Жанр: Электронное издание
Dyatch21
...тпрыгиваю.
- Брось, - говорит его напарник. - Шеф прикончит.
- Ой, ну я тебя умоляю... Шеф даже не узнает.
В этот момент возвращается тот, что шел впереди. Кладет на землю перед Евой
плоский портфель. Открывает. Вытаскивает манжету. Ева закатывает левый рукав. Ее
трясет.
Манжета охватывает Евину руку повыше локтя. В этот момент я ни о чем не думаю,
даже о громиле за спиной. Я смотрю на Еву. Портфель тихо гудит. Ева глубоко
вздыхает, напрягается, по ее лицу расползается улыбка... Ну вот. Наконец-то. Мы
смогли, мы сделали, наконец-то!
Яркий свет заливает двор - брошенные ящики, канистры, трех громил с портфелем и
нас с Евой.
- Стоять на месте. Энергетический контроль.
У меня отнимаются ноги.
Громилы и не думают "стоять на месте". Одинаковым движением лезут за пазуху... Что
у них там - разрядники? Самострелы?!
Ева подпрыгивает и, волоча за собой портфель, кидается в тень. Я за ней. Почемуто
самым важным мне кажется снять с Евы манжету - а потом пусть доказывают, что
мы причастны к сделке, может, мы просто проходили мимо...
Ох, ничего они не будут доказывать. На тех, кто подозревается в операциях с
энергией, не распространяются обычные законы. А нас взяли с поличным, с
поличным!
Я оборачиваюсь через плечо...
И вижу.
Контролер почему-то один. Громилы кидаются на него с трех сторон - им терять
нечего. Один раскручивает над головой цепь. У второго самострел, у третьего
разрядник. Я понимаю, что нужно бежать сию секунду - но не могу сдвинуться с
места.
Проходит, наверное, целое мгновение.
Контролер отталкивается от земли. Правой ногой бьет в грудь противника с
самострелом. Громила падает. Контролер винтом проворачивается в воздухе, его
левая нога находит челюсть другого нападающего. Тот валится, роняя оружие.
Третий громила стреляет разрядником - я вижу тонкую голубую дугу. И в следующий
момент ей навстречу вылетает жгут мощнейшего разряда - синяя петля. Летят искры.
Резко пахнет паленым.
Громила падает, не издав ни звука, и больше не шевелится. Тот, что получил ногой
в челюсть, тоже лежит неподвижно. Зато другой вскидывает самострел...
Мне кажется, я слышу, как поет в полете тонкая стальная стрелка.
Контролер сбивает ее перчаткой - звук металла о металл. И в следующую секунду
снова вспыхивает синяя дуга. Еле слышное шипение, будто рвется тонкая ткань.
Тяжело валится тело. И наступает тишина.
Ева дергает меня за руку.
Светает. Проклятье - в темноте у нас был бы шанс! Мы бежим, как не бегали
никогда в жизни. Разлетаются из-под ног ошметки, огрызки, черепки, консервные
банки; свалка огромная. Мы мечемся между штабелями канистр, пробираемся сквозь
чащу покореженной арматуры, нам нужен выход, выход, выход, а выхода нет, только
новые горы мусора, огромное динамо-колесо, завалившееся набок, гнилые лужи, горы
черных сплавившихся покрышек...
- Помогай!
Ева не сразу понимает, что я хочу сделать. Но я наваливаюсь плечом на башню из
вонючей резины, и Ева, догадавшись, кидается мне на помощь. Раз... два... глаза
лезут на лоб. Три! Башня из покрышек падает, заваливая проход между двумя
тяжелыми блоками - отслужившими свое аккумуляторами. Он не пройдет! Он тут не
пройдет!
С противоположной стороны завала бьет синяя дуга. Покрышки плавятся и проседают.
Поднимается черный дым...
Мы снова бежим очертя голову.
Направо. Налево. Нам надо бы разделиться, тогда у одной из нас был бы шанс... Я
думаю об этом отстраненно, будто не моя судьба решается, а чужая. Впрочем,
выбора все равно нет: дорога вперед одна, без развилок. Направо, налево...
Ева сдавленно вскрикивает. По инерции пробежав еще несколько шагов, поворачиваю
голову; Ева лежит на земле, над ней возвышается черная фигура контролера.
- Беги! - кричит Ева из последних сил.
Я и рада бы не послушаться, но не могу. На губах металлический привкус. Я бегу,
как затравленный зверь, я лечу, и вдруг передо мной открывается выход!
Последним рывком прорвавшись сквозь пролом в бетонном заборе, выбегаю на улицу...
И в этот момент меня хватают за волосы. Сзади.
Комната, где мы расстались с деньгами, пуста. На столе по-прежнему стоит банка
со светлячками: они больше не светятся.
Контролер стряхивает нас с Евой на пол. Именно стряхивает: до этого он нас
тащил. Я приземляюсь на руки и колени. Ева падает на бок - неуклюже, будто
набитая ватой. Стукается головой о стену, но не перестает улыбаться странной
бессмысленной улыбкой.
Контролер быстро оглядывается. В опустевшей комнате нет никого и ничего: только
светлячки по-прежнему шуршат. При свете утра зеленые искорки превратились в
отвратительных насекомых. Вогнутое зеркало внутри банки искажает их отражения, и
от этого они делаются еще гаже. Просто чудовища.
- Конечно, он ушел, - говорит контролер сам себе. И оборачивается к нам. -
Допрыгались, козы?
Мы молчим.
Контролер вздергивает Евину руку вверх. Рукав скатывается к плечу: выше локтя
ясно виден след от манжеты.
- Сколько заплатили? - спрашивает контролер.
Ева тяжело дышит. Я называю сумму.
- Откуда у вас такие деньги?
Странный вопрос. Мы просто отдали все, что было, до копеечки. Теперь будем
питаться бесплатной синтетической вермишелью... пока не помрем от недостатка
энергии - Ева завтра, я послезавтра.
Контролер пристально смотрит на Еву. Потом переводит взгляд на меня.
Он немолод. Вернее, он вне возраста. Лицо в бороздках, но это не старческие
морщины. Это будто стыки бронированных плит. Глаза смотрят из черных провалов,
будто из глубоких дюз. Я вспоминаю, как он разделался с тремя нападающими. Они
там до сих пор, наверное, лежат...
- Вы заплатили за дрянь, - говорит он неожиданно мягко. - За фальшь. Это не
энергия.
Я смотрю на Еву. Она улыбается.
- Это не энергия, - говорит он с нажимом. - Это заменитель. Две-три таких
заправки - и привет, сумасшествие.
Ева улыбается. Как будто все, что происходит с нами, - шутка. Игра. Я смотрю на
нее с ужасом. Потом перевожу взгляд на контролера; он кивает:
- Эти сволочи травят вас за ваши деньги.
- Но иначе она не дожила бы до утра! - вырывается у меня.
Бронированные плиты его лица чуть заметно сдвигаются - он хмурит брови.
- Многие не доживают. Энергии не хватает на всех. Ее все равно не хватает!
Поэтому... такие людоедские штрафы.
Становится тихо. Ева молчит. Я молчу. Светлячки в банке понемногу затихают.
- Иди, - говорит контролер. - Забирай ее... И чтобы духу вашего здесь не было.
Я смотрю на него, не веря своим ушам.
- Иди! - повторяет он громче. - Считаю до пяти. Раз...
Я вскакиваю, будто меня ткнули шилом. Ева отстает только на одну секунду. Мы с
ней сталкиваемся в дверях, прорываемся, плечом к плечу бежим по темному
коридору... И вырываемся под небо. Справа - стена покинутой башни. Слева - ограда
свалки.
- Четыре, - говорит контролер где-то там, позади, в пустой комнате.
Я слышала о такой забаве. Отпускают жертву, а потом догоняют - и убивают якобы
при попытке к бегству. Такое полицейское развлечение.
Мы бежим. Проносимся через площадь. Вылетаем на улицу, ныряем в подворотню,
пробегаем ее насквозь. Из-под ног шарахаются крысы. Нам слышится погоня за
спиной - этот контролер бегает так, будто и не человек вовсе...
Начинают попадаться люди. Дворник вертит педали уборочной машины: из-под круглой
щетки разлетаются фантики и упаковки от энерджи-дринка. Он смотрит на нас, как
на бешеных, и тогда мы немного сбавляем темп.
При свидетелях контролер не станет нас убивать...
Или станет?
Мы наконец-то решаемся оглянуться.
Погони нет. Давно отзвучал счет "пять", но преследователь так и не появился.
Мы валимся на край тротуара. Садимся, пытаясь отдышаться. Подползает разносчик
дринка и с ним - гусеничная тележка с бутербродами. Бездумно сую в прорезь
тележки свою кредитную карточку - загорается возмущенный красный глаз. Я забыла:
денег-то нет...
Зато дринк нам полагается бесплатно. Мы выпиваем по две банки.
- Как ты?
Ева с минуту молчит, будто прислушиваясь к собственным ощущениям.
- Странно... Голова кружится. Слюна горькая. Но вроде живая... Как ты думаешь, он
врал?
Может, и врал. Я пожимаю плечами.
- Он нас отпустил? - осторожно спрашивает Ева.
- Да вроде.
- И гражданский код не записал?!
- Нет.
- Не бывает, - говорит Ева, подумав.
Я с трудом поднимаюсь - все мышцы ноют, все суставы болят.
- Слушай, подруга... Утро наступило. Мы живы. Чего еще? Пойдем поспим, а то ведь
вечером на работу.
Я поднимаюсь и бреду по улице, верчу головой, пытаясь сориентироваться. Теперьто
нам рикша не светит, придется на своих двоих добираться...
Ева догоняет меня и кладет руку на плечо.
- Знаешь...
- Чего?
- Спасибо тебе, - говорит она еле слышно.
Проходит несколько дней. Каждый вечер, входя в сеть и проверяя, есть ли пакет, я
трясусь, как мышь на барабане: будет у меня энергочас? Или... официальное
сообщение о штрафе?!
Но ничего не происходит, и я понемногу перестаю дергаться. В конце концов, если
бы контролер вздумал искать нас, уже нашел бы.
Чем больше я о нем думаю, тем больше замечаю странностей. Вот, например, он даже
не спросил, как мы вышли на дилера, кто назвал нам адрес и пароль. Говорят, у
контролеров есть специальные методы дознания - утаить от них что-то просто
невозможно...
Однажды ночью, сразу после энергетического часа, я иду в магазин со светящимися
рыбами. За прилавком вместо парня с птичьими глазами стоит хмурая некрасивая
девушка.
- Привет, - говорю небрежно. - А где тут... такой работал молодой человек? С
черными глазами?
- Тут я работаю, - говорит она мрачно. - Больше никто. И вакансий нет, не
надейся.
- Послушай, мне очень надо его найти.
- Такого тут нет и не было, - говорит она упрямо. - Будешь покупать - покупай. А
нет - убирайся. Ходят тут всякие.
В других обстоятельствах я бы объяснила ей, что быть такой грубой - нехорошо.
Доходчиво объяснила бы, на всю жизнь. Но теперь нет желания с ней связываться. Я
просто разворачиваюсь и выхожу.
На перекрестке танцуют парень с девушкой. Хорошо танцуют, с душой. Толпа стоит
кружком и хлопает - ничего особенного в этом ритме нет, проще не придумаешь. Я
останавливаюсь рядом и от нечего делать начинаю отбивать синкопы.
Арестовали связного? Или он сам ушел от греха подальше? Может, его и в живых уже
нет?
Смотрю на смеющиеся лица вокруг. Вспоминаю слова контролера: "Многие не
доживают. Энергии не хватает на всех".
Ловлю на себе чей-то внимательный взгляд. Мимолетно. Поворачиваю голову - его
уже нет: человек отвел глаза. Спрятался. И не найти его в сутолоке.
Может, мне мерещится?
Да ну вас всех! Не стану я от каждого взгляда шарахаться!
Звенят по булыжнику металлические подковы. Сама не сознавая, выдаю
последовательности из своей пиксельной программы: "Кра-си-че-бе! Кра-си-че-бе!
Жел-кра-кра-жел!" Потом и этого ритма мне становится мало. Я все усложняю и
усложняю его, то сливаясь с мерным ритмом толпы, то снова выныривая в свой
собственный, никем не повторимый рисунок. Стучит кровь в висках, стучат каблуки.
Сыплются искры...
Я в кругу. В центре свободного пространства. Оказывается, у меня были зрители,
сейчас они хлопают, визжат от восторга, что-то кричат...
Из памяти всплывает непонятное: пой, будто никто не слышит. Танцуй, будто никто
не видит. Живи так, будто на земле рай...
И я ныряю в толпу. Ухожу.
Ева перехватывает меня на подходе к дому.
- Где ты ходишь? Тут у Длинного собирается классная компания!
Длинный живет на соседней улице. Его дом когда-то был девятиэтажный, но потом в
подземных коммуникациях что-то просело, и дом, как стоял - так аккуратно и ушел
под землю. Бывший пятый этаж Длинного - теперь второй подземный. Говорят еще,
что из этого дома есть выход в старое метро.
Мы с Евой приходим последними, и Длинный запирает за нами двери.
У него огромная комната - когда-то прямоугольная, а теперь в виде ромба. Целая
стена занята беличьими колесами - динамические белки дороже мышей, но и света от
них куда больше. У Длинного этих белок - штук пятьдесят, все породистые, почти
лысые, очень мускулистые и без хвоста (хвост ухудшает динамические
характеристики, потому и вывели такую породу). Когда все белки бегут в колесах -
в комнате светло, как днем. Даже ярче.
Сейчас белки спят. Колеса неподвижны. Посреди комнаты горит единственная свечка.
Вообще-то жечь открытый огонь в помещениях запрещено, но Длинный на то и Длинный
- у него денег достаточно, чтобы пренебрегать правилами.
В комнате человек десять. Все сидят кружком на полу. Длинный вытаскивает щепку
(настоящую деревянную щепку!) и сует в огонь свечи. Приятно пахнет натуральным
дымом. У меня раздуваются ноздри.
Щепка тоненькая. Красный уголек пожирает сухие волокна, ползет по направлению к
пальцам Длинного.
- У меня был огонь, - говорит он монотонно. - Огонь ушел! Золу не тронь!
И передает щепку Еве, которая сидит рядом. Ева осторожно сжимает пальцы:
- У меня был огонь. Огонь ушел, золу не тронь!
И передает щепку мне. Завороженно глядя на уголек, я шепотом говорю:
- У меня был огонь. Огонь ушел, золу не тронь!
И передаю щепку девушке слева, которую я впервые вижу. У нее хриплый
простуженный голос:
- У меня был огонь. Огонь ушел, золу не тронь!
Щепка движется по кругу. Кто-то быстро проговаривает слова, спеша избавиться от
щепки, кто-то, наоборот, хочет подержать ее подольше. А огонек все ползет и
ползет, подбирается к пальцам. Все труднее удерживать щепку в руках.
- У меня был огонь, - это опять Длинный. И, очень быстро проговорив вторую часть
фразы, сует щепку Еве.
- У меня был огонь... - Она говорит медленно, несмотря на то, что уголь почти
касается ее пальцев, сложенных щепоткой. - Огонь ушел... золу не тронь...
Она хочет, чтобы щепка догорела в ее руках. Но слова закончились, и по правилам
затягивать нельзя.
Я получаю в руки крохотный огарок. Щепка трещит и сильно жжет.
- У меня был огонь, - начинаю я. - Огонь ушел... А-а-а!
Проклятый уголь так больно впивается в кожу, что я выпускаю прогоревшую щепку.
Дую на пальцы. Все смеются.
- Ты проиграла, - говорит Длинный.
Сама знаю. Теперь, по правилам, я должна целоваться со всеми, кто сидит в кругу.
Девчонки хихикают. Парни довольны, переглядываются, ухмыляются: и Длинный. И
Фикус из корпуса "Б". И незнакомый крепыш с пухлыми щеками. И Игнат... вот уж кого
видеть не желаю.
А раньше я никогда не проигрывала, когда мы играли в огарчик!
- Давай, - говорит Длинный. - Кто первый?
- Никто, - говорю я, не раздумывая. - Я не буду.
Длинный поднимает брови:
- Ты знаешь правила.
- Знаю!
Я отыскиваю на полу уголек - он еще светится, он горячий. Вытаскиваю из волос
стальную заколку, подхватываю уголь, будто щипцами. Подношу уголь к лицу...
В последний момент спрашиваю себя: может, ну его? Перецелую их всех, ничего от
меня не отвалится?
Прижимаю к губам то, что осталось от щепки. Очень важно не заорать. Меня
окатывает потом, всю передергивает от боли. Я выпускаю уголь, он опять летит на
пол.
Все молчат. Даже девчонки притихли. Ева смотрит с сочувствием. Игнат так
разочарован, что становится смешно.
- Вот дикая, - говорит Длинный вполголоса. - Ну что, играем дальше?
Дальше играть никто не хочет. Ева предлагает рассказывать страшные истории.
Длинный задувает свечу. Теперь мы сидим в полной темноте, и это к лучшему: никто
не видит, как на губах у меня вздувается волдырь.
Считаемся. Первой выпадает рассказывать хриплой девчонке слева от меня.
Она начинает нарочно глухим, заунывным голосом:
- Жила одна девочка. У нее в районе пропадали люди. То один пропадет, то другой...
Но она об этом не задумывалась. Однажды после энергетического часа она
познакомилась с парнем. У него были очень красивые глаза, а лицо повязано
платком. И он этот платок никогда не снимал... Вот пошли они гулять. А парень и
говорит: давай залезем на башню! Она и согласилась. Стали они подниматься на
башню, дошли до пятидесятого этажа. Девочка говорит: я больше не могу. А парень:
выше! Выше! Дошли они уже до сотого этажа, а девочка села и говорит: ну все,
теперь точно не могу. А парень ей: прыгни вниз. Она: да ты что?! А парень:
прыгни, прыгни! И снимает с лица платок...
Кто-то из девчонок негромко визжит.
- А рот у него, - продолжает рассказчица, - такой огромный и круглый, что видно
череп изнутри. Девочка тогда поняла, что это за парень. Но она не растерялась -
прыгнула в лифтовую шахту и зацепилась за противовес. Трос не был блокирован,
противовес пошел вниз и опустил девочку до самой земли невредимой... И это не
сказка, - вдруг закончила она совершенно нормальным, хотя все еще и простуженным
голосом. - Это со мной было.
- Врешь, - вырывается у кого-то. Кажется, это Игнат.
- В старых башнях лифтовые тросы прогнили давно, - это Длинный.
- В некоторых прогнили. А в некоторых они железные.
Становится тихо. Если бы не дыхание - казалось бы, что комната пуста.
- Жизнеедов не бывает, - тихо говорит Ева. - Ну как это человек может питаться
жизнью самоубийцы? Непрожитой жизнью? Как?
- А кто сказал, что они люди? - резонно возражает простуженная девчонка.
- У нас в блоке трое пропали неизвестно куда, - задумчиво говорит кто-то из
парней. - За полгода - трое.
- Им просто энергии не хватило, - хмыкает Длинный. - Когда кого-то из знакомых
штрафуют... или работу теряют, а запаски нет... Ты, что ли, знаешь об этом? Как-то
не принято о таком трепаться.
- А мне говорили, - еле слышно шепчет Ева, - что пропавшие люди уходят на Завод.
Тишина. Возня. Сопение. Я толкаю Еву локтем в бок.
- Да, на Завод, - повторяет она упрямо. - И там полно энергии для всех. Никто не
дрожит над своим пакетом. Там даже слова нет такого - "пакет". Просто энергия
льется, как... как ветер. Или как вода, когда водопровод работает.
- Жизнееда я своими глазами видела, - говорит простуженная девушка. - А Завод...
ты меня извини, но это все равно, что загробный мир. Есть он, нет его - мы все
равно не сможем проверить.
На другой день мои губы уже не так болят. Пузырь лопнул. Я могу разговаривать.
Выспавшись как следует, за час до заката подхожу к проходной у подножия холма.
Пиксели стекаются ручьями со всего города.
Переодеваюсь в раздевалке и вдруг вижу, что в шкафчике две пары наушников.
Ошибка техников - новые положили, старые забыли забрать. Я невольно оглядываюсь:
никто не видел? Никто. Все надевают робы.
Тогда я перепрятываю старые наушники - с полки кладу к себе в башмак. Если
засекут - скажу, что случайно. В конце концов, из шкафчика-то они не выходили!
Надеваю новые наушники. Надеваю черные очки. Застегиваю липучку - сзади,
напротив четвертого позвонка.
И отправляюсь на рабочее место.
Иду вверх, пока не добираюсь до отметки "401", и тогда сворачиваю налево.
Пробираюсь по узкому проходу. У Евы пятьсот тринадцатое место, у меня - пятьсот
двенадцатое, Ева всегда приходит раньше...
Но сегодня ее нет. Я так удивляюсь, что наступаю на край робы и чуть не падаю.
На пятьсот тринадцатом месте нет никого! Неужели она опоздает?!
Я сажусь на свое место, скрестив ноги. Спокойно, говорю себе. Лишние тридцать
секунд ничего не значат. Когда я в последний раз видела Еву? Вчера. Сегодня я
проспала весь день, а когда выходила из дому - ее уже не было в комнате...
Время идет. Я верчу головой, вглядываясь в лица последних пикселей, рысью
бегущих по местам. Евы среди них нет.
Незнакомый парнишка, белобрысый и молоденький, вскакивает на платформу номер
401/513. На Евино место!
- Заблудился? - спрашиваю резко. Он улыбается - рот до ушей, глаза часто
моргают.
- Привет! Меня поставили сюда работать! С крайней линии, представляешь? Был
конкурс, я победил! Как думаешь, справлюсь?
Смотрю на него, как на пришельца с Луны. Его слова до меня не доходят.
- Это место...
- 401/513! - Он показывает новенький жетон, который болтается у него на
запястье.
- Конкурс? Когда?
- Да сегодня же! С полудня!
Значит, Еву перевели на окраину. Куда-нибудь в угол экрана. На место этого...
живчика. За что?
Не ныть! Дело поправимое. Главное - пакет у нее будет. Ночью после энергочаса
сядем рядышком на кухне, выпьем чаю...
Я не успеваю додумать: в наушниках начинается отсчет. Пришло время шоу.
После работы собираюсь домой впопыхах - думаю о Еве. Белобрысый парнишка
справился (я, если честно, в глубине души желала ему провала). Его зовут Никола.
Теперь он будет работать рядом со мной... А Ева где же?
Сую ногу в ботинок - и наталкиваюсь на преграду. Лишние наушники. Я про них
совсем забыла.
Положить их обратно на полку? Еще не поздно...
Руки действуют сами, без участия разума. Раз - надеваю наушники на ногу повыше
колена. Два - опускаю сверху широченную штанину. И нет наушников.
Запираю свою ячейку. Сердце колотится. Зачем мне это надо?!
Медленно выхожу из раздевалки. Еще не поздно вернуться и положить на место. На
лестнице меня подхватывает толпа - теперь вернуться назад сложнее. Но все еще
возможно.
У выхода сидят полицейские. Скучают. По дороге на работу мы проходим через
рамку-металлоискатель. А с работы - валим толпой мимо рамки. И полицейские сидят
на входе просто так, на всякий случай...
- Девушка!
Это не меня. Иду дальше. Даже головы не поворачиваю.
- Эй, ты! Оглохла?
Меня хватают за рукав. Сосчитав до трех, медленно оборачиваюсь.
Полицейский раздражен: почему это я не подбежала к нему послушно по первому
требованию?
- Что случилось? - спрашиваю очень спокойно и вежливо. Сердце лупит, как в
барабан, где-то в районе желудка. Нас, вообще-то, предупреждали о такой фишке:
выборочный обыск. Кого-то из ребят в самом деле трясли, но меня - никогда. Ну
почему, почему именно сегодня?!
Теперь все зависит от моей выдержки. Если он учует, что я трясусь и потею... Это
конец.
Он разглядывает меня. Я смотрю ему в глаза.
- Ну-ка, пройди через рамку, - говорит он. Я киваю: такие, мол, пустяки. Отчего
же не пройти через рамку? Всегда с удовольствием...
На секунду замираю перед створом металлоискателя. Я не знаю, сработает рамка на
мои наушники или нет. Делаю шаг вперед...
Рамка пищит! Орет на всю проходную: поймали вора! Поймали вора!
Полицейский крепко берет меня за руку повыше локтя.
- Что там у тебя?
- Браслет, - говорю спокойно.
Судорожно вспоминаю: по дороге на работу я всегда снимаю широкий металлический
браслет с правой руки и кладу на лоток перед контролером. А пройдя через рамку -
забираю обратно.
- Сними и пройди еще раз.
Я стягиваю браслет. Снова замираю перед рамкой. Если она сейчас сработает...
Делаю шаг - будто в пропасть. Рамка молчит. Я выхожу из опасной зоны... рамка
молчит! Полицейский смотрит испытующе.
У меня трясутся колени. Наушники медленно начинают сползать вниз по ноге. Я
чувствую, как они соскальзывают на колено, потом на голень...
- Я могу идти? - спрашиваю чуть быстрее, чем надо.
Полицейский молчит целую секунду.
Проклятые наушники лежат теперь на башмаке, ненадежно прикрытые штаниной. Только
бы они не свалились!
- Иди, - говорит полицейский.
Я разворачиваюсь и очень быстро иду к выходу. Чуть подволакивая правую ногу.
- Стой!
Я оборачиваюсь.
Полицейский ухмыляется. Что это, игра в кошки-мышки?!
- Браслет забыла, - говорит полицейский.
На его ладони лежит мой металлический браслет.
Вернувшись домой, я валюсь на койку и несколько минут ни о чем не думаю. Вот
дура, а?! Зачем мне новые неприятности, разве старых было мало? Меня же чуть не
сцапали, все висело на волоске - из-за каких-то там наушников?!
Отдышавшись, вытаскиваю свой трофей. Внимательно разглядываю.
Сами наушники - мембранки-проводки - меня интересуют мало. А вот плоская
коробочка, припаянная с правой стороны - ритм-блок...
Вообще-то, я не очень хорошо в этом разбираюсь. Я же не инженер - я просто
пиксель. Но любой пиксель знает, что на входе в ритм-блок наших наушников -
какой-то совсем простой сигнал. А уж дело блока - преобразовывать его в тот
самый ритм, который заставляет нас так быстро и точно менять цвета. О небесном
экране говорят, что он красочный, что в нем бездна оттенков, что изображения
перетекают друг в друга почти незаметно... Поглядела бы я на наше энергошоу, если
бы каждый пиксель вместо ритма получал тупой приказ: "Синий! Желтый! Белый
Опомнившись, я прячу наушники в тайник за вентиляционной решеткой. Мне надо
найти Еву. Сейчас это самое главное.
Евина комната не заперта. Там пусто. Вещи валяются как попало - на Еву не
похоже, она аккуратная.
Иду на кухню. Там сидит Игнат - в одиночестве. Волей-неволей приходится с ним
заговорить.
- Еву не видел?
Он смотрит настороженно.
- Я думал, она с тобой... Ее с утра нет.
- И с работы не возвращалась?
Игнат вертит головой. Я присаживаюсь на край железной табуретки.
- Ее не было на месте, - говорю, сама не зная зачем.
Игнат широко раскрывает глаза:
- Да?! А где...
И умолкает.
Приближается энергетический час. Евы нет в комнате. По идее, она может
подключиться к своему пакету где-нибудь в другом месте... Но я в это не верю.
Как всегда перед энергочасом, думается о плохом. Становится страшно. От жизни
ждешь одних только бед и неприятностей.
За пятнадцать минут до двенадцати я вспоминаю, что не проверила почту. Сажусь в
велосипедное седло, нажимаю на педали... загорается монитор на руле.
Письмо единственное. От Евы. Вытаращив глаза, читаю: "Завод есть. Он на самом
деле есть! Спасибо тебе за все".
И все. Конец.
Это письмо так выбивает меня из колеи, что я чуть не забываю подключиться. Без
двух минут двенадцать застегиваю манжету на левой руке, щелкаю разъемом... И тут
вспоминаю, что не успела проверить: есть у меня на сегодня пакет или нет? Может,
меня за что-то оштрафовали?!
На городской башне начинают бить часы: раз... два... три...
Двенадцать!
От манжеты разливается тепло - к сердцу. К горлу. Перед глазами вспыхивают
золотые искры, мерцают, танцуют...
Я улыбаюсь.
Все в порядке. Все живы. И у Евы все хорошо. Даже лучше, чем можно было
представить: Ева нашла дорогу на Завод! Она об этом всегда мечтала! Я за нее
рада.
И еще я все могу. Петь, та
...Поділитися у соцмережах
