Жанр: Электронное издание
Ustin16
...Але, у вас дверь открыта!
Никто не отозвался, и, пожав плечами, Артем протиснулся в темноту прихожей и
сказал погромче:
- Ребята, вы что? Заснули? Когда засыпаете, дверь надо на замок закрывать, але!
Опять никто не отозвался, и, вдруг сильно встревожившись, он вытащил телефон.
Звонить? Куда?..
Рукой, в которой был зажат мобильный, он стал шарить по стене, где, по его
представлениям о жизни, должен быть выключатель, и нашел не сразу. Тот оказался гораздо
ниже, чем Артем искал.
Отыскав, онлажал на плоскую пластмассовую штуковину и зажмурился, потому что
яркий свет неожиданно сильно ударил по глазам, быстро привыкшим к темноте.
Потом Артем открыл глаза и присвистнул.
Все было перевернуто вверх дном. Как будто несколько лихих махновцев орудовали
тут много часов, чтобы придать апартаментам теперешний вид. Такое Артем видел только в
кино.
- Есть кто живой?!
Здравый смысл нашептывал ему, что нужно немедленно выйти, спуститься к
дежурному и вызвать милицию, пожарных, МЧС и "Скорую помощь", или кого там
вызывают в таких случаях, но если бы Артем Хасанов всегда слушался своего здравого
смысла, он никогда бы не стал тем, кем стал!
- Хозяева! Что тут такое!?
Он повернул за угол и опять зашарил по стене, надеясь нащупать выключатель. В
дальней стене квадратной комнаты, очевидно, кухни, синело темное окно, на полу
громоздились неровные кучи битой посуды и каких-то коробок, а выключатель никак не
находился.
Короткие волосы на затылке шевельнулись - ему показалось, что на полу кто-то
лежит, - и когда вспыхнул свет, озноб продрал его до самых костей.
На полу лежала женщина.
Она лежала, уткнувшись лицом в ворох полотенец и каких-то тряпок, так мертво и так
безнадежно, что Артему на секунду стало нехорошо.
В одной руке у него был телефон, а в другой пакет, который он зачем-то потащил с
собой. Один он оставил на площадке, а второй так и тащил, идиот!
Он швырнул пакет на пол - в нем что-то сильно брякнуло, Артем удивился, что это
может быть такое, но от резкого звука у него будто просветлело в голове.
Артем нажал кнопки и быстро сказал в трубку, как только ответили:
- Вызывайте милицию, срочно! Адрес... Здесь... мертвый человек, - и не стал слушать,
что заверещали в ответ.
Потом отшвырнул телефон в сторону, подошел и обеими руками перевернул тело.
Дмитрий ушел, и Лизе сразу все расхотелось - готовить, есть, суетиться. Ей даже в
ванну расхотелось, хотя о ней она мечтала с самого обеда. О целой ванне горячей воды, в
которой быстро отойдут замерзшие ноги и очень захочется спать, и можно будет долго
лежать, задремывая и просыпаясь. А потом кое-как вытереться, напялить старый халат,
дотащиться до дивана, натянуть плед, нашарить пульт от телевизора и сладко уснуть под его
мерцание и невнятное бормотание про погоду и политику.
Все это сейчас показалось ей совершенно бессмысленным.
Она посидела в кухне, рассматривая свои ноги в тонких носочках с поджатыми от
холода большими пальцами, а потом все-таки поплелась в ванную.
Открыла воду, села на край ванны и стала стягивать водолазку. Вода лилась,
закручивалась под мощной струей.
Зачем он ушел? Идиот, ее же еще и обвиняющий в феминизме!.. Была бы она
феминисткой, разве разрешила бы ему так безнадежно уйти по своим "мужским делам" и
оставить ее дожидаться - как в каменном веке, где мужчины охотились, а женщины
отсиживались в темных пещерах, полных насекомых и копошащихся младенцев!
У Лизы были вполне определенные представления о каменном веке, полученные в
средней советской школе.
Вода поднималась все выше, и тут вдруг Лиза вспомнила, как Белоключевский
поднялся из ванны, и стал кашлять и хватать себя за грудь, и кашель его больше походил на
рыдания, и она боялась, что внутри у него что-то лопнет, а его пальцы сжимались, как когти
у ворона!..
Ее затошнило.
Она рванула водолазку - та ее душила, как будто кто-то пытался затолкать ей в рот
сухую, сильно пахнущую духами шерсть, и кинулась к унитазу.
Нет. Нет. Этого не было.
Она стояла, наклонившись над белым унитазным нутром, ее сильно колотило, а кожа
на груди стала мокрой и холодной, похожей на лягушачью, и так продолжалось довольно
долго.
Потом Лиза выпрямилась и, держась за стену, подошла к раковине. Умывалась она
тоже довольно долго, словно стараясь смыть с себя невидимые следы ужаса.
Не станет она принимать ванну. Должно быть, она больше никогда не сможет ее
принимать. Ну ее к черту. В конце концов, можно выкинуть ванну и поставить вместо нее
душевую кабину!
Она вернулась в кухню, села и закурила, но сигарета отвратительно воняла рвотой, и
Лиза небрежно затушила ее в пепельнице. Потом позвонила Дуньке.
Никто не ответил, и она вяло подумала, что сестра точно где-нибудь оставила телефон.
Потом позвонила Белоключевскому.
- Дим, это я.
- Как ты там?
Этот дежурный вопрос ее взбесил.
- Я тут хорошо, отлично просто. А ты там как? Тоже отлично, я надеюсь.
- Да.
И замолчал. Лиза насторожилась:
- Ты что? Не один?..
- С чего ты взяла?
- С того, что ты говоришь странно.
- Лиза, я один. Все в порядке. Мне нужно сделать несколько звонков, чтобы все
прошло гладко.
- Что прошло гладко? - спросила она раздраженно. - Наше с тобой убийство?
- Не будет никакого убийства. Лиза, не мешай мне.
- Ты же сказал, что я могу звонить каждые пять минут! Пять минут уж давно прошли.
- Я ошибся, - сказал Белоключевский нетерпеливо. - Не надо каждые пять. Давай
каждые десять.
Оскорбившись, она нажала кнопку, поплелась к окну и села на подоконник.
Не хочет с ней разговаривать, и не надо. Не нужна она ему, и не надо. Вот сейчас она
уедет в Москву, к Дуньке, и они вдвоем напьются, зарыдают, а потом начнут утешать друг
друга, и вдвоем им будет не страшно, и наплевать им станет на всех мужиков,
существующих в природе.
Неизвестно, сколько она сидела на подоконнике в темной комнате - свет горел только в
ванной, жалея себя, проклиная судьбину и вздрагивая от каждого шороха.
Щелкало отопление, и под полом, кажется, что-то скреблось. Может, мыши завелись?
Отец часто гремел, что в "этом доме он работает кошкой" - то есть расставляет кругом
"гуманные" мышеловки. Не "гуманные" Лизой были запрещены, потому что ей жалко было
мышей. Пойманную мышь, которая возилась в пластмассовом контейнере, Лиза несла в
отставленной руке на помойку, морщась от ужаса и брезгливости, и там, отвернувшись в
сторону, вытряхивала, надеясь, что на помойке мыши понравится больше, чем в ее доме, и
что она не найдет дороги назад.
Впрочем, Лиза подозревала, что мыши все-таки ее находят, дорогу домой, в смысле!..
Они сидела, качала ногой, думала о мышах, Белоключевском и о том, что бы такое
подарить ему на Двадцать третье февраля и еще на День святого Валентина, если они
доживут, конечно. И еще думала о том, как бы распутать весь этот чудовищный клубок,
который закрутился в тот миг, когда она нашла в своем гараже труп своей сотрудницы. И тут
под соснами. мелькнула тень.
Это была совершенно отчетливая тень, и Лиза моментально соскочила с подоконника,
пригнулась так, чтобы ее не было видно, хотя понимала, что ее невозможно разглядеть в
темной комнате, но страх, животный, глубокий, как колодец, оказался сильнее.
Страх и паника.
Показалось?
Она точно знала, что ничего ей не показалось. Ей никогда и ничего не казалось!
Тень мелькнула вдалеке - фонарь горел так, что тень могла появиться только со
стороны соседского участка.
А потом фонарь погас.
Лиза на четвереньках, словно под прицельным обстрелом, подползла к столу, схватила
телефон и нажала повторный вызов.
Би-ип, сказал телефон. Би-ип. Би-ип.
- Дима! - прошептала Лиза в трубку. - Дима, это я! Дима, мне страшно!
Трубка только равномерно гудела.
Кажется, даже спасенные мыши затихли под полом.
Она нажала еще раз, и опять никто не ответил.
Лиза заползла под стол и оттуда тихонько заскулила.
Тикали равнодушные часы. Капала равнодушная вода.
Лиза вытерла со лба пот. По правилам, он должен быть холодным, но был он почему-то
очень горячим, как кровь.
Кровь.
Если его застрелят, крови будет много. Почему-то Лизе представлялась кровь на белом
снегу - протаявшая от крови Белоключевского ямка. Протаявшая до самой земли, на которой
весной должна вырасти трава - зеленая, слабенькая, полная надежды.
Что она станет делать, если увидит его кровь и его самого - мертвого? Как она
останется тут без него?
Одна?
Кажется, она уже задавала себе этот вопрос. Она сунула в рот кулак и сильно укусила,
от страха и отчаяния. Стало больно.
Она уже задавала себе этот вопрос, но тогда не получила на него ответа, это был просто
вопрос - в пространство, которое тоже не знало никакого ответа, и пространству наплевать,
как Лиза Арсеньева станет жить без Дмитрия Белоключевского.
Она не станет. Она просто не разрешит никому дотронуться до него хоть пальцем.
Лиза Арсеньева выбралась из-под стола - и этот выбравшийся из-под стола человек
был уже совсем другим, не тем, который под него забивался, жалобно скулил и чувствовал
себя мышью, которой вот-вот переломят хребет.
Она выбралась и перебежала темную комнату. Рядом с ванной находилась деревянная
дверь в чуланчик, где стояли ведра, и швабра с длинной ручкой, и малюсенькие цветочные
горшки, в которых к Пасхе всегда растили гиацинты, и навален был всякий домашний хлам.
В дальнем углу чуланчика помещался железный ящик. Опрокидывая ведра и горшки, Лиза
добралась до него, нашарила щеколду, открыла его и достала ружье.
Это было отцовское ружье, совершенно бестолковое, потому что отец на охоту
отродясь не ходил, а ружье когда-то по случаю прикупил дядька. С этим самым ружьем
вечно было очень много возни, потому что строгий молодой участковый то и дело приходил
навещать ружье, и осматривал ящик, и оценивал условия хранения, и требовал каких-то
справок, и потом еще чай оставался пить, и Лиза поила его, тоскуя о потерянном времени.
На дне ящика в картонной коробочке хранились патроны.
Ну, Борис Викторович, специалист по начальной военной подготовке, не подведи!..
Руки как-то сами собой переломили ствол и вставили куда положено патрон. С сухим
щелчком ствол вернулся обратно, и, рассыпая из коробки гулко застучавшие патроны, Лиза
сунула в брюки еще пригоршню их.
Одного может не хватить, рассудила она. Вдруг убийц много, а патрон у нее будет
только один!
Держа ствол в опущенной руке, она выбралась из кладовки, вышла в коридор, надела
унты и потопала ногами, чтобы было удобно. Куртку она надевать не станет, чтобы та не
сковывала движений.
Потом решительно повернула в замке ключ.
На дворе стояла тишина - зима, сугробы, сосны до небес и Большая Медведица,
навалившаяся на верхушки увесистым боком.
Лиза посмотрела на Медведицу, а Медведица на нее.
- Хорошо тебе, - сказала ей Лиза громко. - Ты высоко.
И пошла по дорожке к дому Белоключевского. Она шла не слишком быстро и не
слишком медленно и ничего не боялась.
Даже протаявшей от крови ямки в белом снегу она в этот момент не боялась.
Дойдя до высокого и узкого дома, похожего на жилище сумасшедшего ирландского
фермера, она поудобнее перехватила ружье и потянула дверь. Конечно, дверь была не
заперта. В доме разговаривали, и это ее удивило. Лиза думала, что там не разговаривают, а
убивают, и именно к тому она была готова. Меньше всего она ожидала услышать разговоры.
Ружье оттягивало руку.
Может, ничего и не происходит? Может, она все придумала? Может, она думала не
так? Может, кто-то зашел в гости?
Нет, веско сказало ей ружье. Нет. Не расслабляйся. Ты все думала правильно. Он
поговорил бы с тобой по телефону, если бы это были просто гости. Он не стал бы запирать
тебя дома, если бы не был уверен, что сегодня кто-то придет, чтобы убить его. И фонарь
погас!..
Палец лег на курок.
Голоса слышались издалека, и она пошла на звук, осторожно и тихо, стараясь, чтобы
унты не скрипели, и заглядывая во все комнаты.
В комнатах было темно. В них плясала и корчилась сумасшедшая луна, ставшая
особенно яркой после того, как погас фонарь.
Они разговаривали в большой комнате, из которой ночью Дима выбросил пропитанный
зловонной химией ковер.
Какое чудесное имя - Дима. Если у нее родится сын, она непременно назовет его
Димой. Как отца. А звать они его станут Митькой, чтобы не путаться.
Она дошла до двери и замерла, прислушиваясь.
Что-то произошло с ее слухом - он стал острым, как у дикого лесного зверя. Она
слышала, кажется, как все еще продолжает капать вода в ее оставшемся нараспашку доме.
- Я имею право знать, - негромко сказал Белоключевский. - Я же все понял.
- Что ты понял? - Во втором голосе, показавшемся ей странно знакомым, прозвучала
насмешка.
Лиза выглянула и опять спряталась, как заправский хищник.
- Сигареты, - сказал Белоключевский. - Я нашел место, где стояла машина, там
валялись окурки. Я их подобрал.
- Окурки не в счет.
- В счет. У тебя в кабинете я взял твои окурки. Ты держишь фильтр в зубах, они все
прокушены. Показать?
И он похлопал себя по карману.
Лиза удивилась. В кабинете? В каком кабинете?
- Нет, - отказался гость. - Я тебе верю. А еще?
- Телефон, - ответил Белоключевский. - Лиза попросила тебя положить трубку, когда
разговаривала по телефону из приемной. Ты положил.
- Ну и что?
- Ты закручиваешь шнур вокруг аппарата, - объяснил Белоключевский устало. - Когда
ты ночью пришел во второй раз, ты проверял телефон - ты отключил его от розетки. Вот
этот, - и он кивнул на тумбочку с высокими изогнутыми ножками. - Я никогда не
закручиваю шнур, это совсем... не мое движение. У Лизы в кабинете ты положил трубку
точно так же.
- Молодец, - похвалил второй. - А я старею.
- Нет, - возразил Белоключевский, словно утешая его, - просто так все совпало. Я
никогда в жизни никого бы не нашел по этим... приметам, если бы не встретился с тобой.
- Я удивился, - признался гость.
- Ты не смог этого скрыть как следует, - укорил Белоключевский. - Я же видел. Я
все-таки уже... большой мальчик. Теперь твоя очередь. Ты обещал сказать мне, в чем дело.
- Я ничего тебе не обещал. За тебя хорошо заплатили, но я не был готов к тому, что ты
знаком с Лизой. Теперь мне придется убить и ее. Я охотник, а она чуть было меня не
подстрелила.
- Я ничего ей не сказал, - возразил Белоключевский. - Не за что ее убивать.
- Да мне все равно, есть за что или нет! Я просто должен. И ты тут ни при чем,
неважно, рассказал ты ей или нет! Она знает, что я собирался вечером сюда, в живых ее
оставлять нельзя. Я застрелю тебя, а потом ее. Если получится, все будет так, словно ты ее
убил, а потом застрелился сам. Пистолет я оставлю рядом. Мне придется стрелять тебе в
голову, так что не дергайся особенно. Не усложняй мне работу.
- Зачем бы мне ее убивать? Как это объяснят?
- Да кто тебя знает! Ты все потерял, ты никто, ты не справился. Нашел бабу, переспал с
ней, а потом убил. С собой забрал, потому что одному тебе помирать было страшно. Да это и
неважно. Это так, инсценировка. Ну, поверят менты, хорошо, а не поверят, и черт с ними. На
меня все равно никогда не выйдут.
- Это точно, - согласился Белоключевский.
Лиза вдруг поняла, что он тянет время. Поняла так ясно, как будто это было написано
на плакате перед ее глазами.
Как он сегодня сказал про плакаты?..
Ах нет, не про плакаты. Про стикеры и постеры. Лобстеры.
Быстрым движением она подняла ружье, уперлась прикладом в плечо и прицелилась.
Нет, в голову она стрелять не станет. Еще промахнется. Она будет стрелять в грудь или
куда придется. И она перевела ствол пониже.
- Кто меня заказал? - спросил Белоключевский. - И зачем? Я никому не нужен.
- Видно, нужен.
- Кто заказал?
- А тебе не все равно? - Нет. Собеседник помолчал.
- Моя жена, - сказал Белоключевский. - Я знаю.
- Откуда?
- Она звонила, когда я был у тебя в кабинете. Номер определился, и я взял трубку. Она
думала, что говорит с тобой, а это был я. Голос я узнал.
- Иди ты! - весело сказал собеседник. - Ну, с тобой приятно иметь дело, мужик. А я
телефончик-то проверил, и вроде не звонил никто.
- Я стер номер. Я же не дурак. Только думал, что ты приедешь позже.
- Приготовиться не успел?
- Не успел.
- Я все равно убил бы тебя, - сказал собеседник, - даже если бы ты приготовился. Так
что без приготовлений гораздо лучше. Быстрее и чище. Я не люблю долгой возни.
- Зачем она меня заказала?
- Да какая тебе теперь разница! Лиза поняла, что время вышло.
Она шагнула в освещенный проем - щека удобно лежала на холодном стволе, и пальцу
тоже было очень удобно на курке.
Сейчас. Вот сейчас.
"У меня только один патрон. Я не промахнусь".
Белоключевский увидел ее, и у него изменилось лицо.
Стоявший спиной стремительно обернулся, и в это мгновение Лиза выстрелила.
Просто выстрелила, и все.
Сильно отдало в плечо, и палец, которому только что было так удобно, вдруг свело
судорогой, и звук рванул барабанные перепонки через секунду спустя после того, как она
спустила курок.
- Лиза!!! Лиза, твою мать!!!
Сизый дым повис в воздухе - почему так много дыма?
Человек с изумленным лицом еще постоял, глядя на Лизу во все глаза, а потом вдруг
упал навзничь - в шкафах задребезжала посуда. Маленький черный пистолетик - почему он
такой маленький? - отлетел далеко, завертелся и стукнулся об изогнутую ножку
телефонного столика.
- Лиза!!!
Стремительным движением она переломила дуло, нашарила в переднем кармане еще
один патрон и с силой вогнала его в ствол, рванула дуло и снова прицелилась в лежащего.
Кто-то стал вырывать у нее ружье, а она не давала, рычала и вырывалась, и сизый дым
волокло в сторону темных окон, и кто-то все кричал:
- Лиза, Лиза, прекрати!! Лиза, все в порядке! Хватит, остановись!
Но она не могла остановиться. Она защищалась и пришла в себя, только когда что-то
плеснуло ей в лицо, и как в замедленной съемке она увидела, что вода из стакана летит,
сворачиваясь в ртутные капли, и попадает в нее. Она отшатнулась и закрылась руками.
В голове просветлело. Безумие медленно уходило, оглядываясь и гадко ухмыляясь.
Белоключевский держал ее за руки. Ружье валялось на полу, рядом с распластавшимся
человеком в черном.
Еще какой-то человек ходил в отдалении, в дыму, присаживался на корточки и
смотрел. В руке у него был стакан. Это он плеснул ей в лицо.
- Лиза! Лиза.
- Я здесь, - сказала она спокойно. - Я здесь. Это Макс, да? Наш Макс Громов.
Правильно?
Белоключевский кивнул. Его сильно трясло, гораздо сильнее, чем Лизу. Ее рук он не
отпускал.
- Кличка Морг, - сказал тот человек, что ходил и присаживался на корточки. -
Профессиональный киллер. Охотник. Очень удачливый, между прочим. Взять его никто и
никогда не мог. Как это он вас прошляпил, когда вы у него за спиной стояли? От удивления,
наверное.
- Дима, - в отчаянии крикнула Лиза. - Дима!
- Ч-ш-ш. Подожди. Помолчи.
- А вы что, дама? - спросил тот человек. - Снайпер?
Отмахиваясь от дыма, который растворялся в воздухе, он с интересом уставился на
Лизу, и она вдруг его узнала.
Она видела его вчера. Нет, сегодня. Она видела его сегодня. Сегодня все еще
продолжается.
Он работает в галерее у Фионы. Его зовут Федор Петрович Малютин. Он идиот.
Пространство в голове искривилось. Большая Медведица, стремясь заглянуть в окна,
налегла на дом, навалилась тушей и, кажется, его сломала. Обломки словно посыпались Лизе
на голову и задавили ее.
Макс Громов?! Профессиональный киллер по кличке Морг?! Он обнимал ее, утешал,
выслушивал и все это время собирался убить?! И даже пришел, чтобы убить!
И она сама убила его. Она только что убила человека.
- Дим, она сейчас упадет, держи ее!
- Воды, дай еще воды!
- Дима, да посади ты ее, мать твою так!..
- Лиза, держись, Лиза!!
Она отстранила его руку, которая больно впилась в ее бок, сделала шаг и осела на пол,
рядом с телом.
- Я вас знаю, - сказала Лиза Федору Петровичу. - Вы развешиваете экспонаты в
галерее. Да?
Мужчины переглянулись.
Победа, стремительно подумал Белоключевский.
Победа.
- Он работал в ГРУ, - объяснил Белоключевский непонятно, - много лет. А потом я его
подставил.
- Что такое ГРУ?
- Главное разведывательное управление.
- А зачем ты его подставил?
- У нас была борьба. Не на жизнь, а на смерть. Я тогда победил, а... компетентные
органы проиграли.
- Еще как, - пробурчал Федор Петрович, - еще как проиграли-то!.. Я без погон остался
и без работы.
Сняли меня по милости Дмитрия Петровича. Хорошо, что не посадили.
- Это меня посадили, - подал голос Белоключевский. - Ты все перепутал.
- А что вы делаете... здесь? Или вы тоже пришли нас убивать?
- Он пришел, чтобы помочь нам, - успокаивающе сказал Белоключевский, - но ты его
опередила. Ты спасла нас обоих.
- Я? - удивилась Лиза.
- Ты его убила. Ты молодец.
- Убила, - повторила Лиза. - Убила. И все замолчали.
- Надо ребят вызывать, - сказал Федор Петрович будничным тоном. - Позвонить, что
ли?
- Позвони, - отозвался Белоключевский таким же будничным голосом.
- А про телефон ты правду сказал? - И Федор Петрович кивнул на аппарат на
столике. - Он у себя в офисе так же трубку закрутил?
- Ну да.
- Вы что?! Слышали то, что он говорил тут... Диме?! Вы слышали?!
- Слышал, - морщась, подтвердил Федор Петрович. - Вы меня опередили, Лиза. Я не
был готов к тому, что он окажется здесь так быстро. Меня Дмитрий Петрович попросил, и я
приехал, но я не знал, что он решится действовать столь стремительно, этот ваш Макс.
- Почему у меня работал профессиональный киллер? - вдруг требовательно спросила
Лиза, словно они, эти разговаривающие будничными голосами мужчины, были в чем-то
перед ней виноваты. - Как это могло получиться?
Они оба посмотрели на нее. Федор Петрович пожал плечами.
- Ну, в трудовой книжке у него не значится, что он киллер, а написано, что он
начальник службы безопасности в такой-то конторе.
- Не в такой-то, а в моей!
- В вашей, конечно. То, что именно его наняли, чтобы убить... моего давнего
приятеля, - простое совпадение.
- Он даже не знал, что мы с тобой знакомы. Случайность, - сказал Белоключевский и
поморщился. - Совпадение. Хотя Свету ведь здесь убили, значит, про дачу он знал, но,
очевидно, не предполагал тебя увидеть со мной.
- А вы? - спросила Лиза у Малютина. - Если вы тоже... бывший... если... то как вы
оказались в галерее? У Дунькиной свекрови?!
- Я поступил к ней на работу, - объяснил Федор Петрович невозмутимо. - Я страховой
следователь. Знаете такую профессию?
- Видела в кино.
- Ну вот. Мы делали экспертизу коллекции Фаберже. Нам она была представлена как
хорошая и довольно старая копия, а оказалась подлинной.
- Какая, к черту, коллекция?! - жалобно спросила Лиза, обеими руками подняла с пола
ружье и приложила ствол к пылающему лбу.
Белоключевский ружье отобрал. Ей не хотелось отдавать - оно так приятно холодило
кожу!
- Три пасхальных яйца работы Фаберже. Они подлинные.
- Господи, при чем тут Фаберже?!
- При том, что это несколько миллионов долларов, - сердясь на ее тупость, проговорил
Федор Петрович. - Что тут непонятного?!
- Да все тут непонятно!
- Фиона Ксаверьевна на свадьбу своему сыну подарила три пасхальных яйца Фаберже.
Ее сын, насколько я успел узнать, передал их вашей сестре. Красная цена в базарный день им
две тысячи долларов, да и то если на любителя, а так еще меньше. Если это копия, конечно!..
Но перед тем, как подарить, Фиона Ксаверьевна на всякий случай заказала экспертизу,
которая и была сделана. Экспертиза установила их подлинность. Это подлинная работа
Фаберже, в этом у нас на данном этапе нет никаких сомнений.
- Ну и что?!
- Коллекция застрахована в нашей компании. Чтобы с нас в случае ее кражи не
попросили лишнего - в особо крупных размерах! - я должен был за коллекцией
приглядывать. Что я и делал. И до сих пор делаю.
- Но вы... разве вы... вы можете за чем-то приглядывать?! Вы же... вы...
- Я не душевнобольной, - сухо сказал Федор Петрович. - У меня такая роль. Я ее
играю.
- Талантливо играешь, - оценил Белоключевский. - Исключительно. Я тебя даже не
сразу узнал.
- Так если бы сразу, то играть не было бы смысла!
- А Света? - жалобно простонала Лиза. - Ее кто убил?! Да еще в моем гараже! То есть
в нашем! И зачем?
- Тот, кто ее к тебе послал.
- Кто ее послал?! Макс Громов?
- Морг тут ни при чем, - поморщился Федор Петрович. - Совсем. Это уже другая
история.
- Какая история?! И откуда вам известно, что он...
Морг или как там его зовут?! - Лиза отлично помнила, что он Морг, но это слово
почему-то не произносилось, царапало язык. - Или вы не только в галерее работаете?!
- Про Морга я все узнал после того, как мне позвонил Дмитрий Петрович и попросил
помочь. Я задал кому надо все необходимые вопросы и получил все нужные мне ответы. А
потом приехал сюда и увидел вас... с ружьем, и этого самого Морга. Хорошо, что его на
разговоры потянуло, - добавил Федор Петрович в сторону Белоключевского. - Он мог бы
тебя с ходу пристрелить, и все. А он в объяснения пустился.
- Это не он пустился, - пробормотал Белоключевский. - Это я его заставил. Заговорил.
Я понял, что тебя нет, а к тому, что он появится так быстро, я тоже не был готов,
понимаешь? Я не ожидал от него такой прыти.
Лиза покосилась на лежащего Громова.
"Господи, мне все это снится. Не может быть, чтобы это случилось на самом деле и со
мной. Нет, точно не со мной".
И тут она вдруг вспомнила.
- Дима, ты сказал, что это твоя жена. Что ты слышал ее голос по телефону.
- Да.
- Зачем ей нужно тебя убивать? Ты говорил, что... что все позади, все в прошлом. Или
ты... врал?
- Я не врал.
Она поднялась на ноги, обогнула труп и вышла в коридор, но быстро вернулась.
Белоключевский и Федор Петрович Малютин за время ее отсутствия не сказали друг другу
ни слова.
Макс Громов, начальник ее охраны, все лежал на полу. Господи, ну когда уже за ним
приедут?! Федор Петрович сказал, что все уладит!
Неужели все уладится? Или не уладится уже никогда?
- Дима, зачем твоя жена наняла киллера? Зачем ей нужно, чтобы ты умер?
Белоключевский пожал плечами.
Лиза ожидала всего, чего угодно, тол
...Закладка в соц.сетях
