Жанр: Электронное издание
Ustin16
... мелкие дела, ее собственные и
сестрицыны, никогда не подводил, всегда был готов к услугам, и она беззастенчиво этим
пользовалась, иногда томясь от собственного свинства. Когда желудь спелый, его всякая
свинья слопает.
- Макс, хочешь кофе?
- Спасибо.
- Спасибо - да, или спасибо - нет?
- Да, да! - воскликнул Громов, принимая подачу. - Конечно, да! Немедленно и
побольше. Ты наливай, а я сейчас.
- Да ладно, - сказала Лиза, разливая по чашкам густой и крепкий кофе, - входи. Что
там у тебя? Роман или кино?
Макс смешно поморщился, потом взглянул на свою руку, скрытую от Лизы, как будто
точно не знал, что у него там, затем сделал какое-то движение и зашел. В руках у него ничего
не было.
- Макс, куда ты дел?..
- Что?
- Ну, что в руке держал.
- Я ничего не держал, - сказал он весело. - Тебе показалось.
- Ну, ладно, признайся, куда дел? В штаны засунул?
- Можешь проверить, - томным голосом предложил Макс, - со всех сторон. Хочешь?
И он сделал движение, будто собирается расстегнуть ремень. Лиза попыталась его
остановить, и в этом пикантном положении их застала вернувшаяся Мила. Миле Макс
нравился не только "как друг", и она моментально оскорбилась, хотя о шашнях начальницы
и главного охранника в конторе отродясь никто ничего не слыхал.
- Елизавета Юрьевна...
- Да. - Начальнице стало неловко, что ее "застукали". Вот ведь и не делала ничего, а
все равно неловко! - Что там? Крюкова уволилась, а Миклухин запил?
- Света сейчас придет, - ломким от гордости голосом сказала Мила. - А Миклухин
просился приехать. Примете?
- Мила, вы что? С ума сошли? Когда заказчик собирается приехать, ему надо в ноги
поклониться, а не спрашивать у меня, приму или не приму! Конечно, в любое время, когда
там ему удобно! Только документы мне подготовьте и заранее скажите, во сколько его
ждать.
После чего она решительно прошествовала за свой стол, уселась и поставила на
столешницу локти, как бы утвердившись в этом положении. Макс пил кофе.
- Громов, - спохватилась Лиза, - слушай, мне надо с тобой посоветоваться.
- Советуйся.
- Я утром в своем гараже застукала бомжа.
- О как, - сказал Макс и поставил чашку. И посмотрел серьезно. - Он что, там уснул?
- Нет, он приехал.
- Бомж приехал в твой гараж?!
- Ну, он не то чтобы бомж, - заговорила Лиза, - но такой довольно потертый мужичок.
Он приехал на машине.
- В твой гараж?!
- У нас общий гараж с соседями.
- Подземный, что ли?
- Да нет, почему подземный! Наземный у нас гараж. На две машины. И я раньше
никогда его не видела.
- И как он тебе объяснил свое появление? Лиза задумалась.
- Пожалуй, никак. Никак не объяснил.
Он ведь и вправду ничего не объяснял, но из чего-то Лиза все же сделала вывод, что он
ее новый сосед. Или старый сосед, которого она никогда раньше не видела.
- И он приехал на машине?..
- Ну да.
- И ключи от гаража у него были? Или он замок ломал?
- Н-нет. Не ломал.
- А машина какая?
Почему-то Лизе не хотелось говорить, что у него "Рейндж Ровер". Этот самый "Ровер"
решительно не укладывался в образ бомжа, а ей не хотелось выглядеть дурой в Максовых
глазах.
- Какая-то дорогая у него машина. Большая.
- Значит, - подытожил Громов, опять принимаясь за кофе, - машина дорогая, замок он
не ломал, на полу не спал и к тебе не приставал. Или приставал?
- Нет, Макс!
- Ну и успокойся. Если ты выяснишь его фамилию, я тебе все про него расскажу, но это
скорее всего просто сосед, которого ты не знаешь в лицо. Только и всего.
Он пожал плечами и посмотрел утешающе, как будто извинялся за то, что лишил Лизу
неких детективных переживаний.
- Когда его увидишь, спросишь, как зовут, расскажешь мне, а я все выясню. Идет?
- Идет.
Все это было лучше, чем завывания Игоря о том, что она должна немедленно броситься
к родителям, там окопаться и выставить наружу ручной пулемет системы "максим", чтобы
отстреливаться от врагов.
- Лиза, можно к тебе?
На пороге возникла Света Крюкова - с папками в руках, видно, Мила предупредила,
что начальница не в духе и требует ее к себе "с документами".
- Я пошел, - озабоченно сказал Макс, ложкой доел из чашки сахар и поднялся. - У
меня дел полно. Некогда мне тут с вами...
Света бочком вошла и остановилась.
Она была довольно умненькой, исполнительной, но не слишком инициативной, как все
сотрудники средней руки. Лиза знала о ней только то, что она красит губы алой помадой и
любит старинные украшения и безделушки. На столе у Светы обычно лежали какие-то
альбомы и каталоги, которые она исподтишка почитывала. Как-то они даже разговаривали о
ее пристрастии, Света спрашивала, нет ли у Лизы чего-нибудь такого старинного и нельзя ли
это посмотреть. Но у Лизы ничего не было, кроме керосиновой бабушкиной лампы,
медальона с изумрудной искоркой, оставшегося с незапамятных времен, какой-то подделки
под Фаберже, что пылилась на шкафу - пыль вытирать лень, - и еще портсигара с надписью
"Люби меня, как я тебя, век не забуду я любя".
Лизу вся эта новоиспеченная мода на старину, на "купеческую Русь", на
четырнадцатый год раздражала и казалась надуманной и искусственной.
Ну, что эта самая Света может понимать в старине?! Или бабушка у нее была графиня,
а дедушка князь?!
- Света, проходи. Макс, а ты фильмы до вечера не смотри, одуреешь!
- Ладно-ладно.
- Слушай, я, кажется, машину не заперла. Что мне теперь делать?
- Сходи запри, - предложил Макс. - Или... Она у тебя где? Ты за шлагбаум заехала?
- Ну конечно.
- Тогда не ходи, - решил Макс. - Я ребятам сейчас позвоню, они присмотрят. Чего зря
таскаться-то!..
- Спасибо тебе. Ты настоящий друг.
- Я настоящий друг, - подтвердил Макс. - Громов - друг детей.
Он вышел, и из приемной еще некоторое время доносился его голос, пониженный на
несколько тонов - очевидно, он развлекал удрученную Милу, слегка флиртовал, отчасти
пошучивал и своего добился. Мила тоненько засмеялась, потом затихла и после того, как
хлопнула дверь в приемную, встревоженно заглянула в кабинет, не слышала ли начальница.
Вот дурочка. Молоденькая дурочка, которой нравится взрослый дяденька.
Лиза из вредности пересмотрела все принесенные Светой бумаги и дала три задания -
одно невыполнимое, другое трудновыполнимое, а третье самое легкое. На первом она
расстроится, на втором возгордится, а на третьем отдохнет и полюбит начальницу, и все
будет хорошо.
Мы прорвемся, мой король.
Во второй половине дня приехал Альфред Миклухин, молодой, красивый, с портфелем
"Тексьер", который он ставил так, чтобы время от времени в процессе разговора
поглядывать на него. Портфель придавал ему значимости и уверенности в себе.
Лиза отлично помнила, как в первый день знакомства он решил научить ее правильно
работать и долго объяснял, как именно ей следует относиться к его персоне, как его уважать
и ценить. Хотя бы за то, что он, в отличие от Лизы, учился в Йельском университете, а
степень получал в Сорбонне.
- Молодой человек, - сказала тогда Лиза, - если вы не знаете, то я вам сообщаю, что
весь бизнес строится только на личных отношениях. Все остальное вторично - даже ваш
профессионализм. Будь вы хоть сто раз профессионал, но если мне с вами неприятно
общаться, скорее всего никакого сотрудничества у нас не выйдет. Это, по-моему, самое
большое заблуждение из всех, какие только могут быть. Никто не станет работать с
неподходящим человеком, даже если он семи пядей во лбу. Ну как? Попробуем любить и
уважать друг друга или расстанемся?
Альфред присмирел, и с тех пор все у них шло гладко.
Он проникся к ней уважением, а она перестала читать ему лекции о природе
отношений в бизнесе. Теперь они с подчеркнутым вниманием относились друг к другу,
отзывались на каждый звонок и "выезжали" друг к другу по первому зову.
Альфред сделал несколько корректных замечаний по программе, которую готовили
Лизины сотрудники. Лиза некоторые замечания приняла, а некоторые отвергла, тоже очень
корректно.
Потом он внезапно пригласил ее на ужин, очевидно, повинуясь некоему всплеску
добрых чувств, произошедшему на почве обсуждения программы. Лиза отказалась,
пообещав, что в "следующий раз" непременно и с удовольствием.
Этот самый "следующий раз" был сродни "дружбе". Альфред вполне удовлетворился
ожиданием "следующего раза", а Лиза твердо знала, что никакого такого раза не будет.
Потом она позвонила сестре, получила от нее порцию руководящих указаний - сестра,
несмотря на то, что была младше на целых полтора года, все равно руководящую и
направляющую роль всегда брала на себя. Еще они обсудили, что подарить родителям на
Новый год, какой именно торт они станут печь и где бы взять мужчину, который под елочку
положил бы бриллиантовое колье и билеты первого класса до Парижа. Можно и до
Рио-де-Жанейро.
В самом конце дня Лиза неожиданно вспомнила, что Игорь так и не позвонил и на обед
они никуда не сходили - а это было бы так здорово, так красиво, как в телевизоре! Он и она
обедают вместе, улучив минутку среди бесконечной череды дел, и два портфеля на полу
стоят, привалившись друг к другу кожаными щеками, а они перешептываются над тарелками
с салатом и вазочками с желе, молодые, успешные, состоявшиеся всем на зависть!
Подумав, Лиза позвонила ему на мобильный, но он трубку не взял, и она огорчилась
немного.
До дома она добиралась долго - снег шел целый день, расчистили, как водится, только
одну полосу, и все машины тупо стояли в этой самой полосе, как в очереди. Лиза тоже
стояла в очереди, подпевала приемнику, постукивала по рулю, а потом принялась кусать
заусенцы - привычка, за которую ее все время ругала сестра Дунька, но невозможно,
невозможно было уже подпевать приемнику, злиться и ничего не делать!
Она приехала в Рощино, злая и голодная, с обкусанными ногтями, затормозила у ворот
и сильно перепугалась, когда увидела громадную черную тень, которая двигалась по белой
гаражной стене.
Лиза, как любой столичный житель, мгновенно впадала в панику. Эта самая паника -
плата за жизнь в русском мегаполисе - все время подстерегала рядом. Любое отклонение от
привычного казалось Лизе, и она подозревала, что не только ей, фатальным и страшным. Что
на этот раз?.. Взрыв, удушающий газ, захват заложников?.. И неужели сейчас... в меня?
Неужели не пронесло?
Несколько секунд Лиза всерьез раздумывала, не сдать ли ей назад, не вернуться ли в
Москву - кто-то сегодня уже говорил ей про Москву! Ну, почему, почему она не осталась?!
Рука сама потянулась к рычагу, пальцы впились в него, как когти, она метнула взгляд в
зеркало, чтобы понять, свободен ли путь, и нога приготовилась давить на газ, когда темная
туша вошла в освещенное пятно и оказалась...
Черт побери все на свете!..
Лиза дернула ремень, рванула, откинула его и выскочила из машины.
- Что вам здесь надо?! - А?
- Что вам здесь надо, я спрашиваю?! Почему вы здесь ходите?
- А... где мне ходить?
- Убирайтесь от моего забора. Немедленно!
- Я бы с удовольствием, но это и мой забор тоже.
- Как?
Он издали посмотрел на нее, словно прикинул что-то.
- Я ваш сосед. Меня зовут Дмитрий Белоключевский. А вас?
Какое-то смутное воспоминание мелькнуло у нее в голове, связанное с буквами этой
сложной фамилии. Откуда-то она ее слышала или давно знала, но откуда и как она могла ее
знать?
- Меня зовут Лиза Арсеньева. То есть Елизавета Юрьевна.
- Я должен звать вас по имени-отчеству?
- Вы должны сказать мне, что вы тут делаете!
Он шумно вздохнул и полез в карман своей колом стоявшей дохи. Позади Лизы
работал двигатель - урчал успокаивающим, цивилизованным звуком, как человеческий голос
в грозу.
В крайнем случае она немедленно кинется в машину, запрет все двери и уедет.
Спасется.
- Я чищу снег, - сказал он. - Завтра вы не сможете выехать, если сейчас не почистить.
- Я не поняла, - язвительно произнесла Лиза после некоторой паузы. - Вы обо мне
заботитесь, что ли?
Он пожал плечами - почти незаметным под дохой движением. Сигарета тлела в его
пальцах, и снег летел с черного неба.
Когда Лиза была маленькой, она часто думала, как это так получается, что с такого
черного неба летит такой белый снег. Этого не может быть. Ошибка какая-то.
- Извините, - пробормотал сосед, повернулся к ней спиной, бросил окурок и зашаркал
по снегу лопатой.
Глупо и невозможно говорить что-то мужчине, который, согнувшись, кидает снег, и
Лиза просто пошевелила губами, словно продолжая ненужный спор, и стала шарить по
карманам в поисках брелка, открывающего ворота.
Она шарила долго и сердилась на себя, на этот скрежещущий звук и на согнутую спину
в черной дохе, а потом сообразила, что ключи остались в зажигании, значит, и брелок там
же. В зажигании то есть.
Она заехала в гараж, погасила фары и вылезла из машины. Она никогда не запирала ее,
оставляя в гараже, такая у нее была "разгильдяйская привычка", как говорил Игорь.
Привычка осталась с давних времен, когда отец однажды запер в машине кошку Машу.
Маша забралась на теплое сиденье поспать, а отец не заметил. Дело было летом, машина
стояла на солнышке, и до самого вечера все время от времени рассеянно говорили друг
другу, что надо бы посмотреть, где это кошка так орет. Потом догадались, Машу извлекли
почти угоревшую и долго откачивали, поливали водой, отчего она стала похожа на мокрого
крысеныша, и утешали и извинялись. С тех самых пор Лиза машину и не запирала.
Выходя из гаража, она еще покосилась на черную громадину пришлого джипа, и он
показался ей очень надменным.
Кто, господи помилуй, этот самый Дмитрий Белоключевский?! Что-то такое очень
знакомое, но что?..
Нет, не вспомнить.
Лиза поначалу хотела гараж запереть, но решила, что это свинство. Калитка и так была
заперта, она проверила.
Все-таки сосед, если не врет.
- Послушайте, - громко сказала она, выглянув из ворот. - Я ухожу, свет выключаю и
ворота гаража запираю. У вас есть ключи?
- Есть, - сказал он, не поворачиваясь. - Спокойной ночи.
Ишь, вежливый какой!
На ужин она съела неопределенный фрукт под названием киви - говорят, для
похудания очень хорошо, - и посмотрела телевизор. По телевизору показывали любовь -
девушки говорили пронзительными голосами, а мужчины выглядели мужественными и
печальными. Почему-то все мужчины бывают печальны, а девушки крайне взвинчены, когда
представляют телевизионную любовь.
Лиза досмотрела любовь до конца, а потом еще новости - в Москве снег, в Самаре
отключение электричества, цены на нефть поднялись, доллар пошатнулся, евро укрепился,
Джордж Буш поздравил американцев, американцы счастливы. От новостей есть захотелось
еще сильнее - ну, нисколько, нисколько фрукт киви не был похож на еду, и, вздыхая и
печалясь о собственном несовершенстве, она съела два толстых куска розовой колбасы с
черным хлебом и запила большой чашкой чая.
От чая в животе стало горячо, а от колбасы на душе светло, и она поклялась себе, что
больше в жизни не станет покупать колбасу! Вот если бы ее вовсе не было, она бы и не ела!
Утром в гараже рядом с машиной Лиза обнаружила труп своей сотрудницы Светы
Крюковой.
Она лежала, скрючившись, почти уткнувшись лицом в колени, и Лиза даже не сразу
поняла, что это такое.
Она даже разглядывала ее с любопытством.
А когда поняла, то некоторое время стояла молча, взявшись ледяной рукой в перчатке
за стойку, потом попятилась, потом повернулась и побежала.
Снег скрипел под ногами, Лиза тяжело дышала.
Она добралась до дома, заперлась на все замки и позвонила в милицию, Дуньке и
Игорю.
В милиции вяло сказали, что приедут, ждите.
Дунька завопила, что немедленно будет.
Игорь помолчал и высказался в том духе, что он предупреждал и это не его проблемы.
Только и всего.
Соседа почему-то не арестовали, хотя Лиза была уверена, что это он прикончил Свету,
и даже сказала об этом толстому и добродушному милиционеру, который представился
оперуполномоченным Светловым.
- Проверим, конечно, девушка, что вы волнуетесь, - ответил ей
оперуполномоченный, - вас тоже проверим. Вы же и сами могли ее... того.
- Я?! - поразилась Лиза, которой ничего подобного не приходило в голову. - Как это
я?!
- Вы же ее знали, потерпевшую-то?
- Да, но...
- Она у вас работала?
- Да, но...
- Вы начальница, она подчиненная?
- Да, но...
- Вы ее первая нашли?
- Да, но...
- Вот и проверим все, - неожиданно заключил оперуполномоченный. - Кто работал,
кто не работал, кто знал, кто не знал и кто где был. А может, и не станем проверять, если
труп не криминальный.
- Как... не криминальный?!
- А неизвестно, отчего она умерла? Может, сердечко прихватило или еще чего-нибудь.
Прихватило, в смысле, - сказал Светлов довольно равнодушно. Какие-то люди курили в
отдалении, рация хрипела, и снег все летел. - На убийство, вообще говоря, не очень похоже,
девушка.
- Как... не похоже?!
Да что вы заладили - как, как! А так. Следов никаких нет.
- Как - нет? - спросила Лиза и спохватилась, потому что уполномоченный посмотрел
на нее с подозрением.
- Нет следов, - повторил он и повел рукой, словно демонстрируя ей отсутствие этих
самых следов. - Снег всю ночь шел.
- Шел, - согласилась Лиза.
- Ну вот. Ни с улицы, ни от вашего дома, ни от соседского никто к гаражу не подходил.
Вон ваши следочки, но они свежие, утренние. Вечерние уже засыпало, а перед гаражом ваш
сосед вчера чистил. Ведь так?
- Чистил, - согласилась Лиза немного дрожащим голосом.
- Ну вот. И он, и вы показываете, что вечером в гараже никакого тела не было. Не было
или было?
- Вы что, издеваетесь надо мной?! - крикнула Лиза.
- Ни боже мой, - непонятно побожился Светлов. - А раз не было, значит, он только
ночью мог появиться. А как, спрашивается, он появился, если следов нет? С потолка в вашем
гараже упал?
- Да Света никогда в жизни не была в моем гараже! - почти закричала Лиза. - Никогда!
И на участке у меня не была, и в доме! Я не приглашаю сотрудников домой! Я не люблю
фамильярностей!
- Так я и не говорю, что любите, - успокаивающе сказал Светлов и, скосив глаза к
носу, уставился на свою сигарету.
- Майор! - издалека позвал Белоключевский, и Лиза с изумлением поняла, что и он тут
же - в группе людей, которые курили неподалеку. - Вы лучше у меня спросите, что вы к ней
пристали!
- Да не пристал я. Работа у меня такая.
Тем не менее он отошел, присел и стал что-то рассматривать на снегу.
Лиза отвернулась и вытерла замерзший нос. Соседу она была благодарна за то, что он
избавил ее от мучений - разговаривать с уполномоченным оказалось трудно.
Ей было до ужаса жалко Светку, она ничего не понимала, и весь мир ее в одну секунду
скособочился, перекосился и поехал куда-то в сторону. Об этой самой стороне она не имела
никакого представления и не знала, как теперь быть.
В отношении оперуполномоченного Светлова особых надежд она не питала.
Как ее сотрудница могла попасть в гараж?! Откуда она вообще взялась, ведь никто из
сослуживцев никогда у Лизы не бывал и вряд ли знал, где она живет - прописана она у
родителей и в Рощино переехала лишь в прошлом году, решив, что пустующий загородный
дом - это совсем неправильно. Она сделала здесь ремонт, навела порядок, насколько могла,
конечно, но никогда не приглашала гостей, все дистанцию соблюдала!
А Света?! Откуда она могла взяться?! Не с неба же свалилась!
Нужно звонить Громову, просить, чтобы приехал или хотя бы узнал что-нибудь, ну,
хоть кто такой этот Светлов, который усиленно давал ей понять, что она идиотка!
Лиза отошла, присела на корточки и прижала руки к лицу.
Так она сидела некоторое время, а потом кто-то поднял ее за локоть.
Она оглянулась и близко от себя увидела очень черные прищуренные глаза.
И что он щурится, этот сосед?! Видит плохо?! Пусть тогда очки наденет.
- Тебе плохо?
- Нет, мне хорошо. Отлично просто. И говорите мне "вы"!
- Нет, - отказался он совершенно серьезно. - Не стану. И тебе не советую. На "ты"
гораздо проще.
- Мне не пятнадцать лет, и тебе тоже не шестнадцать.
- Какая разница, - возразил он. - Я так понимаю, что нам теперь придется часто
общаться.
- Я не хочу с тобой общаться.
Он помолчал, а потом сказал негромко:
- Они уезжают. Тело увозят. Пойдемте, там нужно что-то подписать.
Он отпустил ее локоть и шагнул назад, как будто боялся, что она начнет приставать.
Тогда она еще не знала, что так будет все время - он всегда станет делать шаг назад,
как только она попытается к нему приблизиться.
Даже тогда, в ее обморочном состоянии, это ее задело.
Они подписали какие-то разграфленные бумаги, заполненные шариковой ручкой таким
почерком, что казалось, будто писал малограмотный, и все разошлись. Сосед тоже пропал из
виду, зато приехала Дунька.
- Дуня, - сказала Лиза, как, только сестра выскочила из машины, - у меня в гараже
убили Свету Крюкову. Представляешь?
Губы у нее затряслись, она уткнулась в мех Дунькиной шубы и зарыдала.
В следующие несколько дней она со всей полнотой прочувствовала значение
непререкаемой формулы - "это не мои проблемы".
С проблемой, рухнувшей на нее, как лавина на незадачливого альпиниста, она осталась
совсем одна. Дунька ничем не могла помочь, хотя и старалась, и приезжала по вечерам, и
однажды сварила куриный бульон, и ночевала, и сидела рядом, и бдительно запирала все
двери, которых было очень много в старом доме.
Игорь не приезжал.
Громов пообещал все узнать, навел страху на всех сотрудников короткой лекцией о
том, какие именно меры безопасности следует соблюдать - совершенно невыполнимые!
Лиза знала, что к нему нужен "особый подход", что его нужно умолять, уговаривать,
восхищаться им, и тогда дело, возможно, сдвинется с мертвой точки, но ни на что это у нее
не было сил.
Из всех людей на планете рядом с ней остался только... сосед, который каждый вечер
встречал ее у ворот и с упорством маньяка предлагал загнать в гараж ее машину, хотя она
неизменно отказывалась. Он маячил у нее под окнами, и она понимала: дает ей понять, что
он рядом.
Не бойся, я все время где-то поблизости.
А потом он подарил ей букетик, и это стало последней каплей, потому что она его тут
же поцеловала.
Лиза была уверена, что поцелуй - второпях, в темноте, сухими сомкнутыми губами -
изменит все.
Она задумчиво глотнула из бокала, при этом немедленно почувствовав себя героиней
некоего романа. Может, даже романа в стихах.
Нет, тогда не так.
Тогда так - она была уверена, что тот поцелуй изменит хоть что-то. Ни черта он не
изменил.
То есть совсем. То есть ни капельки.
Он продолжал жить своей отдельной жизнью, за своим отдельным забором, куда он
немедленно скрывался, как только у них кончались "общие дела".
Общие дела - суть история с трупом.
Ну что, что можно с этим поделать?!
Она никогда не бегала за мужчинами, никогда в них не нуждалась - или делала вид, что
не нуждается. Впрочем, практика показала, что нуждаться в таких, как Игорь, не имеет
никакого физического смысла. Философского или какого-то иного смысла не имеет тоже.
"Господи, если бы я знала, что все так повернется, я бы согласилась не только на
общий гараж - прав, прав был папа! - но и на общее крыльцо, общую кухню и общую
ванную".
Интим не предлагать.
Лиза еще раз глотнула, моментально позабыв про роман в стихах.
Или предлагать?..
Только как, как его предлагают?! И прилично ли предлагать его соседу, который просто
сосед - милый человек, взваливший на себя ее нынешние проблемы то ли от скуки, то ли по
доброте душевной, то ли еще по каким-то, ей неизвестным соображениям!
И еще, очень важное, самое важное. Главное.
Она не умела никому доверять. Она никогда и никому не доверяла с тех самых пор, как
лучшая подружка Наташка в десятом классе получила приглашение на вечеринку от
суперзвезды десятого "А" Нины Росс, и отправилась туда, и на следующий день перестала
быть лучшей Лизиной подружкой.
Нина была хороша собой, умна, насмешлива и пользовалась бешеной популярностью
не только у мальчиков и девочек начиная примерно с пятиклассников, но и у
преподавателей.
Нинина мама дни и ночи проводила или в кабинете у директрисы, или возле
подоконника поблизости от него - когда кабинет оказывался занят или заперт на замок.
Такое тоже иногда случалось, хотя шестнадцатилетней Лизе всегда казалось, что директриса
затаилась в своем кабинете, как лев в пещере. Точит когти и намечает следующую жертву.
Директриса любила кровавые и продолжительные истязания, с вызовом родителей,
собранием "актива класса", педсовета и изредка с привлечением дородной инспекторши по
делам несовершеннолетних. Вот эти самые "дела несовершеннолетних" и казались самыми
опасными. Школа была "правильная", специализированная, с правильным и
специализированным набором предметов, а самое главное - с правильным и
специализированным набором родителей и детей. Директриса, брошенная "на усиление
воспитательной работы" из соседнего ПТУ, взялась за дело со всей серьезностью. Появилась
инспекторша, и призрак детской комнаты милиции замаячил в коридорах благопристойной и
благополучной школы. Лизина мама возле директорского кабинета никогда не торчала,
искренне считала все это глупостями и была наивно убеждена в том, что в школе нужно
просто хорошо учиться и этого достаточно.
Этого было явно недостаточно. Зато Нина, благодаря караульной службе своей мамаши
и собственным способностям, быстро выбилась в звезды номер один. Лиза в ее присутствии
всегда помалкивала, жалась в угол, очки съезжали у нее со вспотевшего носа. Ни ее, ни
Наташку в Нинину компанию никогда не брали - толку от них все равно никакого не было.
Развлекаться они не умели, вермут не пили - как можно! - мальчикам не нравились. У них
не было свободных квартир, куда можно притащить всю компанию слушать магнитофон,
валяться на диванах и целоваться на кухне. Наташкина мама, учительница музыки со
строгим пучком, находилась почти всегда дома, а Лиза все дни проводила у бабушки, куда ее
сдавали, чтобы та приглядывала за девочкиной учебой. Бабушка приглядывала в прямом
смысле - внучка учила уроки за неудобным дедушкиным письменным столом, а бабушка
сидела рядом на табуреточке, вязала и посматривала поверх очков довольно строго. Какие
там
...Закладка в соц.сетях
