Жанр: Электронное издание
ARNDWRLD
...ветами существа, показалось ему очень долгим. Однако он
понял, что сознание его собеседника обладает различными уровнями, которые,
по-видимому, лишь с трудом сообщаются между собой. Как оказалось, один из
них, в самой глубине, был особенно важен, особенно богат образами -
воспоминаниями и понятиями. Другой передавал чрезвычайно интенсивные
эмоции-воспоминания, которые Комплексу приходилось ослаблять, прежде чем
начать исследование.
"Что?" - повторил он.
У него еще не сложилось общее представление о Существе. Он
предчувствовал наличие множества ответвлений, в которые ему не удалось
проникнуть. Были, кроме того, цвета и ощущения, в которых ему не удавалось
разобраться. Но из всех полученных сведений как будто следовало, что Новое
Существо растет очень медленно с такой медлительностью, какую Комплекс
едва мог вообразить. Оно обитало в Движущемся Источнике, и Источник
отделял его от пустынной среды, которая означала для Существа "конец
жизни". Комплекс долго трудился над этой последней идеей. В конце концов
ему удалось ассоциировать ее с его собственным понятием "конец энергии".
Если Новое Существо покинет Движущийся Источник, оно не сможет больше ни
расти, ни думать. Его функции поглощения и мышления прекратятся. То же
случилось бы и с Комплексом, если бы он не нашел питательных планет,
сложенных из плотных скальных пород и металлов. Но теперь ему
представлялось, что конец его существования наступит лишь где-то в
отдаленном будущем, сопоставимом с вечностью. А потому он отнес идею
"конец жизни-роста" к тому разряду абстрактных проблем, о которых
размышлял иногда, раз или два в столетие.
Он возобновил медленный разговор с Новым Существом. Но теперь
Комплекс знал, что это Существо для него - не препятствие. Оно,
собственно, представляет собой конгломерат, столь же поддающийся
поглощению, как и скалы. Он сможет подавить это Существо и питаться им,
когда сочтет нужным.
- Расстояние девять миллионов километров, - сказал Вебер,
выпрямляясь. - Собственно говоря, мы почти прибыли.
- Осталось несколько часов, - сказал Арнгейм. - Поэтому я вас и
созвал.
И действительно, зал управления был полон. Гарно слушал капитана
довольно рассеянно. Невольно он всматривался в мириады звезд, плывущих за
куполом. Невольно он искал среди них "нечто", которое было способно
поглотить энергию световых батарей. "Нечто", спасшее корабль, уже,
казалось, целую вечность несущийся среди неисчислимых звезд.
Он обрадовался, когда Арнгейм объявил о начале процесса посадки, и
умолк. Теперь все пойдет логичным и заранее предвиденным порядком. Для
этого они и прожили тут двадцать лет. Вся операция репетировалась уже
столько раз, что Гарно воспринимал ее, как старый фильм... "Оседлавшие
свет".
- Вот открытие, которое вас заинтересует.
Он, вздрогнув, обнаружил, что перед ним стоит Кустов. Главный инженер
двигателей держал в правой руке смятый листок. Он протянул его Гарно, но
психолог увидел только какие-то цифры и указание времени.
- Ну и что?
- Я вам сейчас переведу. Примерно полчаса назад меня позвал один из
моих техников. Он обнаружил обрыв провода во вторичной цепи...
- В световых батареях?
- Нет. В системе управления главным посадочным шасси. Но важно не
это, а характер повреждения. - Он протянул руку и взял у Гарно листок. - Я
разобрался в его утверждениях и провел небольшое исследование. И обнаружил
кое-что любопытное. Провод был перерезан у самой обшивки, а рядом я нашел
что-то вроде... вроде студня.
- Вы взяли образец?
- Я позвонил в химическую лабораторию и попросил прислать Рицци со
всем необходимым. Но когда я вернулся к обрыву, там больше ничего не было.
- Обрыв не восстановился?
- Нет. Но больше не было никаких следов этого студня.
Они медленно шли к выходу из зала управления. Позади них, собравшись
вокруг Арнгейма, шумно спорили техники.
- Что-то уж очень много тайн, - сказал Гарно. - У вас есть
какая-нибудь гипотеза?
- И даже много. Но я боюсь, как бы меня не увлекло мое воображение.
Все-таки славянская кровь.
Элизабет вошла в комнату с ворохом цветов. Гарно не сразу понял, что
это маргаритки.
- Господи! - выдохнул он. - Ты получила права на цирцейские шахты,
раз можешь себе это позволить?
Она засмеялась и начала лепить из пластика вазу. Ее ловкие пальцы
бегали по прозрачному материалу, и ваза уже появлялась, простая и
красивая. Окончив работу, она опустила вазу в фиксирующую жидкость.
- Просто я встретила Люсиль, жену ботаника Принже.
Он кивнул, думая о следах студня, который где-то в корабле перерезал
кабель.
- Теперь, - сказала Элизабет, поправляя цветы в вазе, - может выйти
малыш.
Только тут он заметил, что дверь гипнория открыта. Свет внутри был
ярким и голубым. Он шагнул к двери.
Реанимация завершалась. Лицо ребенка уже не было таким бледным. Губы
стали ярко-красными и раздвинулись в сонной улыбке, открывая зубы.
Гарно подошел к ребенку, наклонился и коснулся пальцами гладкого лба,
отодвигая прядь волос.
- Все будет хорошо, - сказал он. - Теперь все будет хорошо.
Но в глубине души он в это еще не верил.
Тысячи тончайших волокон пронизали тело Нового Существа, и выброс
знал теперь всю схему функционирования его органов. Он понял также почти
все его психические возможности и заключил сообщение, посланное Исходному
Комплексу, соображением о бесполезности дальнейших исследований. Согласно
его анализам, Новое Существо было вполне отъединено от Движущегося
Источника. А полезным мог быть только источник. Без особой затраты энергии
он донесет выброс до новой питательной планеты.
Исходный Комплекс взвесил все в последний раз. Действительно, это
медлительное, почти неподвижное живое существо, чьи физические аспекты во
многом сбивали его с толку, могло послужить лишь источником весьма
маловажной информации. Комплекс предпочел бы сохранить все свои
способности для питательной планеты, в которой направлялся Движущийся
Источник, для веков поглощения и выработки новых бесчисленных выбросов,
уходящих в пространство.
"Уход!" - скомандовал он выбросу, внедрившемуся в Новое Существо.
Выброс повиновался. Слишком быстро.
У Исходного Комплекса был один недостаток - отсутствие любопытства. И
этот недостаток исказил его выводы.
Все анализы, все вопросы не помогли ему понять, что существует особое
состояние - сон. И он не мог знать, что Новое Существо выходит теперь из
этого состояния и переходит в фазу полной жизни.
Выброс покидал тело, и как ни был он тонок, это движение породило
множество нервных сигналов.
Гипноз кончился, кончилось и действие анестезаторов, и открывший
глаза малыш ощутил короткую, но жгучую боль. Он вскрикнул: "Ай!", потому
что был всего только маленьким ребенком, и протянул руки к склонившемуся
над ним отцу. И потому что он был всего только маленьким ребенком, в его
голове вспыхнули обида и ненависть к тому, что причинило ему боль.
Сильнейшая обида и сильнейшая ненависть.
Никогда еще выброс не получал такого мощного психического шока.
Выброс тут же распался, но шок успел промчаться по нитям и достигнуть
Исходного Комплекса.
Обида ребенка подействовала на психические центры Комплекса, как
настоящая бомба. Она выплеснула огонь, который стер запоздавшую мысленную
защиту и разлился по всем жизненным разветвлениям.
Исходный Комплекс умер, не успев даже узнать, что такое удивление.
На поверхности восьмой планеты Винчи и далеко в пространстве начали
распадаться выбросы.
Бернар совсем проснулся. Секунду Гарно стоял неподвижно. Он держал
сына за руку, недоумевая, что вызвало этот крик боли.
- Что с тобой?
Подошла встревоженная Элизабет. Он пожал плечами и выпустил руку
мальчика.
- Дурной сон, - сказал он. - Просто дурной сон.
И в это мгновение он ощутил глухую вибрацию заработавших атомных
двигателей, которые начали тормозить гигантский корабль, переводя его на
посадочную траекторию. Элизабет схватила сына за руку и с притворной
строгостью сказала:
- Ну, вставай, цирцеец! Не теряй ни минуты! Пора начинать приносить
пользу!
Гарно улыбнулся, но думал он совсем о другом.
Деймон НАЙТ
ВОССЛАВИТ ЛИ ПРАХ ТЕБЯ?
пер. В.Гопман
И настал День Гнева. Содрогнулось небо от звуков труб. Вздыбились,
стеная, выжженные скалы и грохочущей лавиной рухнули. Раскололся свод
небесный, и в ослепительном блеске явился белый престол. Исходили от него
громы и молнии, и подле стояло семь величественных фигур, облеченных в
чистую и светлую льняную одежду, опоясанных по персям золотыми поясами. И
каждый держал в руках дымящуюся чашу...
Из сияния, окружавшего престол, раздался громкий голос:
- Идите и вылейте семь чаш гнева божьего на землю.
Полетел первый ангел и вылил чашу свою во тьму, стелющуюся над
пустынной землей. Но молчание было ответом.
Тогда устремился вниз второй ангел, и летал он над землею, не выливая
содержимого чаши. Наконец вернулся ангел к престолу, воскликнув:
- Господи, я должен был вылить чашу мою в море. Но где оно?
И опять было молчание. Взору предстала унылая картина: куда ни глянь
- лишь безжизненная пустыня, а на месте океанов зияющие полости, такие же
сухие и пустынные, как и все вокруг.
Третий ангел воззвал:
- Господи, моя чаша для источников вод...
И четвертый:
- Господи, позволь мне вылить мою.
И вылил он чашу свою на солнце, и жег землю зной великий. Вернулся
ангел, но ничто не нарушало тишины. Ни одна птица не пролетала под сводом
небес, ни одно живое существо не проползало по лику земли, и не было на ее
поверхности ни дерева, ни травинки.
Тогда молвил голос:
- Ладно, оставьте... Этот день предначертанный. Сойдем же на землю.
И снова, как некогда в старину, сошел господь бог на землю. Был он
подобен движущемуся столбу дыма, а за ним, переговариваясь, следовали семь
ангелов, облеченных в белое. Они были одни под свинцово-желтым небом.
- Мертвые избегли гнева моего, - произнес господь бог Иегова. - Но
суда моего им не избежать.
Выжженная пустыня была некогда садом Эдемским, где первые люди
вкусили от древа познания добра и зла. Восточнее располагался проход,
через который были изгнаны они из сада, немного дальше виднелась
остроконечная вершина Арарата, куда причалил ковчег после очищающего
потопа...
И вскричал господь:
- Да откроется книга жизни, и восстанут мертвые из могил своих и из
глубин моря!
Эхом разнеслись слова его под мрачным небом, снова вздыбились сухие
скалы и рухнули; но мертвые не восстали. Лишь клубилась пыль, как будто и
следа не осталось от бесчисленного множества людей, живших и умерших на
земле...
Первый ангел держал в руках огромную раскрытую книгу. Когда тишина
стала невыносимой, он закрыл книгу, и ужас обуял его; и исчезла книга из
рук его. Зашептались ангелы, и сказал один:
- Господи, ужасно это молчание, когда слух наш должен был наполниться
стенаниями.
На что бог отвечал:
- Этот день предначертанный. Но один день на небесах может равняться
тысяче лет на земле. Скажи мне, Гавриил, сколько дней прошло с Судного дня
по летосчислению людей?
Первый ангел раскрыл книгу, снова появившуюся у него в руках, и
сказал:
- Один день минул, господи.
Ропот прошел среди ангелов.
- Один день, - отвернувшись, задумчиво повторил господь. - Один
миг... а мертвые не восстали.
Пятый ангел облизнул пересохшие губы и прошептал:
- Господи, но разве ты не бог? Разве может что-то быть сокрыто от
твоего взора?
- Молчите! - взорвался Иегова, и небо озарилось вспышками молний. -
Придет время, и камни заговорят. Я заставляю их рассказать все. А сейчас
идем дальше.
...Они шли по выжженным горам и высохшим впадинам морей.
И снова спросил господь:
- Михаил, я послал тебя наблюдать за людьми. Чем были заняты их
последние дни?
Они остановились неподалеку от треснувшего конуса Везувия.
- Господи, когда я видел людей в последний раз, - ответствовал второй
ангел, - они вели подготовку к большой войне.
- Нечестивость их переполнила чашу моего терпения, - произнес Иегова.
- А что за страны собирались воевать меж собой?
- Разные, господи. Одна из них - Англия, другие...
- Тогда для начала - в Англию.
Сухая аллея, бывшая некогда Ла-Маншем, вела к острову - безлюдному
плато из крошащегося камня.
В гневе приказал бог:
- Пусть камни заговорят.
Рассыпались серые скалы в пыль, открыв потаенные пещеры и тоннели,
подобные переходам муравейника. В пыли здесь и там поблескивали капли
расплавленного металла.
Вопль ужаса исторгли из груди своей ангелы, господь же вскричал
сильнее прежнего:
- Я сказал: пусть камни говорят!
Тогда обнажилась пещера, находившаяся глубже других. В молчании стали
господь бог с ангелами у краев ее и, нагнувшись, попытались рассмотреть
блестевшие внизу гигантские буквы. Их кто-то высек в стенах пещеры еще до
того, как находившиеся в ней машины расплавились и металл залил углубление
в камне. Сейчас они ослепительно сверкали серебром во тьме.
И прочел господь бог слова:
"МЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ. ГДЕ ЖЕ БЫЛ ТЫ?"
Майкл РЕЗНИК
КИРИНЬЯГА
Пер. Андрей Новиков
В начале всех начал Нгаи пребывал в одиночестве на вершине горы под
названием Кириньяга. Когда настало время, он сотворил трех сыновей,
ставших отцами масаев, камба и кикуйю; каждому из них он предложил копье,
лук и палку-копалку. Масаи выбрали копье, и им было велено пасти стада в
бескрайней саванне. Камба выбрали лук, и теперь охотятся в густых лесах.
Но Гикуйю, первый из кикуйю, знал, что Нгаи любит землю и смену времен
года, и потому выбрал копалку. В награду за это Нгаи не только научил его
секретам земледелия, но и подарил ему Кириньягу с ее святой смоковницей и
богатыми землями.
Сыновья и дочери Гикуйю оставались на Кириньяге до тех пор, пока не
пришли белые люди и не отняли у них землю, а когда белых людей изгнали,
они не вернулись к Кириньяге, а остались в городах, решив носить одежду
белых людей, ездить на их машинах и жить их жизнью. Даже я, мундумугу - то
есть шаман, - родился в городе. Я никогда не видел льва, слона или
носорога, потому что они вымерли задолго до моего рождения, не видел я и
Кириньягу такой, какой ее завещал нам Нгаи, потому что ныне ее склоны
покрывает бурлящий перенаселенный город с тремя миллионами жителей, год за
годом все ближе подбирающийся к трону Нгаи на вершине. Даже кикуйю
позабыли ее истинное имя, и теперь называют ее гора Кения.
Ужасно быть изгнанным из рая, как то случилось с христианскими Адамом
и Евой, но бесконечно хуже жить рядом с раем, будучи оскверненным. Я часто
думаю о потомках Гикуйю, позабывших свое происхождение и традиции и
ставших просто кенийцами, и гадаю, почему так мало их присоединилось к
нам, когда мы создали на планете Утопия мир Кириньяги.
Это правда, что жизнь здесь сурова, потому что Нгаи не обещал нам
легкой жизни, но она приносит удовлетворение. Мы живем в гармонии со всем,
что нас окружает, мы приносим жертвы, и тогда сочувственные слезы Нгаи
проливаются на наши поля, не давая погибнуть растениям, а когда собран
урожай, благодарим Нгаи и режем для него козла.
Удовольствия наши просты: тыква с помбе, чтобы утолить жажду, очаг в
бома, согревающий после заката, крик новорожденного сына или дочери,
состязания бегунов и метателей копий, пение и танцы по вечерам.
Люди из Обслуживания наблюдают за Кириньягой, но в наши дела не
вмешиваются, лишь время от времени слегка корректируют орбиту, чтобы
тропический климат оставался неизменным. Иногда они предлагают нам
воспользоваться их медицинскими познаниями или отправить наших детей
учиться в их школы, но всякий раз мы вежливо отказываемся, и они не
настаивают. Они никогда не вмешивались в наши дела.
Так было до тех пор, пока я не задушил младенца.
Не прошло и часа, как меня отыскал верховный вождь Коиннаге.
- Ты совершил глупость, Кориба, - мрачно заявил он.
- У меня не было выбора. И ты это знаешь.
- Разумеется, у тебя был выбор, - вскипел он. - Ты мог сохранить
ребенку жизнь. - Он смолк, пытаясь обуздать свои эмоции и страх. - До сих
пор никто из Обслуживания не ступал ногой на землю Кириньяги, но теперь
они это сделают.
- Пусть приходят, - пожал я плечами. - Мы не нарушили закон.
- Мы убили ребенка. И они отменят нашу хартию.
Я покачал головой.
- Никто не отменит нашу хартию.
- Не будь таким самоуверенным, Кориба, - предупредил он. - Когда ты
закапываешь живьем козла, они лишь презрительно покачивают головами. Когда
мы уводим старых и дряхлых из поселка чтобы их съели гиены, они смотрят на
нас с отвращением. Но убийство новорожденного младенца - совсем другое.
Этого они не простят. И придут сюда.
- Если они придут, я объясню, почему убил его.
- Они не поймут.
У них не останется выбора, кроме как принять мой ответ. Здесь
Кириньяга, и им не дозволено вмешиваться.
- Они найдут способ, - уверенно пообещал он. - Поэтому нам следует
извиниться и пообещать, что такое больше никогда не произойдет.
- Мы не станем извиняться, - твердо заявил я. - И обещать тоже ничего
не будем.
- Тогда я, верховный вождь, сам принесу им извинения.
Я пристально смотрел на него несколько секунд, потом пожал плечами.
- Поступай так, как считаешь нужным.
В его глазах появился страх.
- Что ты со мной сделаешь? - спросил он
- Ничего. Разве ты не мой вождь? - Когда он расслабился, я добавил. -
Но на твоем месте я стал бы избегать насекомых.
- Насекомых? Почему?
- Потому что любое насекомое, которое тебя укусит будь то паук,
москит или муха, убьет тебя, - ответил я. - Кровь в твоем теле закипит, а
кости расплавятся. - Я помолчал и серьезно добавил. - Нет, такой смерти я
не пожелал бы и врагу.
- Разве мы не друзья, Кориба? - спросил он, и его лицо цвета черного
дерева стало пепельно-серым.
- Я тоже так думал. Но мои друзья уважают традиции. И не извиняются
за них перед белыми людьми.
- Я не стану извиняться! - горячо пообещал он и плюнул себе на обе
ладони, подтверждая искренность своих слов.
Я развязал один из висящих на поясе мешочков и достал гладкий
камешек, который подобрал неподалеку на берегу речки.
- Повесь камешек себе на шею, - сказал я, протягивая его Коиннаге, -
и он защитит тебя от укусов насекомых.
- Спасибо, Кориба! - искренне поблагодарил он.
Мы поговорили несколько минут о делах в деревне, потом он наконец
ушел. Я послал за Вамбу, матерью младенца, и совершил над ней ритуал
очищения, чтобы она смогла зачать снова. Я дал ей мазь - ослабить боль в
разбухших от молока грудях. Потом уселся возле костра рядом со своей бома
и принялся решать споры о курах и козлах, раздавать амулеты против демонов
и обучать людей обычаям предков.
До ужина никто так и не вспомнил о мертвом ребенке. Я поел в
одиночестве в своей бома, потому что мундумугу всегда ест и живет отдельно
от остальных. Потом укутал плечи накидкой, чтобы не мерзнуть от ночной
прохлады, и зашагал по тропинке в ту сторону, где стояли бома жителей
деревни. Скот, козлы и куры уже были заперты на ночь, а мои соплеменники,
зажарившие на ужин корову, теперь пели, танцевали и пили помбе. Они
расступились, когда я подошел к котлу и выпил немного помбе, потом, по
просьбе Канджары, перерезал горло козлу, посмотрел на его внутренности и
увидел, что самая молодая жена Канджары вскоре забеременеет. Эту новость
тут же отпраздновали. Затем дети уговорили рассказать им сказку.
- Но только не про Землю, - попросил один из мальчиков постарше. -
Пусть сказка будет про Кириньягу.
- Хорошо, - согласился я. Дети сели поближе. - Это будет история про
льва и зайца. - Я помолчал, убеждаясь, что все слушают внимательно,
особенно взрослые. - Однажды лев повадился нападать на деревню, и люди
решили принести ему в жертву зайца. Заяц, конечно, мог и убежать, но он
знал, что рано или поздно лев его все равно поймает, поэтому отыскал льва,
подошел к нему и, когда лев уже разинул пасть, чтобы его проглотить,
сказал:
- Извини, великий лев.
- За что? - с любопытством спросил лев.
- Ведь я такой маленький, мною не насытишься. Поэтому я принес еще и
мед.
- Но я не вижу никакого меда.
- Поэтому я и извинился. Мед украл другой лев. Он очень сильный и
сказал, что не боится тебя.
Лев сразу вскочил.
- Где тот, другой лев?
Заяц показал на глубокую яму.
- Он там, но только он не отдаст тебе мед.
- Это мы еще посмотрим! - взревел лев, громко зарычал и прыгнул в
яму. Больше его никогда не видели, потому что заяц выбрал очень глубокую
яму. Он вернулся в деревню и сказал, что лев никогда больше не станет
беспокоить людей.
Почти все дети засмеялись и от восторга захлопали в ладоши, но тут же
парнишка возразил:
- Эта сказка не про Кириньягу. У нас нет львов.
- Нет, это сказка про Кириньягу, - ответил я. - Важно не то, что в
ней говорится о зайце и льве, а то, что она показывает, как слабый, но
умный может победить сильного и глупого.
- Но при чем здесь Кириньяга? - спросил парнишка.
- А ты представь, что люди из Обслуживания, у которых корабли и
оружие, это львы, а народ кикуйю - зайцы. Что делать зайцу, если лев
потребует жертву?
- Теперь я понял! - неожиданно улыбнулся мальчик. - Мы сбросим льва в
яму!
- Но у нас здесь нет ям, - заметил я.
- Тогда что нам делать?
- Заяц не знал, что рядом со львом окажется яма. Если бы он отыскал
льва возле глубокого озера, то сказал бы ему, что мед украла большая рыба.
- У нас нет глубоких озер.
- Но у нас есть ум. И если Обслуживание когда-нибудь станет
вмешиваться в наши дела, то мы уничтожим его.
- Давайте прямо сейчас придумаем, как уничтожить Обслуживание! -
крикнул мальчик, схватил палку и замахнулся на воображаемого льва, словно
у него в руках было копье, а сам он - великий охотник.
Я покачал головой.
- Зайцы не охотятся на львов, а кикуйю не начинают войн. Заяц просто
защищался, и кикуйю поступят так же.
- А почему Обслуживание станет вмешиваться в наши дела? - спросил
другой мальчик, проталкиваясь вперед. - Они наши друзья.
- Возможно, они не станут вмешиваться, - успокоил я всех. - Но вы
всегда должны помнить, что у кикуйю нет истинных друзей, кроме них самих.
Возвратившись в свою бома, я включил компьютер и обнаружил в нем
сообщение от Обслуживания. Меня проинформировали, что их представитель
явится ко мне завтра утром. Я послал очень короткий ответ: "Статья II,
пункт 5", напомнив о запрете вмешиваться в наши дела, и улегся на одеяла.
Доносящееся из деревни ритмичное пение быстро погрузило меня в сон.
Утром я поднялся вместе с солнцем и дал компьютеру задание сообщить
мне, как только сядет корабль Обслуживания. Потом осмотрел свой скот и
козлов - я единственный из нашего народа, кто не работает в поле, потому
что кикуйю кормят своего мундумугу, пасут его животных, ткут для него
одеяла и поддерживают чистоту в его бома, - и зашел к Синаи дать ему
бальзам, помогающий при болях в суставах. Затем, когда солнце начало
припекать, вернулся в свою бома через пастбища, где юноши присматривали за
животными. Подойдя к бома, я сразу понял, что корабль уже сел, потому что
возле входа лежал помет гиены, а это вернейший признак проклятия.
Я прочитал то, что сообщил мне компьютер, потом вышел на улицу и стал
наблюдать за двумя голыми ребятишками, которые то гонялись за собачкой, то
убегали от нее. Когда от их веселья начали пугаться мои куры, я мягко
попросил их перебраться играть к своей бома, потом уселся возле костра.
Наконец я увидел визитера из Обслуживания, идущего по тропинке со стороны
Хейвена. Женщина явно страдала от жары и безуспешно отмахивалась от
вьющихся вокруг ее головы мух. Ее белокурые волосы были тронуты сединой, а
по неловкости, с какой она двигалась по крутой каменистой тропинке, я
заключил, что она не привыкла к такой местности. Несколько раз она едва не
упала, к тому же откровенно побаивалась животных, но ни разу не замедлила
шаг и вскоре приблизилась ко мне.
- Доброе утро, - поздоровалась она.
- Джамбо, мемсааб, - ответил я.
- Вы Кориба, верно?
Я быстро всмотрелся в лицо моего противника; средних лет и усталое,
но не несло на себе печати угрозы.
- Да, я Кориба.
- Прекрасно. Меня зовут...
- Я знаю, кто вы, - прервал я ее.
- Знаете? - удивилась она.
Я вытащил из поясного мешочка горсть костей и высыпал их на землю.
- Вы Барбара Итон, родились на Земле, - нараспев произнес я, наблюдая
за ее реакцией, потом собрал кости и рассыпал их вновь. - Вы замужем за
Робертом Итоном, девять лет работаете на Обслуживание. Я еще раз рассыпал
кости. - Вам сорок один год, и вы бесплодны.
- Как вы все это узнали? - удивленно спросила она.
- Разве я не мундумугу?
Она смотрела на меня долгую минуту и наконец догадалась:
- Вы прочитали мою биографию в компьютере.
- Если факты верны, то какая разница, как я их узнал - по костям или
с помощью компьютера, - ответил я, уклонившись от прямого ответа. - Прошу
вас, садитесь, мемсааб Итон.
Она неловко уселась на землю, подняв облачко пыли, и поморщилась.
- Очень жарко, - пожаловалась она.
- Да, в Кении очень жарко, - подтвердил я.
- Вы могли создать себе любой климат, - заметила она.
- Мы пожелали именно такой.
- Там что, есть хищники? - спросила она, вглядевшись в саванну.
- Да, не
...Закладка в соц.сетях
