сдвинули щиты и выставили копья. С верхних этажей
тех флигелей, где не разгулялся огонь, часто и метко стреляли арбалетчики.
Фесс со всей силы хлестнул себя по щеке - чтобы до крови, чтобы больно,
чтобы ноги наконец остановились. От стыда впору было повеситься.
Да что же это с ним такое случилось?! Так бежать... Как теперь он посмотрит
в глаза Кларе Хюммель?
Тем более что тварь, похоже, не обращала на него никакого внимания. Теперь,
когда она вырвалась в полуосвещенный пожарами двор, стало видно, что бестия
вовсе не так уж велика, как могло показаться в первый момент. Конечно, куда выше
человека, но это все-таки был не призрак, не творение Ночи, у него имелось тело,
в чем-то даже похожее на человеческое, во всяком случае, с двумя ногами. Правда,
там, где полагалось быть рукам, полоскались два мягких черных крыла.
За плечами создания развевался настоящий плащ из клубов черного же дыма,
шеи не было, голова, казалось, росла прямо из плеч. На аспидно-черном лице - или
морде? - ярко горели два красных глаза. С шипением свивался и развивался
длинный, усеянный острыми шипами хвост.
Не обращая внимания на людей, тварь запрокинула голову, глядя в ночное
небо. Дым пожаров, как по волшебству, стал тотчас рассеиваться, открылся
подсвеченный снизу огнем плотный облачный покров, Тварь закружилась на одном
месте. Точно полы плаща, взметнулся и поплыл вокруг нее дымный шлейф; и облака
над крепостью тотчас отозвались, закружились, поплыли, их пелена рвалась - и вот
вниз глянули колючие осенние звезды.
Кто-то из легионеров поднял копье. Центурион тотчас огрел дурака по уху.
Похоже, вырвавшейся на свободу бестии не было никакого дела до толпящихся вокруг
двуногих.
"И чего, спрашивается, я ее так боялся?" - со стыдом подумал Фесс.
Плеснули черные крылья, внезапно удлиняясь, обретая силу, - чудовище
взмахнуло ими, поднимаясь в воздух. Резкий и громкий визг заставил людей
невольно зажать уши. Уродливое создание быстро удалялось от земли, несколько
мгновений - и оно уже выше туч. Разрыв в облаках тотчас же начал медленно
сходиться.
Ноги у Фесса подкосились. Весь покрытый потом, он сел прямо там, где стоял,
- после всего случившегося силы оставили его.
Посланцы Императора, продолжавшие упорно выполнять данный им приказ, так
его и нашли.
- Быстрее, Тави! - крикнул маг от дальней стены могильника. - Быстрее,
иначе их тут будет целая свора!
Насыщенный древним волшебством, воздух крипты дрожал от заклятий Акциума.
Маг работал поистине виртуозно, жест, слово и мысль смешивались воедино; Тави
могла уловить лишь слабые отзвуки, заметить лишь отдаленные тени, но и того, что
она видела, было достаточно.
А еще она видела, как где-то совсем-совсем рядом, не в безднах и не в
высотах, не тут и не там, а именно рядом, медленно распахивается кипящая
неисчислимой ратью пасть не пасть, пропасть не пропасть, и бесконечные ряды
белесых безликих фигурок стремительно меняются, обретая плоть и форму.
Это было настолько страшно и в то же время завораживающе, что Тави невольно
забыла обо всем на свете, даже о предупредительном вскрике Акциума. Очнулась
она, только когда крышка каменного саркофага тяжело грянулась оземь,
расколовшись при этом на тысячи мелких кусков.
- Тави! - взревел маг.
Из гроба медленно поднималось жуткое существо, черное, безликое, с парой
горящих пламенем глаз; трепетали короткие крылья, заменявшие созданию руки.
Взгляд бестии уперся прямо в девушку; ее обдало волной зловонного жара, так что
на миг помутилось сознание.
Чтобы стать истинной Вольной, умеющей ловить стрелу в полете, нужна кровь.
Но и наука их многого стоит. Во всяком случае, Тави не потеряла сознания, как
какой-нибудь простой хуманс на ее месте, и не оцепенела от ужаса. Легкий меч
Вольной так и заплясал в ее руке.
- Не подпускай ее ко мне! Не подпускай! - орал Акциум.
Тави не отвечала. Бестия не двигалась, пристально глядя на нее своими алыми
буркалами. Разумеется, это были не звериные глаза. В них читался разум - не
злой, не кровожадный, не извращенный, просто чужой, чужой настолько, что никакие
мудрецы Северного Мира никогда не смогли бы с ним договориться. Для такого и
дважды два - пять, как говорит пословица.
В чудище Тави ощущала и магию. Очень старую, могучую, созданную, наверное,
в самый первый миг, когда этот мир обрел свою плоть, покинув раскаленную утробу
Матери Богов, как верили Вольные.
Однако нападать первой тварь не спешила. Красные глаза все время норовили
повернуться к чародею. Похоже, внимание ожившей бестии больше занимал именно
маг, а отнюдь не девчонка с мечом.
И где-то очень-очень глубоко в собственной памяти молодая волшебница
чувствовала, даже больше - знала, что в свое время этому созданию пришлось
выдержать не один бой именно с такими, как она - созданными для убийства,
посвятившими всю свою жизнь убийству, для него взращенными и выпестованными,
владевшими своим ремеслом, быть может, даже лучше, чем нынешние Вольные. Тварь
знала, что такое отточенная сталь в человеческих руках. Но еще лучше она знала,
что такое заклятье в устах чародея.
Шипастый хвост щелкнул возле самых глаз Тави, девушка едва успела
отпрянуть. Тварь атаковала настолько стремительно, что, окажись на месте
волшебницы даже самый ловкий и сильный воитель, человек, Дану, эльф или даже
гном, лежать бы ему среди древних костей со снесенной напрочь головой, потому
что хвост у бестии заканчивался самым настоящим обоюдоострым костяным клинком,
и, Тави готова была поклясться, этим клинком ее противник с легкостью пробил бы
навылет любые доспехи.
Она метнулась в сторону, закрывая мага собой.
Меч распластался в ответном выпаде. Все тело отозвалось вспышкой мгновенной
боли, но школа Вольных есть школа Вольных: школа, где тебя безжалостно калечат
до тех пор, пока связки не обретут поистине нечеловеческую подвижность. Так
вывернуть руку (едва не выдрав ее из собственного плеча) смог бы только Вольный.
"Эх, Кана бы сюда... Но хоть я за него посчитаюсь!"
Сверкнувшее серебром лезвие вспороло складки черной мантии на боку
существа. Запузырилась выступившая из раны темная кровь - кажется, она кипела на
воздухе. Тварь конвульсивно дернулась, однако не отступила.
Разумеется, противник Тави и не помышлял о рукопашной (хотя бы по причине
отсутствия рук). Бестия располагала куда более мощным оружием.
Уродливый черный выступ, что изображал голову, наискось пересекла алая
трещина - вроде как бы рот.
- Emeriss aynomerr! - это было сказано неожиданно звучно и сильно. И в тот
же миг ноги Тави оторвались от пола. Девушку швырнуло к дальней стене; заклятье
твари она отбить не сумела, лишь в последний миг ей удалось несколько смягчить
удар спиной о бревна.
- Тави! - взвыл Акциум. Бестия соскользнула на пол и, с хрустом давя старые
кости, направилась прямиком к нему.
"Черпай Силу, девочка, когда чувствуешь, что дело плохо. Потом это может
обернуться чем-то еще худшим, но голову надо спасать не потом, а сейчас", -
вспомнились Тави слова ее самого первого Учителя. Не слишком опытный волшебник
может упустить контроль над стихией - и тогда пиши пропало.
- Emeriss aynomerr! - неожиданно для самой себя выкрикнула Тави, содрогаясь
от жестокой внутренней боли - черпать Силу даже из проходящего через курган ее
мощного потока было истинной мукой.
Emeriss aynomerr, слова эти не были бессмыслицей.
Древний, первичный язык самых старых магов, и по сей день составляющий
основу словесных форм для заклятий Радуги; правда, магией слова теперь
пользовались очень мало, но сам принцип забыт не был.
Так вот, значит, откуда все пошло!..
Заклятье Тави сработало как должно. Тварь отшвырнуло обратно на саркофаг,
падая, она сокрушила спиной жесткое каменное ложе, Тави немедля прыгнула следом,
несмотря на красные круги в глазах. Она боялась поверить в такую удачу. Тварь
пользуется старыми заклятиями Семицветья. Ну, тогда это будет не слишком тяжелый
бой... И зря Акциум так волнуется...
Сверкнул меч, острие его уже летело к горлу создания, однако, даже
полуоглушенная, тварь успела ударить хвостом. Не в полную силу, но Тави все
равно отбросила вбок. Девушка перекатилась через плечо и, стараясь не обращать
внимания на боль в левой лодыжке, вновь шагнула вперед. Она чувствовала - сейчас
последует второй магический удар, готовилась его парировать и одновременно плела
свой собственный.
Два потока враждебной друг другу магии столкнулись прямо посреди крипты, на
мгновение озарив все вокруг яростной вспышкой. Тави ударила потоком чистого
пламени, не мудрствуя лукаво и не тратя время на сложные мыслеформы,
позволявшие, к примеру, заставить противника попросту проглотить огненный шар, а
в разлетающихся спиралях огня, уже оскверненного вражьей нечистотой, ей
почудились какие-то клешни, жала и щупальца - тварь успела наколдовать монстра.
От столкновения враги отлетели в разные стороны. А вот Акциум стоял попрежнему
неколебимо, с невероятной быстротой меняя заклятие за заклятием, одно
волшебство за другим; смутные видения на миг вытесняли вид заваленной костями
крипты, какие-то исполинские миры, по которым катились громадные огненные валы,
испепеляя все, и живое и неживое, сжигая даже песок и камни, так что оставалась
лишь раскаленная, текучая подложка континентов; потом - какие-то громадные шары
в ночном небе, неподвижно висящие среди черной пустоты; потом - марширующие
армии; кто был в их шеренгах, Тави разглядеть не удалось...
Маг стоял, погрузившись в транс. Его волшебство стало поистине глубоким, он
не видел и не слышал ничего вокруг; его и впрямь сейчас надо было защищать от
всего, он не справился бы даже с комаром.
Тави и тварь вновь встали друг против друга. Бестия не казалась ни
растерянной, ни хоть сколько-нибудь уставшей. Древняя магия оставалась при ней -
та самая магия, к которой поколение нынешних волшебников привыкло относиться
столь пренебрежительно. Существо не торопилось, оно словно бы приглашало Тави к
атаке. "Давай же, девочка, используй Силу, - словно бы говорило оно. - У тебя в
запасе еще немало заклятий. Попробуй разорвать меня изнутри, попробуй лишить
рассудка, попробуй заставить землю расступиться и навек поглотить меня.
Попробуй, девчонка, стащившая рецепты нескольких фокусов у известных мастеров и
теперь полагающая себя настоящей волшебницей!"
Тави судорожно перевела дух. Сердце бешено колотилось, пот заливал глаза.
Магией никогда нельзя пользоваться безнаказанно. Сейчас, - сейчас она
вспомнит...
Воздух вокруг Акциума вспыхнул. Призрачное голубоватое пламя точно плащ
потекло с плеч волшебника, мгновенно впитываясь в разбросанные тут и там
костяки. Маг трясся словно в лихорадке; глаза его были плотно закрыты, но даже
сквозь сомкнутые веки виден был яростный огонь, полыхающий там, внутри глазниц.
Здесь нельзя использовать Силу! Как она могла забыть это предостережение?!
Кости мертвых зашевелились.
Не обращая внимания больше ни на что, Тави ринулась вперед. А на том месте,
где она только что стояла, невесть откуда и невесть как возникла исполинская
ледяная глыба.
А пасть бездны распахивалась все шире. Над шеренгами марширующих воинов
скапливалась белесая мгла. Протуберанцы синего и голубого пламени неслись им
навстречу, воздвигались и тотчас же рушились под напором мириад тел хрустальные
стены... Однако это было лишь внешней, самой простой, доступной восприятию Тави
стороной; настоящая битва шла куда глубже, на иных пластах бытия, там, где
властвует чистый Дух, где нет косной материи, где нет вообще никаких
материальных тел, там, где лишь пространство и время, - вспомнила она слова
Наставника.
Тварь тем временем, не пытаясь пустить в ход Силу, бочком-бочком начала
пробираться вдоль стенки, стремясь подобраться ближе к волшебнику. Тави
понимала, что она сама интересует воскресшую бестию не более, чем проснувшегося
человека - зудящий над ухом кровосос. Цель чудовища - дотянуться до Акциума, и
причем незаметно, чтобы меч Тави не причинил существу сколько-нибудь серьезную
рану.
"Не используй Силу; сделай так, чтобы у этой погани просто не осталось
времени бросать заклятия?"
Клинок коротко свистнул, и чудище ловко отпрянуло назад. Тави затанцевала
перед ним, ныряя то вправо, то влево - плавные, мягко перетекающие друг в друга
движения, стремительные и в то же время непредсказуемые, как быстро текущая
вода, только что прорвавшая плотину и падающая вниз серебристым водопадом.
Клинок крест-накрест пластовал воздух; то и дело приходилось уклоняться от с
шипением проносившегося совсем рядом хвоста бестии.
Все тело Тави пело, сливаясь воедино с духом в одном смертоносном танце
разрушения. Нельзя использовать Силу? Очень хорошо, она не сплетет даже самого
простенького заклятия, чтобы пот не заливал глаза, Уход вниз, свист рассекаемого
воздуха над головой; руки сами закручивают меч, острие его выписывает фигуру,
именуемую "верхним цветком"; клинок сшибается с усеявшими хвост твари шипами,
сносит три или четыре зараз; тварь ревет от бешенства, Тави чувствует, как она
пытается составить какое-то заклинание, но нет, не успевает, приходится отбивать
новый выпад, она уже отступает, отступает, тщетно пытаясь снова и снова оплести
хвостом плечи и голову Тави; в ноздри все сильнее лезет отвратительный кислый
запах, тварь покрывается какой-то слизью, брызги летят в глаза, девушка с трудом
успевает уклониться; однако она продолжает атаковать, меч порхает словно
бабочка, разит и справа, и слева, и сверху, и снизу; на боках чудища появляются
раны, правда, пока еще неглубокие, скорее это порезы, однако они отвлекают
внимание, тварь не может пустить в ход магию, даже повторить самое простое
заклятье, отбрасывающее врага назад...
Кости, среди которых они сражались, шевелились все ощутимее и ощутимее.
Иные уже пытались пристроиться одна к другой, вновь составить правильные
костяки. Голубой огонь все тек и тек с плеч Акциума - словно живительная влага.
"А может, тварь просто не может воспользоваться здесь своим чародейством
точно так же, как я не должна была пользоваться своим? - вдруг мелькнуло в
голове Тави. - Вдруг она тоже поняла, что должна справиться со мной без всякого
волшебства? Ну, коли это так, ей придется попотеть..."
Тави продолжила свой танец, не подпуская бестию к Акциуму. Пока что это не
слишком сложно.., пока еще тварь не пошла напролом... Ну когда же чародей
закончит наконец свое заклятье?
Тави казалось, что она сражается здесь уже целую вечность. Ни один из
противников не мог причинить другому существенного урона - тварь тоже оказалась
быстрой и увертливой, словно радужная форель-малютка в горных речках. Тави никак
не удавалось улучить момент для решительного удара.
Однако она держалась и так. Время шло, и время работала на них - потому что
рано или поздно Акциум заштопает-таки ту "дыру", о которой он упоминал, а вдвоем
они расправятся с этим ожившим покойником в два счета.
...Похоже, существо думало так же. Потому что, вдруг кинув быстрый взгляд
за спину Тави, туда, где колдовал маг, бестия внезапно взвыла на нестерпимо
высокой ноте, черные крылья затрепетали, хвост свился в тугое кольцо; во все
стороны брызнула дымящаяся кислота - теперь Тави уже не сомневалась в ее
природе. Из глаз, казалось, сейчас вырвется пламя. Она не использовала магию,
просто ринулась вперед на девушку с такой яростью, что ее не остановил даже меч,
вонзившийся глубоко под левую ключицу - если, конечно, у этого существа имелась
левая ключица.
Тави швырнуло на затрещавшие под ней кости. Меч вывернулся из руки. В
последний миг она отпарировала дробящий удар кинжалом, что держала в левой руке,
однако бой оказался проигран поистине в один миг. Несмотря на льющуюся из раны
кровь, тварь громадным скачком ринулась к Акциуму.
Тави взвыла от обиды и ужаса. Широко размахнулась и метнула свой кинжал
следом, целясь в шею чудовища.
Она не промахнулась. Гномья сталь пробила плоть твари навылет, так что
острие показалось там, где положено было находиться подбородку.
Бестия споткнулась. Судорожно захрипела, завертелась на месте, разбрызгивая
вокруг себя капли кипящей крови. Черная плоть крыльев стремительно менялась в
какое-то гротескное подобие не то руки, не то лапы; толстые пальцы, что, подобно
червям, могли гнуться, похоже, в любом направлении, потянулись вырвать оружие -
но не тут-то было. Гномы слыли большими мастерами делать неизвлекаемые клинки -
скрытая пружина выбрасывала из непривычно толстого лезвия несколько мощных
загнутых зубьев. Вырвать оружие можно было лишь вместе с громадным куском плоти
- или после того, как владелец кинжала нажмет на пару-тройку строго определенных
выступов на рукояти, убирая зубцы.
Но ослепленная болью тварь ничего не знала, конечно же, ни о гномах, ни об
их хитроумных устройствах. Она рванула эфес со всей отпущенной ей мощью,
удесятерив от боли собственное усилие. Кинжал пробкой вылетел из раны - сейчас
он походил на мясницкий шампур со здоровенным куском мяса.
Темная кровь хлынула фонтаном. Тави едва успела отскочить от ядовито-кислой
струи. Бестия качнулась раз, другой, хвост в последний раз рассек воздух - и
грянулась оземь, расплескав вокруг себя целое озерцо дурно пахнущей, разъедающей
все и вся крови.
Тави поспешила подхватить кинжал, нажала потайную кнопку, стряхивая с
клинка омерзительное мясо. Оставалось надеяться, что сталь гномов была устойчива
к кислоте - т
...Закладка в соц.сетях
