Жанр: Электронное издание
Hranitel
...ртеж двигался медленно, и на лицо Фесса плавно садились снежинки. Он считал
их. На сто восемьдесят пятой снежинке телега неожиданно встала, и по наступившей
вдруг вокруг жуткой тишине некромант понял - приехали. Площадь Правосудия.
ИНТЕРЛЮДИЯ 18
После схватки в корчме и чудом удавшегося бегства они не жалели больше ни себя,
ни коней. Эликсир гномы на самом деле залечил её рану, железный болт вышел, и
маленькая чародейка бережно спрятала его - не иначе как рассчитывала
использовать в каких-то ритуалах. Не приходилось сомневаться, что дальше на юг
все дороги перекрыты не менее плотно, и Безымянная не колеблясь свернула в леса
к западу от главного тракта. Не столь, разумеется, дикие, как чащобы на севере
Эгеста, рассечённые просеками, подлесными дорогами, испятнанные деревушками
лесорубов и так далее и тому подобное, эти леса всё же представлялись лучшей
защитой, чем нагой большак, где так легко устроить засаду, и не одну.
Посланница Вейде на вопросы о себе не отвечала ничего. Говорить соглашалась лишь
о том, как им предстоит выполнить то, ради чего их свела вместе всемогущая
судьба.
- День будем идти за закат, - сказала она своим спутникам. - Потом повернём на
юг. Коней придётся... украсть новых. Эти бедняги долго не протянут.
Сани, в которых было так удобно ехать, пришлось давно бросить. По заснеженной
чащобе можно было пробираться только верхами, да и то с немалым трудом.
Безымянная всё время торопила путников. Сама она в коне не нуждалась и, похоже,
вообще не знала, что такое усталость.
- Дерево не устаёт, - коротко ответила она на бестактный вопрос Севера. -
Давайте, давайте! Время уходит, того и гляди опоздаем. Я чувствую их страх...
Если бы не эликсиры Эйтери, гномы нипочём не угнались бы за своей спутницей. Та
словно знала какие-то особые тропы - во всяком случае, дремучие леса остались
позади куда быстрее, чем рассчитывала чародейка. Перед ними открылась
пограничная равнина, где в незапамятные времена и был проведён рубеж, отделивший
вольный (как казалось тогда) Эгест от оставшегося во власти теократов Аркина.
Рубеж пролёг сплошным, протянувшимся на десятки лиг частоколом. Копать глубокие
рвы и отсыпать валы не хватило денег даже у Святого Престола, и потому
ограничились одной лишь изгородью, правда, поддерживаемой в относительном
порядке. Проходы тщательно охранялись аркинской гвардией; правда, название
"гвардия" было, пожалуй, чересчур громким. Не имея других врагов, кроме
разбойников да редких еретиков-фанатиков, солдаты этой гвардии как бойцы
оставляли желать много лучшего Тем не менее, где нельзя было взять умением,
святые братья брали числом. Правда, изгородь сейчас служила больше для борьбы с
контрабандой, дабы купцы не увиливали от платежа церковных пошлин. На мелкую
рыбку, что каждую ночь сигала через частокол с одним-единственным мешком за
плечами, Аркин давно махнул рукой. Тем не менее частокол, само собой,
патрулировался. И не приходилось сомневаться, что сейчас эта охрана удесятерена.
Однако никакого другого выхода не имелось. Время бесценно; приходилось идти на
риск.
Эйтери решительно полезла в сумку - очевидно, в поисках того самого чёрного
эликсира с черепом и костями; однако Безымянная только махнула рукой - мол, не
старайся. Подошла вплотную к частоколу, вцепилась руками в бревна. Замерла на
мгновение - а потом и гнома, и даже Север ощутили мгновенный резкий укол. Магия
Безымянной резала, словно острый край льдинки - в тот миг, пока она ещё не
растаяла. - длинные, покрытые корой пальцы рук Безымянной вдруг стали
удлиняться, словно растущие веточки, только очень, очень быстро, проникая между
бревнами, оплетая их, словно вьюном. Безымянная упёрлась как следует в основание
частокола, рванула на себя... и толстенное бревно треснуло, так что верхняя его
половина вырвалась из связки, шлёпнувшись на снег за спиной посланницы Вейде.
Безымянная тяжело вздохнула, и так же точно расправилась с торчащим из земли
комлем. Ещё одного бревна хватило, чтобы через прореху в частоколе мог пройти
конь.
- Дальше! - коротко бросила Безымянная. Как и положено дереву, она даже не
запыхалась.
Дальше они мчались без дорог, тщательно избегая деревень, перекрёстков и тому
подобного. И наконец увидели впереди высокие стены и ещё более высокие шпили
Святого Города. Они ожидали, что ворота окажутся закрытыми и что крепость будет
выглядеть точно осаждённая врагами, однако нет - ворота широко распахнуты, и
внутрь вливается сплошной поток людей.
Гнома, Север и Безымянная разом переглянулись.
- Кажется, мы успели, - выдохнула гнома.
- Хорошо бы ты оказалась права, - кивнула Безымянная. - Ну, что дальше? Как вы
намерены были действовать?
Эйтери выразительно качнула своей сумкой.
- Невидимость? Отвод глаз? - деловито осведомилась Безымянная.
- Невидимость мне не по плечу, - призналась маленькая чародейка. - Отвести глаза
- это да.
- Это Аркин, - сухо сказала Безымянная. - Его защищает магия Спасителя. Против
неё твои снадобья едва ли сгодятся, Эйтери. Без обид, просто это так и есть.
- А ты? - всё-таки обиделась гнета. - Ты-то что собиралась делать?
Безымянная молча показала на торчащие эфесы деревянных сабель.
- Что, от самых ворот? - не поверила Эйтери. - Да тебя ведь...
- Не сразу, почтенная, - ровно ответила Безымянная. - Меня ведь не убить ни
стрелой, ни копьём. Разве что топором... Да и то не сразу. Пока они поймут, что
к чему... я успею выполнить порученное.
- Всё-таки мне кажется, что есть и другой выход, - покачала головой Эйтери.
- Конечно, есть, - кивнула Безымянная. - Вы остаетесь здесь. Я иду внутрь и
делаю всё остальное. Потом вы очень-очень быстро убираетесь отсюда. Коней три,
так что как раз хватит.
- Ну, нет! - разозлился Север. - Цто з, мы, полуца-ется, тасцились сюда только
цтобы...
- Чтобы сделать дело, гном, чтобы сделать дело. Только это и имеет значение. Все
прочее - прах и пепел.
- Нет, это невозможно, - решительно покачала головой Эйтери. - Тебе не пробиться
одной. Это место просто дрожит от магии. Может быть, они разберутся быстрее, чем
ты ожидаешь. С твоего позволения или без оного, мы тоже идём, - гнома сердилась,
изо всех сил стараясь не выказывать этого.
- Как хочешь, - равнодушно пожала Безымянная деревянными плечами. - Идём. Но
тогда идём сейчас. Потому что... я чувствую... до начала осталось совсем
немного.
Гнома и Север переглянулись.
- Доставай свои скляницы, - сказал охотник за Нежитью. - Сейцас, Сотворяюсцая,
ницего экономить узе нецего. Давай... все, цто есть, давай.
- Спасибо, без твоего совета я бы никак не сообразила, - фыркнула гнома,
запуская руку в сумку. - Спешься, Север, спешься и держи свой лепесток наготове.
Кто знает, может, нам и в самом деле от самых ворот прорубаться придётся...
Безымянная сделала вид, что ничего не слышит.
Они двинулись по дороге к воротам. Аркинские стены и бастионы внушали уважение -
высокие, из мало что не отполированного камня, так что не вскарабкаешься. Ворота
были им под стать - из толстенных дубовых брусов, выпиленных из цельного ствола
каждый. Безымянная заметно приободрилась - ив ответ на недоумение Севера
пояснила, что раз там есть дерево - у неё есть над ними власть.
- Хватит болтать! - прошипела меж тем Эйтери, держа наготове какой-то из своих
пузырьков. - Север, придержи язык. И не дыши, как горн кузнечный. Ну, начали!
Она взмахнула пузырьком. Фейерверк разноцветных брызг - и миг спустя все
окрестные глаза видели уже не двух гномов и крайне подозрительную фигуру в плаще
с низко надвинутым капюшоном, а немолодого низкорослого мужичка с лесорубным
топором, его, несомненно, жену, и нескладное создание, вроде как мужика,
молодого, с какими-то дрынами за спиной. Стража в воротах даже не покосилась на
них.
Их подхватила толпа, над бесчисленными головами вздымался пар, так что казалось,
будто улицы Священного Города заткал сплошной туман. Наверное, в другое время
гном - прирождённый строитель - не преминул бы восхититься мастерством зодчих,
выведших на головокружительную высоту пронзившие брюхо тучам островерхие шпили,
словно изящные шпаги; гнома обязательно заглянула бы в книжные лавки, где -
словно в насмешку над всемогущей Инквизицией, занятой своими делами в краях куда
более удалённых, продавались книги, вызывающие, мягко говоря, подозрение своим
вольнодумством; а вот Безымянная скорее всего вообще ни на что смотреть бы не
стала. Просто делала бы своё дело, точно так же, как и сейчас. Едва ли её, дитя
лесов, заинтересовал бы этот мёртвый каменный мир...
Им не требовалось расспрашивать о дороге. Людская река, непривычно молчаливая,
подхватила их, закружила в своём водовороте, понесла - мастеровые, пахари,
стражники, лесорубы, охотники, возчики, плотогоны, древоде-лы - простой люд
Аркина тёк и тёк по узким ущельям Святого Города, туда, где на площади
Правосудия жадно билось сейчас сердце прикованного к железной решётке
некроманта.
Глава десятая
ПОСОЛ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Фecc лежал на жёсткой решётке, лицом вверх, жмурясь от падающего прямо на лицо
снега. "Ещё немного, - чувствовал он, - и я начну позорно визжать, вырываться и
молить о пощаде. Точнее, не я, а сошедшее с ума от страха тело. Пока я ещё могу
стискивать зубы и хранить гордое молчание, но... Все надежды на спасение
отрезаны. Ни к одному источнику Силы доступа нет. Мне даже не достичь своего
поистине последнего средства - Мечей, не почерпнуть у них. Тьма тоже, верно, не
в состоянии сюда пробиться. Мне даже не дадут умереть по собственной воле. Эта
невидимая тяжесть на груди, мало-помалу становящаяся всё тяжелее и тяжелее, - не
об этом ли говорил Этлау, когда предупреждал, что они не дадут соскользнуть мне
в смерть? Великие небеса, до чего же глупо и нелепо - мне, магу Долины, погибать
от руки какого-то фанатика-инквизитора в забытом всеми мире, отрезанном даже от
Межреальности?"
Гордость духа боролась сейчас со слабостью плоти. Инквизиторы не допускали
ошибок. Они не дали заключённому ни единого шанса сбежать. А время, когда можно
было умереть по своей собственной воле - там, на корабле, он упустил, как раз в
надежде на чудо.
"Рысь, Рыся моя, я иду к тебе, - мелькнула мысль. - Кто знает, может, за порогом
Серых Пределов мы встретимся на самом деле? Ох, нет, лучше бы даже и не
встречаться - невыносима боль, когда столкнутся две... две любившие друг друга
тени, тени тел, так и не успевших по-настоящему насладиться друг другом..."
Внезапно Фесс с острой болью подумал, что Клара Хюммель была не столь уж не
права, когда с завидной настойчивостью сватала ему своих бесчисленных троюродных
и четвероюродных племянниц. Быть может, у него остался бы ребёнок...
может быть, даже сын. Имя Лаэды не исчезло бы, род бы продолжился - просто
затем, чтобы продолжаться. А он, Фесс, смотрел бы на это с высот своего
печального теневого бытия и радовался бы... или печалился, но, по крайней мере,
ему было бы чему радоваться или отчего печалиться.
Насколько он мог окинуть взглядом громадную площадь, она вся, без остатка, была
заполнена народом. Такое Фессу уже приходилось видеть - когда он вернулся в
Арвест, спасать угодивших в руки инквизиторов орка и гнома... мир их праху. Но
тогда толпа собралась поглазеть просто на обычную казнь, одно из немногих острых
развлечений, доступных простонародью; здесь же Фесс каждый миг чувствовал
сочащуюся из тысяч душ тёмную, истинную ненависть. Хорошо поработали господа
серые... внушили всем, что именно здесь и именно сейчас будет предан огню корень
всего эвиальского зла. Интересно, что они скажут, если выяснится: дела после
этого пошли ещё хуже? Впрочем, ему это уже будет безразлично...
Широкую решётку с распятым на ней Фессом палачи втащили на широкий каменный
помост. Некромант ожидал увидеть сваленные вокруг вязанки хвороста, однако их
там не оказалось. Вместо этого были четыре столба, по углам квадратного
возвышения, лобного места. И на них, на этих столбах, пятеро знакомых палачей
вместе с подпалачиком, позвякивая инструментами, сейчас крепили какие-то
вызывающие смутный ужас инструменты - с зубчатыми колесами, червячными
передачами и тому подобными ухищрениями. Делали они это с истинным
профессионализмом.
Направо от некроманта в небо уходили громадные шпили главного собора, кафедры
Архипрелатов. Собор беспрестанно достраивался и надстраивался, поскольку каждый
Архипрелат, вступая на престол, стремился увековечить свое имя в веках, добавив
что-нибудь к и без того исполинскому строению. Впрочем, места вокруг собора ещё
оставалось много. Хватит ещё не на одного Архипрелата... "Но этого, - решил
Фесс, - я, к сожалению, тоже не увижу".
Народ на площади внезапно зашумел, взволновался - в ответ на коротко сыгравшие
фанфары. Скосив глаза, Фесс увидел - врата собора медленно распахиваются, и из
глубины начинают одна за другой выныривать одетые в белое и золотое фигурки,
кажущиеся лилипутами рядом с поистине гигантскими вратами.
Сам Его святейшество Архипрелат Аркинский и всея Эвиала почтил казнь своим
присутствием.
Фесс закрыл глаза. Какое ему теперь до этого дело? Кто бы ни пришёл глазеть на
его кончину - что это может изменить? Едва ли стоит рассчитывать на
драматическое помилование прямо на эшафоте - некоторые особо утончённые натуры
королевской крови любили подобные представления, но тут, с рассчётливой скрягой
Церковью... - они, наверное, каждое помилование считают немыслимой растратой.
Зачем миловать, когда можно так роскошно казнить?
Архипрелат со свитой поднялись на возведённый для них помост, окружённые пятью
кольцами закованных в железо латников. "Эх, мне бы глефу, и не спасли бы тебя
никакие стражи", - подумал некромант, забыв в тот момент о едва не одержавшей
над ним верх бреннерской четвёрке.
Толпа вновь умолкла, люди, похоже, боялись даже кашлянуть. Над головами висел
вязкий мглистый пар, словно сливавшийся с серой марью в небесах. Серым трауром
Эвиал провожал некроманта, так и не успевшего выбраться из этого проклятого
города, а теперь обречённого умереть здесь.
Лобное место тоже было окружено стражей. И не просто стражей - в первом ряду, на
одном колене, стояли щитоносцы, во втором - готовые к стрельбе арбалетчики
вперемежку с меченосцами и в третьем - пикинеры с длинными, двенадцатифутовыми
пиками, наклонив их так, что на толпу смотрел настоящий стальной частокол. Шагах
в двадцати от щитоносцев напор многолюдства сдерживала цепь обычных стражников,
не столько, впрочем, сдерживая, сколько отмечая границу запретного для всех
прочих пространства.
Палачи закончили. Звяканье и лязганье прекратились. Выстроившись в ряд на краю
помоста, все пятеро заплечных дел мастеров дружно поклонились Его святейшеству.
Наверх поднялась группа инквизиторов, среди которых некромант без удивления
заметил отца Этлау.
- Не боишься моего последнего проклятия? - спокойно (во всяком случае, стараясь,
чтобы это прозвучало бы спокойно) спросил Фесс.
- Представь себе, боюсь, - без тени улыбки ответил вдруг инквизитор. - В отличие
от многих я по себе знаю, как могущественна Тьма и как изощрённо умеет Она
мстить. Но я верю неколебимо, так же, как в ежедневный восход солнца, -
Спаситель защитит своего верного слугу. Жизнь и душа мои - в Его длани.
Все серые, не исключая и самого Этлау, тотчас осенили себя знаком Спасителя.
- Не стал бы предлагать это тебе, Неясыть, но Святая Матерь не делает исключений
ни для кого. Я спрашиваю тебя, согласен ли ты сейчас, перед лицом самого
справедливого и беспристрастного из судей, согласен ли ты отречься от своего
зла? Согласен ли раскаяться в деяниях своих, согласен ли обратиться к Свету?
Никогда не поздно сделать это, даже стоя на эшафоте.
Фесс покачал головой.
- Я не верю в сказки, Этлау. Я не верю, что предстану перед твоим Спасителем,
поэтому не трать даром времени. Ты обещал мне какую-то уж очень необычную
кончину, ну так я просто сгораю от любопытства...
- Не волнуйся. - Этлау не дал гневу прорваться наружу. - Так быстро и так просто
ты не умрёшь. Не дадим. Итак, все формальности выполнены, осуждённый отказался
от раскаяния и последней возможности спасти свою душу... Пора приступать.
Братья, вы помните, что надо делать, - обратился он к окружавшим его
инквизиторам. - Мы не просто уничтожим тебя, некромант. Мы уничтожим ту злую
силу, что поселилась в тебе, что свила себе гнездо в твоей душе. Смерть души -
такое не в силах простого смертного, один лишь Спаситель властен над подобным,
но если душа сама отдалась Злу, мы, скромные служители Добра и Света, поможем ей
свернуть с неправильного пути. - Он зловеще ухмыльнулся.
Фесс не стал тратить время на слова. Он просто плюнул, угодив в щёку
инквизитора. Этлау пожал плечами, рукавом стёр плевок.
- Это меня оскорбить не может, - сообщил он некроманту. - Понятно, от страха ещё
и не такое сделаешь. Многие еретики и малефики обретали у нас на эшафоте
бесноватую храбрость. Я привык.
- Что, частенько в морду плевали? - каркнул Фесс.
Этлау не удостоил его ответом. Махнул только инквизиторам, чтобы занимали места.
Серые выстроились по краям помоста. Палачи скромно примостились сбоку, всем
видом своим являя крайнюю степень усердия. Этлау почтительно поклонился
Архипрелату, дождался взмаха руки первосвященника с белым платком и в свою
очередь скомандовал своим:
- Начали.
И тотчас в макушку некроманта словно впилась ледяная игла. Медленно, неспешно
давящая, она прокладывала себе путь сквозь кости черепа к мозгу. Ледяная - и
одновременно обжигающая, она заставила весь мир перед глазами некроманта
исчезнуть в одной ослепительной вспышке боли. Боль волнами катилась вниз, по
шее, плечам, рукам, пальцы словно набухали ею, готовые в любой миг лопнуть,
словно перезрелые виноградины. Мускулы скрутило судорогой, тело слепо рванулось
в оковах - и тяжело ударилось вновь о железную решётку.
Откуда-то издалека до оглушённого болью Фесса донёсся гул и рёв забушевавшей
толпы. Всё, что Фесс видел сейчас, было лишь образом медленно вдвигающегося в
мозг сверкающего ледяного острия.
...Не видел он, как все инквизиторы разом воздели руки, словно в молитвенном
экстазе. Не видел, как палачи по команде принялись крутить рукоятки своей
пыточной машинерии и как от четырёх столбов к распростёртому на решётке телу
потянулись четыре уродливых железных подобия рук. Толпа взвыла ещё громче, в
диком кровожадном исступлении; подпалачик повернул какую-то рукоятку, и
громадные железки хищно защёлкали, словно живые, вызвав настоящий экстаз в рядах
пришедших поглазеть на казнь.
Глумливо усмехалось в глаза серое, словно похоронный саван, небо
Только сейчас терзаемого сознания вдруг достигла эта мысль - я умираю, и
спасения уже нет. Это было как мгновенное озарение - ведь разум отказывается
верить в свою гибель, даже когда палаческий топор уже летит к шее распростёртого
на плахе. И губы Фесса невольно, сами собой, стали шептать ритуальную формулу
заклинания из Общей теории малефицистики, призывая все силы земные, подземные и
небесные отомстить за него. Наверное, он не успел бы этого сделать, окажись его
смерть быстрой и безболезненной... Собственно говоря, он и сейчас не слишком
понимал, что делает.
Железные руки склонились над бьющимся в конвульсиях телом.
- Теперь, - беззвучно шевельнулись губы Безымянной. Гибкие, но невероятно
сильные прутья-пальцы крепко сжимали руки Севера и Эйтери, словно малолетних
детей. Гном всё время порывался пустить в ход свой фальчион и просто начать
рубить всех вокруг, поскольку, согласно его мнению, "все они тут зомбей диких
хузее"; бледная как смерть Эйтери стояла, запустив обе дрожащие руки в сумку с
эликсирами, тоже готовая сеять вокруг себя кровь и гибель.
- Теперь, - повторила Безымянная. Казнь слишком захватила всех до единого на
площади. Даже стоявшие в оцеплении лобного места солдаты поддались всеобщему
кровавому экстазу. Пар клубами поднимался над беснующейся толпой, и казалось -
площадь сама рождает сейчас
серые тучи, ткёт и ткёт погребальный саван, погребальный саван всему Эвиалу...
Эйтери быстро кивнула, взмахнула обеими руками - в каждой зажато по какому-то
флакону. Она рассчитывала использовать совсем другие эликсиры, но один из них
она откупорила много раньше намеченного. Соприкоснувшись с воздухом, он
медленно, но верно терял силы, и гнома не рискнула пустить его в ход сейчас.
Тёмно-синие капли смешались с мглой. Разлетелись вокруг, медленно оседая на
разгорячённые лица людей вокруг. Север, не таясь, поднял фальчион. Ему
предстояло самое трудное.
Опасения гномы, что её магия может не сработать, оказались напрасны. Синие капли
ещё не все успели упасть, а стоящие вокруг вдруг ни с того ни с сего вцепились
друг другу в горло. Заработали кулаки, замелькали дубины и прихваченные с собой
"на всякий случай" ножи. Брызнула первая кровь - Эйтери успела разглядеть
ошалелого юнца, вогнавшего клинок прямо в горло оказавшегося рядом с ним
старика.
"Так надо. Такова цена. Меньшее зло", - попыталась сказать себе гнома, но
получилось это у неё очень плохо. Почему Безымянная настояла именно на этой
магии?
- Вперёд! - крикнула Безымянная, и призыв её обращён был не только к гному и
Эйтери. - Вперёд, я поведу вас! Кровь! Кровь! Кровь!
Уже и без того опьянённая толпа дружно подхватила! её клич. Драка расползалась
все дальше и дальше, куда! только могли достичь разлетевшиеся из руки гномы
синие капли. Безумцам давали отпор, и хаос мгновенно охватил чуть ли не четверть
площади. Цепь стражников качнулась назад, десятники выкрикивали какие-то приказы
- в последние отведённые им мгновения жизни.
Безымянная как-то сама собой оказалась во главе качнувшейся вперёд, надавившей
на стражу толпы. Растерявшиеся солдаты едва успели пустить в ход короткие мечи.
Толпа прорвала их строй, заплатив едва ли десятком жизней.
Но в оцеплении лобного места стояли настоящие вояки. Там, где другие, быстро
сообразив, что безумцев не остановят ни стрелы, ни копья, тотчас бы разбежались,
солдаты Аркина не сдвинулись ни на шаг. Командир коротко выкрикнул приказ -
стрелы хлестнули по катящемуся клубку, где не переставая дрались друг с другом,
не понимая, само собой, зачем и во имя чего. Утробный вой смешался с безумными
воплями и предсмертными проклятиями. По площади словно прокатилась мгновенная
волна - волна паники и ужаса. Вскочил на ноги даже Его святейшество. Его охрана
сомкнула ряды, оберегая священное тело Архипрелата, но толпу совершенно не
интересовал Первосвященник Эвиала. Часть охваченных безумием людей качнулась
прямо на копья оцепивших лобное место пикинеров, не обращая внимания на стрелы,
не замечая падающих под ноги убитых.
- Что ты наделала?! - завопила Эйтери Безымянной. - Это ж совсем по-другому
должно было действовать! Моя магия, она...
- Так будет лучше, поверь, - холодно ответила посланница Вейде - за миг до того,
как её деревянные сабли вырвались из ножен и завели свою кровавую песнь. -
Делай, что должна, делай дальше, гнома!
Север, Эйтери и Безымянная оказались не в самых первых рядах безумцев,
бросившихся прямо на размах начищенной стали. Пикинеры ударили чётко, как на
учениях. Никто не дрогнул, никто не побежал. Все и каждый из них понимал - шансы
выжить остаются, лишь пока они стоят в строю.
- Ну же! - взвыла Безымянная - словно зимний ветер в нагих древесных кронах.
Эйтери, с совершенно мёртвым лицом, вновь размахнулась каким-то пузырьком. Веер
разноцветных брызг упал на щиты переднего ряда воинов, и железо немедленно
начало покрываться ржавчиной. От щитов отваливались целые пласты, ржа пожирала и
наконечники копий, и попавшие заодно под капли эликсира мечи. Второй веер брызг
- и солдаты попятились, старательно тыча пиками в пустое место, над головами
толпы, как будто им привиделось там какое-то чудовище.
Человеческая волна ударила в берег щитоносцев, но не сразу разрушила его. Даже
магия Эйтери не могла полностью совладать с ними. Давящие всё и всяческое
чародейство силы святых братьев не действовали на эликсиры гномы, но всё-таки
неким образом ослабляли их действие. Или странно искажали его.
Круговерть безумной схватки выбросила гномов и Безымянную к самому кольцу солдат
- подавшемуся назад, к самому помосту, но не сломленному и отчаянно
отбивающемуся. Наверху что-то дико выл и визжал Этлау, отдавая какие-то
суматошные приказы. Лязгали и скрежетали железные "руки", склоняясь над
распростёртым некромантом.
Сабли Безымянной и фальчион Севера лихо засвистели, закружились в кровавой
пляске; Эйтери спряталась за мощной спиной гнома. Её дело сейчас было прикрыть
товарищей от более чем вероятной магической атаки святых братьев - пальчики
гномы лихорадочно откупоривали флакон за флаконом, разбрызгивая вокруг
разноцветные эликсиры - защита от огня, от воды, от камня, от духов и призраков
(хотя сработает ли последнее - она сильно сомневалась).
Чтобы прорваться сквозь три ряда латной пехоты, Безымянной понадобилось ровно
три секунды и двенадцать взмахов саблями. Север успел свалить только одного
панцирника, и его собственные доспехи успели покрыться отметинами от вражьей
стали.
Из серых туч вниз прянула ослепительная молния, точнее, огненная стрела, ещё в
полёте сложившаяся в священный символ Спасителя. Эйтери в последний миг успела
плеснуть вверх ещё каким-то снадобьем; белый огонь словно разбился о незримый
купол, нити пламени стекали по нему, точно струи свирепого ливня по крыше,
впиваясь в камни мостовой и заставляя их дымиться.
Саму гному швырнуло на брусчатку, по ней едва не прошлись подкованные сапоги
какого-то мечника, из последних сил отбивавшего удары гномьего фальчиона, но
магия её своё дело сделала. В сумке какие-го эликсиры даже вскипели, но молния
Этлау (верно, за недостатком времени инквизитор не смог сделать ничего иного;
или ему мешало чародейство его же собственного талисмана, не дававшего
некроманту тоже пустить в ход магию) - пропала даром.
Безымянная тем временем бесшумной рысью взлетела на помост. От стремительного
движения плащ распахнулся, стало видно покрытое корой плечо, разодранное
случайно скользнувшим
...Закладка в соц.сетях
