Жанр: Электронное издание
ARNDWRLD
... от времени вспыхивали еще болезненные
воспоминания о происшедшем. Все оно ощущалось как нелепое
недоразумение. Ведь не так мало я сделал, чтобы не заслужить право на
любопытство. Собственно, мое неуемное любопытство и было основой всех
моих предыдущих удач. Я никогда не замыкался в узкой проблематике, но
искал выходы в другие области. Когда эту способность хотят похвалить,
ее называют методологическим мышлением и приводят примеры из жизни
великих ученых, интересовавшихся далекими областями знания. Но меня шеф
не захотел похвалить, и его формулировки были достаточно
железобетонными. Ими как бы перечеркивалось все сделанное мною ранее,
хотя все это выросло из того же неуемного любопытства.
Море было довольно холодным, и чтобы войти в воду, требовалось
внутреннее сосредоточение. Но затем море становилось частью
собственного тела, и не хотелось расставаться с волной, а волна не
хотела отпускать. В этом было счастье, выше которого не бывает. Ритм
набегающих волн превращался в ритм строчек, которые постепенно
прорезались в сознании:
Сколь счастлив ты, тебе и не понять.
Тебе даны песок, сосна и море.
Гроза, как занавес в морском просторе,
И ласковых касаний благодать.
Общения затейливую нить
Ты связываешь в мудрые узоры.
Тебе открыта тайна разговора,
Способного людей объединить.
Не зная счастья, счастлив ты стократ.
Лови же перелетные минуты.
Еще Земля тверда и горы круты,
А ты еще живешь с собою в лад.
Счастливые мгновения летят,
И чаша приготовлена цикуты.
Последняя строчка мне казалась чистой метафорой, естественным
обращением к мысли о смерти перед лицом неумирающей Природы. Без
мысленного обращения к смерти нет действительного ощущения жизни -
бесконечной ценности той самой минуты, в которой ты сейчас живешь. Жить
надо здесь и теперь, ощущая иную размерность бытия. Кажется, будто
можно жить как бы начерно, пробовать варианты. А вариантов нет, есть
одна жизнь - скоротечная и прекрасная. В ней ничего нельзя
перечеркнуть, сделать небывшим. Разучившись думать о смерти, теряешь
способность ощущать биение жизни - ее удивительной неповторимости здесь
и сейчас.
С моря я обычно возвращался через местное кладбище, где
предусмотрительные вдовы заранее давали выбить свои имена рядом с
именами усопших мужей, оставляя незаполненными лишь две последние
цифры, полагающихся на могильном надгробии дат. Сами же ходили
ухаживать за цветами на места будущего совместного упокоения.
Цветы нельзя только рассматривать. Их надо вдыхать. Я наклонился к
цветку и зажал тремя пальцами хрупкий стебелек. Стебелек не выдержал и
надломился. Поникшая чашечка беспомощно повисла. Я ощутил себя убийцей
и страстно захотел, чтобы случившегося не было совсем. Я разжал пальцы.
Стебелек с цветком на конце упруго качался под легким морским ветром.
Осторожным касанием я прошелся пальцами по стебельку, ощущая каждое его
сочленение. Коснуться самого цветка я не решился. Кажется, он цел - с
души моей свалился тяжелый камень. Я пошарил рукой в траве, отыскивая
другие стебельки и боясь ощутить ладонью острие сломанного мной
растения. Но ни совесть, ни ладонь уколов не ощущали. Зелень была
податливо мягкой. Только через несколько минут я сумел удивиться чуду
исцеления цветка. Впрочем, сломанное растение могло сразу затеряться
среди других и отказаться от попытки отомстить мне уколом. И все же я
был уверен, что чудо совершилось. А собственно, почему бы и нет? Я
сознательно жертвовал собой за истину, за то, чтобы донести до людей
плоды мыслей. Это и есть условие возможности чуда. А то, что чудо
произошло, когда я его не ждал, но только очень хотел, вполне
соответствует природе вещей. Оставить происшествие в себе? Или я обязан
описать, запротоколировать этот факт вместе с чудесным явлением
солнечной погоды и отсутствия очереди за кофе в аэропорту? Честность
исследователя требует, чтобы факты были предъявлены. Но есть опасность
вызвать новую лавину неприятностей...
7. САВЕЛЬИЧ
Отчет Игнатова, представленный им после отпуска, шеф дал мне на отзыв.
Шеф хорошо знает, что мы с Игнатовым вместе в рюмочную не раз ходили.
Так что я - гарантия непредвзятого суждения. Написать рецензию - дело
техники, хоть на самого Ньютона напишу: "В этой работе И. Ньютон вводит
малообоснованную гипотезу о законе всемирного тяготения, которая уже
была неудачно применена Гуком к теории падения тел. Однако за счет
остроумного применения математического аппарата автору удается дать
правдоподобный вывод соотношений, предложенных ранее И. Кеплером. Хотя
это и не проясняет физический смысл последних, все же их удается
описать в рамках единой математической модели. Публиковать работу пока
преждевременно, но депонирование рукописи было бы полезно после
необходимой редакционной обработки (см. замечания на полях). Автору
целесообразно поработать в данном направлении, в частности, найти
конкретные практические приложения своих результатов к проблеме
освоения космического пространства. Целесообразно также сделать выводы
более обозримыми за счет использования дифференциального и
интегрального исчисления, предложенного известным немецким ученым
Лейбницем". Так-то, товарищ И. Ньютон.
Вот и сейчас я отметил наличие в работе Г. Игнатова интересного общего
принципа, на основе которого можно было бы создать общую математическую
модель маловероятных явлений, хотя в работе нет ни общей теоретической
концепции, воплощенной в развитых математических конструкциях, ни
серьезных практических применений. Нуждается в доработке. Было бы
полезно привлечь опытных специалистов. Следует выяснить
патентоспособность основных идей, прежде чем ставить вопрос о публикации.
Разумеется, я писал этот отзыв из лучших чувств к старому другу.
Публикация его последних идей погубила бы его окончательно. Ему
необходимо как можно скорее признать свои заблуждения и объяснить их
приличным способом. Ну, скажем, неконтролируемым любопытством ко всему
тому, что стоит вне научной парадигмы. Тут не может быть никаких
претензий: уже все знают, что оставаться внутри старой парадигмы - это
плохо, хотя и вылезать из нее не очень рекомендуется. Я Георгию
настоятельно советовал: поскорее докажи всем, что ты не верблюд. А он в
ответ мне с эдакой блудливой улыбочкой: боюсь переусердствовать в
отречении от верблюдства и тем незаслуженно оскорбить это благородное
животное. Пусть уж лучше считают меня верблюдом. Ничего себе придумал
жизненный принцип!
8. ИГНАТОВ
Мой преданный Савельич на сей раз сработал хорошо. Было очевидно, что
отзыв разгромный. Но именно поэтому высветились положительные стороны
моего отчета, его реальное содержание. Когда шеф прочитал это
хитросплетение, до него дошло, что здесь есть нечто, над чем стоит
поработать. О публикациях я и не мечтал. Публиковать это нельзя и долго
будет нельзя. А то вся проблема превратится в сенсацию, каких уже на
нашей памяти было немало. Не в публикации смак, а в возможности
работать, в том, чтобы мимо не пройти. Шеф, как крупная личность, это
усек с ходу. Мне сначала его референт по секрету позвонила, чтобы
первой сообщить об успехе. Оказывается, уже заготовлен приказ о
создании лаборатории, которую дают мне. Подумать только: после нелепых
мучений в итоге своя лаборатория, желанная тематика и все прочее, что
прилагается.
9. САВЕЛЬИЧ
Мой друг Игнатов попытался и невинность соблюсти, и капитал приобрести.
Можно подумать, что он один среди нас такой честный и может не
считаться с правилами игры в науке. Как будто ему одному диалектический
материализм не писан. Я ему все время талдычил: "Плюнь, батюшка, и
поцелуй злодею ручку, скажи, что чудо это только неудачная метафора, а
на деле речь идет о свободе как осознанной необходимости". Мы ведь
живем по правилу - думай себе что хочешь, но выражайся как принято. А
он с этим не считается и ставит себя в положение, когда он не только
для начальства неприемлем, но и своим мешает. Не гони волну, Георгий,
тебя первого захлестнет!
10. ИГНАТОВ
Почему-то особенно мучительно переживаешь не просто неудачу, а
несостоявшийся почти гарантированный успех. Так и начинаешь
прокручивать в уме: где сделана ошибка, что надо было сделать не так,
кто тебе подножку подставил. Как говорится, знал бы где падать -
соломки бы подстелил. А если подумать, так нельзя было подстелить.
Тогда уже был бы не ты, а кто-то другой, хоть и похожий. Самое страшное
- это испугаться и отречься от самого себя. Такой ценой я бы мог купить
расположение шефа, но не мог я на это пойти... Когда шеф понял, что
поддерживать меня чревато для него неприятными объяснениями, он сразу
забыл, что по делу я ему был нужен. Начальству всегда есть что терять,
и тут у них спасительный инстинкт незамедлительно срабатывает, иначе
они не только на своем месте не удержались бы, но и на это место не
попали. Они на дух не переносят тех, кто не хочет превратиться в им
подобного.
11. ДИРЕКТОР, ОН ЖЕ ШЕФ
Да, была у меня мысль использовать Игнатова на работе. Да слишком это
рискованно, даже если его идея чего-нибудь стоит. Николай Богданович из
"Небесной канцелярии" мне эту попытку возвратить (да еще и повысить)
Игнатова не простит. Это мне стало ясно после вчерашнего звонка, хотя
он об Игнатове и не заговаривал. Но не так же я глуп, чтобы не понимать
простейших намеков. Придется с Игнатовым расстаться навсегда. В
институте для него теперь места нет. По крайней мере, для теоретических
исследований. Слишком это одиозная фигура. Теперь он становится жертвой
за то, что он сам считает истиной. Он это делает сознательно, что
открывает перед ним полную возможность творить какие угодно чудеса.
Дирекция за них ответственности не несет.
12. НАЧАЛЬНИК НК
Когда к нам в НК пришло описание "казуса Игнатова", я оказался в
неожиданном затруднении. Мы - инстанция достаточно высокая, чтобы иметь
не только право, но и обязанность направить события по правильному
руслу. Некоторые шутники переводят аббревиатуру НК - как "Небесная
канцелярия", хотя означает она просто Научный Комитет по отбору
перспективных исследований. К нам в обязательном порядке поступают все
отвергнутые проекты. Приходится разбираться не только в их сути (это
обычно вполне разумно делается в низших инстанциях), но и в личности
автора. Проект может быть нереальным, но работа над ним окажется
полезной, если она органична для одаренного автора.
Игнатову пришла в голову идея, что в социальной кибернетике четкость
описания моделей - не главное и даже порой мешающее качество. Важнее
другое: действие, которое получает высокую оценку, становится образцом
для других. Человек не только действует, но и предъявляет свои действия
на оценку по этическим критериям. Эта оценка не может не менять
эффективность действий, потому что действия не только влекут конкретный
результат, но и становятся образцом для подражания. Если образец
положительно оценен, то ему гораздо больше подражают. Высокоморальное
действие становится слишком сильным образцом и потому приводит к
непредсказуемым последствиям. Люди умело предсказывают только то, что
связано с конкретным результатом действия, а не с его влиянием на
общество как образца. В этом принципиальная трудность прогностики.
Приобретение определенным действием статуса образца резко увеличивает
уровень его влияния на происходящие события, которые становятся
непредсказуемыми. Он проник в область знания, которой классическая
наука не смела интересоваться. Главное - привлечь его к серьезному
делу, и тогда он из мечтателя превратится в полезного члена общества.
Человек мечтал о межзвездных полетах, о проникновении в тайны материи,
а в конце концов из него получается дельный оружейный мастер...
Получится ли такая метаморфоза с Игнатовым? Разумного решения я пока не
видел. Вопрос стоял о чистом выборе, "да или нет". Я нащупал в кармане
пятак. Положив его на большой и средний пальцы правой руки, я щелкнул.
Пятак взлетел... и завис в воздухе.
Можно ли было отнести и это чудо на счет Игнатова, я так и не решил. Во
всяком случае оно лишило меня морального комфорта. "Черт знает, что тут
делать?" - промелькнуло в голове. И как бы в ответ на этот
невысказанный вопрос Николай Богданович, докладывавший мне бумаги по
этому делу, задумчиво произнес: "Директор, сознательно взявший к себе
под начало Игнатова, оказался бы настоящим мучеником и шел бы
непрерывно на жертвы". Мгновения было достаточно, чтобы оценить эту
реплику. Красным карандашом я почти рефлекторно писал обтекаемые слова
нужной резолюции, которой суждено будет превратиться в строчки
приказов, распоряжений, плановых бумаг и прочей канцелярской
чертовщины, посредством которой НК влияет на ход событий.
13. ИГНАТОВ
Я вошел в свой кабинет так, как будто не в первый раз сажусь в
руководящее кресло. На вызов явилась секретарша с папкой бумаг на
подпись. "Что тут существенного?" - спросил я ее. Это был тест на
профессиональную пригодность. Ей не полагается судить о том, что
существенно, но она должна знать и докладывать, что требует срочных
действий. Вместо этого она, слегка покраснев, стала объяснять, что
некий Жора Игнатюк давно интересуется реакцией на его предложения по
прогнозным исследованиям.
Секретарша явно принимала близко к сердцу дела Игнатюка. Ох, и принесет
же мне хлопот этот Жора, - подумал я сокрушенно. Он из тех, кто
генерирует больше идей, чем способно освоить любое начальство. Мне же
надо было суметь реализовать некоторые старые идеи - о чуде как факторе
непредсказуемости, о законе сохранения неожиданности, об условиях
выполнимости чудес и разные другие, связанные с этими. Надо было
браться за серьезную монографию, так сказать, работать на "нетленку", а
то время уйдет. Предложения Игнатюка вряд ли будут мне кстати.
Рука автоматически стала выписывать на докладной записке "Пока вопрос
ставить несвоевременно". Но что-то внутри меня помешало ограничиться
этой начальнической резолюцией. Все равно, хочешь - не хочешь, с
Жориными идеями мне придется разбираться. Слегка помедлив, я приписал к
первоначальной резолюции: "Следует подготовить обсуждение на семинаре".
И подписался: "Г. Игнатьев".
"Химия и жизнь", 1991, ¦ 1.
Валерий Игнатенко
ПЕСНЬ О ПСАХ БИОСФЕРЫ
/I. ВВЕДЕНИЕ. 2. ПРОЛОГ. З.ПРЕАМБУЛА.
4. ПЕРВАЯ ПОСЛЕ ПРОЛОГА РЕМАРКА ОТ ЛИЦА НАДКЕДРИНА СОЦИАЛ-АНАЛИТИКА.
5.БРОЖЕНИЕ НРАВОВ И КАНИС-РЕЙТИНГ.
6. ДРУЖОК, ДРУГ АРИНЫ.
7. ИСТОРИКО-ТЕКСТОЛОГИЧЕСКАЯ РЕМАРКА НЕКЕДРИНА АКАДЕМИКА.
8. ОТСТУПЛЕНИЕ ИСТОРИКО-ПОКАЯННОЕ, ИМЕНУЕМОЕ: "ЭТО ВСЕ - ПЕРЕВЕРТНИ!"
9. ГУМАНИЗМ И БЛОХОФИЛИЯ.
10. ПТИЦЕПИСЬМА, ИЛИ ГРАФОРНИ-ТОФЛАЯ.
11. РЕМАРКА КОМИССИИ ПО ВОПРОСАМ НОРМАТИВНОСТИ ТЕКСТА.
12. КОЛЛИ ЭКУМЕНИСТ, БЛОХОЛЮБ И МЕССИЯ.
13. ПАЛИНДРОМОН 149-150.
14. ГЛОССАРИЙ К "ТРАКТАТУ" С. КЕДРИНА-ПРАВНУКА./
1. ВВЕДЕНИЕ.
Предлагаемый вниманию человечества "Трактат" Семена Кедрина-внука -
замечательный памятник научно-художественной культуры эпохи наивного
каузасферизма. Создавался в первой четверти второго надагиточного
столетия одним из Кедриных земляно-юпитериан, скорее всего, Семеном
Кедриным-правнуком.
Достоверно, что автор - представитель семьи выдающихся
физиков-эволюционистов. Достоверно и то, что опирался он в этом своем
труде на эпический доггерель одного из славянских пращуров,
обнародованный в конце второго корпускулярно-волнового тысячелетия.
ДОШЕДШЕЕ ДО НАС ВО ФРАГМЕНТАХ БЕСЦЕННОЕ ТВОРЕНИЕ НЕОБЪЯТНО ДАЛЕКОГО,
ПРЕОПТИМОРФНОГО ПРОШЛОГО - ЗАГАДКА И ЧУДО ТОЙ ПРАКУЛЬТУРЫ, ОТПРЫСКАМИ
КОТОРОЙ ЧИСЛЯТ СЕБЯ ВСЕ ОДУХОТВОРЕННЫЕ ЭЛИТАРЦИВИЛЫ
КОНВЕЕВСКИ-СИДОРОВСКИХ МИРОВ.
СЧАСТЛИВО СВЕТОФОРИТЬСЯ ВАШИМ ВСЕЛЕННЫМ, БРАТЬЯ ПО РАЗУМУ!
УСПЕХОВ В БОРЬБЕ С ЭНТРОПИЕЙ И СУЕСВЕТИЕМ!
2. ПРОЛОГ
В одиннадцать лет была у Кедрина-младшего теорийка. Ее юный гений
изложил в "Трактате о биосферизме", который тогда назывался несколько
ненаучно: "Песнь о собаках цивилизаций, зорях биосферизма и о работе
чувства и разума на планете Земля". В студенческие годы Семен Кедрин
вернулся к детскому своему наброску. "Трактат" его наделал много
разного шума, едва не уведя физика-криотронщика в область
политсклочничества и журнализма.
Яростным и изощренным нападкам почему-то подвергся преамбульный раздел,
не вызывающий у нас, у людей семнадцатого надагиточного столетия, и
тени сомнения.
3. ПРЕАМБУЛА
Период раннего биосферизма - наиболее неясный в истории человечества
этап. Принято считать, что с достижением технического потенциала,
энергетически и информационно угрожающего естественно-эволюционному,
планета, не гарантированная технократами от самоуничтожения, неминуемо
вступает в фазу биосферизма. Таков первый закон развития цивилизаций.
В критической фазе естественный эволюционный механизм соотносится с
внеземными эволюционными программами, защитные ресурсы природы первой
импульсно возрастают с учетом разрушительных тенденций природы второй -
начинается этап вовлечения технократийного монстра планетарной
цивилизации в биоэволюционные программы развития и сохранения. Роль
естественных (зачастую весьма необычных и новых) программирующих и
регулирующих систем каузасферы возрастает тем скорей, чем выше рост
небиологических - технотронных.
Такого рода противоречия в развитии разрешаются, как правило, переходом
цивилизации в новое качество: континуумный оптиморфизм. Цивилизации
приходят к овладению системой оптиморфных эволюции, по-видимому,
универсальной для вселенных с эйнштейновски-кедринским
пространственно-временным континуумом.
Наиболее сложная, критическая фаза в развитии земной цивилизации -
конфликт деструктивных технократических милитарсистем с биологическими,
естественно-эволюционными, - отсчитывается историками и эволюционистами
с середины пятого надагиточного десятилетия.
4. ПЕРВАЯ ПОСЛЕ ПРОЛОГА РЕМАРКА ОТ ЛИЦА НАДКЕДРИНА-СОЦИАЛ-АНАЛИТИКА
Ярость и возражения оппонентов вызвали не столько сформулированные С.
Кедриным азбучные ныне законы и истины предоптиморфизации, сколько
архаичный и вряд ли одобряемый Кедриным-старшим латинизм "милитар".
Уместно ли, в наше-то время, винить героев и творцов биосферизма в
конфликте с естественно-эволюционным?!
Действительно, не возбраняемые формально законом понятие и термин
"милитаризм" давно уже изъяты из обращения, а корень "милитар" (воен-)
повсеместно заменен благозвучным "элитар".
Как поют в биорелейках: "Или - или! Или элитаризм - или илитаризм!"
Поэтому и в силу еще каких-то, аналитику не вполне ясных причин, самая
разгромная из обличавших и посрамлявших С. Кедрина статей называлась:
"Не "илитаризьм", а героизм!"
Последующие разделы столь яростного возмущения не вызвали и даже
удостоились со стороны погромщиков снисходительных комплиментов за
воссоздание некоторых, необшеизвестных, страниц идеологии и психологии
той темной предэлитарной эпохи.
В силу отсутствия нормативного текста "Трактата" (труд этот, как
известно, был изъят из публичных библиотек, архивов и личных хранилищ
вскоре после обнародования) обратимся к текстам, сохранившимся в
доуниверситетских работах автора.
5. БРОЖЕНИЯ НРАВОВ И КАНИС-РЕЙТИНГ
Неискушенному в общественной психологии последней четверти
надагиточного столетия большинству газетные экскурсы эти вряд ли
покажутся надежными и методологически добротными. Между тем, именно по
сотням и тысячам разрозненных газетных и журнальных публикаций была
восстановлена предыстория полувековой биотехнической революции,
изменившей бытие, физиологию и сознание Гоминис Сапиентис столь же
глубоко, сколь необратимо.
Средства массовой информации (печать, телевидение, а в особенности их
биотехнические аналоги) сыграли решающую роль как в становлении идей
развитого планомерного биосферизма, так и в отображении порочных,
культовых праформ его:
а/ идея Вышнего Псово-человеческого начала - ИВПЧ,
б/ концепция рабочего пангенетизма - КРП, или "все-семьизм",
и, наконец,
в/ так называемая "Корабельщина" - далеко не частного значения форма
первой межвидовой идеологии.
Существуют различные взгляды на генезис ИВПЧ - бесспорно, самой
значительной из рожденных христиански-сциентистской этикой
седьмого-девятого десятилетия идей.
Культ добра, эмоционального, благожелательного отношения человека к
животным, а животных к человеку вэпэчисты объявляют залогом всеобщего
счастья.
Гуманологи пришли к идее ВПЧ эмпирически, в ходе эксперимента "Вперед,
к человеку". Новая техника радионейрологического анкетирования
позволила получить электронно более миллиарда динамических срезов с
того, что идеалисты всех времен выспренне именуют: душа, anima, ame,
soul. Больше 10^8 анимо-грамм с двухсот миллионов европейцев и 10^9
эмотограмм с 5х10^6 наших меньших братьев, четвероногих, рассмотрели к
середине восьмого надагиточного десятилетия западно-европейские
аналитики. По какой-то неясной ученым причине, из всех заслуживающих
внимания фактов и феноменов газетчики извлекли, извратив и сделав
единственно важным, нижеследующий.
Глубже всего человек-75 реагировал на телепризыв "Люби и обожествляй!"
В 99-ти с лишним процентов душеграмм призыву ЛиО отвечает
долговременный интеллектуальный и физиологический максимум.
- Человек гуманен!.. - удивлялись психологи.
- Человек религиозен?! - ужасались газетчики.
- Не религиозней собаки! - успокаивали их эмотограммисты.
Дело в том, что всего лишь около миллиона телеанкетированных, всего
лишь 0,5%, предпочли призыву ЛиО его обратную ОиЛ-модификацию: лишь
каждый двухсотый почему-то шел против течения и хотел не столько Любить
и обожествлять, сколько Обожествлять и любить.
Эмотограммисты уверяли, что в мире животных у человека совсем недавно
был (но есть ли) абсолютный душедвойник - собака. Собачьи душеграммы
были динамически неотличимы от человеческих, не отличались они и
статистически, ни в чем, включая отношение числа обожествляющих к числу
любящих.
Достоверно, что почти все псы-феномены были собаками ОиЛ-модификации,
достоверно и то, что в 75-м году коэффициент С=К/ОиЛ/:К/ЛиО/ был у
людей и собак одинаков и вроде бы не давал повода для идеологических и
экономических тревог.
Позднее произошло отраженное в таблице:
Оптиморфный стимуло-отклик |
Относительное количество анимадептов |
|
75-й г. н. э. |
80-й г. н. э. |
85-й г. н. э. |
у людей | | | |
К(ОиЛ) |
0,005 |
засекречено |
засекречено |
К(ЛиО) |
0,995 |
засекречено |
засекречено |
у собак | | | |
К(ОиЛ) |
0,005 |
0,34 |
0,999? |
К (ЛиО) |
0,995 |
0,66 |
0,000? |
т. е. к 80-му году количество собак душесклада ОиЛ существенно
возросло, но большинство оставалось за анимадептами-ЛиО. С июня 81-го
года надагитэры канис-коэффициент вошел в ряд важнейших экономических
индексов на биржах США и Европы. К 85-му году псов-ЛиО на Земле не осталось.
6. ДРУЖОК, ДРУГ АРИНЫ
Задачу про пса с консервной банкой практическ
...Поділитися у соцмережах
